ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

28.03.2023

Дело № А40-298902/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 21 марта 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 28 марта 2023 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего - судьи Голобородько В.Я.

судей Каменецкого Д.В., Паньковой Н.М.

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего ООО ГСК «Термоинжениринг»: ФИО1 по дов. от 11.06.2020

от ФИО2: ФИО3 по дов. от 02.03.2021

от ФИО4: лично, паспорт, ФИО5 по дов. от 07.10.2021

рассмотрев 21.03.2023 в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего ООО ГСК «Термоинжениринг»

на постановление от 18.01.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о взыскании с ФИО2 и ФИО4 убытков

по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «ГСК Термоинжениринг» 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 26.03.2020 в отношении Общества с ограниченной ответственностью «ГСК Термоинжениринг» введена процедура конкурсного производства сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

В Арбитражный суд города Москвы 28.07.2020 в электронном виде поступило заявление конкурсного управляющего о взыскании с ФИО4, ФИО2, ФИО7, ФИО8 убытков, в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «ГСК Термоинжениринг», уточненное впоследствии в порядке ст. 49 АПК РФ.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 25.10.2022 заявление конкурсного управляющего ООО «ГСК Термоинжениринг» о взыскании убытков с ФИО2, ФИО9, ФИО4, ФИО7 и ФИО8 в размере 16 500 000 руб. удовлетворено в части, взысканы с ФИО2, ФИО9 и ФИО4 в пользу ООО «ГСК Термоинжениринг» убытки в размере 16 500 000 руб.; заявление конкурсного управляющего ООО «ГСК Термоинжениринг» о взыскании убытков с ФИО2, ФИО9, ФИО4 и ФИО7 в размере 26 298 757,29 руб. удовлетворено в части, взысканы с ФИО2, ФИО9 и ФИО4 в пользу ООО «ГСК Термоинжениринг» убытки в размере 26 298 757,29 руб., в удовлетворении остальной части заявления отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 25.10.2022 отменено в обжалуемой части, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о взыскании с ФИО2 и ФИО4 убытков отказано полностью.

Не согласившись с постановлением апелляционного суда, конкурсный управляющий ООО ГСК «Термоинжениринг» обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда апелляционной инстанции отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции.

Заявитель кассационной жалобы ссылается на нарушение судом норм процессуального и материального права, на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам.

До судебного заседания от ФИО2 и ФИО4 поступили отзывы на кассационную жалобу, которые приобщены к материалам дела в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Представитель конкурсного управляющего ООО ГСК «Термоинжениринг» в судебном заседании доводы кассационной жалобы поддержал; представители ФИО2 и ФИО4 в отношении удовлетворения кассационной жалобы возражали.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений на нее, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованного судебного акта, судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о взыскании, в том числе, с ФИО2, ФИО4, в конкурсную массу убытков, обусловленных совершением безосновательных платежей, по мнению заявителя, в пользу ООО «УниверсалСтройГрупп» (в период с 30.01.2017 по 22.02.2017 на общую сумму 16 500 000,00 руб. основания платежа «за СМР»), ООО «Лестор» и ООО «Лубань».

Удовлетворяя заявленные требования в части указанных ответчиков, суд первой инстанции пришел к выводу, что конкурсным управляющим доказано, что ФИО2 и ФИО4 как органы управления должника, действовали недобросовестно и неразумно, чем причинили убытки обществу, поскольку установил отсутствие между должником и ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор», ООО «Лу Бань» цели возникновения правоотношений в счет перечисленных должником средств.

Судом первой инстанции также были отклонены заявления ФИО2 и ФИО4 о пропуске срока исковой давности по заявленным требованиям.

Судебные акты подлежат проверке только в отношении заявления о взыскании убытков с ФИО2 и ФИО4

Как установил суд первой инстанции, бывшими руководителями должника, в том числе, являлись: 

с 07.12.2016 по 03.04.2017 -ФИО4;

с 03.04.2017 по дату введения конкурсного производства (26.03.2020) ФИО2.

Согласно положениям абзаца 5 пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника иски о взыскании убытков, причиненных действиями (бездействием) руководителя должника, лиц, входящих в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, собственника имущества должника, лицами, действовавшими от имени должника в соответствии с доверенностью, иными лицами, действовавшими в соответствии с учредительными документами должника, предъявлять иски об истребовании имущества должника у третьих лиц, о расторжении договоров, заключенных должником, и совершать другие действия, предусмотренные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и направленные на возврат имущества должника.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 N 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

Согласно пункту 1 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве в соответствующей редакции заявление о возмещении должнику убытков, причиненных ему его учредителями (участниками) или его органами управления (членами его органов управления), может быть подано в ходе конкурсного производства, внешнего управления конкурсным управляющим, внешним управляющим, учредителем (участником) должника, а в ходе конкурсного производства также конкурсным кредитором или уполномоченным органом.

Аналогичные положения содержаться в статье 61.20 Закона о банкротстве (в редакции ФЗ N 266-ФЗ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

Требование, предусмотренное пунктом 1 настоящей статьи, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами (пункт 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве).

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера убытков, предусмотренных Законом о банкротстве, имеет значение причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ответчиков и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Аналогичный подход отражен и в обзоре Верховного Суда РФ (определение судебной коллегии от 31.03.2016 N 309-ЭС15-16713), согласно которому необходимо устанавливать наличие причинно-следственной связи между бездействием руководителя и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

Следовательно, ответственность установленная Законом о банкротстве в виде взыскания убытков, не является формальным составом, необходимо установить какие негативные последствия для процедуры конкурсного производства и формирования конкурсной массы повлекли действия (бездействия) ответчика, на которые управляющий ссылается в обоснование заявленных требований.

В соответствии с частью 1 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

Пунктом 3 статьи 53 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 53 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования должника, его участников и кредиторов о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве. Лица, в отношении которых подано заявление о возмещении убытков, обладают правами и несут обязанности лиц, участвующих в деле о банкротстве, связанные с рассмотрением названного заявления.

Ответственность, установленная вышеперечисленными нормами права, является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В силу пункта 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Таким образом, наличие убытков предполагает определенное уменьшение имущественной сферы потерпевшего, на восстановление которой направлены правила статьи 15 ГК РФ. Указанные в названной статье принцип полного возмещения вреда, а также состав подлежащих возмещению убытков обеспечивают восстановление имущественной сферы потерпевшего в том виде, который она имела до правонарушения.

Предусмотренная данной нормой ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно при наличии определенных условий. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62), арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия), указать на причины возникновения убытков и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным, бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Из вышеуказанных положений законодательства и разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации следует, что, обращаясь в арбитражный суд с требованием о взыскании убытков с единоличного исполнительного органа общества, истец должен доказать факт возникновения убытков, их размер, противоправность действий (бездействия) руководителя общества (их недобросовестность и (или) неразумность) и причинно-следственную связь между его действиями (бездействием) и возникшими убытками.

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. При этом размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

В силу статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (пункт 2 статьи 15) (статья 1082 ГК РФ).

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В силу пункта 1 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об ООО) члены совета директоров (наблюдательного совета) общества с ограниченной ответственностью, единоличный исполнительный орган такого общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на единоличный исполнительный орган общества с ограниченной ответственностью обязанностей заключаются не только в принятии им всех необходимых и достаточных мер для достижения максимального положительного результата от предпринимательской и иной экономической деятельности общества, но и в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на него действующим законодательством.

Согласно пункту 2 статьи 44 Закона об ООО единоличный исполнительный орган общества несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

При определении интересов юридического лица следует учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ). Директор не может быть признан действовавшим в интересах юридического лица, если он действовал в интересах одного или нескольких его участников, но в ущерб юридическому лицу.

При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц. О недобросовестности и неразумности действий (бездействия) директора помимо прочего могут свидетельствовать нарушения им принятых в этом юридическом лице обычных процедур выбора и контроля (пункт 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62).

Как разъяснено в пункте 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62, удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. Однако в случае, если юридическое лицо уже получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты, в том числе путем взыскания убытков с непосредственного причинителя вреда (например, работника или контрагента), в удовлетворении требования к директору о возмещении убытков должно быть отказано.

Статья 2 Закона о банкротстве определяет понятие вреда, причиненного имущественным правам кредиторов как уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Таким образом, наличие убытков предполагает определенное уменьшение имущественной сферы потерпевшего, на восстановление которой направлены правила статьи 15 ГК РФ. Указанные в названной статье принцип полного возмещения вреда, а также состав подлежащих возмещению убытков обеспечивают восстановление имущественной сферы потерпевшего в том виде, который она имела до правонарушения.

Предусмотренная данной нормой ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно при наличии определенных условий. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В настоящем случае действием, приведшим к причинению убытков должнику, как установил суд первой инстанции, являлось совершение платежей в адрес ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор» и ООО «Лубань».

При этом суд первой инстанции в определении установил, что никаких строительно-монтажных работ, за производство которых должником в ООО «УниверсалСтройГрупп» были перечислены 16 500 000 руб., последнее, не осуществляло.

Также, судом первой инстанции установлено, что строительных материалов, за которые в ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» должником были перечислены 26 298 757,29 руб., ни ООО «УниверсалСтройГрупп», ни ООО «Лестор», ни ООО «Лу Бань» не поставляли и не могли поставить.

Суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии между должником и ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор», ООО «Лу Бань» цели возникновения правоотношений в счет перечисленных должником средств.

Также суд первой инстанции установил, что в момент совершения всех спорных платежей: 16 500 000 руб. (в ООО «УниверсалСтройГрупп»), 11 859 901,47 руб. (в ООО «Лестор») и 14 438 855,82 руб. в (ООО «Лу Бань») единственным участником и генеральным директором должника являлся ФИО4

Как установил суд первой инстанции, на дату утверждения судом конкурсного управляющего указанные контрагенты (ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор», ООО «Лу Бань») должника были исключены из ЕГРЮЛ.

При этом, суд посчитал, что, поскольку в момент совершения спорных платежей ФИО4 являлся единственным участником и генеральным директором должника, именно он изначально должен был располагать документами о взаимоотношениях должника и ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор», ООО «Лу Бань», однако, как указал суд, доказательств, что ФИО4 передавал какие- либо документы вновь назначенному генеральному директору должника ФИО2 отсутствуют, таковые не передавались.

Отменяя определение суда первой инстанции, апелляционный суд пришел к выводу о том, что в данном случае оснований полагать, что ФИО2 являлся лицом, которым были причинены убытки должнику, не имеется, поскольку ответчик был назначен генеральным директором должника только 03.04.2017 , т.е. уже после их совершения.

В то же время, удовлетворяя заявление в части требований к ФИО2, суд указал, что ФИО2, будучи назначенным на должность генерального директора не предпринял мер к восстановлению нарушенного права должника, не предпринял достаточных и разумных мер к возврату задолженности путем взыскания неосновательного обогащения или оспаривания сделок с ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор», ООО «Лу Бань», тогда как с момента, когда были совершены платежи и назначением ФИО2 (03.04.2017), прошло не более трех месяцев.

Также суд указал, что материально-ответственные лица ФИО2 в инвентаризации не участвовал, расхождения между результатами инвентаризации и регистрами бухгалтерского учета не устанавливал, что свидетельствует, по мнению суда первой инстанции, о грубом нарушении обязательных правил проведения инвентаризации.

Однако, апелляционный суд правомерно посчитал, что, вопреки выводам суда первой инстанции, указанные обстоятельства не свидетельствуют о причинении убытков должнику именно действиями ФИО2, который стал руководителем должника уже после совершения платежей, а не передача документации должника конкурсному управляющему по указанным перечислениям, не проведение инвентаризации, не образует состав гражданско-правового деликта в виде убытков, поскольку входит в предмет доказывания по иному обособленному спору- по требованию о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Следовательно, вывод о причинении убытков не проведением инвентаризации и не предприятием мер по взысканию задолженности, не передачи документации должника, является необоснованным, соответствующие вопросы не имеют отношения к рассматриваемому обособленному спору, поскольку в нем речь идет не о выявленной недостаче.

Более того, апелляционный суд отметил, что, как следует из определения Арбитражного суда Иркутской области от 25.10.2017  по делу №А19-4941/2017 о завершении конкурсного производства в отношении ООО «УниверсалСтройГрупп» и отчета управляющего, размещенного в ЕФРСБ, по итогам процедуры расчеты с кредиторами не производились, денежные средства и иное имущество должника для таких расчетов отсутствовали.

Следовательно, даже если бы ФИО2 предпринял меры по взысканию задолженности, данные требования были бы включены в реестр требований кредиторов ООО «УниверсалСтройГрупп», при этом, должник по настоящему делу в любом случае не получил бы возмещения средств, списанных, как полагал конкурсный управляющий, незаконно.

Кроме того, суд первой инстанции указал на фактический характер ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» как «фирм-однодневок», что кроме прочего означает отсутствие у них имущества и т.д.

Следовательно, даже теоретическое обращение ФИО2 с заявлениями о возврате неосновательного обогащения или оспаривании сделок не могло бы восстановить нарушенных прав должника, так как ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» заведомо не смогли бы возвратить полученное.

Процессуальная возможность обратиться с требованием к реальным причинителям вреда, как показывает настоящий обособленный спор, утрачена не была.

Таким образом, апелляционный суд пришел к правильному выводу о том, что ФИО2 не подлежит привлечению к ответственности в виде взыскания убытков в пользу должника, поскольку:

вина ФИО2 в противоправных деяниях, действительно причинивших вред, не доказана и отсутствует, т.к. платежи совершены до его назначения руководителем;

инвентаризация имущества и обязательств не могла указать на порочность платежей, ее проведение или не проведение убытков должнику не нанесло, т.к. спор не

о недостаче имущества должника;

отсутствие у ФИО2 документов по взаимоотношениям с подозрительными контрагентами не является действием либо бездействием, повлекшим убытки должника;

должник и конкурсный управляющий за время нахождения ФИО2 в должности генерального директора не были лишены ни одного из доступных и надлежащих способов защиты права, в т.ч. в виде предъявления иска к действительным причинителям вреда.

В отношении ответчика ФИО4 апелляционным судом указано на следующее.

Как было указано ранее, в связи с отсутствием у конкурсного управляющего документов, позволяющих ему удостовериться, что перевод денежных средств Должником в пользу ООО «УниверсалСтройГрупп» являлся возмездной сделкой и что Должнику были оказаны услуги в виде строительно-монтажных работ, как это следовало из назначений платежа, конкурсный управляющий ссылался на то, что данные обстоятельства являются подтверждением незаконного вывода денежных средств должника, что причинило вред его кредиторам, так как ООО «УниверсалСтройГрупп», по мнению конкурсного управляющего, соответствующие услуги должнику не оказывало.

Однако, апелляционный суд посчитал, что отсутствие документов о реальности взаимоотношений должника и контрагентов у конкурсного управляющего не свидетельствует о причинении убытков обществу и наличии вины в этом ФИО4, поскольку данные выводы суда первой инстанции основаны исключительно на предположениях конкурсного управляющего, который указал, что строительно- монтажных работ, за производство которых должником в ООО «УниверсалСтройГрупп» были перечислены 16 500 000 руб., последнее не осуществляло.

Судом первой инстанции также подробно указаны мотивы, на основании которых им установлено, что ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» обладают признаками «фирм-однодневок» и поэтому они не поставляли и не могли поставлять какие-то строительные материалы.

Конкурсный управляющий указывал, что данные юридические лица в настоящий момент обладают признаками фирм-однодневок, при этом сам же заявитель обращал внимание, что на момент совершения платежей Должником в пользу данных лиц ЕГРЮЛ не содержал сведений о недостоверности их данных.

Конкурсным управляющим приведен краткий анализ ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань», включая сведения о массовой регистрации их юридических адресов, приостановке операций по счетам и лицах, контролирующих их деятельность, данные обстоятельства также подтверждаются протоколами допроса свидетелей оперативниками ОЭБ и ПК УВД по ЮАО.

Между тем, по мнению суда апелляционной инстанции, приводимые конкурсным управляющим доводы, принятые судом первой инстанции во внимание, не учитывают тот факт, что признаки фирм-однодневок у ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» возникли намного позднее даты совершения платежей.

Также апелляционный суд сделал вывод о том, что из обжалуемого судебного акта также следует, что суд первой инстанции неверно установил характер взаимоотношений, так как  исходя из оснований проведения платежей (оплата за третье лицо) следует, что Должник не имел каких-либо договорных отношений с данными Обществами, перечисление денежных средств осуществлялось в их пользу на основании писем ООО «УниверсалСтройГрупп» в качестве погашения его задолженности перед ними.

Вместе с тем для взыскания убытков со ФИО4 необходимо установить, что данные платежи осуществлялись ФИО4 либо с его ведома, и ему изначально было известно о невозвратном характере данных платежей.

По мнению апелляционного суда, доказательств осведомленности ФИО4 о том, что в будущем в отношении ООО «УниверсалСтройГрупп» будет возбуждено дело о его банкротстве и спустя три месяца с последнего платежа Общество примет решение о ликвидации, а в отношении ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» в будущем появится информация о приостановке операций про их счетам из-за наличия задолженности по налогам, что, также, будет проведена смена их единоличных органов управления на лиц, являющихся массовыми руководителями, не представлено в материалы дела.

Также суд апелляционной инстанции указал, что ФИО4 в материалы дела также были представлены доказательства того, что платежи в пользу данных Обществ он сам не совершал, что подтверждается имеющимися платёжными поручениями, на которых везде стоит подпись иного лица, и что руководство Должником было для него номинальным из-за последующего конфликта с иным бенефициаром Общества, и, что о совершенных платежах он узнал лишь после подачи заявления о взыскании с него убытков конкурсным управляющим.

При этом, судом первой инстанции на основании документов, представленных ФИО4, установлено, что 07.12.2016 (в первый же день назначения на должность генерального директора) им была выдана доверенность на имя ФИО9, которой ему были предоставлены полномочия на полное руководство всей финансово-хозяйственной деятельностью Должника.

Таким образом, апелляционный суд сделал вывод о том, что судом первой инстанции не дана оценка и мотивы отклонения представленных ФИО10 возражений в части фактов его номинальной деятельности в ООО «ГСК Термоинжениринг», а именно: краткосрочности периода его деятельности в обществе (всего 3 месяца), исполнение им как работником трудовых обязанностей в иных организациях (до 30.01.2017 во ФГУП «Предприятие по архитектурно-строительному проектированию, строительству и реконструкции объектов капитального строительства» Управления по делам Президента РФ, с 30.01.2017 по 27.04.2017 в ООО «Инжсетьдорпроект») и, отсутствие у него возможности по распоряжению денежными средствами Должника вследствие отсутствия переоформленной карточки образцов подписи по счету в Банке на его имя.

Данные доводы не были приняты во внимание судом первой инстанции.

Апелляционный суд признал, что суд первой инстанции не установил степень вины каждого из ответчиков и не установил причинно-следственную связь действий ответчиков с причинением убытков обществу с последующим установлением справедливого размера ответственности каждого из них.

По мнению апелляционного суда, при отсутствии в деле надлежащих доказательств судом сделан необоснованный вывод об отсутствии возмездного характера совершенных платежей в пользу ООО «УниверсалСтройГрупп» и по его обязательствам - в пользу третьих лиц ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань».

Указанные сделки также не были признаны недействительными в судебном порядке.

В материалы дела не представлены доказательства совершения сделки в условиях того, что работы заведомо не будут исполнены ООО «УниверсалСтройГрупп» и что ФИО4 заведомо знал, что сделка не будет исполнена, учитывая также отсутствие каких-либо претензий к Должнику со стороны основного заказчика ООО «СКБ Лидер» на том основании, что именно его денежные средства были переведены в пользу третьих лиц.

Также недостаточным для установления факта причинения лишь на последующую ликвидацию контрагентов и отсутствия у конкурсного управляющего документов по исполненным должником в 2017 году сделкам.

В этой связи апелляционный суд пришел к выводу, что конкурсным управляющим не представлено доказательств неразумности и недобросовестности действий ФИО4 как руководителя Общества, не доказан факт неправомерных действий ответчика, размер убытков, а также наличие причинно- следственной связи между убытками и деятельностью ответчика.

Вместе с тем, судебная коллегия суда кассационной инстанции в части наличия оснований для привлечения к ответственности в виде взыскания убытков со ФИО4 соглашается с выводами суда первой инстанции в силу следующего.

В период совершения платежей: 16 500 000 руб. с 30.01 по 22.02.2017 в ООО «УниверсалСтройГрупп», 11 859 901,47 руб. с 16.03 по 24.03.2017 в ООО «Лестор» и 14 438 855,82 руб. с 16.03 по 22.03.2017 в ООО «Лу Бань» согласно листов записи в ЕГРЮЛ (том 30 л.д. 92-93) единственным участником (том 60 л.д. 35-37) и генеральным директором должника являлся ФИО4

Первым заместителем ФИО4 являлся ФИО9, что также следует из материалов спора (Том 60).

ФИО4 и ФИО9 искусственно создали условия избежания возложения ответственности на ФИО4

Так, в рамках данного спора ФИО9 вел себя пассивно, не опровергал выводы определения о взыскании с него столь значимой суммы (более 40 млн.руб.) с одной целью: принять «удар на себя» освободив реального бенефициара (ФИО4), от ответственности.

В рамках других споров ФИО9 активно принимает участие, о чем, например свидетельствует постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.07.2021, которым по жалобе ФИО9 определение Арбитражного суда г.Москвы от 22.03.2021, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2021 по делу №А40-298902/2018 в части истребования бухгалтерской и иной документации ООО «ГСК Термоинжениринг» у ФИО9, взыскания с него неустойки отменены. В удовлетворении заявления в части истребовании бухгалтерской и иной документации, взыскания со ФИО9 судебной неустойки отказано.

Указанное постановление округа от 13.07.2021 также подтверждает, что у ФИО9 первичных документов должника не имеется, в свою очередь ФИО4 не обеспечил передачу документации должника следующему и последнему руководителю (ФИО2), в том числе в счет спорных перечислений в ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань». В материалах спора эти документы (договора, акты, КС-2, КС- 3 и т.д.) так же отсутствуют, а ФИО2 в ответе на запрос ссылался, что ему их ФИО4 не передавал (том 60 л.д. 9).

Один лишь факт, что платежные поручения подписаны электронной подписью заместителя генерального директора ФИО9 не свидетельствует о том, что эти операции по расчетному счету проводились вопреки воле генерального директора ФИО4 и без его ведома.

Верховным Судом РФ в Определении от 23.01.2023 №305-ЭС21-18249(2,3) по делу №А40-303933/2018 указано, что бенефициар, как правило, не управляет ежедневной текущей деятельностью подконтрольных ему корпораций.

ФИО4 имел доступ к расчетному счету должника через своего заместителя (Стефанчука), которому выдал доверенность (том 99 л.д.54-56). У ФИО4 так же была ЭЦП/ЭП должника, а доступ к электронным сертификатам, несмотря, что с 03.04.2017 ФИО4 уже не являлся генеральным директором - он имел по 18.12.2018, т.е. по дату подачи заявления о признании должника банкротом наряду со ФИО9 (том 68 л.д. 64).

Номинальный руководитель не нуждается получении ЭЦП, особенно после сложения своих «формальных» полномочий, при этом, сотрудники УЭБ и ПК отказывая в возбуждении уголовного дела (том 99 л.д. 42-44) пришли к выводу об отсутствии доказательств и объективных данных, что без ведома ФИО4 его данные кем-то могли быть внесены в ЕГРЮЛ должника.

Выводы о номинальном характере участия ФИО4 в жизни должника оценены апелляционным судом путем формального подхода к оценке доказательств, и, опровергаются:

1. листами записей из ЕГРЮЛ в отношении должника от 05.12.2016 и 30.03.2017 (том 30 л.д. 92-93)

2. доверенностью на управлением, в том числе расчетным счетов, выданной ФИО4 07.12.2016 на ФИО9 (том 99 л.д.54-56)

3. договором купли-продажи доли в уставном капитале должника от 28.11.2016 между ФИО4 и ФИО7 (том 60 л.д. 35-37)

4. ответом из ООО «Такском» от 24.05.2021 №4198-ЮРУ где наряду со ФИО9, ФИО2, также и ФИО4 получал ЭЦП/ЭП на должника, при этом доступ к электронным сертификатам ФИО4 несмотря на то, что с 03.04.2017 генеральным директором должника уже являлся ФИО2, имел с 19.12.2016 по 18.12.2018 (том 68 л.д.64 с обр.стороны).

5. проверкой сотрудниками ОЭБ и ПК УВД по СЗАО ГУ МВД России по г.Москве процессуальным решением в порядке ст.145 УПК РФ об отказе в возбуждении уголовного дела от 22.02.2022, где указано, что данных, указывающих на то, что на персональные данные ФИО4 путем использования его данных, без его ведома и согласия, незаконным путем образован (создан, реорганизован) должник, отсутствуют (том 99 л.д. 42-44)

Кроме того, в момент и после совершения всех спорных платежей, именно ФИО4 являлся единственным участником и генеральным директором должника, очевидно имел доступ и к расчетному счету, и, обязан был проявлять требуемую разумность, добросовестность и осмотрительность, не допускать неправомерного расходования денежных средств должника и привлекать виновных в этом лиц к ответственности, иначе данная ответственность должна быть возложена на него.

Как указывалось судом ранее, ФИО4 имел доступ ко счету, в том числе через своего заместителя ФИО9, которому и передал доверенность на управление, в том числе расчетным счетом.

Тот факт, что платежные поручения подписаны подписью ФИО9 не свидетельствует о том, что эти операции по расчетному счету проводились вопреки воле ФИО4

Применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора именно ФИО4 должен был доказать, что он не имел доступа ко счету должника.

Из выводов апелляционного суда следует, что управляющим нужно было доказать, что ФИО4 знал, что в будущем в отношении ООО «УниверсалСтройГрупп» будет возбуждено дело о его банкротстве и спустя три месяца с последнего платежа Общество примет решение о ликвидации, а в отношении ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» в будущем появится информация о приостановке операций про их счетам из-за наличия задолженности по налогам, что, также, будет проведена смена их единоличных органов управления на лиц, являющихся массовыми руководителями. 

Вместе с тем, подобное распределение предмета доказывания не основано на нормах действующего законодательства.

Признаки «фирм-однодневок» имеются у компании изначально, и для проверки и их выявления не требуется обладать какими-то особенными познаниями.

О недобросовестности и неразумности действий (бездействия) директора ФИО4 помимо прочего свидетельствуют о нарушении им принятых в этом юридическом лице обычных процедур выбора и контроля, при этом имеет существенной значение разумность самих сделок (платежей), цели, а равно экономический эффект для должника от таковых перечислений.

Судом первой инстанции сделаны не опровергнутые в постановлении апелляционным судом выводы о том, что ФИО4 при совершении минимальных действий мог бы установить, что контрагенты (ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань») изначально не могут предоставить встречного исполнения.

Согласно п. 6 Постановления Пленума  ВС РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Таким образом, даже в случае формального участия ФИО4 в организации и не осуществление контроля за ее финансово-хозяйственной деятельностью, это не свидетельствует о возможности освобождения такого руководителя от обязанности обеспечения надлежащего контроля над денежными средствами общества и осуществляемыми финансово-хозяйственными операциями, и, как следствие, не может явиться основанием для освобождения от взыскания с него убытков по обязательствам общества.

Не имеется принципиальной разницы между номинальным и действительным руководителем юридического лица, действующими одновременно, и передачей реальным руководителем юридического лица управления заведомо номинальному лицу в недобросовестных целях уклонения от ответственности за действия (бездействие), явно выходящие за стандарт поведения разумного и добросовестного менеджера. 

Таким образом, доводы о якобы «номинальности» ФИО4 не имеют никакого значения, так как номинальный директор, тем не менее, также несет ответственность, в том числе в связи с осуществлением контроля за деятельностью организации.

При этом, трудоустройство ФИО4 в иных организациях не создает для него безусловного и объективно непреодолимого запрета на трудоустройство в иных организациях, в том числе в ООО «ГСК «Термоинжениринг».

Действующее законодательство таких запретов также не содержит, при этом сам факт покупки 100% долей должника связывает ФИО4 и должника не только трудовыми отношениями.

Суд первой инстанции должным образом обосновал свою позицию относительно отсутствия факта номинальности деятельности ФИО4 в ООО ГСК «Термоинженеринг».

Выводы суда первой инстанции в части отсутствия встречного представления и принципиальной невозможности такого представления в связи с произведенными перечислениями уже были установлены судебным актом в отношении ФИО9

Доказательств выполнения работ/ и/или поставки материалов, какими могли служить лишь соответствующие надлежащие документы никто из ответчиков не представил в связи с чем вывод суда апелляционной инстанции о факте встречного исполнения не основан на материалах дела.

Более того, суд первой инстанции подробно обосновал причины и обстоятельства, по которым ООО «УниверсалСтройГрупп», ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» не могли представить встречное исполнение.

Суд апелляционной инстанции утверждает, с одной стороны, что ООО «Лестор» и ООО «Лу Бань» не имели никакого имущества и объективно не могли произвести возврат денежных средств, а с другой - что имущество было, а признаки «фирм-однодневок» у данных организаций никогда не существовали, а возникли намного позднее.

Такой противоречивый и двойственный подход относительно одних и тех же фактических обстоятельств недопустим для судебного акта, призванного разрешить тот или иной спор, а не множить неопределенность в правоотношениях сторон.

Суд первой инстанции, исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, правильно определил спорные правоотношения, сделав вывод о наличии оснований для взыскания убытков со ФИО4

Согласно пункту 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции по результатам рассмотрения кассационной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права.

В связи с тем, что судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении жалобы на действия арбитражного управляющего были установлены все фактические обстоятельства дела, но апелляционным судом неправильно применены нормы материального права, арбитражный суд кассационной инстанции, руководствуясь положениями действующего законодательства, считает возможным постановление суда апелляционной инстанции в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «ГСК Термоинжениринг» о взыскании с ФИО4 убытков отменить  и оставить в силе определение суда первой инстанции.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2023 по делу № А40-298902/2018 отменить в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «ГСК Термоинжениринг» о взыскании с ФИО4 убытков, определение Арбитражного суда г. Москвы от 25.10.2022 г в отмененной части оставить в силе.

В остальной обжалуемой части постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2023 по делу № А40-298902/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                                  В.Я Голобородько

Судьи:                                                                                            Д.В. Каменецкий

Н.М. Панькова