ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-90971/2019

17 февраля 2025 года

г. Санкт-Петербург

/сд.11

Резолютивная часть постановления объявлена     03 февраля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  17 февраля 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Серебровой А.Ю.

судей  Бурденкова Д.В., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем Аласовым Э.Б. 

при участии: 

от ФИО1 – представитель ФИО2 (по доверенности от 01.08.2023),

от финансового управляющего ФИО3 – представитель ФИО4 (по доверенности от 22.03.2024),

от конкурсного управляющего ООО «Транснациональный банк» - представитель ФИО5 (по доверенности от 25.12.2024, посредством онлайн-связи), 

от ФИО6 – представитель ФИО7 (по доверенности от 01.08.2022), представитель ФИО8 (по доверенности от 01.08.2022),

от ФИО9 – представитель ФИО10 (по доверенности от 20.07.2023), 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-38931/2024) финансового управляющего ФИО6 - ФИО3

на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 9.10.2024 по делу № А56-90971/2019/сд.11 (судья Терешенков А.Г.), принятое по заявлению финансового управляющего ФИО3 о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО6

заинтересованные лица: ФИО1, ФИО11 

ответчики: ФИО12, ФИО9 

соответчик: ФИО13

об отказе в удовлетворении заявления,

установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее - арбитражный суд, суд первой инстанции) от 09.10.2019 принято к производству заявление ФИО6 (далее – должник) о признании его несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) гражданина.

Решением арбитражного суда от 03.02.2020, резолютивная часть которого объявлена 29.01.2020, ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО14.

Определением арбитражного суда от 25.10.2021 арбитражный управляющий ФИО14 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего должника ФИО6, финансовым управляющим утвержден ФИО15.

Определением арбитражного суда от 25.10.2022 ФИО15 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего по делу о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО6, финансовым управляющим утвержден ФИО3.

Финансовый управляющий ФИО3 обратился в  арбитражный суд с уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) заявлением, о признании ФИО9 номинальным владельцем автомобиля Nissan Navara, 2012 года выпуска, VIN 

<

***>, признании договора купли-продажи от 08.09.2019 между ФИО13 и ФИО9 ничтожной (притворной) сделкой по субъектному составу на стороне покупателя, прикрывающей договор купли-продажи указанного автомобиля в собственность должника ФИО6, применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде взыскания с ФИО9 действительной стоимости автомобиля в размере 1 431 000,00 руб.

К участию в настоящем обособленном споре в качестве заинтересованных лиц привлечены ФИО1 и ФИО11, в качестве ответчиков – ФИО12 и ФИО9, в качестве соответчика – ФИО13.

Определением арбитражного суда от 29.10.2024 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с указанным определением суда первой инстанции, финансовый управляющий ФИО3 обратился в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

Податель апелляционной жалобы полагает ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что ФИО9 (отчим жены должника ФИО1) не является номинальным владельцем спорного автомобиля, так как переход права на автомобиль по данным ГИБДД зарегистрирован 24.10.2019, то есть спустя 1,5 месяца после заключения Договора при том, что ФИО9 не имеет права на управление транспортным средством, а к управлению автомобилем фактически был допущен только должник ФИО6 

Апеллянт указывает на имевшие место факты, свидетельствующие о выводе имущества должника в пользу ответчика ФИО9 и членов его семьи, ссылаясь на обособленные споры №№ А56-90971/2019/сд.1, А56-90971/2019/сд.13, А56-90971/2019/сд.14.

По мнению подателя жалобы, для ФИО13 как продавца спорного автомобиля не имеет значения, в пользу какого именно лица был отчужден автомобиль, в связи с чем не требуется доказывать его намерение заключить сделку, притворную по субъектному составу на стороне покупателя. 

В этой связи апеллянт полагает, что суд первой инстанции не дал надлежащую оценку доводам об использовании фигуры номинального (мнимого) собственника в лице ФИО9, который не имеет права на управление автомобилем.

Также апеллянт считает, что в материалах дела отсутствуют доказательства наличия у ФИО9 финансовой возможности приобрести спорный автомобиль при том, что в рамках обособленного спора № А56-90971/2019/сд.1 установлено, что ФИО9 участвовал в выводе активов должника.

Кроме того, финансовый управляющий ФИО3 указывает, что суд первой инстанции пришел к ошибочному выводу о пропуске срока исковой давности, поскольку об обстоятельствах заключения спорного договора купли-продажи автомобиля, свидетельствующих о том, что автомобиль отчужден в пользу номинального собственника, он узнал в конце 2023 года.

В Тринадцатый арбитражный апелляционный суд от должника ФИО6, ответчиков ФИО12 и ФИО9, ООО «КБ «Транснациональный банк» в лице Государственной корпорации по страхованию вкладов (далее – Корпорация) поступили отзывы на апелляционную жалобу.

В судебном заседании Тринадцатого арбитражного апелляционного суда представитель финансового управляющего поддержал апелляционную жалобу.

Представитель должника ФИО6 и представитель ответчиков ФИО12 и ФИО9 возражали против ее удовлетворения по основаниям, изложенным в отзывах.

Представитель Корпорации поддержал позицию финансового управляющего.

Проверив в порядке статей 266 – 272 АПК РФ законность и обоснованность определения суда первой инстанции, исследовав и оценив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, проверив правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены судебного акта, исходя из следующего.

Дела о банкротстве граждан рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, предусмотренными Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) (пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 32 Закона о банкротстве, часть 1 статьи 223 АПК РФ), который в системе правового регулирования несостоятельности (банкротства) участников гражданского (имущественного) оборота является специальным.

Особенности оспаривания сделки должника-гражданина предусмотрены статьей 213.32 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, финансовый управляющий наделен правом по своей инициативе обратиться в арбитражный суд с заявлением об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. 

В пункте 1 постановления Пленума от 23.12.2010   № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.I  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) разъяснено, что в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве к сделкам, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 Закона о банкротстве, относятся действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским законодательством, в том числе действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств.

Как следует из материалов дела, 08.09.2019 между ФИО13 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи автомобиля (далее – Договор), по условиям которого ФИО13 продал, а ФИО9 купил автомобиля Nissan Navara, 2012 года выпуска, VIN 

<

***>, государственный регистрационный знак 

<

***> (далее – Автомобиль) по цене 700 000,00 руб., которые выплачены ФИО9 ФИО13 наличными денежными средствами.

Впоследствии, по договору купли-продажи от 06.12.2021 автомобиль отчужден ФИО9 в пользу ФИО11 за 300 000,00 руб. 

По мнению финансового управляющего, Договор между ФИО9 и ФИО16 является недействительным на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ как притворная сделка по субъектному составу, так как действительным покупателем Автомобиля по Договору выступал должник ФИО6

Пунктом 2 статьи 170 ГК РФ предусмотрено, что притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума № 25) разъяснено, что притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). 

По смыслу пункта 2 статьи 170 ГК РФ в предмет доказывания по настоящему обособленному спору входит направленность волеизъявления обеих сторон Договора на заключение Договора с иным субъектным составом, где на стороне покупателя по договору выступает должник.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что таких доказательств финансовый управляющий в материалы дела не представил, равно как и доказательств заключения спорного Договора в пользу должника или за его счет.

В обоснование указанного вывода суд первой инстанции указал, что ФИО9 передал ФИО16 денежные средства за Автомобиль, после чего ему было передано владение Автомобилем; в период владения Автомобилем ФИО17 выступал в отношении Автомобиля в качестве страхователя по ОСАГО, а также уплачивал транспортный налог; через 2 года после приобретения Автомобиля ФИО9 продал его ФИО11

В связи с изложенными обстоятельствами суд первой инстанции посчитал, что при приобретении Автомобиля, владении им и последующем отчуждении  ФИО9 вел себя как реальный собственник Автомобиля при отсутствии в материалах дела доказательств, что ФИО13 и ФИО9 в действительности хотели заключить Договор на иных условиях или с иным субъектным составом, действовали недобросовестно с целью причинения вреда кредиторам должника.

Суд первой инстанции отклонил доводы финансового управляющею об отсутствии у ФИО9 достаточных денежных средств для приобретения Автомобиля, поскольку согласно пояснениям ответчиков ФИО12,  ФИО9 и должника денежные средства для приобретения Автомобиля предоставлены   ФИО12 ее внуком  ФИО18, который, как установлено судебными актам по обособленному спору №A56-90971/2019/сд.2. получил в 2014 году получил 6 000 000,00 долларов США от продажи жилого дома и земельного участка с кадастровыми номерами 50:08:0050237:377 и 50:11:0000000:56964. 

Указанные обстоятельства финансовым управляющим не опровергнуты.

Ссылки финансового управляющего на выводы, сделанные арбитражным судом в рамках обособленных споров №№ А56-90971/2019/сд.1, А56-90971/2019/сд.8, А56-90971/2019/сд.9, обоснованно отклонены судом первой инстанции, поскольку данные выводы не являются преюдициальными для настоящего обособленного спора, так как сами  споры касались других фактических обстоятельств, связанных с иными оспариваемыми финансовым управляющим сделками.

Сославшись на правовую позицию, изложенную в пункте 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 (2019), утвержденного Президиумом Верховною суда Российской Федерации 27.11.2019, суд первой инстанции указал, что исходя из оснований и предмета заявленных финансовым управляющим требований взыскание с ФИО9 в порядке реституции действительной стоимости Автомобиля в любом случае является недопустимым, так как признание сделки притворной не влечет таких последствий, как реституция, поскольку ГК РФ в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия, а именно применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для переоценки вышеприведенных выводов суда инстанции.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной (пункт 87 постановления Пленума № 25, определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.03.2020 № 305-ЭС19-23560 по делу №А41-94738/2018), тогда как соответствующие доказательства в материалах дела отсутствуют, что исключает признание Договора недействительным применительно к пункту 2 статьи 170 ГК РФ.

Приобретение транспортного средства в собственность при отсутствии права на управление таким транспортным средством и включение в полис ОСАГО в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством, иного лица, не являющегося собственником автомобиля, действующим законодательством не запрещено и не свидетельствует о притворности сделки по приобретению транспортного средства лицом, не имеющим водительского удостоверения, с учетом наличия у собственника права по своему усмотрению распоряжаться принадлежащим ему имуществом, в том числе передавать его в пользование другим лицам.

Вопреки доводам апелляционной жалобы само по себе отсутствие у ФИО9 права на управление спорным Автомобилем и регистрация Автомобиля за ФИО9 через 1,5 месяца после заключения Договора, равно как и передача спорного Автомобиля в пользование ФИО6 не свидетельствуют о том, что Автомобиль приобретен за счет денежных средств должника и не влечет признание должника собственником Автомобиля.

Следует отметить, что предоставление в пользование родственнику транспортного средства является обычной практикой гражданского оборота и не предполагает встречного предоставления в экономическом эквиваленте, то есть не выходит за рамки семейных отношений и добросовестного поведения, не свидетельствует о злоупотреблении правом и не исключает действия презумпции добросовестности (пункт 5 статьи 10 ГК РФ) при том, что доказательств, бесспорно свидетельствующих о том, что продавец ФИО13, покупатель ФИО9 и должник ФИО6 действовали в сговоре с фактической целью заключить Договор в пользу должника в материалы дела не представлено.

Отсутствие в материалах дела доказательств получения ФИО9 денежных средств от ФИО18, использованных на приобретение Автомобиля, также не влечет признание Договора притворной (недействительной) сделкой, поскольку в лично-доверительных отношениях между родственниками передача денежных средств возможна и без оформления расписки либо иного документа при том, что факт получения продавцом ФИО13 оплаты за Автомобиль на условиях, предусмотренных Договором, финансовым управляющим не опровергнут.

Суд первой инстанции обоснованно отклонил доводы финансового управляющего о преюдициальном характере судебных актов по иным обособленным спорам, рассмотренным в рамках дела о банкротстве  ФИО6, поскольку по смыслу части 2 статьи 69 АПК РФ во взаимосвязи с положениями части 1 статьи 64 и части 4 статьи 170 АПК РФ преюдициальное значение имеют не выводы суда, сделанные по результатам оценки доказательств в конкретном деле, а установленные им фактические обстоятельства, что не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера и существа другого спора.

Доводы должника, ФИО1, ФИО12, ФИО9 о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности получили надлежащую оценку и правомерно признаны судом первой инстанции обоснованными.

Согласно пункту 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. 

Применительно к разъяснениям, данным в пункте 32 постановления Пленума № 63, о начале течения срока исковой давности по  заявлению об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий  узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, по настоящему обособленному спору срок исковой давности исчисляется с момента, когда утвержденный в деле о банкротстве должника финансовый управляющий узнал или должен был узнать о начале исполнения Договора.

В соответствии со статьей 129 Закона о банкротстве арбитражный управляющий в целях исполнения возложенных на него обязанностей осуществляет поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц. Для этого финансовый управляющий вправе запрашивать во внесудебном порядке у третьих лиц, а также у государственных органов и органов местного самоуправления сведения, необходимые для проведения процедур банкротства (абзацы седьмой и десятый пункта 1 статьи 20.3, пункты 7, 8 статьи 213.9 Закона о банкротстве). 

Финансовый управляющий вправе запрашивать у уполномоченных органов информацию не только в отношении имущества самого должника, но также в отношении имущества, оформленного на его близких родственников (пункт 8 Обора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023, определение верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2) по делу №А56-6326/2018).

Таким образом, с учетом пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве первоначально утвержденный финансовый управляющий был вправе запрашивать, в том числе через суд, информацию об имуществе, принадлежащем как самому должнику, так и членам его семьи.

Смена арбитражных управляющих в процедуре банкротства должника не изменяет начала течения срока исковой давности, поскольку вновь назначенный управляющий является в силу положений пункта 6 статьи 20.3 Закона о банкротстве процессуальным правопреемником первоначально утвержденного арбитражного управляющего.

Как указано выше, процедура реализации имущества гражданина в отношении ФИО6 введена решением арбитражного суда от 03.02.2020, резолютивная часть которого объявлена 29.01.2020, финансовым управляющим утвержден ФИО14, который освобожден от обязанностей финансового управляющего должника ФИО6, определением арбитражного суда от 25.10.2021 с назначением финансовым управляющим ФИО15 

Определением арбитражного суда от 25.10.2022 ФИО15 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего по делу о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО6, финансовым управляющим утвержден ФИО3, который 22.01.2024 обратился в арбитражный суд с заявлением, рассматриваемым в рамках настоящего обособленного спора.

То обстоятельство, что ФИО3 получил информацию о Договоре, направив запрос в Российский Союз Автостраховщиков, а затем в ООО «Абсолют Страхование» не свидетельствует о том, что у первоначально утвержденных финансовых управляющих ФИО14 и ФИО15 отсутствовала такая возможность.

Кроме того, сведения о том, что ФИО1 является супругой должника содержались в копии его паспорта, приложенной к заявлению о признании банкротом, в связи с чем финансовый управляющий ФИО14 также как и ФИО3, имел возможность установить родственную связь между супругой должника и ФИО9

Следовательно, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что финансовый управляющий обратился с рассматриваемым заявлением за пределами срока исковой давности, что в соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требования.

Поскольку апелляционная жалоба не содержит доводов, влияющих на обоснованность и законность обжалуемого судебного акта либо опровергающих выводы суда первой инстанции, принимая во внимание, что нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены определения суда первой инстанции.

Поскольку при изготовлении резолютивной части постановления судом была допущена опечатка в указании номера дела - №А56-33206/2019/тр.28, вместо верного №А56-90971/2019/сд.11 указанная опечатка подлежит исправлению на основании части 3 статьи 179 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.10.2024 по делу № А56-90971/2019/сд.11 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия. 

Председательствующий

А.Ю. Сереброва

Судьи

Д.В. Бурденков

 И.В. Юрков