ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

23.11.2022

 

Дело № А40-54287/18

 

Резолютивная часть постановления объявлена 16 ноября 2022 года

Полный текст постановления изготовлен 23 ноября 2022 года

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Голобородько В.Я.

судей Михайловой Л.В., Перуновой В.Л.,

при участии в заседании:

от ФИО1: ФИО2 по дов. от 08.11.2022

от финансового управляющего должника: ФИО3 по дов. от 09.11.2022

рассмотрев 16.11.2022 в судебном заседании кассационную жалобу ФИО4

на определение от 29.04.2022 Арбитражного суда города Москвы,

постановление от 26.07.2022 Девятого арбитражного апелляционного суда

о признании недействительными сделками договор дарения земельного участка N б/н от 24.07.2015 г. и договор дарения жилого дома с хозяйственными постройками N б/н от 24.07.2015 г., заключенные между ФИО5 и ФИО6

по делу о признании несостоятельным (банкротом) ФИО4

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 27.03.2018 принято к производству заявление Коммерческого топливно-энергетического межрегионального банка реконструкции и развития (акционерное общество) о признании несостоятельным (банкротом) ФИО4.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 13.08.2018 г. ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества должника сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим должника утвержден ФИО7.

В Арбитражный суд города Москвы 07.08.2019 поступило заявление финансового управляющего ФИО4 - ФИО7 о признании сделки супруги должника - ФИО5 с ФИО8, совершенной путем последовательного заключения сделок по отчуждению недвижимого имущества: между ФИО5 и ФИО6 от 24.07.2015 г., между ФИО6 и акционерным обществом «МОНАТ» (MONAT SA) от 01.08.2017 г., между акционерным обществом «МОНАТ» (MONAT SA) и ФИО8 от 22.11.2017 г., недействительной и применении последствий ее недействительности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2019 в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО4 - ФИО7 о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.03.2020 определение Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2019 отменено: признаны недействительными последовательно заключенные сделки по отчуждению жилого дома, общей площадью 444,3 кв. м, кадастровый номер 50:20:0000000:12232, расположенного по адресу: ФИО9 район, д. Таганьково, ГП-7, д. 118, и земельного участка для индивидуального жилищного строительства, общей площадью 1494 кв. м, кадастровый номер 50:20:0041009:292, расположенного по адресу: М.О., Одинцовский район, д. Таганьково, Дорожный дом, д. 118, ГП-7, а именно: договор дарения, заключенный 24.07.2015 г. между ФИО5 и ФИО6, соглашение об отступном, заключенное 01.08.2017 г. между ФИО4, ФИО6, и Акционерным обществом «Монат» (MONAT SA), договор купли-продажи, заключенный 22.11.2017 г. между АО «Монат» и ФИО8; применены последствия недействительности сделок в виде возврата в совместную собственность ФИО4 и ФИО5 жилого дома, общей площадью 444,3 кв. м, кадастровый номер 50:20:0000000:12232, расположенного по адресу: ФИО9 район, д. Таганьково, ГП-7, д. 118, и земельного участка для индивидуального жилищного строительства, общей площадью 1494 кв. м, кадастровый номер 50:20:0041009:292, расположенного по адресу: М.О., Одинцовский район, д. Таганьково, Дорожный дом, д. 118, ГП-7.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 24.08.2020 указанные судебные акты двух нижестоящих инстанций отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Отменяя судебные акты и направляя обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, суд округа указал, что  из мотивировочной части судебного акта суда апелляционной инстанции, а также из определения суда первой инстанции не следует, что судами исследовались обстоятельства того, является ли спорный объект совместной собственностью супругов, в частности, судами не устанавливалось, когда был приобретен (когда перешло право) на спорный объект относительно даты заключения брака, имеются ли какие-либо иные основания, исключающие спорный объект из режима совместной собственности; судам надлежало установить, имелась ли реальная финансовая возможность у займодавца - ФИО1, выдать должнику - займ в установленной сумме. Кроме того, из материалов дела не представляется возможным установить, оформлялось ли в надлежащем порядке обременение на спорный объект недвижимого имущества, имелась ли на спорную дату соответствующая запись в государственном реестре; для целей установленияобстоятельств действительности/недействительности спорных сделок представляется недостаточным констатация факта аффилированности только дарителя и одаряемого (супруга и дочь должника), представляется необходимым исследование обстоятельств аффилированности между указанными лицами, задействованными в цепочке сделок: ФИО1 и ФИО4, ФИО8 и АО «Монат», что в своей совокупности также будет подтверждать или опровергать наличие единой цели при совершении оспариваемых сделок и добросовестность (недобросовестность) всех участников цепочки сделок.

При новом рассмотрении обособленного спора определением Арбитражного суда города Москвы от 29.04.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.07.2022, заявление финансового управляющего ФИО4 - ФИО7 удовлетворено частично. Признаны недействительными сделками договор дарения земельного участка № б/н от 24.07.2015 г. и договор дарения жилого дома с хозяйственными постройками № б/н от 24.07.2015 г., заключенные между ФИО5 и ФИО6, в остальной части в удовлетворении заявления отказано; применены последствия недействительности сделки в виде взыскать с ФИО6 в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 68 958 566,00 руб.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО4 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции и постановление  апелляционного суда отменить, в удовлетворении заявления финансового управляющего отказать.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение судами норм материального и процессуального права, утверждая, что судом апелляционной инстанции неправильно применены положения ст. 10 и ст. 168 ГК РФ; материалами дела не подтверждается, что на момент совершения оспариваемых сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, следовательно, при заключении договора дарения противоправный интерес, умысел или целенаправленное поведение одаряемой стороны отсутствовали; финансовым управляющим не представлено доказательств того, что одаряемой было известно о наличии у должника задолженности но каким либо гражданским договорам, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества, о намерении причинить оспариваемой сделкой вред кредиторам.

Надлежащим образом извещенный о месте и времени судебного разбирательства ФИО11  явку своих представителей в суд кассационной инстанции не обеспечил, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в отсутствие представителей этого лиц.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о рассмотрении настоящей кассационной жалобы размещена на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru  и   http://kad.arbitr.ru в сети "Интернет".

ФИО8 обратился в Арбитражный суд Московского округа с заявлением о принятии дополнительного постановления  по делу №А40-54287/18 в части указания законного собственника спорного имущества, чье право собственности должно быть надлежаще зарегистрировано в ЕГРН в установленном порядке.

ФИО8 в своем заявлении указывает, что на основании постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.03.2020 зарегистрирован переход прав собственности на указанные объекты к ФИО5 и ФИО4 04.06.2020, на основании которого внесена соответствующая запись в ЕГРН.

Однако, в настоящее время ФИО8 как был, так и продолжает являться законным собственником спорных объектов недвижимости, о чём он пытался внести соответствующие записи в ЕГРН.

Однако, согласно уведомлению Управления Росреестра по Московской области о приостановлении государственной регистрации № КУВД-001/2022-36806012/1 и КУВД-001/2022-36806013/1 от 31.08.2022 ФИО8 не может реализовать свое право по регистрации права собственности на основании отсутствия в резолютивной части определения Арбитражного суда города Москвы от 29.04.2022 по делу №А40-54287/18 указания на то, кто является законным собственником спорного имущества, а именно:

-земельного участка с кадастровым номером 50:20:0041009:292, общая площадь: 1494 (одна тысяча четыреста девяносто четыре) кв. м., адрес (местоположение): Московская область, Одинцовский район, Назарьевский со., деревня Таганьково, Дорожный Дом, дом № 118 по ГП-7;

-жилого дома с кадастровым (условным) номером 50:20:0000000:12232, общая площадь: 444,3 (четыреста сорок четыре целых и три десятых) кв. м., инвентарный номер 179:055-4077, лит. А, А1, Г, Г2, ГЗ, № 1, адрес (местоположение): Московская область, Одинцовский район, деревня Таганьково, ГП-7, дом № 118.

По мнению заявителя, необходимо принять дополнительное постановление и указать законного собственника спорного имущества, чье право собственности должно быть надлежаще зарегистрировано в ЕГРН в установленном порядке.

Вместе с тем, судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что процессуальные основания для вынесения дополнительного решения, предусмотренные статьей 178 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отсутствуют, так как все заявленные требования судом при вынесении судебного акта рассмотрены. 

В судебном заседании представитель финансового управляющего должника возражал против доводов кассационной жалобы.

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела и установлено судами, 24.07.2015 ФИО5 (даритель, супруга должника) и ФИО11 (одаряемая, дочь должника) заключили договор дарения жилого дома, кадастровый номер 50:20:0000000:12232, общей площадью 444,3 кв. м, расположенного по адресу: ФИО9 район, д. Таганьково, ГП-7, д. 118, и земельного участка, для индивидуального жилищного строительства, кадастровый номер 50:20:0041009:292, общей площадью 1494 кв. м, расположенного по адресу: М.О., Одинцовский район, д. Таганьково, Дорожный дом, д. 118, ГП-7.

Государственная регистрация перехода права собственности на указанное недвижимое имущество проведена 18.08.2015.

22.04.2016 между ФИО4 и ФИО1 заключен договор займа, по условиям которого ФИО1 предоставляет ФИО4 сумму эквивалентную 3000000 долларов США в рублях по курсу Банка России на срок 1 год. Денежные средства передаются наличными в момент подписания договора и проставление подписи заемщика на нем означает фактическое получение денег (п. 2.1, 4.1 договора займа).

Согласно п. 5.1 договора займа от 22.04.2016 в обеспечение возврата займа заемщик (ФИО4) обязуется предоставить залог от третьего лица, владельца спорного объекта недвижимости (жилой дом с земельным участком).

22.04.2016 между ФИО1 и ФИО11 заключен договор залога спорной недвижимости в обеспечение обязательств ФИО4 по договору займа от 22.04.2016.

Обременение в виде ипотеки на имущество зарегистрировано 06.05.2016.

21.04.2017 между ФИО1, акционерным обществом «МОНАТ» (MONAT SA) и ФИО4 заключен договор уступки прав требования по указанному договору займа от 22.04.2016г., по условиям которого акционерное общество «МОНАТ» принимает права требования от ФИО4 исполнения обязательств по уплате денежных средств в размере 3000000 долларов США.

Согласно п. 3.2 договора уступки прав требования от 21.04.2017 стоимость передаваемых прав к должнику составляет 3000000 долларов США и подлежит оплате в срок до 31.12.2017.

01.08.2017 между акционерным обществом «МОНАТ» (MONAT SA), ФИО4 (должник) и ФИО11 (залогодатель) было заключено соглашение об отступном.

Как следует из п. 1.1 соглашения об отступном от 01.08.2017, заключенного между акционерным обществом «МОНАТ» (MONAT SA), ФИО4 и ФИО11 основанием для прекращения обязательств должника путем предоставления отступного, послужил договор займа от 22.04.2016, заключенный между должником и ФИО1, права по которому, в дальнейшем, перешли акционерному обществу «МОНАТ» (MONAT SA).

Переход права собственности на имущество к акционерному обществу «МОНАТ» (MONAT SA) зарегистрирован 16.08.2017.

Впоследствии между акционерным обществом «МОНАТ» (MONAT SA) и ФИО8 был заключен договор купли-продажи жилого дома и земельного участка от 22.11.2017 г.

Стоимость объектов недвижимости стороны оценили в 3 050 000 долларов США. Переход права собственности на имущество к ФИО8 был зарегистрирован 01.03.2018. Согласно п.2.2 договора купли-продажи жилого дома с земельным участком от 22.11.2017 оплата должна была быть произведена ФИО8 в течении шести месяцев с момента передачи объектов.

На основании п.6.2 договора купли-продажи в отношении объектов недвижимости 01.03.2018 в ЕГРН были внесены записи №50:20:0000000:12232¬50/020/2018-6 и №50:20:0041009:292-50/020/2018-5 - залог в силу закона в пользу АО  МОНАТ, что подтверждается выписками из ЕГРН.

Таким образом, до полной оплаты, имущество находилось в залоге у АО «МОНАТ».

Заявляя о недействительности сделки по отчуждению имущества путем совершении последовательных сделок, финансовый управляющий утверждает, что договор дарения, соглашения об отступном, купли-продажи объекта недвижимости, заключенные между ФИО5 и ФИО11, между ФИО11 с одной стороны и АО «МОНАТ» (MONAT SA), с другой стороны, между АО «МОНАТ» (MONAT SA), с одной стороны и ФИО8, следует расценивать как цепочку сделок, совершенную для прикрытия сделки по отчуждению имущества должника ФИО8, в свою очередь преследующую цель - вывод имущества должника.

Выполняя указания суда кассационной инстанции, суд первой инстанции на основании представленных в материалы обособленного сора доказательств установил, что спорный объект является совместной собственностью супругов в силу положений п. 1 ст. 34 СК РФ и п. 1 ст.256 ГК РФ, поскольку с 30.06.1990 должник ФИО4 состоит в браке с ФИО5, материалами регистрационного дела, истребованными из Управления Росреестра по Московской области подтверждено, что спорный объект недвижимости приобретен 22.02.2008 г. у физического лица (л.д. 100 тома 42), переход права собственности на имущество к ФИО5 зарегистрирован 02.04.2008г., доказательств наличия между должником и его супругой брачного договора (соглашения) в материалах дела не представлено.

Согласно положениям статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. Имущество супругов является общим независимо от того, на имя кого конкретно из супругов оно приобретено, зарегистрировано или учтено.

Данные обстоятельства никем из лиц, участвующих в обособленном споре не оспариваются.

Оценив доводы заявителя о том, что заключенные договоры прикрывают единый договор между ФИО5 и ФИО8 по отчуждению имущества, суд первой инстанции пришел к выводу, что в настоящем случае подлежит признанию недействительными договоры дарения спорного имущества супругой должника в пользу их дочери. Проверив обстоятельства заключения и исполнения предшествующих договоров, а также поведение конечного приобретателя при совершении данной сделки суд первой инстанции пришел к выводу, что материалами дела не доказана общность сделок по выводу имущества должника.

В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Указанный вывод судов соответствует сложившейся судебной практике применения норм статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и нашел отражение в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 N 1795/11.

Из пункта 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 - 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для признания сделки недействительной по причине злоупотребления правом обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются:

- наличие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок;

- наличие или возможность негативных правовых последствий для прав и законных интересов иных лиц;

- наличие у стороны по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

В соответствии абзацем 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом имущественными правам кредиторов понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника, а также иные последствия совершенных должником сделок, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Исходя из правовой природы договора дарения, данная сделка не подразумевает встречного предоставления одариваемым дарителя.

Таким образом, в результате совершения оспариваемой сделки должник не получил какого-либо встречного предоставления, стоимость и размер имущества, на которое кредиторы могли бы обратить взыскание, существенно уменьшилась.

Согласно пункту 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Заявление о признании должника банкротом принято судом первой инстанции 27.03.2018, оспариваемые договоры дарения заключены 24.07.2015, государственная регистрация права собственности ФИО11 произведена 18.08.2015, то есть в трехлетний период подозрительности.

Вместе с тем, в силу положений пункта 13 статьи 14 Федерального закона N 154-ФЗ от 29.06.2015 «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», указанные сделки могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

Из определений Арбитражного суда города Москвы от 18.10.2018, 06.11.2018, 11.04.2019 и 02.07.2019 судами установлено, что на дату совершения спорной сделки ФИО4 обладал принятыми на себя солидарными обязательствами, выдав поручительство (договор поручительства N 132-ПФЛ/12 от 01.08.2012 на сумму 15 млн. руб.) в обеспечение возврата заемных средств, полученных по кредитному договору, заключенному супругой ФИО10 - ФИО5 с АО «Русский Международный Банк», по кредитному договору, заключенному ООО «РМБ-Лизинг» с ОАО «Углеметбанк» (договор поручительства N 07-ПФ/13 от 29.08.2013 на сумму 100 млн. руб.) и по договорам поручительства (договора N 502/419 от 03.04.2014 и N 200/419-П от 18.07.2014 на сумму 250 млн. руб.) с АКИБ «ОБРАЗОВАНИЕ» (АО), установленные вступившими в законную силу решениями Дорогомиловского районного суда города Москвы и определением Арбитражного суда города Москвы от 24.12.2018 по делу N 40-185433/17. Объем неисполненных обязательств должника превышал 200 млн. рублей.

Из материалов дела следует, а также вступившими в законную силу судебными актами по другим обособленным спорам установлено, что ФИО4 являлся руководителем АО «Русский Международный Банк» (кредитор по настоящему делу) с 11.02.2016, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ и входил в состав Совета Директоров банка с февраля 2010 г., что подтверждается сведениями с сайта Центрального Банка России http://www.cbr.ru., в связи с чем ФИО4 не мог не знать о неудовлетворительном экономическом состоянии заемщика ООО «РМБ- Лизинг» и поэтому не имел разумных ожиданий относительно того, что кредитные обязательства будут исполнены им, поскольку являлся руководителем и бенефициаром компании ООО «РМБ-Лизинг».

Таким образом, судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о том, что на дату заключения оспариваемых сделок по дарению имущества ФИО11 должник обладал признаками неплатежеспособности.

Следовательно, в данном случае при наличии у должника неисполненных обязательств перед кредиторами, было произведено фактически отчуждение совместно нажитого с должником имущества в пользу аффилированного лица в отсутствие встречного предоставления, что позволяет считать цель причинения вреда доказанной.

Также судом первой инстанции учтено, что ни должником, ни его супругой ФИО5 (лицо, которое отчуждало совместно нажитое имущество), не раскрыты цели совершения 24.07.2015  договора дарения в пользу дочери - ФИО11, принадлежащих им вышеуказанного жилого дома и земельного участка, при наличии наступивших обязательств по кредитному договору и договору поручительства.

На сновании изложенного, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о наличии в действиях как супруги должника, самого должника и заинтересованного лица признаков злоупотребления правом.

Последующие оспариваемые финансовым управляющим сделки между ФИО6 и АО «МОНАТ» от 01.08.2017, между АО «МОНАТ» и ФИО8 от 22.11.2017 совершены после 01.10.2015.

Суд первой инстанции указал, что в то же время, принимая во внимание дату совершения первоначальной оспариваемой сделки, спорные сделки могут быть признаны недействительными на основании общегражданских норм права.

По общему правилу признание недействительными сделок, права по которым в дальнейшем переданы по договору уступки требования, автоматически не поражает недействительностью соглашение об уступке, поскольку оно является обязательственной сделкой, для совершения которой не требуется наличия распорядительной власти (пункт 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации», постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 10.07.2012 N 2551/12).

Между тем, из этого правила возможно исключение, когда цепочка сделок (договоры, порождающие задолженность, и сделка по ее уступке) охвачены единым умыслом сторон, направленным на достижение злонамеренной цели.

Гражданское законодательство предъявляет к участникам оборота требования о добросовестности осуществления гражданских прав, недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного, недобросовестного поведения, а также содержит запрет на совершение действий исключительно с намерением причинить вред другому лицу (пункты 3, 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ).

Судебная практика исходит из невозможности оценки на предмет действительности одной (нескольких) из взаимосвязанных сделок как элемента сложноструктурированных отношений сторон, поскольку в подобной ситуации необходимо исследовать и квалифицировать с правовой точки зрения условия всех взаимосвязанных опосредующих отношения сделок, принимая во внимание их общий экономический эффект (определения Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2017 N 307-ЭС16-3765(4, 5), от 19.03.2020 N 305-ЭС19-16046(3), от 11.07.2019 N 305-ЭС18-19945(8)).

В Определении от 31.07.2017 по делу N 305-ЭС15-11230 Верховный Суд Российской Федерации, сформулировал следующие правовые позиции:

- цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации;

- при признании судом цепочки сделок притворными как прикрывающими сделку между первым продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска;

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Суд первой инстанции, оценив представленные в материалы обособленного спора доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, пришел квыводу о том, что заявитель и поддержавшие его кредиторы в нарушение положений ст. 65 АПК РФ не доказали единство указанных сделок, в частности изначальную направленность воли супруги должника и ФИО8 на отчуждение имущества должника к последнему именно путем отчуждения через третьих лиц.

Судом установлено, что должник с 30.06.1990 г. действительно состоит в браке с ФИО5 (свидетельство о заключении брака от 30.06.1990 г. №497848), тогда как ФИО11 является дочерью должника и ФИО5, что подтверждается выпиской из записи акта о рождении №1077 от 21.03.1995 г.

Вместе с тем, доказательства какого-либо отношения последующих собственников спорного имущества - АО «МОНАТ» (MONAT SA) и ФИО8 к должнику либо членам его семьи в материалы дела в нарушение положений ст. 65 АПК РФ не представлено.

Указанные доводы не нашли своего подтверждения и при повторном рассмотрении дела, в том числе при проверке доводов АО «ТЭМБР-БАНК» о взаимосвязи ФИО10 и ФИО8 через ФИО11 и ООО «Монтеарт», ООО «Саломея» путем истребования из Главного управления ЗАГС Московской области сведения в отношении родителей ФИО11 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.).

Также суд первой инстанции учел, что договор дарения между ФИО5 и ФИО6 от 24.07.2015, соглашение об отступном между ФИО6 и АО «МОНАТ» (MONAT SA) от 01.08.2017, и договор купли-продажи между АО «МОНАТ» (MONAT SA) и ФИО8 от 22.11.2017 г. по отчуждению спорного имущества совершались в значительный промежуток времени с соответствующими хозяйственными (экономическими) целями, вытекающими из взаимоотношений соответствующих лиц, заключающих сделки.

Судом первой инстанции установлено, что отчуждение имущества не использовалось с единой хозяйственной целью, также отсутствуют доказательства наличия экономического интереса для конечного получателя имущества - ФИО8

Имущество отчуждалось по самостоятельным договорам (соглашениям); заключение одного договора не ставилось в зависимость от заключения (наличия) другого, по каждому из них произведена оплата, в подтверждение чего представлены выписки с расчетных счетов, осуществлена государственная регистрация перехода права собственности, а также имело место распоряжение имуществом как своим.

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

Как указал на то суд первой инстанции, доказательств, позволяющих хотя бы с минимальной степенью установить суду тот факт, что с 24.07.2015 г. по 22.11.2017 г. бремя содержания имущества нес должник либо члены его семьи в материалы дела не представлено.

Согласно п. 16 Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 г. N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой стороной сделки иному лицу по следующей сделке (например, по договору купли-продажи), то заявление об оспаривании первой сделки предъявляется по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к другой ее стороне. Если первая сделка будет признана недействительной, должник вправе истребовать спорную вещь у ее второго приобретателя только посредством предъявления к нему виндикационного иска вне рамок дела о банкротстве по правилам статей 301 и 302 ГК РФ.

В рамках настоящего обособленного спора судом установлено, что спорное имущество было отчуждено супругой должника в пользу их общей с должником дочери - ФИО11, в дальнейшем имущество перешло в собственность АО «МОНАТ» (MONAT SA) на основании соглашения об отступном, в дальнейшем по возмездной сделке имущество было отчуждено ФИО8 на основании договора купли-продажи.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что в соответствии с действующим законодательством, финансовый управляющий должника имеет возможность оспорить сделку, совершенную между супругой должника (ФИО5) и ФИО11, и только в случае признания указанной сделки недействительной финансовый управляющий будет иметь право обратиться с виндикационным иском к последующим приобретателям. При этом иск об истребования имущества из чужого незаконного владения подлежит рассмотрению с соблюдением норм о подведомственности и подсудности.

В связи с чем доводы финансового управляющего со ссылкой на положения пунктов 37, 38 и 39 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» о том, что последующие приобретатели спорного имущества АО «МОНАТ» и ФИО8 не могут быть признаны добросовестными приобретателями имущества подлежат отклонению, поскольку не подлежат рассмотрению в рамках настоящего обособленного спора.

В соответствии с пунктом 16 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 г. N 63 принятие судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности первой сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о ее виндикации.

Так, оценив всю совокупность отношений, а также поведение сторон сделок, суд первой инстанции верно пришел к выводу, в рассматриваемом случае имеют место быть последовательно заключенные сделки, не являющиеся взаимосвязанными, а, следовательно, не являющиеся сделками, прикрываемыми единую сделку между ФИО5 и ФИО8 (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

Выполняя указания суда кассационной инстанции и оценив вопрос о действительности договора займа от 22.04.2016, который послужил основанием для заключения соглашения об отступном и договора о передаче требований между ФИО1, АО «МОНАТ» и должником, арбитражный суд первой инстанции, оценив по правилам ст. 71 АПК РФ в совокупности представленные в материалы обособленного спора доказательства и руководствуясь положениями ст.ст. 10, 168, п. 1 ст. 807, ч. 3 ст. 812 ГК РФ, абз. 3 п. 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», позицией Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, изложенной в постановлении N 6616/11 от 04.11.2011, установив фактическую аффилированность ФИО1, являющегося бенефициаром АО «Русский Международный Банк», и должника, непредставление сведений о расходовании денежных средств, полученных от спорного договора займа от 22.04.2016г., пришел к выводу, что в материалы дела не представлены в полном объеме доказательства, подтверждающие фактическое наличие у ФИО1 наличных денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику, в связи с чем суд первой инстанции признал договор займа от 22.04.2016 между ФИО4 и ФИО1 незаключенным по основаниям его безденежности, что исключает возможность признания его недействительным.

Вместе с тем арбитражный суд кассационной инстанции указал, что именно договор займа послужил основанием для заключения договоров об отступном и передачи требований между ФИО1, АО «Монат» и должником.

Совокупность установленных судом первой инстанции обстоятельств свидетельствует о том, что по договору уступки прав требования АО «Монат» было передано фактически отсутствующее право требование к должнику.

При уступке цедентом уступаемое требование должно существовать в момент уступки (второй абзац пункта 2 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вместе с тем пунктом 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» установлено, что по смыслу статей 390, 396 ГК РФ невозможность перехода требования, например, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из этого договора. Например, если стороны договора продажи имущественного права исходили из того, что названное право принадлежит продавцу, однако в действительности оно принадлежало иному лицу, покупатель вправе потребовать возмещения причиненных убытков (пункты 2 и 3 статьи 390, статья 393, пункт 4 статьи 454, статьи 460 и 461 ГК РФ), а также применения иных предусмотренных законом или договором мер гражданско-правовой ответственности.

Суды посчитали, что в настоящем случае направленность сделки на то, чтобы вывести имущество из оборота и не допустить обращение взыскания кредиторов лица, находящегося в преддверии банкротства, сама по себе не свидетельствует о недобросовестности приобретателя, если тот не знал и не мог знать о банкротстве правоотчуждателя.

Доказательства того, что к моменту совершения возмездных сделок в отношении спорного имущества с АО «МОНАТ» (MONAT SA) и ФИО8 имелись притязания третьих лиц, о которых им было известно, не представлено.

Суд первой инстанции установил отсутствие доказательств фактической и юридической аффилированности АО «МОНАТ» и конечного приобретателя ФИО8 как между собой, так и по отношению ФИО1 либо ФИО4

Судами установлено, что исполнение по цессии со стороны АО «МОНАТ» было получено ФИО1 в полном объеме к ноябрю 2019 года, что подтверждается справкой из Сбербанка России.

Таким образом,  с учетом изложенного, выполняя указания суда кассационной инстанции (постанволение от 24.08.2020), установив, что в том заявителем не представлено доказательств заинтересованности между АО «МОНАТ» (MONAT SA), ФИО8 с должником либо с каким-либо членом семьи должника, суды пришли к обоснованному выводу о том, что оспариваемые договор дарения между ФИО5 и ФИО11 от 24.07.2015 г., соглашение об отступном между ФИО6 и АО «МОНАТ» (MONAT SA) от 01.08.2017 г., и договор купли-продажи между АО «МОНАТ» (MONAT SA) и ФИО8 от 22.11.2017 г. являются самостоятельными сделками, никак не связанными между собой, в связи с чем, учитывая разъяснения п. 16 Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», суд первой инстанции правомерно признал недействительными сделки (договоры дарения от 24.07.2015), совершенные ФИО5 по отчуждению имущества ФИО11 ввиду неподсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве ФИО4

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационной жалобы аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционной жалобе, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалобы направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов суда первой инстанции не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судом норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятым судом апелляционной инстанции судебным актом и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов суда по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Между тем, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что доводы кассационной жалобы, вопреки положениям статей 4 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, своего документарного подкрепления не нашли.

Изложенные в кассационной жалобе возражения свидетельствуют о несогласии с установленными судами обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку.

Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения и постановления в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также не нарушены.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.04.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.07.2022, по делу № А40-54287/18 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий - судья             В.Я. Голобородько

Судьи:                                              Л.В. Михайлова

  В.Л. Перунова