ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  г. Москва

25.11.2022

 

Дело № А40-86173/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 21 ноября 2022 года  

Полный текст постановления изготовлен 25 ноября 2022 года  

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей: Н.Я. Мысака, В.З. Уддиной, 

при участии в заседании: 

от ФИО1 - ФИО2, по доверенности от 03.08.2022 до 16.10.2025; 

от ФИО3, лично по паспорту РФ, ФИО4, по доверенности от 25.11.2019, срок 5 лет; 

от ФИО5 – ФИО6, по доверенности от 27.09.2021, срок 5 лет; 

от ГК «АСВ» - ФИО7, по доверенности №604 от 03.06.2021 по 31.12.2023; 

от ООО «Спецметропроект» - ФИО8, по доверенности от 30.06.2022, срок 1 год; ФИО9, по доверенности от 30.06.2022, срок 1 год; 

рассмотрев 21.11.2022 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО5, ФИО1, ФИО10, ФИО3

на определение от 30.03.2022

Арбитражного суда города Москвы

на постановление от 31.08.2022

Девятого арбитражного апелляционного суда

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «Лайтбанк»: ФИО11, ФИО3, ФИО12, ФИО1, ФИО10, ФИО5, о приостановлении производства по требованиям о взыскании с ответчиков денежных средств в конкурсную массу до завершения расчетов с кредиторами,  

установил:

Приказами Банка России от 29.03.2018 № ОД-775 и № ОД-776 у КБ «Лайтбанк» (ООО) отозвана лицензия на осуществление банковской деятельности и назначена временная администрация по управлению кредитной организацией.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 22.05.2018 должник – КБ «Лайтбанк» (ООО) признан несостоятельным (банкротом); в отношении должника открыто конкурсное производство; функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов». 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2022, по обязательствам КБ «Лайтбанк» (ООО) привлечены ФИО11, ФИО3, ФИО12, ФИО1, ФИО10, ФИО5; приостановлено производство по требованиям о взыскании с ответчиков денежных средств в конкурсную массу до завершения расчетов с кредиторами. 

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО10 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2022 в части привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности отменить и принять в этой части новый судебный акт об отказе в привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

ФИО1 также обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2022 в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности и направить обособленный спор на новое рассмотрение. 

ФИО5 обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2022 отменить и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

ФИО3 также обратился  в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2022 отменить и направить обособленный спор на новое рассмотрение. 

В обоснование доводов кассационных жалоб заявители указывают на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.  

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщены отзывы конкурсного управляющего ООО КБ «Лайтбанк» и ООО «Спецметропроект».

В судебном заседании представитель ФИО1, представитель ФИО3, представитель ФИО5 кассационные жалобы подержали. 

Представитель конкурсного управляющего ООО КБ «Лайтбанк», представитель ООО «Спецметропроект» возражали против удовлетворения кассационных жалоб. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив доводы кассационных жалоб, исследовав материалы дела, заслушав явившегося в судебное заседание представителя, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам. 

Суд округа проверяет законность и обоснованность судебных актов только в обжалуемой части. 

Из содержания обжалуемых судебных актов  усматривается, что судами установлены следующие обстоятельства.

В заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Лайтбанк» (ООО) конкурсный управляющий Банком ссылался на положения статьи 61.10 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, статью 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 №395-1 «О банках и банковской деятельности», пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», учредительные и иные документы Банка. 

При этом конкурсный управляющий КБ «Лайтбанк» (ООО) указал, что лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности (ответчики), в силу своего должностного положения входят в органы управления Банком, являются контролировавшими должника лиц и имели возможность определять его действия. В частности, в полномочия всех лиц, привлекаемых к ответственности, - ФИО11, ФИО3 и ФИО1 входили обязанности по организации надлежащей системы управления кредитной организацией, направленной на систематическое извлечение прибыли при соблюдении норм действующего законодательства, в том числе надлежащее ведение бухгалтерского учета, определение направлений и принципов кредитной политики Банка, разработка и внедрение эффективной системы оценки банковских рисков, включая кредитные (процесс получения полных и достоверных сведений о заемщике и проведения комплексного и объективного финансового анализа), управление персоналом и соблюдение требований банковского законодательства о порядке ведения кассовых операций, о правилах хранения наличных денежных средств, что делает несостоятельными доводы ФИО3 и ФИО1 о неучастии в управлении Банком и об отсутствии у них обязанностей по осуществлению контроля за его деятельностью.

В данном случае судами установлено, что к существенному ухудшению финансового положения Банка и, как следствие, к невозможности удовлетворения требований кредиторов привели именно действия контролировавших Банк лиц, в частности, выдача 73 физическим лицам более ста заведомо невозвратных кредитов, что привело к причинению ущерба в размере 261 923 тыс. руб., заведомо невозвратные кредиты выданы в период с марта 2016 г. по февраль 2018 г.  По результатам проведенного конкурсным управляющим анализа финансового состояния заемщиков (данные о доходах, кредитные досье, сведения от работодателей и уполномоченных органов), их имущественное положение признано не позволяющим исполнить принятые на себя обязательства по возврату кредитных денежных средств. 

Кроме того, в результате проведенной конкурсным управляющим судебной работы по взысканию задолженности по кредитам установлено, что подписи на кредитных договорах выполнены не заемщиками, а иными лицами (на основании заключений по итогам проведенных судебных почерковедческих экспертиз), что, в совокупности с иными доказательствами, в том числе, вступившими в законную силу судебными актами об отказе во взыскании задолженности по кредитам, свидетельствует о фиктивном характере кредитных договоров. 

При этом судами установлено, что все протоколы кредитного комитета подписаны ФИО11 - председательствующий кредитным комитетом, часть из которых, в качестве секретаря Кредитного комитета подписал ФИО3 другую часть подписал секретарь Кредитного комитета ФИО1 Сами кредитные договоры от имени Банка подписаны Председателем Правления Банка ФИО11

Кроме того, суды установили, что по результатам рассмотрения Арбитражным судом города Москвы споров по возражениям кредиторов ООО «Спецметропроект», ООО «Союздорпроект», ФИО13, ФИО14, ФИО15 на отказ конкурсного управляющего Банком во включении требований в реестр требований кредиторов, установлены дополнительные обстоятельства, свидетельствующие о хищении наличных денежных средств из кассы, в результате чего Банку причинен значительный ущерб. В качестве доказательств хищения денежных средств из кассы, в материалы дела представлены, в т.ч. судебные акты арбитражных судов первой, апелляционной и кассационной инстанций, о включении в реестр требований кредиторов ООО КБ «Лайтбанк» требований ООО «Союздорпроект», ООО «Спецметропроект», ФИО15, ФИО13 и ФИО14 В частности:

определениями Арбитражного суда города Москвы от 13.11.2019 и 28.11.2019 по делу №А40-86173/18 в реестр требований кредиторов Банка включены требования ООО «Союздорпроект» в общем размере 64 408 132,25 руб.;

определением Арбитражного суда города Москвы от 20.05.2019 по делу №А40-86173/18 в реестр требований кредиторов Банка включены требования ООО «Спецметропроект» в общем размере 452 432 400 руб.;

определением Арбитражного суда города Москвы от 26.02.2019 по делу №А40-86173/18 в реестр требований кредиторов Банка включены требования ФИО15 в общем размере 488 093 127,02 руб.;

определением Арбитражного суда горда Москвы от 27.02.2019 по делу №А40-86173/18 в реестр требований кредиторов Банка включены требования ФИО13 в общем размере 48 000 000 руб.;

определением Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2019 по делу №А40-86173/18 в реестр требований кредиторов Банка включены требования ФИО14 в общем размере 89 000 000 руб.

В рамках судебного разбирательства по каждому из указанных обособленных споров установлен факт незаконного списания денежных средств со счета кредиторов, в том числе, на основании проведенных судебных почерковедческих экспертиз, в результате проведения которых установлен факт выполнения подписей на платежных документах с применением технических средств подделки, а не уполномоченными кредиторами лицами. 

Таким образом, судами установлено, что обстоятельства хищения денежных средств кредиторов Банка путем перевода и последующей выдачи наличных денежных средств из кассы на основе сфальсифицированных документов в размере 954 072 тыс. руб., на которые ссылался конкурсный управляющий ООО КБ «Лайтбанк», установлены вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда горда Москвы о включении требований кредиторов в реестр требований кредиторов должника.

Также суды учли, что хищение наличных денежных средств из кассы Банка, выявленное при отзыве лицензии, привело к недостаче в размере 126 182 тыс. руб. Данный вывод подтверждается следующими обстоятельствами.

В период работы временной администрации по состоянию на 29.03.2018 в кассах Банка проведены ревизии в следующих кассах Банка: ГО, ДО «Каширский», ДО «Южнопортовый», ДО «Китайский визовый центр», ДО «Садовод». ДО «Павелецкий 1». ДО «Гостиница Космос». По результатам указанных ревизий выявлена недостача денежных средств только в хранилище головного офиса в общей сумме 144 182 тыс. руб. Расхождения фактического наличия денежных средств с данными бухгалтерского учета выявлены по л/сч. 

<

***> «Касса Банка рубли РФ», фактически обнаружено 10 790 тыс. руб., в то время как по данным бухгалтерского учета остаток в кассе составил 154 972 тыс. руб. Размер ущерба- 144 182 тыс. руб., уменьшен на фиктивный остаток, образованный в кассе Банка в ходе отражения взноса на счет ФИО11 для предоставления безвозмездного финансирования Банку 28.12.2017 в размере 18 000 тыс. руб. и составил 126 182 тыс. руб.

Таким образом, суды установили, что причинившие Банку ущерб в общем размере 1 360 177 тыс. руб. действия органов управления ООО КБ «Лайтбанк» осуществлены в период с 07.11.2014 по 29.03.2018, т.е. в период замещения лицами, привлекаемыми к ответственности, следующих должностей: ФИО11 - Председателя Правления Банка; ФИО3 - Заместителя Председателя Правления и члена Правления Банка; ФИО1 - Заместителя Председателя Правления Банка. При этом в течение всего периода ФИО11 являлся участником ООО КБ «Лайтбанк» с долей 45,464%, а ФИО3 - с долей 19, 911%.

Кроме того, судами установлено, что в нарушение положений статей 189.9, 189.10 Закона о банкротстве ФИО11, занимая должность Председателя Правления Банка, не осуществлял первоочередные меры по предупреждению банкротства Банка, в то время, как и без того плохое финансовое состояние Банка продолжало стабильно ухудшаться, значительно увеличивая диспропорцию между стоимостью активов должника и размером его обязательств, соответственно, допустил виновное бездействие, которое привело к невозможности удовлетворения требований кредиторов. 

Кроме того, суды отметили, что  при участии руководителей Банка, и (или) при их ненадлежащей степени добросовестности и осмотрительности, не осуществлении ими надлежащего руководства Банком скрывалось и вуалировалось реальное финансовое состояние Банка, на что указывает создание искусственного остатка в кассе Банка, а также создание искусственного движения денежных средств путем отражения в АБС Банка цепочек фиктивных операций, фальсификации платежных и иных документов.

Таким образом, суды посчитали, что невозможность удовлетворения требований кредиторов Банка наступила, в том числе, в результате виновного бездействия контролирующих Банк лиц, выраженного в непринятии первоочередных, достаточных, своевременных мер по предупреждению банкротства, что является также в силу статьи 189.23 Закона о банкротстве самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Также суды пришли к выводу о том, что в нарушение норм статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», Положения Банка России № 254-П и № 590-П, Закона о банкротстве, положений Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 и Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, Председатель Правления Банка ФИО11 и Заместители Председателя Правления Банка ФИО3 и ФИО1 обязаны были обеспечить выполнение Банком требований нормативных актов Банка России (указания, положения, инструкции), которые являются обязательными для всех юридических и физических лиц, а также, соблюдения внутренних положений Банка. 

По мнению судов, разумность и добросовестность действий ФИО11, ФИО3, ФИО1 должны были заключаться в том, что при одобрении сделок по выдаче кредитов и подписании кредитных договоров, они, как руководители, отвечая за положительную динамику деятельности Банка, обязаны организовать работу по получению достоверной информации о заемщиках — физических лицах (в том числе о их месте работы, ежемесячных доходах, имуществе и т.д.) с целью принятия обоснованного управленческого решения, не допускать кредитование физических лиц, не обеспечив возвратность ссуд.  При должной степени осмотрительности, разумности и добросовестности ФИО11, ФИО3, ФИО1 имели возможность сделать верный вывод о невозможности возврата займов.  Разумный и добросовестный руководитель, принимая решение о предоставлении денежных средств, то есть наиболее ликвидного актива Банка без обеспечения должен убедиться в отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о возможном отсутствии у заемщиков реального ежемесячного дохода, положительного и стабильного финансового состояния, достаточного для надлежащего исполнения долгосрочных обязательств по возврату предоставленного кредита и уплаты процентов.

В данном случае суды пришли к выводу, что ФИО11, К.А.ЮБ., ФИО1 напротив принимали решения об одобрении сделок по выдаче кредитов по размеру не сопоставимых с финансовой возможностью заемщиков по их возврату, в противоречие интересам Банка, без реальной оценки рисков.

Кроме того, в результате проведенного анализа и судебной работы, было установлено, что большая часть кредитов, якобы выданная физическим лицам, в реальности указанным лицам не выдавалась, поскольку судебньми почерковедческими экспертизами подтверждено, что подписи в кредитных договорах и (или) расходных кассовых ордерах выполнены не заемщиками, а иными лицами. Указанные действия осуществлялись ФИО11, ФИО3, ФИО1, несмотря на наличие негативных факторов в отношении заемщиков, не имея достаточной и объективной информации, в отсутствии проведения необходимого комплексного и объективного анализа деятельности заемщиков, а также недостаточного проведения мероприятий в целях подтверждения полученных от заемщиков сведений и документов, в том числе информации о работе физических лиц в заявленных организациях. Обладая необходимой квалификацией и информированностью о реальном состоянии дел, занимая соответствующие должности ФИО11, ФИО3, ФИО1 не могли не осознавать, что формирование большей части активов Банка ссудной задолженностью физических лиц по сомнительным документам без предоставления какого-либо обеспечения неизбежно ведет к потере ликвидности Банка и его банкротству.

Таким образом, суды посчитали, что действия руководителей Банка были недобросовестными и неразумными, имея реальную возможность дать соответствующие поручения и проверить их исполнение, они не были направлены на обеспечение выполнения нормативно-правовых актов Банка России и ограждение Банка от ухудшения его финансового положения. В результате анализа расчетно-кассовых операций Банка, с учетом проведенной судебной работы, пояснений заведующей кассой ФИО16 установлено, что резкое уменьшение объема остатков происходило в исследуемом периоде дважды, вследствие перевода собственных средств юридических лиц ООО «Спецметропроект» и ООО «Союздопроект» на счета одиннадцати физических лиц с дальнейшим снятием указанных средств через кассу Банка, а также вследствие снятия наличных денежных средств со счетов трех физических лиц.

Также судами учтено, что участник Банка ФИО11, занимавший должность Председателя Правления и входящий в состав Наблюдательного Совета Банка, одновременно являлся собственником и в разные периоды времени руководителем ООО «Москомреставрация» и ПАО «Мосстройреставрация»; ФИО3, являлся членом коллегиального исполнительного органа Банка- Правления и занимал должность Заместителя Председателя Правления Банка и наряду с ФИО11 определенные периоды времени руководил организациями ООО «Москомреставрация» и ПАО «Мосстройреставрация», в связи с чем  указанные лица не могли не знать о совершенных фиктивных операциях в отношении денежных средств самого крупного кредитора Банка - ООО «Спецметропроект» и их последствиях, что свидетельствует об их сознательном, недобросовестном поведении в качестве руководителей.

С учетом изложенного, суды пришли к выводу о том, что руководителями Банка - ФИО11, ФИО3 Сурядным А.Н была создана такая система управления, при которой систематически совершались убыточные операции по сфальсифицированным документам, целью которых являлось систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику и его кредиторам, что в свою очередь, свидетельствует о неосуществлении руководством Банка должного контроля за деятельностью кредитной организации.

Возражая в части наличия признаков вины в действиях, причинивших ущерб Банку по выдаче заведомо невозвратных кредитов на общую сумму 261 923 тыс. руб., ФИО3 ссылался на то, что его подписи на 20-ти протоколах заседания кредитного комитета сфальсифицированы. 

В свою очередь ФИО1 ссылался на формальное подписание им спорных протоколов заседания кредитного комитета. 

Вместе с тем судами установлено, что созданная контролировавшими должника лицами - Председателем Правления ФИО11 и его заместителями ФИО3 и ФИО1 система управления кредитной организацией была направлена на совершение сделок, повлекших возникновение финансовых потерь и сделок, целью которых являлось систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику и его кредиторам.  Данная система управления допускала совершение операций по сфальсифицированным документам, что привело к хищению денежных средств из кассы Банка. Данные обстоятельства создали условия для значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств. 

Изложенные обстоятельства, по мнению судов,  являются достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в полном объеме всех контролирующих банк лиц, поскольку презюмируется, что из-за их действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (п. 17 Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53).

В данном случае, как посчитали суды, совокупность действий лиц, осуществляющих руководство кредитной организацией, в отсутствие надлежащим образом организованной системой контроля за хозяйственной деятельностью банка, привела к следующим негативных последствиям:

—выдаче и одобрению заведомо невозвратных кредитов в отсутствие необходимой информации о заемщиках, без комплексного и объективного исследования их деятельности, при существенном нарушении порядка кредитования, установленного действующим законодательством, без обеспечения исполнения обязательств по ссудам;

—возможности осуществления банковский операций по поддельным документам;

—хищению денежных средств из кассы.

Кроме того, суды отметили, что  привлекаемые к ответственности лица одновременно являлись и членами органов управления банка (председатель правления, заместители председателя правления, член правления), и членами кредитного комитета, что также свидетельствует о том, что на них распространяется требование о необходимости действовать в интересах общества разумно и добросовестно, а также обязанность возместить должнику убытки, причиненные их виновными действиями (бездействием).  Однако их действия по организации ненадлежащей системы оценки кредитных рисков привели к одобрению и выдаче кредитных денежных средств лицам, заведомо неспособным исполнить принятые на себя обязательства, и стали причиной причинения банку убытков в заявленном конкурсным управляющим Банком размере выданных и невозвращенных кредитов.

В этой связи суды отметили, что доводы о том, что они фактически не входили в состав органов управления Банком, а именно довод ФИО3 о подписании протоколов заседаний кредитного комитета от его имени третьим лицом и довод ФИО1 о формальном проставлении им своей подписи на таких протоколах, которые явились основанием для предоставления заведомо невозвратных ссуд, не отменяет их статуса контролировавших Банк лиц в силу должностного положения, обязанности действовать добросовестно и разумно и нести ответственность не только за собственные действия, но и за ненадлежащее качество работы подчиненных им лиц.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что возможное неучастие ФИО3 и ФИО1 в заседаниях кредитного комитета, по сути, являлось одной из форм их волеизъявления как членов указанного органа и не освобождало их от статуса лиц, входящих в органы управления (заместители председателя правления и член правления), а, соответственно, от обязанности действовать исключительно в интересах Банка. И, как следствие, влечет возложение ответственности на указанных лиц за причиненные Банку убытки в результате выдачи невозвратных ссуд и организации ненадлежащей системы управления в кредитном учреждении, в том числе и в связи со своим бездействием.

Также о ненадлежащей организации системы управления Банком, по мнению судов, свидетельствует и то, что ее результатом стало возможным хищение денежных средств с расчетных счетов клиентов, а также из кассы Банка. Отсутствие знания/понимания о происходящих в период руководства ФИО3 и ФИО1 противоправных действиях не является основанием для освобождения последних от ответственности, а, наоборот, свидетельствует об их халатном отношении к своим прямым обязанностям по эффективному управлению кредитным учреждением. В силу занимаемых ФИО3 на протяжении 14-ти лет и ФИО1 более года должностей Заместителя Председателя Правления Банка, указанным лицам не могло не быть известно о том, что система управления Банком не обеспечивает надлежащий учет поступающих вкладов. При этом даже халатное упущение Заинтересованными лицами преступных действий, происходящих в Банке, не может освободить таких лиц от ответственности ввиду включения в состав деликта как действий, так и бездействий руководителя кредитного учреждения.

В связи с изложенными обстоятельствами неподтвержденные надлежащими документами доводы ФИО3 и ФИО1 об их неучастии в управлении Банком, не снимают с руководителей должника обязанностей действовать добросовестно и разумно в интересах Банка, а также не могут являться основанием для освобождения их от субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Также суды учли результаты судебной почерковедческой экспертизы подписи ФИО3 на ряде протоколов заседания кредитного комитета ООО КБ «Лайтбанк», проведенной ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, на основании определения Арбитражного суда города Москвы от 22.07.2021 по настоящему делу. 

Суды указали, что согласно представленному заключению эксперта  № 3387/06-3-21 от 23.08.2021 не представляется возможным дать ответ по вопросу о том, кем, самим ФИО3 или другим лицом, выполнены подписи от имени ФИО3 на копиях 12 протоколов и оригиналах 8 протоколов заседания Кредитного комитета ООО КБ «Лайтбанк» по причине «краткости и простоты подписи, в которой отсутствуют идентификационно-значимые признаки. По заключению эксперта дано обстоятельство, само по себе, исключает возможность проведения экспертизы каким-либо квалифицированным экспертом. С учетом ранее изложенных и оцененных обстоятельств, данное заключение обоснованно признано судом первой инстанции не имеющим существенного значения для рассмотрения настоящего обособленного спора. В этой связи доводы лица, замещавшего должность Председателя Правления Банка на протяжении 14-ти лет об исполнении им лишь некоторых конкретных трудовых обязанностей обоснованно отклонены судом первой инстанции.

Кроме того, судом апелляционной инстанции отклонен довод ФИО1 о пропуске годичного срока исковой давности, поскольку течение срока исковой давности по настоящему спору началось не ранее даты вынесения судом решения о признании должника банкротом, а сам срок исковой давности составляет три года.

В данном случае функции конкурсного управляющего в отношении Банка возложены на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» решением Арбитражного суда города Москвы от 18.05.2018 по делу №А40-86173/18. 

Заявление подано в суд 06.12.2019. Следовательно, на дату обращения конкурсного управляющего Банком с настоящим заявлением, срок давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по каждому из вменяемых заинтересованным лицам эпизодам, не истек.

 Кроме того, судами ФИО5 привлечена к субсидиарной ответственности в связи с ее бездействием в качестве члена наблюдательного совета Банка, поскольку никаких доказательств, объективно подтверждающих выход ФИО10, ФИО5 из состава наблюдательного совета ООО «КБ Лайтбанк» не представлено. Также не было представлено документов опровергающих довод о бездействии наблюдательного совета в условиях объективного банкротства ООО КБ «Лайтбанк».

Также суды, исходя из представленных в материалы дела документов, пришли к правомерному выводу о персональном составе и полномочиях лиц, осуществлявших управление Банком, в том числе, ФИО5, в том числе:

Акта проверки Межрегиональной инспекции по ЦФО Главной инспекции Банка России ЦБ РФ от 08.12.2017 рег. номер А1К-И25-10-13/3057ДСП в отношении ООО КБ «Лайт», данных предоставленных Центральным банком Российской Федерации по запросу конкурсного управляющего в отношении персонального состава наблюдательного совета (совета директоров) Банка, Правления Банка, службы внутреннего контроля Банка;

Отчета по итогам аудиторской  проверки за период с 01 января по 30 сентября 2017 года, выполненного Коллегией Налоговых Консультантов (КНК);

Заключения временной администрации по обстоятельствам банкротства ООО «КБ Лайтбанк», Устава ООО «КБ Лайтбанк»;

Письма Банка России об акционерах, составе органов управления и руководителях банков от 14.06.2018 №Т2-Д14-12-3-15/25394ДСП с приложенной к ним подробной информацией ( в том числе и по ФИО5); 

а также протоколами общего собрания участников от 29.04.2016, от 28.04.2017.

Суды установили также, что на очередном общем собрании участников должника от 28.08.2022 с повесткой дня, в том числе, о продлении полномочий членов наблюдательного совета в прежнем составе (что подтверждается выпиской из протокола №136 от 28.04.20217) участвовала и голосовала «за» сама ФИО5, как участник должника. Данный протокол ФИО5 не оспаривала. Каких-либо возражений не заявляла.

Также судами установлено, что в материалы дела представлены Уведомления от 19.10.2016 № 1649, от 07.11.2016 № 1719, от 04.05.2017 об избрании (об освобождении) членов совета директоров (наблюдательного совета) кредитной организации на период 2016 г.-2017 г., 2017 г. – 2018 г.г., согласно которым ФИО5 участвовала в общих собраниях участников должника по вопросу переизбрания/продлении полномочий членов Наблюдательного совета, также в заседаниях наблюдательного совета после переизбрания, также подписывала заявление с подтверждением отсутствия у нее оснований для признания ее деловой репутации несоответствующей, а также соблюдения установленных ФЗ ограничений, препятствующих избранию ее в члены Наблюдательного совета.  

В связи с этим судами отклонены доводы ФИО5 о том, что она никогда не изъявляла желания быть членом Наблюдательного совета, не участвовала в каких-либо заседаниях Наблюдательного совета и Общих собраний участников.

Довод ФИО5 о том, что в выписке из протокола №136 напротив ее фамилии отсутствует подпись и поэтому данный документ не является надлежащим доказательством отклонен, поскольку выписка из протокола не требует дублирования подписи всех лиц, участвующих в собрании. Опровергается довод ФИО5 о том, что в Акте проверки отсутствуют сведения о том, что ФИО5 являлась членом Наблюдательного совета, самим Актом проверки, в котором на стр.9 указано, что по состоянию на 01.12.2017 ФИО5 являлась членом наблюдательного совета (Протокол № 136 от 28.09.2017).

 Суд кассационной инстанции считает, что, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую  оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.   

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как разъяснено в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно части 1 статьи 189.8 Закона о банкротстве кредитная организация считается неспособной удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязанности не исполнены ею в течение четырнадцати дней после наступления даты их исполнения и (или) стоимость имущества (активов) кредитной организации недостаточна для исполнения ее обязательств перед кредиторами и (или) обязанности по уплате обязательных платежей.

Согласно статьей 7 ФЗ «О Центральном Банке Российской Федерации (Банке России)» Банк России издает в форме указаний, положений и инструкций нормативные акты, обязательные для всех физических и юридических лиц.

В соответствии со статьей 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое выступает от имени юридического лица, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Принимая во внимание статью 53 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункт 1 статьи 44 Закона об ООО члены совета директоров, коллегиальный и единоличный исполнительные органы юридического лица, реализуя свои полномочия в соответствии с законом и иными правовыми актами, обязаны обеспечить выполнение Банком требований законодательства и внутренних нормативных документов Банка.

Сокрытие реального финансового положения Банка, связано, в том числе, с неосуществлением надлежащей оценки кредитных рисков по ссудам и иных активов Банка.

Учитывая требования Банка России, кредитная организация обязана оценивать финансовое положение контрагентов и формировать резервы на возможные потери в соответствии с Положениями № 254-П, 590-П.

В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В силу пунктов 2 и 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.); неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; 2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; 3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.). 

Кроме того Федеральным законом от 22.12.2014 №432-Ф3 введен в действие параграф 4.1. Закона о банкротстве, в ст. 189.7 которого установлено правило о приоритете специальной нормы в случае коллизии с нормой общей. При этом, положение о сроке исковой давности является специальным институтом материального права, соответственно его правовое регулирование осуществляется с учетом общих положений гражданского законодательства, в том числе применение закона во времени. 

Положения статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций не предусматривали специального срока исковой давности для требований о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. 

Следовательно, по требованиям, возникающим из положений статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций срок исковой давности подлежал исчислению по общим правилам статей 196 и 200 Граждансокго кодекса Российской Федерации и составляет три года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. 

В дальнейшем, когда Закон о банкротстве кредитных организаций утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 22.12.2014 №432-Ф3, вступившего в силу со дня официального опубликования (23.12.2014) ранее применявшийся срок исковой давности три года был закреплен в пункте 6 статьи 189.23 Закона о банкротстве, при том, что абзацах 4 и 5 статьи 10 Закона о банкротстве не изменялся и продолжал содержать указание на то, что субъективный срок исковой данности составляет один год. 

После изменений, внесенных в Закон о банкротстве Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ положения пункта 6 статьи 189.23 о трехлетнем сроке давности были из указанной статьи исключены. 

Вместе с тем введенный указанным законом пункт 5 статьи 61.14 установил, что заявление о привлечении к ответственности может быть подано в течение трех лет, а в случае пропуска срока он может быть восстановлен арбитражным судом. 

То есть, положения данного пункта воспроизводят ранее действовавшую редакцию пункту 6 статьи 189.23 Закона о банкротстве. 

Таким образом, для дел о банкротстве кредитных организаций, нормы о сроке давности изменений не претерпели. Срок давности составляет три года.

 Установление законодателем для кредитных организаций срока исковой давности три года, обусловлено тем, что объем их деятельности, в большинстве случаев, многократно превышает объем деятельности иных организаций, а, соответственно, необходимо более длительное время на выяснение обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. 

В частности, в пункте 59 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности до того, как об этом объективно могли узнать иные кредиторы, по заявлению контролирующего должника лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора (пункт 1 статьи 200 ГК РФ, абзац первый пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом). Указанная позиция также изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 №308-ЭС17-6757(2,3) по делу №А22-941/2006.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Опровержения названных установленных судами первой и апелляционной инстанций обстоятельств в материалах дела отсутствуют, в связи с чем суд кассационной инстанции считает, что выводы судов в обжалуемой части основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства. 

Таким образом, суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационных жалоб изучены судом, однако они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судами фактических обстоятельств дела. Кроме того, указанные в кассационных жалобах доводы были предметом рассмотрения и оценки суда апелляционной инстанции и были им обоснованно отклонены. Доводы заявителей кассационных жалоб направлены на несогласие с выводами судов и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в том числе в определении от 17.02.2015 №274-О, статей 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, представляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципа состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо. 

           Разрешая спор в обжалуемой части, суды, руководствуясь пунктом 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", пунктами 6, 16, 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", признали доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности КДЛ с учетом статуса контролирующего должника лица и степени вовлеченности в управление контролируемой ими организации, обстоятельств совершения сделок под их непосредственным контролем и действий по выводу активов, повлекших невозможность пополнения конкурсной массы и причинение вреда имущественным правам кредиторов.

            Выводы судов соответствуют нормам права, оснований для переоценки этих выводов не имеется. Нарушений норм материального права, а также норм процессуального права, влекущих за собой безусловную отмену указанных судебных актов, судами не допущено.

            Доводы жалобы являлись предметом изучения судебных инстанций, получили надлежащую правовую оценку, отклонены как несостоятельные с подробным изложением мотивов отклонения.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований  для удовлетворения кассационных жалоб по заявленным в них доводам не имеется.  

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2022 по  делу № А40-86173/2018 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационные  жалобы – без удовлетворения. 

 Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяЕ.Л. Зенькова  

Судьи: Н.Я. Мысак 

                                                                  В.З. Уддина