АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

30 марта 2022 года

Дело №

А42-8887/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 23 марта 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 30 марта 2022 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Боровой А.А., Каменева А.Л.,

при участии  конкурсного управляющего муниципального унитарного предприятия Кольского района «Териберское управление жилищно-коммунальным комплексом» ФИО1 (паспорт), 

рассмотрев 23.03.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего муниципального унитарного предприятия Кольского района «Териберское управление жилищно-коммунальным комплексом» ФИО1 на определение Арбитражного суда Мурманской области от 17.09.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2021 по делу № А42-8887/2017,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда Мурманской области от 02.07.2018 в отношении муниципального унитарного предприятия Кольского района «Териберское управление жилищно-коммунальным комплексом», адрес: 184630, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Предприятие), признано несостоятельным (банкротом); в отношении него открыто конкурсное производство. Исполнение обязанностей конкурсного управляющего должником возложено на ФИО1.

Определением от 05.06.2018 конкурсным управляющим Предприятия утверждена ФИО1  

Конкурсный управляющий 05.10.2020 обратилась в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 (село Териберка Кольского района Мурманской области), ФИО3 (село Териберка Кольского района Мурманской области) и Муниципального образования Кольский район Мурманской области в лице Администрации Кольского района, адрес: 184381, 

<

...> (далее – Администрация), уточнив его в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ). 

Определением от 17.09.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2021, в удовлетворении заявления отказано. 

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить указанные определение от 17.09.2021 и постановление от 22.12.2021, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Податель жалобы не согласен с выводами судов об отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Конкурсный управляющий настаивает на возникновении у ФИО3 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника не позднее марта 2016 года, в связи с просрочкой исполнения обязательств в пользу акционерного общества «АтомЭнергоСбыт» (далее -                                            АО «АтомЭнергоСбыт»), установленным решением Арбитражного суда Мурманской области от 23.06.20165 по делу № А42-2094/2016; также полагает, что ФИО3 необоснованно списана дебиторская задолженность Предприятия на сумму 976 819 руб. 02 коп.

Конкурсный управляющий полагает, что к ФИО2 должна быть применена ответственность в связи с неисполнением обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, наращиванием задолженности по заработной плате, которая составила за период управления ФИО2 Предприятием 377 548 руб. 08 коп. 

В отношении Администрации – конкурсный управляющий полагает, что Предприятие лишилось возможности осуществлять уставную деятельность в результате совершения сделки по изъятию имущества, закрепленного за должником на праве хозяйственного ведения, которая признана недействительной определением суда от 17.05.2019. Кроме того, конкурсный управляющий ссылается на включение Администрацией имущества Предприятия – дизель-генераторов в качестве резервных источников электроснабжения в «Схему электроснабжения муниципального образования поселение Териберка Кольского района Мурманской области», что затрудняет его реализацию. 

Податель жалобы считает, что судами, при оценке финансового положения Предприятия и установления момента возникновения признаков его объективного банкротства, неправомерно не принят во внимание Анализ финансово-хозяйственной деятельности, выполненный конкурсным управляющим.  Также конкурсный управляющий ссылается на выявленную в ходе осуществления мероприятий конкурсного производства неликвидность дебиторской задолженности Предприятия, и отсутствие первичных документов, позволяющих осуществить ее взыскание, которые, по утверждению конкурсного управляющего, удерживаются обществом с ограниченной ответственностью «Кольский вычислительный центр». 

В отзыве на кассационную жалобу Администрация возражает против ее удовлетворения, отмечая, что, с учетом специфики деятельности Предприятия задолженность перед одним из кредиторов не могла повлечь его несостоятельности, полагает, что вина контролирующих Предприятие лиц в его банкротстве не доказана. 

Администрация отмечает факт исполнения ФИО2 обязанности по передаче конкурсному управляющему всей имеющейся у нее документации. 

В отношении довода конкурсного управляющего об изъятии Администрацией имущества из хозяйственного ведения Предприятия, Администрация отметила, что изъятое имущество (дизель-генераторы) возвращено в конкурсную массу и реализовано конкурсным управляющим, а изъятие иного имущества имело место за три дня до возбуждения дела о банкротстве, то есть не могло являться причиной его наступления. 

Администрация также ссылается на то, что ранее действовавшая редакция Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), обязанности учредителя организации по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника не предусматривает.

В судебном заседании конкурсный управляющий поддержала доводы жалобы. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в  заседании кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, Предприятие было учреждено Администрацией  муниципального образования сельское поселение Териберка Кольского района (далее – Администрация поселения) для целей выполнения работ и организации услуг для населения и предприятий всех форм собственности, а именно, в целях обслуживания и содержания муниципального жилого фонда, оказания услуг теплоснабжения, водоснабжения и канализации, передачи энергии, иных жилищно-коммунальных услуг, ремонта и обслуживания недвижимого имущества и инженерных коммуникаций и других видов деятельности, разрешенных законодательством.

Как указывает конкурсный управляющий, руководителями Предприятия последовательно являлись ФИО3, назначенный распоряжением Администрации от 29.12.2015 исполняющим обязанностей директора, а распоряжением от 22.04.2016 – директором Предприятия; ФИО2, принятая на должность директора Предприятия 01.12.2017, на основании Распоряжения Администрации от 30.11.2017 № 301, трудовой договор расторгнут с ней Распоряжением Администрации от 03.05.2018 № 323-л/с. 

Предприятие в лице директора ФИО3 08.11.2017. обратилось в суд с заявлением о собственном банкротстве.

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении контролирующих Предприятие лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий вменил Администрации ответственность по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с изданием приказов об изъятии имущества из хозяйственного ведения Предприятия. Как установлено при оспаривании сделки по изъятию имущества в деле о банкротстве, в определении от 17.05.2019, приказами Администрации от 13.11.2017 № 316-17, от 15.11.2017 № 318-17, а также повторно изданными приказами от 22.11.2017 № 334-17 и от 23.11.2017  № 338-17 у Предприятия изъято все имущество, ранее закрепленное за ним на праве хозяйственного ведения. 

Суд признал недействительной сделку по изъятию движимого имущества, указав в отношении объектов недвижимости на отсутствие регистрации права хозяйственного ведения на спорное имущество за Предприятием, и, следовательно, отсутствие у него вещного права на это имущество. 

Кроме того конкурсный управляющий указал на отсутствие документации, необходимой для формирования конкурсной массы, а именно, документов, подтверждающих дебиторскую задолженность, которые были переданы на основании агентского договора обществу с ограниченной ответственностью «Кольский вычислительный центр» (далее – ООО «КВЦ») и не возвращены последним.

Также конкурсный управляющий посчитал, что руководителем должника не исполнена своевременно обязанность по обращению в суд с заявлением о признании Предприятия несостоятельным (банкротом).

Возражая относительно удовлетворения заявления конкурсного управляющего, Администрация настаивала на том, что банкротство Предприятия вызвано внешними объективными факторами, а именно: убыточным характером осуществляемой деятельности, неэффективными управленческими решениями контролирующих Предприятие лиц и Администрации поселения; слабой платежеспособностью населения села Териберка.

Администрация настаивала на том, что изъятое у Предприятия имущества ликвидным не являлось, кроме того, подлежит использованию для социальных нужд, в частности дизель-генераторы, которые обеспечивают энергоснабжение села Териберка. 

Администрация также пояснила, что к ней перешли права учредителя Предприятия с 01.01.2017, в связи с внесением изменений в Федеральный закон от 06.10.2003 № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» и в соответствии с Законом Мурманской области от 14.11.2014 № 1784-01-ЗМО «Об отдельных вопросах местного значения сельских поселений Мурманской области.

Кроме того, Администрация представила пояснения по мероприятиям, предпринимаемым по выводу Предприятия из имущественного кризиса, формированию экономически обоснованных тарифов на услуги, оказываемые Предприятием.

ФИО2 представила доказательства передачи конкурсному управляющему документации Предприятия с письмом от 29.05.2018, указывая, что документация передана в полном объеме, ссылаясь на отсутствие своей вины и вины руководителя Предприятия в невозможности истребования документации у ООО «КВЦ».

Возражая против привлечения ее к субсидиарной ответственности, ФИО2 отметила, что договор поручения с ООО «КВЦ» заключен 06.12.2013 ранее действовавшим руководителем; вся информация по лицевым счетам собственников помещений, которым Предприятие оказывало услуги, находится в ООО «КВЦ», которое направило информацию в адрес конкурсного управляющего с письмом от 25.06.2018  № 105. 

ФИО3 также против привлечения его к субсидиарной ответственности возражал, указав на пропуск срока исковой давности и отсутствие недобросовестности с его стороны при выполнении обязанностей руководителя Предприятия. 

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции применил к спорным правоотношениям положения ранее действовавшей статьи 10 Закона о банкротстве с учетом положений статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) о действии законодательства во времени.

Оценив доводы конкурсного управляющего о возникновении обязанности руководителя Общества по обращению в суд с заявлением о признании его банкротом к 01.04.2016, суд пришел к выводу о том, что позиция конкурсного управляющего не соответствует фактическим обстоятельствам дела, как они подтверждены представленными в материалы дела доказательствами, а  именно заявителем не доказано возникновения на указанную дату объективных признаков банкротства Предприятия. 

Судом принят во внимание факт наделения учредителем должника 03.04.2017 имуществом на праве хозяйственного ведения на сумму             32 697 318 руб. 74 коп., что изменило структуру его баланса в положительную сторону.

Доводы конкурсного управляющего о причинении ФИО3 ущерба в результате списания дебиторской задолженности отклонены судом со ссылкой на непредставление конкурсным управляющим первичных документов, подтверждающих реальность указанной задолженности ко взысканию.

Довод ФИО3 о пропуске срока исковой давности отклонен, так как суд не установил оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности по праву.

В отношении ФИО2 суд принял во внимание ее назначение руководителем должника после возбуждения дела о банкротстве Предприятия, наличие в материалах дела доказательств, подтверждающих исполнение указанным ответчиком предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника.

Судом установлено, что документация, касающаяся дебиторской задолженности в размере 2 853 386 руб. 12 коп. должна находиться у                    ООО «КВЦ» на основании заключенного между указанным лицом и Предприятием договора поручения от 01.10.2013 № 05/13, указанная документация истребована у ООО «КВЦ» определением суда от 07.12.2018 и именно неисполнение указанного судебного акта является препятствием для формирования конкурсной массы в указанной части.

В отношении требований, заявленных к Администрации, суд первой инстанции указал на возврат изъятого движимого имущества в конкурсную массу, а также отсутствие оснований для возникновения вещных прав должника на ранее переданные в его владение объекты недвижимости. 

Данное обстоятельство, согласно выводам суда, исключает наступление негативных последствий для Предприятия в виде ущерба в связи с изъятием имущества. Кроме того, судом принято во внимание специальное значение имущества, которое может использоваться только для социальных нужд населения муниципального образования, а в части, используемой для целей водоснабжения и водоотведения, не может быть отчуждено в силу запрета, установленного пунктом 1 статьи 9 Федерального закона от 07.12.2011               № 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении». 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции. 

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Ответчики соответствуют приведенным признакам контролирующих должника лиц.

Для квалификации правоотношений, связанных с применением гражданско-правовой ответственности к контролирующим должника лицам, в соответствии с положениями статьи 4 ГК РФ подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчику в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе, до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которым в Закон о банкротстве введена Глава III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». 

Обстоятельства, которые, по мнению конкурсного управляющего, явились основанием для возникновения у ответчиков субсидиарной ответственности, имели место в 2016 - 2017 годах, в связи с чем, суды обоснованно указали на применение к спорным правоотношениям положений статьи 10 Закона о банкротстве. По основаниям, имевшим место после 30.07.2017 подлежат применению действующие положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. 

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве сказано, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых этим же Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Закона. Аналогичная ответственность предусмотрена и действующей редакцией статьи 61.12 Закона о банкротстве. 

Как указано в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, для вывода о возникновении обязанности добросовестного руководителя обратиться в суд необходимо, чтобы финансовое положение организации было настолько критическое, что восстановление его платежеспособности обычными способами - за счет доходов от предпринимательской деятельности - не представлялось возможным. Само по себе наличие неисполненного обязательства перед отдельным кредитором о таких обстоятельствах свидетельствовать не может.

При таких обстоятельствах, суды обосновано не приняли в качестве подтверждения возникновения у руководителя Предприятия обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве факт наличия установленной судом задолженности перед АО «АтомЭнергоСбыт».

Оценивая финансовые показатели деятельности Предприятия на дату, указанную конкурсным управляющим как дату возникновения признаков объективного банкротства, суды дали оценку представленными в материалы дела доказательствами и объяснениям Администрации в их совокупности, в порядке статьи 71 АПК РФ, как подтверждающим отсутствие критического положения Предприятия в 2016 году, и принятие контролирующими Предприятия лицами, в том числе Администрацией, мер по минимизации получаемого Предприятием убытка от хозяйственной деятельности. 

Выводы судов основаны на данных показателей бухгалтерской отчетности Предприятия, которые не могут опровергаться данными Анализа финансовой деятельности должника, при отсутствии установленных фактов недостоверности его бухгалтерской отчетности, поскольку указанный Анализ представляет собой оценку финансовых показателей арбитражным управляющим, которой суд в деле о банкротстве не связан, и которая не лишает суд права дать собственную оценку фактам хозяйственной деятельности должника по всем доказательствам, представленным в дело, в их совокупности.

Судами также приняты во внимание особенности деятельности должника, для которой негативное значение коэффициентов хозяйственной деятельности является обычным и не препятствует, само по себе, ее осуществлению. 

Переоценка фактических обстоятельств, установленных судами по имеющимся в деле доказательствам, исходя из положений статьи 286 АПК РФ, выходит за пределы рассмотрения дела судом кассационной инстанции.

Таким образом, выводы судов об отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в связи с их необращением с заявлением о банкротстве, суд считает правильными. 

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в качестве презумпции вины контролирующих должника лиц указано, в том числе, на причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, или отсутствие в них к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом информации об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо искажение указанной информации, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Аналогичные презумпции вины контролирующих должника лиц в невозможности осуществить расчет с кредиторами установлены в действующей редакции статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 Постановления № 53, в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

В данном случае предписывается, что суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Оценивая действия ФИО3 по списанию дебиторской задолженности, суды обоснованно указали на отсутствие доказательств убыточности этих действий для должника и отсутствия оснований для списания дебиторской задолженности. 

Вывод об убыточности этих действий мог быть сделан лишь при условии подтверждения возможности получения удовлетворения от дебиторов. Таких доказательств конкурсный управляющий не представил. 

Сделки по изъятию имущества из хозяйственного ведения Предприятия имели место непосредственно до обращения с заявлением о его банкротстве, то есть в момент появления признаков объективного банкротства Предприятия и прекращения его деятельности. Указанными обстоятельствами опровергается наличие причинно-следственной связи между совершением этих сделок и банкротством Предприятия или невозможностью осуществления расчетов с кредиторами.

Как правильно указали суды, возврат движимого имущества в конкурсную массу должника по результатам оспаривания сделок по его изъятию, исключил негативные последствия указанной сделки для осуществления расчетов с кредиторами.

Отнесение имущества, ранее принадлежащего Предприятию, к социально-значимому имеет место в силу объективных причин, а именно, назначения этого имущества. Затруднение реализации имущества в деле о банкротстве в связи с этим обстоятельством, таким образом, не может быть поставлено в вину контролирующих Предприятие лиц.

Выводы суда об объективной невозможности реализации имущества, изъятого у Предприятия и не возвращенного в конкурсную массу по результатам оспаривания сделки по изъятию имущества, с целью осуществления расчетов с кредиторами, в силу его социального назначения, подателем кассационной жалобы не опровергнуты.

Следовательно, презумпция доведения Предприятия до банкротства и невозможности осуществить расчеты с кредиторами по причине изъятия Администрацией имущества должника опровергается материалами дела. 

Также податель жалобы не опровергает установленных судом обстоятельств, связанных с передачей конкурсному управляющему документации должника, и объективным отсутствием у ФИО2 возможности передать документы, подтверждающие основания возникновения дебиторской задолженности, в силу их нахождения у третьего лица –                    ООО «КВЦ», которому эти документы были переданы для оказания Предприятию услуг по осуществлению расчетов с дебиторами. 

Обязательным элементом состава правонарушения, предусмотренного пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является вина контролирующего должника лица в доведении его до банкротства, что также следует из разъяснений пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

В силу разъяснений пункта 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве) или самого Общества.

Привлечение специализированных организаций в качестве посредников для осуществления расчетов с населением является обычной практикой осуществления деятельности организаций жилищно-коммунального хозяйства, и не может быть расценено как недобросовестные или неразумные действия со стороны руководителя Предприятия.

Судьба спорных документов в полной мере раскрыта ответчиком, что позволило конкурсному управляющему обратиться за судебной защитой, посредством обязания ООО «КВЦ» передать необходимую документацию. 

Вина контролирующих должника лиц в отсутствии спорных документов у конкурсного управляющего отсутствует, чем опровергается и презумпция их вины в невозможности осуществить расчет с кредиторами по причинам отсутствия подтверждающей документации.

На совершение каких-либо виновных действий со стороны ФИО2 в связи с возникновением задолженности по заработной плате конкурсный управляющий не ссылается, само по себе образование указанной задолженности, с учетом изложенного выше, основанием для применения к контролирующему должника лицу субсидиарной ответственности являться не может. 

Исходя из изложенного, суд кассационной инстанции считает правильными выводы судов о том, что основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим не подтверждены. 

Оснований для отмены определения от 17.09.2021 и постановления от 22.12.2021 не имеется.

Кассационная жалоба конкурсного управляющего ФИО1 не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Мурманской области от 17.09.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2021 по делу № А42-8887/2017 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего муниципальным унитарным предприятием Кольского района «Териберское управление жилищно-коммунальным комплексом» ФИО1 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

А.А. Боровая

А.Л. Каменев