ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

16.01.2024 года

Дело № А40-268241/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09.01.2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 16.01.2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего-судьи Савиной О.Н.,

судей: Паньковой Н.М., Коротковой Е.Н.,

при участии в заседании:

от ФИО1 – лично (паспорт), представитель ФИО2 (доверенность от 25.01.2022)

ОТ ФИО3 – представитель ФИО4 (доверенность от 10.10.2023)

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО3,

на определение Арбитражного суда города Москвы от 14.06.2023,на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2023(№09АП-43373/2023),по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарнойответственности ФИО1, Дьякова ВалерияВадимовича, ФИО3, Компании «Винтекс ИнвестментсЛЛП»,в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Экономтрансстрой», 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 26.11.2020 ООО «Экономтрансстрой» (далее – должник; ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО5  (ИНН 

<

***>), о чем в газете «Коммерсантъ» от 05.12.2020 №224(6945) опубликовано сообщение.

В Арбитражный суд города Москвы 19.11.2021 поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарнойответственности по обязательствам должника ФИО1, ФИО6, ФИО3, Компании «Винтекс Инвестментс ЛЛП».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.06.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2023, заявление конкурсного управляющего удовлетворено: ФИО1, ФИО6, ФИО3, Компания «Винтекс Инвестментс ЛЛП» привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по заявлению в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами, формирования конкурсной массы.

Не согласившись с принятыми судебными актами в части привлечения их к субсидиарной ответственности, ФИО1, ФИО3 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят их в обжалуемой части отменить, в связи с нарушением норм материального и процессуального права, несоответствием выводов судов фактическим обстоятельствам дела. 

Согласно доводам кассационной жалобы ФИО1, судами неправильно определена дата объективного банкротства общества и не неправильно установлены обстоятельства невозможности исполнения обязательств; ФИО1 передал управляющему имеющиеся у него документы должника, а также принял меры по установлению места их нахождения, посредством истребования их у ФИО3 как конечного бенефициара должника, дававшего указания по управлению Обществом и в распоряжении которого фактически находились документы; не являлся фактически контролирующим должника лицом, не мог давать указаний на совершение убыточных сделок, признанных в последствии недействительными. Просит судебные акты в части привлечения его к субсидиарной ответственности отменить, принять новый судебный акт, которым отказать в привлечении его к субсидиарной ответственности.

В своей кассационной жалобе ФИО3 указывает, что не являлся контролирующим должника лицом, поскольку вышел из состава участников в 2015 году, следовательно, не может быть привлечен к ответственности за совершение убыточных сделок, совершенных в 2017-2018 годах и доведения Общества до банкротства, а также за непередачу документации; выводу судов об осуществлении им фактического контроля на обществом не обоснован; указывает также, что сделки не являлись причиной банкротства должника; судебные акты о признании сделок должника недействительными не имеют преюдициального значения для настоящего обособленного спора. Просит судебные акты в части привлечения его к субсидиарной ответственности отменить, в данной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 и Компании «Винтекс Инвестментс ЛЛП» кассаторами не обжалуются.

В соответствии с абзацем 2 ч. 1 ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

В заседании суда округа ФИО1 и его представитель, представитель ФИО3 поддержали доводы своих кассационных жалоб.

Надлежащим  образом извещенные о месте и времени рассмотрения кассационных жалоб конкурсный управляющий, иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание суда кассационной инстанции не направили, что, в силу ч. 3 ст. 284 АПК РФ, не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений, проверив в порядке ст.ст. 286, 287, 288 АПК РФ законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия кассационной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены принятых судебных актов в обжалуемой части по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ и ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства), в том числе Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Согласно п. 3 ст. 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. 

Согласно п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Как указано в п. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подп. 2 п. 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);                   4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и следует из материалов дела, руководителем должника в период, предшествующий банкротству, являлся ФИО1 (период исполнения полномочий с 10.11.2014 до 19.11.2020 (дата открытия конкурса); ФИО3 – в период с 11.07.2014 по 10.07.2015 являлся участником должника с долей 42,5% уставного капитала.

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно п. 2 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: - в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; - в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017               № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (ст. 78 Закона об акционерных обществах, ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. По смыслу приведенных разъяснений на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости совершенной контролирующим лицом сделки, так и ее существенной убыточности.

Согласно доводам конкурсного управляющего должника и как следует из его заявления, ФИО1 и ФИО3 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Экономтрансстрой» как контролирующие должника лица за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, других документов должника; за совершение сделок, причинивших существенный вред кредиторам и явившихся причиной банкротства общества; за неисполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника при наступлении соответствующих обстоятельств.

В соответствии с ч.ч. 1 - 4, 7 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями ст.ст. 67, 68, 71 АПК РФ, руководствуясь положениями ст.ст. 2-3, 9, 32, 61.10-61.19, 126 Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций установили наличие оснований для привлечения ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов должника и за совершение сделок, причинивших существенный вред кредиторам должника. 

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего в данной части, суды исходили из доказанности обстоятельств осуществления контроля указанных лиц над обществом, совершения лицами (под влиянием лиц) убыточных для должника сделок, заключение которых явилось причиной банкротства общества, а также из доказанности неисполнения ответчиками обязанности по передаче конкурсному управляющему документов должника.

Так, в отношении ФИО1 судами первой и апелляционной инстанций установлены следующие фактические обстоятельства, подтверждающиеся материалами дела, и вступившими в законную силу судебными актами, а также пояснениями самих привлекаемых к ответственности лиц.

Как отмечалось выше,  руководителем должника в период, предшествующий банкротству, являлся ФИО1 (период исполнения полномочий с 10.11.2014 до 19.11.2020 (дата признания должника банкротом).

Согласно п. 4 ст. 32 и ст. 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об ООО) руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества.

В соответствии с п. 1 ст. 44 Закона об ООО единоличный исполнительный орган общества при осуществлении им прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Пунктом 3 ст. 53 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии с п. 1 ст. 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Как следует из материалов дела и установлено судами, в период с 11.01.2017 по 24.04.2018 должник под видом выдачи займов перевел на счета аффилированных с ним организаций, часть из которых контролировались им напрямую через вхождение в их уставный капитал (так на момент совершения платежей в пользу ООО «ДискомИнвест», ООО «Диском-П», ООО «ПК Эталон» должник являлся единственным участником данных обществ), а другая часть – косвенно через других лиц (так, например, участником ООО «Ритком» с 50% долей, а также руководителем ООО «Строй Дизайн Пром» на момент совершения платежей являлся ФИО7, который, наряду с должником являлся учредителем ООО «Диском Сервис», а также представлял интересы должника в судах (что свидетельствует о связанности его с должником)) денежные средства в совокупном размере 46 244 650 руб.

При этом в рамках настоящего дела о банкротстве определениями Арбитражного суда города Москвы от 02.04.2021 признаны недействительными сделки должника - перечисление денежных средств с расчетного счета должника: - в пользу ООО «А-СТРОЙ» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>) за период с 05.03.2018 по 16.04.2018, в общем размере 3 637 800 руб.; - в пользу ООО «ДИСКОМ-П» (ОГРН 

<

***>; ИНН5036068805) за период с 13.02.2017 по 28.12.2017 в общем размере 13 993 500 руб.; - в пользу ООО «ДИСКОМ-ИНВЕСТ» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>) за период с 18.01.2017 по 02.02.2018 в общем размере 1 721 650 руб.; - в пользу ООО «ПК Эталон» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>) за период с 19.04.2017 по 24.04.2018 в общем размере 1 853 500 руб.; - в пользу ООО «РИТКОМ» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>) за период с 13.02.2017 по 12.04.2018 в общем размере 21 764 200 руб.; - в пользу ООО «Строй Дизайн Пром» (ОГРН: 

<

***>; ИНН 

<

***>) за период с 11.01.2017 по 12.09.2017  в совокупном размере 3 274 000 руб.

Судами было установлено, что ООО «Экономтрансстрой» и выгодоприобретатели по указанным сделкам являются аффилированными лицами посредством вхождения в одну группу лиц, связанных между собой общей структурой управления и участия.

При этом, согласно сведениям, представленным конкурсным управляющим совокупный, размер реестровой задолженности составляет к настоящему моменту 59,688 млн. руб., из чего следует, что несовершение указанных сделок позволило бы погасить более 77% реестровых требований кредиторов. 

Как правомерно отметили суды, приведенные выше установленные обстоятельства свидетельствуют о том, что в результате совершения сделок был причинен существенный вред правам кредиторов. 

В результате указанных сделок должника, совершенных со злоупотреблением правом, суды пришли к выводу, должник стал отвечать признаку неплатежеспособности, поскольку в результате вывода высоколиквидных активов с расчетных счетов должника в значительном размере у ООО «Экономтрансстрой» образовалась задолженность перед АО «Мосэнергосбыт» за период с 01.12.2017 по 30.09.2019 в совокупном размере 11 394 197 руб. 25 коп. (основной долг) по договорам энергоснабжения от 27.02.2013 №84057210, от 30.01.2013 №20240110, от 16.09.2011 №20240210, что подтверждается вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда г. Москвы от 20.08.2018 по делу №А40-130113/2018, от 28.09.2018 по делу №А40-183136/2018, от 18.01.2019 по делу №А40-278519/2018, от 05.04.2019 по делу №А40-28934/2019, от 31.05.2019 по делу №А40-86195/2019, от 29.01.2020 по делу №А40-10291/2020, от 11.12.2019 по делу №А40-240214/2019.

В указанных судебных актах, сделаны выводы о том, что систематическое совершение безвозмездных сделок по отчуждению высоколиквидных активов в указанный промежуток времени свидетельствует о том, что указанные сделки совершались должником в целях подготовки к предстоящей процедуре банкротства и преследовали своей целью сокрытие имущества от обращения на него взыскания со стороны кредиторов.

В результате совершения указанных судебных актах, сделаны выводы о том, что указанные сделки совершались должником в целях подготовки к предстоящей процедуре банкротства и преследовали своей целью сокрытие имущества от обращения на него взыскания со стороны кредиторов.

При этом судами обоснованно отклонен довод ФИО1 о том,что он не осуществлял распоряжение денежными средствами на счете должника,поскольку данные доводы не подтверждены какими-либо доказательствами, поскольку по общему правилу именно руководитель юридического лица, сведения о котором содержатся в ЕГРЮЛ, имеет право распоряжаться денежными средствами на счете организации.

В частности, в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53  обращено внимание судов на то, что один из возможных вариантов осуществления фактического контроля - номинальный руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, не осуществляет фактическое управление, а принимает ключевые для общества решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имеющего соответствующих юридических полномочий (фактического руководителя).

 

При этом такой номинальный руководитель не утрачивает статус контролирующего лица и несет солидарную субсидиарную ответственность с фактическим руководителем в случае, если он не устранился полностью от контроля, так как в данной ситуации нельзя сделать вывод о потере лицом возможности оказания влияния на должника, более того, номинальный руководитель продолжает нести обязанности по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом.

Как указал ФИО1, сделки не явились причиной банкротства общества. По его мнению, причиной банкротства стало взыскание с должника в рамках дела № А40-101095/2019 задолженности в пользу ПАО «МКБ» по договору поручительства в сумме более 220 млн. руб., а не вышеуказанные сделки.

Вместе с тем, по состоянию на 01.12.2017 должник перестал исполнять обязательства перед АО «Мосэнергосбыт» по оплате поставленного последним энергоресурса по договорам энергоснабжения. Взыскание же задолженности по делу №А40-101095/2019 состоялось в 2019.

В силу абз. 2 п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней, с даты утверждения конкурсному управляющему обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов и иных материальных ценностей конкурсному управляющему.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 30.12.2021 удовлетворено заявление конкурсного управляющего об истребовании документов у ФИО1 согласно списку. Определение суда ответчиком не исполнено.

Возражая относительно неисполнения обязанности по передачи документов, ФИО1 указывал, что у него отсутствуют истребуемые документы (находятся у ФИО3), им принимались меры по установлению места их нахождения, в обоснование чего сослался на обращение в правоохранительные органы с целью истребования документов у ФИО3

Вместе с тем, как правомерно отметили суды, обращение вправоохранительные органы с целью истребования документов у ФИО3 не являются доказательствами принятия им исчерпывающих мер, направленных на исполнение установленной законом обязанности по передаче документов. В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 11.08.2021 прямо указано, что возникшая спорная ситуация подлежит разрешению впорядке гражданско-правовых отношений.

Обстоятельства совершения должником убыточных сделок, причинивших вред кредиторам, неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов установлены вступившими в законную силу судебными актами, которые имеют преюдициальное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора.

В соответствии с п. 2 ст. 69 АПК РФ, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума ВАС РФ от 20.11.2012 № 2013/12, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь, до их опровержения, принимаются другим судом по другому делу, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдиция служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

При таких изложенных обстоятельствах, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу о наличии правовых оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности с применением презумпции, предусмотренной подп. 2 п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротства.

В отношении обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, судами установлено следующее.

Как уже отмечалось,  ФИО3 – в период с 11.07.2014 по 10.07.2015 являлся участником должника с долей 42,5% уставного капитала. Вместе с тем, суды с учетом установленных обстоятельств и пояснений ФИО1 и ФИО6 пришли к выводу, что ФИО3 является фактически контролирующим должника лицом.

В частности, из пояснений ФИО1 следует, что он вплоть до 2019 общался с ФИО3 по поводу осуществления должником хозяйственной деятельности (что подтверждается соответствующими переписками между ФИО1 и ФИО3, а также подчиненными ему лицами). Так, последний давал ему обязательные для исполнения указания относительно заключения сделок должника, распоряжения принадлежащим ему имуществом и т.д. Также он указал, что вся документация должника хранилась у ФИО3.

Из показаний ФИО6 следовало, что в первой половине 2019 года онслучайным образом из информационной выписки узнал, что на него, без его ведома, оформлено 100% долей в уставном капитале должника. Из общения с ФИО3 ему стало известно, что «в связи с выходом оффшорной компании Вентекс из состава участников ее доля была оформлена на ФИО6 Последний своего согласия на указанную сделку не давал, однако поддался на уговоры ФИО3, который пообещал решить этот вопрос. При этом ранее он отказался от принадлежащей ему 15%-ой доли, о чем было известно ФИО3 С октября 2019 по указанию ФИО3 был оформлен договор купли-продажи, на основании которого доля ФИО6 перешла к ФИО8.».

Исходя из обстоятельств, при наличии которых согласно п. п. 2 и 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве у лица появляется возможность определять действия должника, к контролирующим лицам относятся не только те, кто юридически (формально) связан с должником, но и те, кто может осуществлять фактический контроль в силу иных обстоятельств.

Данное положение свидетельствует о том, что контролирующее лицо необязательно должно состоять в формально-юридических отношениях с должником. При обоснованности наличия данного условия осуществление фактического контроля считается установленным до тех пор, пока в судебном порядке не будет доказано обратное.

Согласно п. 3 Постановления № 53 фактический контроль над должником может осуществляться вне зависимости от наличия формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении).

Таким образом, конструкция фактически контролирующего лица выражается во влиянии одного лица на другое вне зависимости от наличия юридического основания, способности оказывать реальное воздействие на принятие другим лицом решений и прямом или опосредованном участии в управленческой деятельности, что соответствует пониманию фактического контроля в корпоративном праве.

Принимая во внимание указанные объяснения, судами правомерно установлено, что ФИО3 вопреки его доводам был непосредственным образом вовлечен в процесс управления должником. Судами также учтено, что ФИО3 прямо не опроверг установленные обстоятельства его фактического управления обществом.

В соответствии с п. 5 ст. 61.10 Закона о банкротстве, лицо может быть признано контролирующим должника лицом по иным, т.е. прямо не предусмотренным в Законе основаниям.

Как уже отмечалось, под влиянием контролирующих должника лиц должником в 2017-2018 годах был совершен ряд подозрительных сделок по выводу со счетов должника более 46 млн. руб., что привело к невозможности погасить требования кредиторов и, как следствие, банкротству организации. Вредоносность указанных сделок была подтверждена вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу о банкротстве.

В частности, в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 №305-ЭС21-18249(2,3) по делу № А40-303933/2018 сформулированы правовые позиции по вопросу доказывания наличия вины участника (или конечного бенефициара).

Так, законодательством о банкротстве, действительно, предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления № 53). Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

В соответствии с ч. 1 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Поскольку суды установили, что ФИО3 являлся лицом, фактически осуществлявшим управление должником вплоть до его банкротства, вывод о необходимости привлечения его к субсидиарной ответственности за совершения убыточных сделок является правомерным.

Довод ФИО3 об отсутствии доказательств совершения должником указанных платежей на основании его указаний, как противоречащий установленным по делу обстоятельствам.

Кроме того, с учетом установленных по делу обстоятельств осуществления ФИО3 фактического контроля за должником, суд апелляционной инстанции правомерно согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что последствия непередачи ему документов в виде невозможности полноценно провести мероприятия по пополнению конкурсной массы в целях максимально полного удовлетворения требований кредиторов также следует также вменить ФИО3

В настоящем случае судам установлены фактические обстоятельства по делу и дана оценка представленным доказательствам, при этом не допускается переоценка или иная оценка доказательств в силу ограниченных ст.ст. 286, 287 АПК РФ полномочий суда кассационной инстанции.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями ст.ст. 67, 68, 71 АПК РФ, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для дела обстоятельства, установив наличие оснований для привлечения ФИО1 и             ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с чем соглашается суд округа.

Конкурсным управляющим также заявлялось требований о привлечении указанных лиц к ответственности за неисполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника при наступлении соответствующих обстоятельств.

В соответствии с п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Согласно п. 2 указанной статьи размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного п.п. 2 - 4 ст. 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Вместе с тем из содержания судебного акта следует, что наличие у должникаобязательств, возникших в указанный период, судом первой инстанции установлено не было. Конкурсный управляющий в заявлении перечень таких обязательств, по которым он просит привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве не привел.

Между тем, наличие соответствующих обязательств является обязательнымусловием для удовлетворения требований о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по указанному основанию (в отсутствие таковых соответствующее требование не подлежит удовлетворению) и входит в предмет доказывания по спору.

Суд апелляционной инстанции, оставляя в силу определение суда первой инстанции в данной части, отметил, что фактически вновь возникшие обязательства не указаны (кредитор, период возникновения задолженности после даты наступления объективного банкротства), размер не установлен, в резолютивную часть судебного акта первой инстанции размер ответственности по ст. 61.12 Закона о банкротстве также отдельно не вынесен. 

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в Определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Доводы кассационных жалоб направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных ст. 287 АПК РФ, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Нарушений норм процессуального права, являющихся, в силу ч. 4 ст. 288 АПК РФ, безусловным основанием для отмены принятых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено. 

При таких обстоятельствах судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения кассационных жалоб ФИО1, ФИО3 и отмены судебных актов в обжалуемой части.

Руководствуясь ст.ст. 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 14.06.2023 в обжалуемой части и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2023 по делу № А40-268241/2019 оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                 О.Н. Савина 

Судьи:                                                                                             Н.М. Панькова

                                                                                                          Е.Н. Короткова