АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7367/21 

Екатеринбург

03 октября 2025 г.

Дело № А76-50959/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 24 сентября 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 03 октября 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Столяренко Г.М., Тихоновского Ф.И.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Никифоровой К.Ю. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 13.08.2024 по делу № А76-50959/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет. 

В судебном заседании 17.09.2025 в суде округа принял участие представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 06.10.2023 № 74АА6443744).

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие: 

представитель ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 25.01.2025 № 74АА7146530);

директор общества с ограниченной ответственностью «АММААТ» (далее – общество «АММААТ», кредитор) – ФИО5 (выписка из Единого государственного реестра юридических лиц от 11.09.2025).

В судебном заседании, начатом 17.09.2025, объявлен перерыв до 24.09.2025.

После перерыва судебное заседание продолжено в том же составе суда при участии в режиме в режиме веб-конференции и в суде округа тех же представителей ФИО3, общества «АММААТ» и ФИО1,а также при участии в суде округа представителя ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 07.12.2020 № 74АА5212599).

Определением Арбитражного суда от 28.01.2020 на основании заявления общества с ограниченной ответственностью «Асфальто-бетонный завод – Челябинск» (далее – общество «АБЗ-Челябинск», должник) возбуждено настоящее дело о его банкротстве.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 01.06.2020 в отношении общества «АБЗ-Челябинск» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО8.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 28.08.2020 общество «АБЗ-Челябинск» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО8

В Арбитражный суд Челябинской области 28.10.2020 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО8 о привлечении ФИО1, ФИО9, ФИО3, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и солидарном взыскании с них денежных средств в сумме 22 814 714 руб. 97 коп. 

В ходе рассмотрения спора определением Арбитражного суда Челябинской области от 20.02.2021 ФИО8 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего.

Затем 16.03.2021 в арбитражный суд поступило заявление общества «АММААТ» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10.

Вышеуказанные заявления управляющего и общества «АММААТ» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности объединены судом первой инстанции в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 23.07.2021 конкурсным управляющим обществом «АБЗ-Челябинск» утверждена ФИО11 (далее – конкурсный управляющий, управляющий).

К участию в рассмотрении спора на основании ходатайства конкурсного управляющего в качестве соответчиков привлечено обществос ограниченной ответственностью ПТК «Нефтетрансбитум» (далее – общество ПТК «Нефтетрансбитум»).

Далее, 23.12.2022, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к  субсидиарной ответственности ФИО12.

От общества «АММААТ» также поступило заявление о взыскании с ФИО1 убытков в сумме 9 872 638 руб. 61 коп. 

Данные заявления управляющего о привлечении ФИО12 к субсидиарной ответственности и общества «АММААТ» о взыскании убытков с ФИО1 объединены судом первой инстанции в одно производство для совместного рассмотрения с вышеуказанными заявлениями управляющего и общества «АММААТ»о привлечении ФИО1 ФИО9, ФИО3, ФИО6, ФИО10, общества ПТК «Нефтетрансбитум» к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 30.08.2023 удовлетворено ходатайство управляющего о привлечении к рассмотрению спора в качестве соответчика общества с ограниченной ответственностью «Битумхим» (далее – общество «Битумхим»), требования управляющего в части привлечения ФИО12, обществ ПТК «Нефтетрансбитум» и «Битумхим» к субсидиарной ответственности выделены в отдельное производство.

С учетом выделения части требований в отдельное производство, предметом рассмотрения настоящего спора являются требования о привлечении ФИО1, ФИО10, ФИО9, ФИО13 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о взыскании с ФИО1 убытков.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 13.08.2024 заявленные требования удовлетворены частично: признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО10 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «АБЗ-Челябинск», производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. С ФИО1 в пользу должника взысканы убытки в сумме 9 872 368 руб. 61 коп. В удовлетворении остальной части требований управляющего и конкурсного кредитора отказано.

Определение суда первой инстанции от 13.08.2024 обжаловано ФИО1 и ФИО10 в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд. 

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2025 определение суда первой инстанции от 13.08.2024 оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО1 – без удовлетворения. Производство по апелляционной жалобе ФИО10 прекращено в связи со смертью заявителя.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 13.08.2024 и постановление апелляционного суда от 11.07.2025 отменить и принять по спору новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

В кассационной жалобе заявитель возражает против выводов судов о наличии в данном случае оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу документации, поскольку таковые сделаны при ненадлежащем исследовании вопроса о том, какая конкретно документация, необходимая для проведения процедуры конкурсного производства, не была передана новому управляющему, и о наличии причинно-следственной связи между отсутствием документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов должника. По мнению заявителя, выводы судов фактически основаны лишь на наличии судебных актов об истребовании документации должника у бывшего руководителя, при том что судебным актом от 12.11.2021 установлен факт передачи ФИО1 соответствующей документации бывшему конкурсному управляющему ФИО8 на основании актов приема-передач и описей. Относительно указаний судов на непередачу документов по активам должника, отраженным в бухгалтерской отчетности, заявитель отмечает, что ФИО1 сдавалась лишь отчетность за 2019 год, отчетность за последующие годы сдавалась конкурсными управляющими, которые при ее сдаче фактически подтверждали наличие у должника активов в большем объеме. Податель жалобы не согласен с выводами судов относительно наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства, полагает, что таковые сделаны без оценки действий иных руководителей общества «АБЗ-Челябинск», без исследования причинно-следственной связи между совершенными сделками и возникновением у должника признаков объективного банкротства, а также без учета действий ФИО1 по возврату имущества и большей части денежных средств по признанным недействительными сделкам в конкурсную массу. Податель жалобы также указывает на необоснованность выводов судов относительно снятия ФИО10 принадлежащих должнику денежных средств и неподтвержденность выводов о совершении им действий, повлекших банкротство должника. Возражая против выводов судов о безосновательном снятии ФИО1 денежных средств с расчетного счета должника, заявитель жалобы ссылается на наличие судебного акта об отказе в признании договора займа недействительной сделкой и установление данным судебным актом факта расходования спорных средств на нужды общества «АБЗ-Челябинск». Заявитель жалобы также обращает внимание на возложение судами на ФИО1 за одно и то же правонарушение (непередачу имущества) двойной ответственности в виде привлечения к субсидиарной ответственности и взыскания убытков.

Кроме того, ФИО1 приводит доводы о необоснованности выводов судов о наличии оснований для взыскания с нее убытков, настаивает на том, что таковые основаны исключительно на доводах кредитора и представленной управляющим инвентаризационной описи без исследования документов первичного учета, на основании которых управляющими проводилась сверка остатков запасов и сдавалась бухгалтерская отчетность должника с измененными показателями, и оценки доводов самого ответчика, указывает на недоказанности факта сокрытия или удержания ими спорных запасов.  Ответчик также выражает несогласие с выводами судов о непринятии им мер по взысканию дебиторской задолженности с обществ с ограниченной ответственностью ПСФ «Мастер» и «Юнион» (далее – общества ПСФ «Мастер» и «Юнион»), отмечая, что договоры с дебиторами были заключены предыдущим руководителем – ФИО9, при этом последним мер по истребованию задолженности не предпринималось, равно как и не предпринималось таких мер первым управляющим, а также указывая на наличие у указанных обществ значительного размера неисполненных обязательств, наличие блокировки счетов и возбужденных исполнительных производств, последующее прекращение ими хозяйственной деятельности и исключение из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ). 

Помимо изложенного, заявитель полагает, что суды неправомерно приняли во внимание в качестве доказательств осуществления ФИО1 и ФИО10 действий по переводу деятельности должника на иное юридическое лицо свидетельские показания ФИО14 и ФИО15, принимавших участие в качестве представителей ответчиков по обособленным спорам об оспаривании сделок должника, а также ФИО9, выступающего в качестве одного из сторон корпоративного конфликта и ответчика по настоящему спору. Податель жалобы ссылается на недоказанность факта перевода ответчиками деятельности должника на иные организации и получения обществом ПТК «Нефтетрансбитум» или обществом с ограниченной ответственностью «Битумные технологии» (далее – общество «БТ») каких-либо активов, изъятия у него основных средств и средств производства, указывает на подтвержденность материалами дела факта наличия у общества ПТК «Нефтетрансбитум» независимого источника средств для приобретения активов и осуществления своей производственной деятельности, раскрытие им оснований происхождения уставного капитала и основных средств, за счет которых велась деятельность общества.

Представитель ФИО3, ФИО6 и общества «АММААТ» в судебном заседании против доводов кассационной жалобы возражали, просили оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. ФИО6 представлен соответствующий отзыв, который приобщен судом округа к материалам дела.

Судом округа также приобщен к материалам дела отзыв конкурсного управляющего на кассационную жалобу, в котором он против доводов жалобы возражает, просит отказать в ее удовлетворении.

Поступившие от конкурсного управляющего после перерыва в судебном заседании –  23.09.2025 дополнительные пояснения судом округа не принимаются и к материалам дела не приобщаются, посколькув нарушение положений статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) отсутствуют доказательства заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле. Данные пояснения представлены в электронном виде, в связи с чем фактическому возврату не подлежат.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «АБЗ-Челябинск» зарегистрировано в качестве юридического лица 18.12.2015.

Учредителями должника с момента его создания являлись ФИО1, ФИО3 и ФИО6 с долей участия в уставном капитале 33,33 % каждый. 

Впоследствии, 07.12.2016, ФИО6 вышел из состава участников, принадлежащая ему доля перешла в собственность общества; с 13.06.2017 данная доля была передана ФИО1, в связи с чем доля участия последней в уставном капитале должника увеличилась до 66,67 %.

С 26.02.2018 единственным участником общества «АБЗ-Челябинск» являлась ФИО1 

Функции единоличного исполнительного органа должника в период с 18.12.2015 по 11.05.2017 выполнял ФИО3, с 12.05.2017 по 24.04.2018 – ФИО9, с 25.04.2018 по дату открытия в отношении общества процедуры конкурсного производства (23.08.2020) – ФИО1 

Ссылаясь на неисполнение ФИО6 обязанности по подаче заявления о признании общества «АБЗ-Челябинск» несостоятельным (банкротом), а также на совершение ФИО1, ФИО3 и ФИО9 действий по выводу активов общества «АБЗ-Челябинск», повлекших банкротство последнего, в том числе путем совершения убыточных сделок и безосновательного снятия со счета должника денежных средств, указывая на неисполнение ФИО1 обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской документации и имущества должника, что повлекло затруднительность выявления его активов и невозможность погашения требований кредиторов, создание ФИО1 совместно со своим супругом ФИО10, получившим выгоду от деятельности должника, схемы по переводу хозяйственной деятельности последнего на вновь созданные юридические лица, управляющий и кредитор обратились в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о привлечении ФИО6, ФИО3, ФИО9, ФИО1 и  ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Обращаясь с заявлением о взыскании с ФИО1 убытков в сумме 9 872 368 руб. 61 коп., общество «АММААТ» указывало на неисполнение ответчиком обязанности по передаче управляющему имущества должника на сумму 5 715 329 руб. 09 коп., отраженного в инвентаризационной описи от 14.04.2023 № 5 и программе «1С Бухгалтерия», товаров на сумму 1 598 684 руб. 40 коп., возращенных должнику от общества с ограниченной ответственностью ТК «Энерго-Альянс» по универсальному передаточному акту от 24.04.2020 № 69, а также на непринятие ФИО1 мер по взысканию дебиторской задолженности за поставленный товар с обществ ПСФ «Мастер» и «Юнион» в суммах 229 141 руб. и 2 329 214 руб. 12  коп. (соответственно), исключенных впоследствии из ЕГРЮЛ.

Разрешая вопрос о наличии (отсутствии) оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, исходил из недоказанности факта наличия у должника в период до 07.12.2016 признаков объективного банкротства, указав на отсутствие иных доказательств, свидетельствующих о возникновении у ФИО6 обязанности по инициированию созыва общего собрания участников должника для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, в связи с чем пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО9, суды первой исходили из подтвержденности материалами дела факта расходования снятых данными лицами с расчетного счета общества «АБЗ-Челябинск» денежных средств на нужды последнего, в частности на осуществление оплаты потребленной должником электрической энергии, оплату строительно-монтажных работ, связанных с электроснабжением должника, выплату заработной платы и приобретение материалов и инструментов для осуществления хозяйственной деятельности должника. 

Поскольку судебные акты первой и апелляционной инстанций в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО3 и ФИО9 к пересмотру не заявлены, кассационная жалоба каких-либо мотивированных доводов о несогласии с данными выводами судов не содержит, постольку их законность в обозначенной части судом округа не проверяется (статья 286 АПК РФ).

Удовлетворяя требования в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО10, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

По первому основанию – за непередачу ФИО1 документации суды исходили из наличия вступивших в законную силу судебных актов об истребовании документации у бывшего руководителя должника – ФИО1 и доказанности материалами дела факта неисполнения последней возложенной на нее статьей 126 Закона о банкротстве и судебными актами обязанности по передаче управляющему документации должника, касающейся его финансово-хозяйственной деятельности и активов, в том числе отраженных в данных бухгалтерской отчетности за 2019 год.

По второму основанию – за совершение ФИО1 от имени должника убыточных сделок суды, исходя из преюдициального характера судебных актов о признании ряда сделок должника недействительными, указав на отсутствие доказательств, подтверждающих факт расходования ответчиком полученных от должника денежных средств на нужды последнего, констатировали, что именно совершение ФИО1 указанных сделок привело к возникновению у должника признаков объективного банкротства и невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

Применительно к изложенному, приняв во внимание пояснения ФИО9, ФИО3, ФИО6, свидетельские показания ФИО16, ФИО15, ФИО14 и ФИО17 и заключив о доказанности факта наличия у ФИО10 фактического контроля над обществом «АБЗ-Челябинск» и возможности влиять на его деятельностью, санкционирования им сделок, носящих убыточный для должника характер, и получения в результате этого имущественной выгоды, суды также пришли к выводу о наличии в данном случае необходимой совокупности для привлечения ФИО10, наравнес ФИО1, к субсидиарной ответственности по данному основанию.

По третьему основанию – за совершение ФИО1 и ФИО10 действий по переводу деятельности должника на иных юридических лиц (общества «БТ», ПТК «Нефтетрансбитум» и «Битумхим») суды, приняв во внимание пояснения иных ответчиком, свидетельские показания, отметив совпадение видов и характера деятельности, адреса регистрации и производства, контрагентов и штата работников вышеуказанных юридических лиц и должника, содержимого интернет-сайтов, используемых для ведения обществами «БТ» и ПТК «Нефтетрансбитум» хозяйственной деятельности, заключили подтвержденности материалами дела факта создания супругами Б-выми схемы перевода хозяйственной деятельности и передачи активов общества «АБЗ-Челябинск» на вновь создаваемые ими юридические лица с целью уклонения от обязанностей по уплате обязательств перед кредиторами общества «АБЗ-Челябинск», в результате которой должник стал обладать признаками банкротства и не смог рассчитаться по своим обязательствам перед кредиторами. 

Относительно требований кредитора о взыскании с ФИО1 убытков в сумме 9 872 638 руб. 61 коп. суды, признав доказанным факт неисполнения ответчиком обязанности по обеспечению сохранности и передаче управляющему имущества должника на сумму 5 715 329 руб. 09 коп., отраженного в инвентаризационной описи от 14.04.2023 и программе «1С Бухгалтерия», а также запасов (дизельное топливо и битум) на сумму 1 598 684 руб. 40 коп., возвращенных от контрагента на основании универсального передаточного документа от 24.04.2020, исходя из отсутствия в материалах дела доказательств принятия ответчиком мер по взысканию дебиторской задолженности с обществ ПСФ «Мастер» и «Юнион», пришли к выводу о наличии условий для удовлетворения требований кредитора в данной части. 

Между тем, по мнению суда округа, выводы судов первой и апелляционной инстанций в части наличия оснований для привлечения ФИО1 и ФИО10 к субсидиарной ответственности и взыскания с ФИО1 убытков сделаны без учета следующего. 

Исходя из разъяснений, данных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), по своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Как указано ранее, одним из оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника послужило неисполнение ею предусмотренной статьей 126 Закона о банкротстве обязанности по передаче документации и имущества должника конкурсному управляющему.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить ему передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

Признавая доказанным наличие условий для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суды исходили из того, что согласно данным бухгалтерской отчетности общества «АБЗ-Челябинск» по состоянию на конец 2019 года у последнего имелись материальные внеоборотные активы на сумму 2 172 000 руб., запасы на сумму 2 955 000 руб., финансовые и другие оборотные активы, в том числе дебиторская задолженность, на сумму 10 421 000 руб., а также из наличия вступивших в законную силу судебных актов о возложении на ФИО1 обязанности передать все имущество и документы должника конкурсному управляющему и отсутствия доказательств их исполнения.

Вместе с тем, возражая относительно данной части требований, ФИО1 при рассмотрении спора в судах первой и апелляционной инстанций последовательно приводила доводы о том, что вся имеющаясяу нее документация, в том числе расшифровки материальных запасов должника и заемных средств, программа «1С Бухгалтерия», и товарно-материальные ценности общества «АБЗ-Челябинск» были переданы предыдущему конкурсному управляющему ФИО8 во исполнение определения суда от 15.12.2020, при этом факт передачи документации и имущества ФИО8 нашел свое отражение в определении суда от 12.11.2021, а также отмечала, что переданное имущество было реализовано управляющим в ходе процедуры банкротства.

Действительно, из материалов настоящего дела о банкротстве следует, что определением Арбитражного суда Челябинской области от 15.12.2020 на ФИО1 возложена обязанность передать конкурсному управляющему ФИО8 документы, касающиеся хозяйственной деятельности должника, в том числе расшифровку материальных запасов и заемных средств.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 20.02.2021 ФИО8 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего; определением суда от 23.07.2021 конкурсным управляющим утверждена ФИО11 

Вновь назначенный конкурсный управляющий в августе 2021 года обратился в арбитражный суд с заявлением об истребовании документации и имущества должника у бывшего управляющего ФИО8 и бывшего руководителя ФИО1 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 12.11.2021, вынесенным по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО11, обязанность по передаче документации и товарно-материальных ценностей общества «АБЗ-Челябинск» возложена только на бывшего конкурсного управляющего ФИО8 Каких-либо выводов о возложении соответствующих обязанностей на ФИО1 данный судебный акт не содержит. 

Таким образом, в рамках настоящего дела имеется два судебных акта об истребовании документации – определения суда от 15.12.2020, обязывающее ФИО1 передать документацию и имущество конкурсному управляющему ФИО8, и определение суда от 12.11.2021, возлагающее соответствующую обязанность по передаче документов и имущества должника вновь утвержденному управляющему исключительно на арбитражного управляющего ФИО8 

Данные обстоятельства со стороны судов какой-либо надлежащей оценки не получили. Вменяя ответчику в вину факт непередачи документации и имущества общества «АБЗ-Челябинск» конкурсному управляющему, суды вопрос о реальном исполнении ответчиком возложенной на него Законом о банкротстве обязанности не исследовали, достаточность переданной ФИО1 предыдущему управляющему и имеющейся у вновь назначенного управляющего документации должника для проведения процедуры банкротства не проверили, доводы ответчика о передаче имущества и его последующей реализации в ходе процедуры банкротства – не оценили.

Общее указание судов на непередачу полного пакета документации должника, в отсутствие анализа перечисленных выше обстоятельств, переданных ранее документов, а также анализа того, каким образоми в какой степени непередача конкретной документации затруднила проведение процедуры банкротства, не может свидетельствовать о том, что заявленное управляющим основание для привлечения ФИО1 субсидиарной ответственности было должным образом исследовано и получило надлежащую правовую оценку судов согласно требованиям статей 168, 170 АПК РФ. 

Фактически в настоящем споре суды ограничились фактом наличия судебного акта от 15.12.2020 об истребовании у ответчика имущества и документации должника и, не проверив надлежащим образом вопрос его исполнения в соотношении с последующим определением от 12.11.2021, сделали вывод о доказанности предусмотренной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции невозможности погашения требований кредиторов вследствие недобросовестных действий ответчика.

Кроме того, судами не учтено, что сам по себе факт непредставления бывшим руководителем должника конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и (или) отчетности еще не образует состав правонарушения, предусмотренного подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Приведенные в нормах Закона о банкротстве обстоятельства отсутствия документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, по сути, представляют собой лишь презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. 

Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов. 

Таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов. 

Следовательно, заявляя о необходимости привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по такому основанию как непередача документации, конкурсный управляющий должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствиев ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства (абзац 4 пункта 24 постановления Пленума № 53).

В данном случае из материалов настоящего спора и обжалуемых судебных актов не следует, что управляющим приводились какие-либо конкретные обстоятельства, позволяющие заключить о недостаточности переданной ответчиком документации для проведения процедур банкротства. Позиция управляющего фактически касалась лишь неисполнения ФИО1 возложенной на нее Законом о банкротстве обязанностипо передаче документации должника и невозможности в связи с этим идентификации отраженных в бухгалтерской отчетности должника сведений об имуществе последнего. Судами наличие таковых обстоятельств в обжалуемых судебных актов также не приведено. 

В нарушение вышеизложенных норм права и разъяснений к ним суды при постановке выводов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу документации не указали, как названное обстоятельства повлияло в негативную сторону на проведение процедур банкротства, не определили, какие конкретно документы, не переданные ответчиком повлекли объективные трудности в формировании конкурсной массы и совершении мероприятий в ходе процедуры банкротства, не проанализировали и не раскрыли, каким образом данный факт негативно сказался на возможности проведения мероприятий процедуры конкурсного производства и их итоговом результате, не установили, в чем выражается умысел и недобросовестность поведения ответчика, направленногона сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. 

По сути, суды признали ответчика виновным в доведении должника до состояния объективного банкротства и невозможности погашения требований кредиторов лишь исходя из наличия признаков, составляющих опровержимую презумпцию, без установления иных юридически значимых элементов, определяющих в совокупности состав правонарушения, влекущий применение ответственности, что недопустимо.

При таких обстоятельствах, выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по основанию непередачи документации и имущества должника не могут быть признаны в достаточной степени обоснованными.

В контексте изложенного, суд округа не может согласиться и с выводами судов относительно наличия оснований для взыскания с ФИО1 убытков.

Заявляя требования о взыскании с ФИО1 убытков, кредитор и управляющий ссылались на неисполнение ответчиком обязанности по передаче имущества, указанного в инвентаризационной описи основных средств от 14.04.2023 и отраженного в бухгалтерской отчетности должника, составленных конкурсным управляющим. 

Вместе с тем, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицомв интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3). Такой иск фактически точно также направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска выступают, в том числе положения статьи 1064 ГК РФ. 

Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 постановления Пленума № 53.

Поскольку субсидиарная ответственность, и возмещение убытков являются мерами гражданско-правовой ответственности, привлечение к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица по тем же основаниям, по которым последний уже привлечен к ответственности в виде взыскания убытков, приведет к повторному привлечению к гражданской ответственности за одни и те же действия, что нормами действующего законодательства не предусмотрено.

Из смысла приведенных разъяснений следует, что в деле о банкротстве не предусмотрено возможности применения одновременно субсидиарной ответственности и ответственности в виде убытков за одно и то же противоправное действие.

В рассматриваемом случае управляющий и кредитор, по сути, вменяли те же факты непередачи документации и утраты имущества должника, которые были положены ими в обоснование требований о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суды при рассмотрении спора данные обстоятельства не исследовали, не оценили и не разрешили вопрос о конкуренции в данном случае двух видов требований – о привлечении к субсидиарной ответственности и о возмещении убытков. 

Взыскание с ответчика одних и тех же сумм за одно и то же правонарушение с использованием двух различных способов защиты права одновременно противоречит принципам разумности и справедливости,а также принципу недопустимости двойной ответственности.

Исходя из принципа недопустимости двойной ответственности за одно и то же правонарушение, принимая во внимание, что требования о взыскании убытков и о привлечении к субсидиарной ответственности имеют зачетный характер (пункт 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве), выводы судов о наличии оснований для взыскания с ФИО1 убытков за непередачу активов должника являются преждевременными.

Более того, выражая несогласие с доводами о причинении должнику убытков, ФИО1 обращала внимание судов на то, что инвентаризационная опись была составлена управляющим в апреле 2023 года на основании данных бухгалтерской отчетности должника, отмечая, что на момент возбуждения в отношении должника процедуры банкротства отраженное в указанной описи имущество у должника отсутствовало, а структура баланса должника существенно изменилась в сторону увеличения в период проведения процедуры конкурсного производства, при том что последняя бухгалтерская отчетность сдавалась ответчиком в 2019 году, а отчетность за последующие года сдавалась непосредственно конкурсными управляющими. 

Управляющий указывал, что инвентаризационная опись была составлена им на основании данных программы «1С Бухгалтерия», при этом указанные данные перед судом и ответчиком не раскрыты, документация, позволяющая проверить достоверность отраженных в спорной описи сведений – не представлена. 

Отсутствие таковых доказательств фактически лишило ответчика возможности объективно оценить обоснованность предъявленных претензий и представить по ним контраргументы.

Удовлетворяя требования о взыскании убытков, суды также не дали оценки доводам ФИО1 относительно «задвоения» сумм, включаемых кредитором и управляющим в состав убытков, и учета ими при расчете размера убытков, вменяемых за непередачу ответчиком отраженного в инвентаризационной описи имущества (5 715 329 руб. 09 коп.), размера убытков, возникших в результате непередачи управляющему возвращенных от контрагента запасов в виде дизельного топлива и битума (1 598 684 руб. 40 коп.).

Кроме того, настаивая на отсутствии оснований для взыскания с нее убытков за непринятие мер по истребованию дебиторской задолженности, ФИО1, во-первых, отмечала, что договоры с контрагентами – обществами ПСФ «Мастер» и «Юнион» были заключены в период нахождения должника под управлением ФИО9, в тот же период на стороне дебиторов сформировалась и спорная задолженность, при этом самим ФИО9 каких-либо разумных мер при выборе указанных контрагентов для установления их правоспособности и платежеспособности не предпринималось и не осуществлялось мер по взысканию с них возникшей задолженности, равно как не осуществлялось таковых мер и первым конкурсным управляющим. 

Во-вторых, ответчик ссылался на неликвидность дебиторской задолженности и отсутствие реальной возможности ее взыскания с учетом наложения арестов на счета дебиторов, отсутствие у них активов, наличие значительного размера обязательств и возбужденных в отношении них исполнительных производств.

Удовлетворяя требования в части взыскания убытков по данному основанию, суды исходили из доказанности факта бездействия ответчика по взысканию отраженной в финансовых документах должника дебиторской задолженности, повлекшего невозможность ее взыскания в связи с исключением дебиторов из ЕГРЮЛ.

Вместе с тем, само по себе отражение дебиторской задолженности в финансовых документах не означает ликвидности этого актива и возможности его взыскания.

Из разъяснений, изложенных в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», следует, что лицо, требующее возмещения убытков, должно обосновать с разумной степенью достоверности наличие причинно-следственной связи между противоправными действиями (бездействием) ответчика и возникшими убытками. Рассматривая вопрос о наличии такой связи необходимо,в частности, учитывать, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести вменяемое ответчику нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует истец, является обычным последствием допущенного ответчиков нарушения, то наличие причинно-следственной связи предполагается.

Из приведенных выше положений и разъяснений применительно к фабуле настоящего спора следует, что убытки с ФИО1 могут быть взысканы только в случае, если имеются основания полагать, что предпринятые ею своевременные меры по истребованию дебиторской задолженности, в том числе в судебном порядке, влекли высокую вероятность погашения этих требований за счет имущества дебиторов.

В данном случае в обжалуемых судебных актах таких оснований не приведено, ликвидность дебиторской задолженности и возможность ее реального взыскания – не анализировались. Оценка излагаемым ответчиком обстоятельствам относительно неразумности действий ФИО9 при выборе контрагентов, непринятии им и первым конкурсным управляющим мер по взысканию дебиторской задолженности, а также относительно бесперспективности мероприятий по ее взысканию судами не давалась. 

Между тем, установление указанных обстоятельств имеет существенное значение для правильного рассмотрения настоящего спора, так как напрямую влияет на определение как состава, так и размера убытков.

Поскольку изложенные обстоятельства судами не устанавливались, вопрос о степени вины ответчика, наличии причинно-следственной связи между его действиями и возникновением убытков  не исследовался, выводы судов о наличии в данном случае совокупности условий для взыскания с ответчика убытков являются преждевременными, сделанными без исследования существенных для принятия правильного судебного акта обстоятельств. 

Суд округа также не может согласиться с выводами судов относительно наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за совершение убыточных сделок.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума № 53, следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Субсидиарная ответственность контролирующего должника лица наступает в случае, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Таким образом, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов. 

По общему правилу бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо лежит на заявителе соответствующего требования (статья 65 АПК РФ).

Разрешая заявленные требования, суды установили, что в ходе выполнения мероприятий процедуры банкротства общества «АБЗ-Челябинск» управляющим был оспорен ряд сделок, в том числе:

– перечисления со счета должника в пользу ФИО1 денежных средств по договору субаренды земельного участка от 01.06.2016, заключенному между должником и ФИО1 как индивидуальным предпринимателем (вступившим в законную силу определением суда от 15.03.2022 по настоящему делу спорные платежи на сумму1 163 759 руб. 87 коп. признаны недействительными сделками, применены последствия их недействительности в виде взыскания с ФИО1 в пользу должника денежных средств в указанной сумме и восстановления задолженности должника перед ФИО1 в сумме 64 676 руб.);

– договор купли-продажи имущества от 28.08.2020, заключенный между должником и ФИО1 как индивидуальным предпринимателем, акт взаимозачета от 20.08.2020 № 5 к договору (вступившим в законную силу определением суда от 30.11.2022 договор и акт взаимозачета признаны недействительными сделками, применены последствия их недействительности в виде возложения на ответчика обязанности возвратить отчужденное имущество в конкурсную массу);

– договор подряда от 07.08.2017, заключенный между должником и ФИО1 как индивидуальным предпринимателем, акт приема-передачи работ от 28.12.2017 № 9 (вступившим в законную силу определением суда от 26.02.2023 договор подряда и акт приема-передачи признаны недействительными сделками, применены последствия их недействительности в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 400 000 руб.).

Судами также установлен факт снятия ФИО1 с расчетного счета должника денежных средств в общей сумме 145 000 руб., в том числе: 21.06.2018 – 75 000 руб., 03.08.2018 – 60 000 руб.,08.08.2018 – 10 000 руб. 

С учетом этого, исходя из преюдициальности судебных актов о признании сделок недействительными для рассмотрения настоящего спора, указав на отсутствие доказательств расходования снятых ФИО1 со счета должника денежных средств на нужды последнего либо предоставления ему равноценного встречного предоставления, суды заключили, что причиной банкротства общества «АБЗ-Челябинск» явилось именно совершение ответчиком недобросовестный действий по выводу активов должника. 

Вместе с тем, один лишь факт убыточности заключенных и совершенных под влиянием контролирующего лица сделок (совокупности сделок) не может служить безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения такого лица к субсидиарной ответственности. 

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности,в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают (абзац шестой пункта 23 постановления Пленума № 53). 

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Соответственно, применительно к существу рассматриваемого спора в предмет судебного исследования должен был входить вопрос того, насколько вменяемые ответчику в вину действия (сделки) являлись убыточными применительно к объемам и характеру деятельности должника.

Возражая против предъявленных требований, ответчик настаивал на ошибочности доводов кредитора и конкурсного управляющего о возникновении у должника признаков объективного банкротства в результате совершения вышеуказанных сделок, указывая, что какого-либо существенного уменьшения имущественной массы должника в результате их совершения, повлекшего банкротство должника, не произошло.ФИО1 ссылалась на то, что причиной банкротства общества «АБЗ-Челябинск» стало наличие у последнего неисполненных обязательствперед контрагентом – обществом с ограниченной ответственностью СО «Спецреконструкция», обращение данного контрагента с иском о взыскании задолженности и последующее возбуждение в феврале 2019 года в отношении должника исполнительного производства на сумму около 10 000 000 руб., что парализовало деятельность общества «АБЗ-Челябинск» и фактически привело к ее прекращению, а также отмечала, что договор с данным контрагентом был заключен в период исполнения полномочий руководителя должника ФИО9

Суды данные доводы надлежащим образом не оценили, финансовое состояние общества «АБЗ-Челябинск» на момент совершения сделок не исследовали, обстоятельств, свидетельствующих о том, что вменяемые ответчику в вину сделки были не просто убыточными, а явились необходимой причиной банкротства должника, в обжалуемых судебных актах не привели. 

Причинно-следственная связь между указанными сделками и наступившим банкротством могла бы заключаться в том, что негативное финансово-экономическое влияние совершенных сделок существенно выходило бы за рамки обычного деликта, однако в данном случае из содержания обжалуемых судебных актов наличие таких обстоятельств не усматривается.

Таким образом, судами не были надлежащим образом исследованы входящие в предмет доказывания обстоятельства, касающиеся того, привели ли эти сделки к появлению признаков объективного банкротства либо значительному усугублению ситуации имущественного кризиса.

По сути, суды исходили из предположения о том, что все эпизоды (сделки) объединены между собой, поскольку охватывались общей противоправной целью причинения существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения конкурсной массы. Однако мотивы, по которым суды пришли к такому предположению, в судебных актах не отражены. 

Более того, из материалов дела следует, что одна из сделок, вменяемых ответчику в вину за доведение должника до банкротства, была совершена после возбуждения в отношении общества «АБЗ-Челябинск» настоящего дела о банкротстве и открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства, что исключает возможность постановки выводы о влиянии данной сделки на платежеспособность должника. 

Возражая против данной части предъявленных требований, ответчик неоднократно обращал внимание на совершение им действий по возмещению причиненных в результате признанных недействительными сделок убытков посредством внесения в конкурсную массу денежных средств в сумме 830 000 руб. и возврату отчужденного по сделке имущества (воздушная линия электропередач, комплексная трансформаторная подстанция) в конкурсную массу, при этом отмечал, что возвращенное имущество в ходе процедуры банкротства было реализовано управляющим с торгов. 

Указанные возражения судами первой и апелляционной инстанции не оценены.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, в данном случае ФИО1 вменено причинение вреда кредиторам общества «АБЗ-Челябинск» совершением противоправных сделок – безосновательным перечисление денежных средств и продажей оборудования. За это в порядке реституции суд взыскал с нее как со стороны сделки сумму безосновательно перечисленных денежных средств и стоимость отчужденного актива общества. 

Те же обстоятельства (совершение обществом «АБЗ-Челябинск» под руководством ФИО1 убыточных сделок), положены в основу требования о ее привлечении к субсидиарной ответственности. 

При этом оба требования направлены на удовлетворение одного и того же экономического интереса кредитора. В то же время двойное исполнение по этим требованиям недопустимо, а предоставление исполнения по любому из них одновременно производит погашающий эффект и на другое. 

В связи этим в силу схожести правоотношений исследование вопроса о возмещении ответчиком причиненного недействительными сделками вреда имеет существенное значение для правильного разрешения настоящего спора. 

Поскольку данные обстоятельства судами при рассмотрении спора не были включены в предмет исследования и оценки, выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за совершение вышеуказанных сделок следует признать преждевременными.

Относительно совершения Б-выми действий по переводу деятельности должника на вновь созданные юридические лица суд округа отмечает следующее. 

Как следует из материалов дела, в качестве ответчиков по требованиям о привлечении контролирующих должника и приравненных к ним лиц к субсидиарной ответственности по данному основанию управляющим, кроме супругов Б-вых, были указаны ФИО12, общества ПТК «Нефтетрансбитум» и «Битумхим», как выгодоприобретатели, получившие активы должника в результате действий контролирующих должника лиц по переводу деятельности общества «АБЗ-Челябинск».

Из содержания заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности следует, что таковое было подано в отношении группы лиц, поскольку имеется общая взаимосвязь указанных лиц, а также общие основания для привлечения к субсидиарной ответственности (перевод хозяйственной деятельности должника на общества ПТК «Нефтетрансбитум» и «Битумхим», контролируемых ФИО18).

Поскольку заявленные требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО10, ФИО18, обществ ПТК «Нефтетрансбитум» и «Битумхим» взаимосвязаны между собой, их разрешение требует установления одних и тех же обстоятельств хозяйственной деятельности должника, в том числе для формирования выводов о причинах объективного банкротства, о моменте наступления имущественного кризиса, установления факта реального созданияФИО10 и ФИО1 схемы по выводу активов должника на иные подконтрольные им юридические лиц, а также факта получения последними выгоды в результате таких действий, то в данном случае для их разрешения требовалось проведение комплексной оценки и анализа всей цепочки действий вышеуказанных лиц, включая создание аффилированных структур. Однако при рассмотрении настоящего обособленного спора данные обстоятельства не получили оценки со стороны судов. Более того, требования к ФИО18, обществам ПТК «Нефтетрансбитум» и «Битумхим» были выделены в отдельное производство и являются предметом самостоятельного обособленного спора.

С учетом изложенного, суд округа приходит к выводу, что названные нарушения привели к неполному исследованию всех необходимых обстоятельств настоящего спора, а также преждевременным выводам судов по существу спора о наличии/отсутствии правовых оснований для привлечения ФИО1 и ФИО10 к субсидиарной ответственности, взыскания с ФИО1 убытков сделанным по неполно исследованным фактическим обстоятельствам дела и без надлежащей оценки действий и поведения сторон спорного правоотношения, имеющихся в материалах дела доказательств, доводов и пояснений участвующих в деле лиц, при неправильном распределении бремени доказывания, в связи с чем определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда нельзя признать достаточно обоснованными и мотивированными.

Согласно части 1 статьи 288 АПК РФ, основанием для отмены решения, постановления судов первой и апелляционной инстанций является несоответствие выводов судов, содержащихся в судебном акте, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение (неправильное применение) норм материального права и норм процессуального права, при этом последнее является основанием для изменения или отмены судебного акта, если это процессуальное нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления (части 2, 3 статьи 288 АПК РФ).

Поскольку суды не обеспечили полноту исследования всех представленных в материалы дела доказательств с целью установления значимых для надлежащего рассмотрения дела обстоятельств, выводы судов сделаны при неверном применении норм материального и процессуального права, при этом выявленных нарушения не могут быть устранены на стадии кассационного рассмотрения, суд округа полагает, что определение Арбитражного суда Челябинской области от 13.08.2024 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2025 в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО10, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника – общества «АБЗ-Челябинск», приостановления производства до окончания расчетов с кредиторами и взыскания с ФИО1 убытков подлежат отмене на основании части 3 статьи 288 АПК РФ, обособленный спор в отмененной части – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции. 

В остальной части обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения.

При новом рассмотрении суду с учетом содержания настоящего постановления следует устранить отмеченные недостатки с целью выяснения фактических обстоятельств дела, верно распределить бремя доказывания, полно и всесторонне исследовать представленные в материалы дела доказательства, приведенные участвующими в споре лицами в обоснование своих требований и возражений доводы и пояснения, соотнести требование о взыскании убытков с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, во избежание двойной ответственности руководителя должника, с учетом результатов анализа представленных в дело доказательств установить наличие или отсутствие оснований для привлечения ФИО10 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «АБЗ-Челябинск», а также для взыскания с ФИО1 убытков, и принять мотивированный судебный акт в соответствии с установленными фактическими обстоятельствами и положениями действующего законодательства.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 13.08.2024 по делу № А76-50959/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2025 по тому же делу отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО10, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника – общества с ограниченной ответственностью «Асфальтобетонный завод – Челябинск», приостановления производства до окончания расчетов с кредиторами и взыскания с ФИО1 убытков. В отмененной части спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Челябинской области.

В  остальной части  судебные акты оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                                       О.Э. Шавейникова 

Судьи                                                                                    Г.М. Столяренко 

                                                                                              Ф.И. Тихоновский