АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА 

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 

http://fasuo.arbitr.ru  

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

 № Ф09-1695/23  

Екатеринбург 

07 ноября 2025 г. Дело № А07-34710/2021  

Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 07 ноября 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Оденцовой Ю.А., судей Тихоновского Ф.И., Пирской О.Н. 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Никифоровой К.Ю. рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы Прокуратуры Республики Башкортостан и конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Литер 4» ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.03.2025 по делу № А07-34710/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2025 по тому же делу.  

Определением Арбитражного суда Уральского округа от 28.10.2023 в соответствии с частью 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации произведена замена судьи Смагиной К.А., находящейся в очередном отпуске, на судью Пирскую О.Н., в связи с чем рассмотрение кассационной жалобы начато с начала.  

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет, явку в суд округа не обеспечили.  

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие представитель Прокуратуры Республики Башкортостан (далее – Прокуратура) – ФИО2 (доверенность от 08.10.2025 № 8-20-2025).  

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 08.06.2022 по настоящему делу о банкротстве общество с ограниченной ответственностью «Литер 4» (далее – общество «Литер 4», должник) признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство с применением правил, предусмотренных параграфом 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), конкурсным управляющим должником утвержден ФИО1  

Конкурсный управляющий ФИО1 представил в Арбитражный суд Республики Башкортостан 29.09.2022 заявление о привлечении ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, обществ с ограниченной ответственностью «Башнафтатранс» и «Госстрой-Менеджмент» (далее – общества «Башнафтатранс» и «Госстрой-Менеджмент»), а также несовершеннолетних ФИО7, ФИО8 и ФИО9 в лице их законного представителя – их матери ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, и взыскании с несовершеннолетних ФИО7, ФИО8 и ФИО9 в лице законного представителя ФИО4 убытков в размере 52 024 858 руб. 85 коп.; о приостановлении производства в части определения размера субсидиарной ответственности иных лиц до окончания формирования реестра кредиторов должника (с учетом уточнений, принятых судом первой инстанции в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.03.2025, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2025, требования конкурсного управляющего о взыскании с несовершеннолетних ФИО7, ФИО8 и ФИО9 в лице законного представителя – их матери ФИО4 (далее также – ответчики) в конкурсную массу должника солидарно 52 024 858 руб. 85 коп. убытков, причиненных в результате утраты имущества, выделены в отдельное производство; в удовлетворении требования о взыскании солидарно с несовершеннолетних ФИО7, ФИО8, ФИО9 в лице законного представителя – их матери ФИО4 в конкурсную массу должника убытков отказано.  

Не согласившись с определением суда первой инстанции от 20.03.2025 и постановлением апелляционного суда от 09.07.2025 по делу о банкротстве общества «Литер 4», Прокуратура и конкурсный управляющий обратились в Арбитражный суд Республики Башкортостан с кассационными жалобами.  

Прокуратура в кассационной жалобе просит определение от 20.03.2025 и постановление от 09.07.2025 отменить, требования удовлетворить, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Заявитель полагает, что выводы судов сделаны без надлежащего исследования и оценки реальной финансовой возможности ФИО4 приобрести активы самостоятельно, без использования средств, незаконно выведенных от должника, хотя в период с 2014 по 2019 год ФИО4, являясь супругой ФИО3 и учредителем ряда юридических лиц, приобрела значительный объем недвижимого имущества, включая земельные участки, квартиры, машино-места и иную недвижимость, но в деле отсутствуют доказательства наличия у ФИО4 самостоятельных средств для совершения сделок по их приобретению, что установлено и в уголовном судопроизводстве, но не принято судами во внимание. Заявитель считает, что основным источником дохода ФИО4 являлись средства, полученные  

от общества «Башнафтатранс» и общества с ограниченной ответственностью «СУ-1 ОАО «Госстрой», заявленные инвестиции в строительство и иные сделки не находят объективного подтверждения в виде документально подтвержденных источников финансирования, а доходы ФИО4 за 2015 год составили 17809 руб. 99 коп., доходы ФИО3, который приобрел объекты недвижимости на сумму более 100 млн. руб., за 2015 год составили 1 128 062 руб., а из уголовного дела следует, что ФИО3 вывел денежные средства участников строительства на сумму более 500 млн. руб. Прокуратура не согласна с выводами судов об алиментном соглашении, настаивает, что с целью придания данному соглашению легальности стороны совершили ряд взаимосвязанных сделок с целью незаконного вывода имущества, соглашение заключено при наличии признаков злоупотребления правом, поскольку установленный размер выплат существенно превышает разумные пределы и не соответствует фактическим потребностям детей, стороны не раскрыли цели передачи в счет уплаты алиментов дорогостоящего имущества, не подтвердили необходимость несения соответствующих расходов на детей для выплаты им алиментов в сумме, определенной соглашением, а на момент заключения соглашения у группы компаний, включая должника, уже были значительные долги, и при этом Б-вы использовали личности детей как инструменты для сокрытия имущества. Изложенные обстоятельства, по мнению Прокуратуры, свидетельствуют о нарушении баланса интересов кредиторов должника, несовершеннолетних детей и других участников правоотношений, а также о совершении ответчиками действий по выводу ликвидного имущества и созданию невозможности полного погашения требований кредиторов, что является основанием для удовлетворения требований управляющего.  

Конкурсный управляющий в кассационной жалобе просит определение от 20.03.2025 и постановление от 09.07.2025 отменить. Заявитель полагает, что выводы судов сделаны без учета разъяснений, содержащихся в пункте 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020 (далее – Обзор от 10.06.2020), о том, что лицо, чьи умышленные действия привели к невозможности получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, подлежит солидарной ответственности с этим контролирующим лицом за причиненные кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества, а также без оценки доводов о том, что контролирующие должника лица ФИО3 и ФИО4 использовали личности несовершеннолетних детей в качестве инструмента для сокрытия принадлежащего им имущества от обращения взыскания по требованиям кредиторов. По мнению заявителя, суды не дали должной оценки обстоятельствам совершения ответчиками взаимосвязанных сделок по передаче имущества в период неплатежеспособности должника, не исследовали доводы о совпадении юридических адресов входящих в одну группу обществ «Высотки», «Городские проекты», «Зеленая роща» и «Литер 4» с адресом спорного нежилого помещения, не учли нетипичный характер сделки по передаче имущества в счет будущих алиментов, выражающий в исполнении  

ФИО3 не наступивших обязанностей по уплате алиментов с учетом того, что нормами Закона о банкротстве (иных правовых актов) капитализация алиментов не предусмотрена, при условии наличия у ФИО3, являющегося основным бенефициаром, стабильного дохода в размере 144 млн. руб. в 2018 году, что позволяло ему исполнять алиментные обязательства в денежной форме без отчуждения имущества, а также явную несоразмерность суммы предполагаемых алиментных выплат реальным потребностям детей. Указанное, с точки зрения управляющего, свидетельствует о направленности действий ответчиков на причинение вреда кредиторам должника, что, в силу закона, влечет солидарную ответственность за причиненные убытки.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Литер 4» зарегистрировано в качестве юридического лица 14.06.2016, основным видом деятельности должника являлось строительство жилых и нежилых зданий.  

Участником общества «Литер 4» с 14.06.2016 до 16.10.2017 являлась ФИО4 с долей участия в уставном капитале 100% (10000 руб.), с 16.10.2017 по 01.12.2017 – ФИО4 с долей участия 1% (100 100 руб.) и общество «Госстрой-Менеджмент» с долей участия 99% (9 909 000 руб.), с 12.12.2017 по 24.10.2019 – ФИО4 с долей участия 1% (403 131 руб.) и общество «Госстрой-Менеджмент» с долей участия 99% (39 909 900 руб.), а с 24.10.2019 по настоящее время – ФИО3 с долей участия 1% (403 131 руб.) и общество «Госстрой-Менеджмент» (99%, 39 909 900 руб.).  

Функции единоличного исполнительного органа общества «Литер 4» в период с 14.06.2016 по 20.12.2021 исполняла управляющая компания – общество «Госстрой-Менеджмент», а в период с 20.12.2021 по дату открытия в отношении должника конкурсного производства – ФИО3  

ФИО3 и ФИО4 в период с 08.05.2010 по 21.01.2020 состояли в зарегистрированном браке, имеют троих несовершеннолетних детей – ФИО9 и ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), а также ФИО7 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.).  

БадиковаТ. Г. и ФИО3 12.10.2018 заключили брачный договор, которым установили режим раздельной собственности в отношении недвижимого имущества по адресу: 

<

...>, - здания с кадастровым номером 02:55:020105:5153 (назначение – нежилое здание, площадь 1429,1 кв.м), и земельного участка с кадастровым номером 02:55:020105:40 (категория земель – земли населенных пунктов) (далее – спорное имущество), которое признано личной собственностью ФИО4  

В тот же день, 12.10.2018, ФИО4 (даритель) и ФИО3 (одаряемый) заключили договор дарения, согласно которому даритель обязался передать безвозмездно в собственность одаряемого спорное имущество, и стороны подписали акт приема-передачи спорного имущества.  

ФИО4 и ФИО3 также заключено соглашение от 04.12.2019 о порядке осуществления родительских прав родителем,  

проживающим отдельно от ребенка и об уплате алиментов на содержание ребенка (алиментное соглашение), по которому ФИО3 обязался уплачивать получателю алиментов (законному представителю несовершеннолетних детей - ФИО4) алименты на содержание детей по 500 000 руб. ежемесячно на каждого.  

Согласно указанному соглашению, ФИО3 в счет уплаты части алиментов передал в общую долевую собственность детей ФИО9, ФИО8, ФИО7 в равных долях (по 1/3 доле каждому) недвижимое имущество – здание общей площадью 1429,1 кв.м (кадастровой стоимостью 42 012 567 руб. 47 коп.) и земельный участок площадью 1638 кв.м (кадастровой стоимостью 10 012 291 руб. 38 коп.), по адресу: 

<

...>, рыночная стоимость передаваемого имущества определена сторонами в сумме 124 550 000 руб.  

Данное имущество передано в рамках соглашения от 04.12.2019 в счет уплаты алиментов за период с 04.12.2019 до 01.12.2026 (из расчета 3 детей х 500 000 руб. х 83 месяца = 124 500 000 руб.), а начиная с 01.12.2026, ФИО3 обязан выплачивать алименты в денежном выражении.  

Ссылаясь на вышеуказанные обстоятельства, полагая, что принадлежащее ФИО3 имущество отчуждено в собственность несовершеннолетних детей по мнимой сделке в период наличия у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества с целью невозможности обратить взыскание на имущество контролирующего должника лица, виновного в банкротстве общества «Литер 4», чем причинен вред кредиторам последнего, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о привлечении несовершеннолетних детей Б-вых к субсидиарной ответственности и взыскании с них убытков.  

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции руководствовался правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2017 № 308-ЭС17-6757 (2, 3), и исходил из отсутствия в деле доказательств, подтверждающих наличие у ответчиков возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его финансово-хозяйственную деятельность, влиять на принимаемые им решения, либо свидетельствующих о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности должника ответчикам, а также из отсутствия доказательств противоправного поведения ответчиков, их вины и вреда, причинно-следственной связи между их действиями и причиненным вредом, в связи с чем суд пришел к выводу об отсутствии в данном случае оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.  

Кроме того, суд первой инстанции исходил из того, что размер алиментов, предусмотренных соглашением от 04.12.2019 и подлежащих уплате ФИО3 троим несовершеннолетним детям, не превышал 50% от ежемесячного дохода ФИО3 в соответствующий период, определенный супругами Б-выми в соглашении размер алиментов преследовал цель максимально возможного сохранения прежнего уровня обеспечения  

несовершеннолетних детей, соглашение органами опеки и попечительства не оспорено, не доказано, что ФИО3 принял несоотносимые с уровнем его дохода обязательства, и что завышен размер алиментов, спорное имущество передано в счет алиментных обязательств по алиментному соглашению, условия которого не выходят за рамки обычных семейных отношений, на момент заключения соглашения ограничения по распоряжению имуществом отсутствовали, и, поскольку алиментные платежи являются первоочередными, то недействительность алиментного соглашения не может быть обоснована через ссылку на ухудшение им положения кредиторов с обязательствами более низкой очередности, и основания полагать, что передача спорного имущества несовершеннолетним детям ущемляет права кредиторов, отсутствуют.  

Суд первой инстанции также пришел к выводу, что спорное здание, переданное в пользу несовершеннолетних детей по алиментному соглашению от 04.12.2019, возведено в 2015 году до развода супругов Б-вых, более чем за три года до возникновения у должника признаков банкротства, и за счет средств самой ФИО4 от ведения ею предпринимательской деятельности, при том, что доходы последней за 2016-2020 годы были достаточными для возведения спорного здания, согласно пояснениям ФИО4, она сама несла все бремя содержания и контроля над спорным зданием, а доказательств осуществления Б-выми строительства спорного здания за счет средств должника или группы компаний «Госстрой», совершения ими действий, направленных на вывод денежных средств для строительства спорного здания и причинение вреда кредиторам в результате отчуждения спорного здания (совершение сделки на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, либо сделки, в результате которой должник утратил возможность вести деятельность), отсутствуют, и доказательств того, что спорное здание отчуждено с целью освободить его от обращения взыскания со стороны кредиторов родителей, не имеется.  

Апелляционный суд, согласился с итоговыми выводами суда первой инстанции, отметив, что ответчики являются несовершеннолетними детьми и не обладают статусом учредителей или руководителей должника, в связи с чем могли бы рассматриваться как выгодоприобретатели в результате сделки с имуществом должника, но спорное здание должнику не принадлежало, факты его приобретения за счет должника и вывода денежных средств должника для строительства спорного здания не доказаны, спорное здание возведено за счет средств ФИО4, полученных ею от предпринимательской деятельности, и передано детям в счет исполнения алиментного соглашения, исходя из чего оснований для удовлетворения требований управляющего не имеется.  

При этом, оставляя определение суда первой инстанции без изменения, апелляционный суд указал, что выводы суда первой инстанции об оценке правомерности алиментного соглашения с точки зрения семейного законодательства являются преждевременными и выходят за рамки данного обособленного спора, но эти выводы не привели к принятию неправильного по существу судебного акта, а случае принятия в деле № А07-5670/2023 о  

банкротстве ФИО3 судебного акта о недействительности алиментного соглашения принятые по настоящему спору судебные акты могут быть пересмотрены в порядке, предусмотренном главой 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Между тем, выводы судов сделаны без учета следующего. 

При принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие - не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; обстоятельства, имеющие значение для верного рассмотрения дела, определяются судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, согласно подлежащим применению норм материального права (части 1, 2 статьи 65, статья 71 часть 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, законы и иные нормативные правовые акты, которым руководствовался суд при принятии решения (пункты 2, 3 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

При этом в силу статьи 2 Закона о банкротстве, в редакции, применимой к спорным правоотношениям, контролирующим должника лицом является лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника  

либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.  

В силу разъяснений, данных в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).  

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.  

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.  

Согласно статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.  

Как установлено судами, обращаясь в рамках настоящего дела о банкротстве с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий ФИО1 заявил о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ряда лиц, в том числе: ФИО3 и ФИО4 как лиц, контролирующих общество «Литер 4», со ссылкой на совершение ими действий, повлекших банкротство должника, а также о взыскании с несовершеннолетних детей ФИО3 и ФИО4 убытков в виде стоимости спорного здания.  

При этом, предъявляя требования о взыскании убытков с несовершеннолетних детей Б-вых, конкурсный управляющий ссылался на то, что ФИО3 и ФИО4, с целью обеспечения невозможности удовлетворения требований кредиторов к ФИО3 за счет спорного здания, заключили мнимую сделку по выводу спорного здания из владения ФИО3 в пользу своих несовершеннолетних детей, и ФИО3 по алиментному соглашению безвозмездно передал несовершеннолетним детям спорное здание с целью невозможности удовлетворения за счет данного здания требований кредиторов к ФИО3, в то время как, спорное здание осталось в фактическом владении ФИО3 и ФИО4  

Требования управляющего в части взыскания убытков с несовершеннолетних детей Б-вых выделены судом первой инстанции в отдельное производство и рассмотрены судами по существу, и, отказывая в удовлетворении требований управляющего в данной части, суды, в числе прочего, исходили из того, что ФИО8, ФИО9 и ФИО7 являются несовершеннолетними детьми (2012 и ДД.ММ.ГГГГ года рождения), а также из отсутствия в материалах дела доказательств того, что они являлись контролирующими общество «Литер 4» лицами и подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за доведение данного общества до банкротства.  

Действительно материалами дела не доказано, что ФИО8, ФИО9 и ФИО7, которые являются несовершеннолетними детьми, были контролирующими должника лицами и подлежат привлечению к ответственности за доведение должника до банкротства и за совершение действий по выводу активов должника, при том, что к несовершеннолетним детям контролирующих должника лиц не применима презумпция контролирующего выгодоприобретателя в силу объективных особенностей отношений несовершеннолетних детей и их родителей, которым обычно присущи, с одной стороны, стремление родителей оградить детей от негативной информации, а с другой – повышенный уровень доверия детей к своим родителям.  

Вместе с тем изложенное не исключает возможность использования родителями личности детей в качестве инструмента для сокрытия принадлежащего родителям имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов о возмещении вреда, причиненного родителями данным кредиторам, в частности, родители могут оформить переход права собственности на имущество к детям лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, совершив тем самым мнимую сделку, которая, в силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, ничтожна.  

Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или  

доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Кроме того, даже если суд в рамках иного дела о банкротстве придет к выводу об отсутствии признаков мнимости у сделки, возможность применения мер ответственности не исключается на основании статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре от 10.06.2020, вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326).  

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Несмотря на то, что основания требований кредиторов к контролирующим лицам (создание необходимых причин банкротства) и приобретшим их имущество родственникам (создание невозможности полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц) не совпадают, требования кредиторов к ним преследуют единую цель – возместить в полном объеме убытки (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации), поэтому обязательства контролирующих лиц и упомянутых родственников являются солидарными (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов.  

Таким образом, ключевым правовым критерием для возложения на несовершеннолетних детей ответственности в данном случае выступает не наличие или отсутствие у них формального статуса контролирующего должника лица, а фактическое использование личности несовершеннолетних детей в качестве инструмента для сокрытия имущества родителей от взыскания по требованиям кредиторов.  

При таких обстоятельствах, вопреки занятой судами позиции, даже при отсутствии у ответчиков – несовершеннолетних детей прямого контроля над деятельностью должника и недоказанности их личного противоправного поведения, передача спорного здания несовершеннолетним детям может расцениваться как действие, направленное на создание невозможности удовлетворения требований кредиторов за счет имущества контролирующих  

лиц, а в данном случае именно на наличие таких обстоятельств и ссылался управляющий, предъявляя соответствующие требования к несовершеннолетним детям контролирующих должника лиц.  

Следовательно, выводы судов о том, что несовершеннолетние дети Б-вых не являлись контролирующими должника лицами и иным образом не определяли действия общества «Литер 4», не осуществляли фактический контроль за должником, о недоказанности их противоправного поведения и наличия всех элементов состава убытков, а также о том, что спорное здание не принадлежало должнику, не имеют правового значения для рассмотрения настоящего спора по существу и не влияют на его разрешение.  

Судам в данном случае надлежало включить в предмет рассмотрения по делу вопрос о том, действительно ли в данном случае Б-выми при передаче их несовершеннолетним детям спорного здания преследовалась цель исполнения обязательств по алиментному соглашению, или, при передаче своим несовершеннолетним детям права собственности на спорное здание, родители Б-вы преследовали иную цель – сокрытие титула реального собственника спорного здания и освобождения таким образом спорного здания от обращения на него взыскания со стороны кредиторов родителей Б-вых по деликтным обязательствам, в то время как названные обстоятельства фактически судами не исследовались и надлежащей оценки не получили.  

Также судами не учтено, что, как следует из материалов дела и установлено судами, решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 30.01.2024 по делу № А07-5670/2023 ФИО3 признан банкротом, в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим утвержден ФИО10, который в деле № А07-5670/2023 о банкротстве ФИО3 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании алиментного соглашения от 04.12.2019 недействительной сделкой и применении последствий ее недействительности, судебный акт по результатам рассмотрения названного заявления до настоящего времени не вступил в законную силу.  

Из изложенного следует, что в настоящее время вопрос о действительности (недействительности) алиментного соглашения от 04.12.2019 является предметом самостоятельного судебного разбирательства в рамках дела № А07-5670/203 о банкротстве ФИО3, а при таких обстоятельствах выводы суда первой инстанции, касающиеся оценки данного соглашения, и выводы апелляционного суда о том, что это соглашение недействительным не признано, а в случае признания его таковым возможен пересмотр обжалуемых судебных актов, являются необоснованными, и разрешение настоящего спора по существу до вступления в законную силу судебного акта, вынесенного по результатам рассмотрения спора об оспаривании алиментного соглашения в деле о банкротстве ФИО3, является преждевременным, поскольку от разрешения вопроса о том, является ли алиментное соглашение, во исполнение обязательств по которому передано спорное здание, действительной и законной сделкой или недействительной и незаконной сделкой непосредственно зависит и разрешение настоящего спора по существу.  

При этом, юридическая оценка вышеназванных действий Б-вых по передаче спорного здания несовершеннолетним детям неразрывно связана с установлением вины и степени ответственности самих контролирующих должника лиц — ФИО3 и ФИО4, поскольку без установления их роли в доведении должника до банкротства и обоснованности их привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника невозможно определить характер и правовые последствия сделки по передаче имущества несовершеннолетним и привлечение их к соответствующей солидарной ответственности.  

В такой ситуации рассмотрение по существу требований управляющего о привлечении к ответственности ФИО8, ФИО9 и ФИО7 в лице их законного представителя ФИО4, которые являются солидарными по отношению к требованиям управляющего к ФИО3 и ФИО4, невозможно до разрешения по существу соответствующих требований к ФИО3 и ФИО4 о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за доведение последнего до банкротства, которые до настоящего времени по существу не рассмотрены.  

Исходя из изложенного, поскольку рассмотрение требований о взыскании убытков с несовершеннолетних детей Б-вых до разрешения по существу требований о привлечении Б-вых к субсидиарной ответственности, создает ситуацию, при которой имеются риски принятия противоречащих судебных актов, невозможности всесторонней оценки совокупности доказательств в рамках единого правового контекста, что не может быть признано соответствующим целям эффективного правосудия, противоречит принципам полноты установления истины и эффективной защиты прав кредиторов в деле о банкротстве.  

Суд округа также считает необходимым отметить, что применительно к настоящему спору не обладает юридической значимостью для его рассмотрения по существу и вывод судов о том, что спорное здание, переданное ФИО3 несовершеннолетним детям, возведено до развода супругов, более чем за три года до банкротства общества «Литер 4» за счет средств ФИО4, поскольку для рассмотрения требований к несовершеннолетним детям Б-вых не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки – приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое, согласно закону, не может быть обращено взыскание (статья 24 Гражданского кодекса Российской Федерации), и последствиями сложившейся ситуации является возложение на ответчиков обязанности по возмещению причиненного кредиторам вреда в размере, ограниченном стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Помимо изложенного, делая вывод о том, что спорное здание возведено за счет личных средств ФИО4, суды исходили из того, что ФИО4 имела соответствующие доходы от предпринимательской деятельности за период с 2016 по 2019 годы, при этом суды не включили в предмет рассмотрения, не исследовали и не оценили тот факт, что, как следует из материалов дела (договор инвестирования строительства от 01.02.2015 № 1/БНТ-ИПБ, акт приема-передачи здания с земельным участком от 21.09.2015), возведение спорного здания и оплата соответствующих работ были осуществлены в полном объеме (21 000 000 руб.) непосредственно в 2015 году, то есть ранее вышеназванного периода (2016 – 2019 годы), который анализировали суды, при этом суды никак не мотивировали свою позицию о том, как именно доходы ФИО4 за 2016 – 2019 годы могут подтверждать наличие у нее достаточных денежных средств для полной оплаты спорного здания в 2015 году, а также суды не дали никакой оценки доводам Прокуратуры о том, что, согласно справке о доходах ФИО4 за 2015 год, все ее доходы за данный период составляли лишь 17809 руб. 99 коп., а такая сумма явно несопоставима со стоимостью спорного здания.  

Кроме того, суды в данном случае также не учли и не дали никакой оценки тому обстоятельству, что, согласно имеющейся в материалах дела копии протокола допроса ФИО4 по уголовному делу, ФИО4 поясняла следователю, что после ухода в декрет она не работала и фактически предпринимательскую деятельность от ее лица осуществлял ФИО11, а ФИО4 подписывала по его просьбе документы, а также суды не оценили доводы Прокуратуры и управляющего о том, что в соответствующий период ФИО4 приобрела значительный объем также и иного недвижимого имущества, но в деле отсутствуют доказательства наличия у нее самостоятельных средств для приобретения всех объектов недвижимости, что установлено в уголовном судопроизводстве.  

Из изложенного следует, что выводы судов о возможности самостоятельного финансирования ФИО4 возведения спорного здания сделаны при неполном исследования материалов дела, являются преждевременными и недостаточно обоснованными, не подтверждены соответствующими доказательствами и не соответствуют материалам дела, вышеназванные обстоятельства со стороны судов надлежащей оценки не получили, вопросы об имущественном положении ФИО4, о наличии у нее реальной самостоятельной финансовой возможности в 2015 году оплатить строительство спорного здания и о том, что именно она осуществляет все управление спорным зданием, фактически судами по существу не исследовались.  

При этом исследование и оценку данных обстоятельств надлежит производить с учетом выводов судов по результатам рассмотрения по существу требований к ФИО3 и ФИО4 о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за доведение последнего до банкротства, исходя из совокупности всех доводов и возражений сторон и всех имеющихся в деле доказательств.  

Исходя из вышеизложенного, выводы судов о недоказанности того, что спорное здание отчуждено в пользу несовершеннолетних детей с целью освобождения его от обращения взыскания со стороны кредиторов родителей, являются недостаточно обоснованными и преждевременными, сделаны без исследования и оценки всех вышеизложенных обстоятельств.  

Помимо изложенного, в данном случае также имеют место следующие обстоятельства.  

Решением Арбитражного суда Республики от 16.03.2022 по делу № А07-34711/2021 общество с ограниченной ответственностью «Высотки» (далее – общество «Высотки») признано банкротом, в отношении него открыта процедура конкурсного производство с применением правил, предусмотренных параграфом 7 главы IX Закона о банкротстве, конкурсным управляющим обществом «Высотки» утвержден ФИО1  

В деле о банкротстве № А07-34711/2021 конкурсным управляющим заявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Высотки» ряда лиц, включая ФИО3 и ФИО4, а также о взыскании убытков в сумме 52 024 858 руб. 85 коп. с несовершеннолетних детей названных лиц - ФИО7, ФИО8 и ФИО9 в лице их законного представителя – ФИО4, и определением суда от 13.11.2024 по делу № А07-34711/2021 в отдельное производство выделены требования конкурсного управляющего обществом «Высотки» о взыскании с несовершеннолетних ФИО7, ФИО8 и ФИО9 в лице их законного представителя ФИО4 убытков, причиненных в результате утраты имущества, в сумме 52 024 858 руб. 85 коп., составляющей, по мнению заявителя, стоимость спорного здания.  

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 09.03.2022 по делу № А07-33375/2021 общество с ограниченной ответственностью «Зеленая Роща» (далее – общество «Зеленая роща») признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство с применением правил, предусмотренных параграфом 7 главы IX Закона о банкротстве, конкурсным управляющим обществом «Зеленая Роща» утвержден ФИО1  

В деле о банкротстве № А07-33375/2021 конкурсный управляющий заявил требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Зеленая Роща» ряда лиц, включая ФИО3 и ФИО4, о взыскании убытков в сумме 52 024 858 руб. 85 коп. с их несовершеннолетних детей - ФИО7, ФИО8, ФИО9 в лице их законного представителя – ФИО4, и определением суда от 28.08.2024 по делу № А07-33375/2021 в отдельное производство выделены требования в части взыскания солидарно с несовершеннолетних ФИО8 ФИО7, и ФИО9 в лице законного представителя ФИО4 убытков, причиненных в результате утраты имущества, в сумме 52 024 858 руб. 85 коп., составляющей, по мнению заявителя, стоимость спорного здания.  

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 28.01.2022 по делу № А07-30925/2020 общество с ограниченной ответственностью «Городские проекты» (общество «Городские проекты») признано банкротом, в  

отношении него открыто конкурсное производство с применением правил, предусмотренных параграфом 7 главы IX Закона о банкротстве, конкурсным управляющим обществом «Городские проекты» утвержден ФИО1  

В деле о банкротстве № А07-30925/2020 конкурсным управляющим заявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Городские проекты» ряда лиц, включая ФИО3 и ФИО4, и о взыскании убытков в сумме 52 024 858 руб. 85 коп. с их несовершеннолетних детей - ФИО7, ФИО8 и ФИО9 в лице их законного представителя – ФИО4, при этом определением суда от 20.03.2025 по делу № А07-30925/2020 в отдельное производство выделены требования о взыскании с несовершеннолетних детей ФИО7, ФИО8 и ФИО9 в лице законного представителя – ФИО4 убытков в сумме 52 024 858 руб. 85 коп., составляющей, по мнению заявителя, стоимость спорного здания  

Из изложенного следует, что в настоящее время в производстве арбитражных судов находятся четыре дела о банкротстве юридических лиц, в рамках которых рассматриваются четыре обособленных спора о привлечении к субсидиарной ответственности в качестве контролирующих должников лиц - ФИО3 и ФИО4 за доведение соответствующих юридических лиц до банкротства, а также в каждом из вышеназванных дел о банкротстве, включая настоящее дело, предъявлены аналогичные требования к несовершеннолетним детям Б-вых о взыскании с них убытков, причиненных в результате утраты имущества (в каждом из дел о банкротстве в сумме по 52 024 858 руб. 85 коп., составляющей, по мнению заявителя, стоимость спорного здания), в связи с передачей им ФИО3 спорного здания во исполнение обязательств по алиментному соглашению.  

Таким образом, арбитражный управляющий ФИО1, действуя в рамках четырех разных дел о банкротстве в статусе конкурсного управляющего четырех различных должников (юридических лиц), и, представляя интересы различных сообществ кредиторов в каждом из указанных дел о банкротстве, фактически требует взыскания с несовершеннолетних детей Б-вых одной и той же суммы, на основании одних и тех же фактических обстоятельств, из чего следует, что в данном случае имеет место ситуация многократного взыскания с одних и тех же ответчиков в пользу различных лиц по разным делам стоимости одного и того же спорного здания, совокупный размер которой по всем четырем делам превышает 200 млн. руб., что является недопустимым, нарушает баланс интересов всех участников банкротного процесса, противоречит принципам справедливости и соразмерности гражданско-правовой ответственности и создает риск необоснованного обогащения отдельных кредиторов за счет многократного удовлетворения требований из одного и того же основания.  

Между тем вышепоименованные обстоятельства судами фактически проигнорированы, вопрос многократного взыскания одной и той же денежной суммы с несовершеннолетних ответчиков в рамках четырех различных дел о банкротстве судами никак не разрешен.  

Как установлено судами, спорное здание ранее принадлежало на праве собственности ФИО3, и, в случае его привлечения к субсидиарной ответственности в делах о банкротстве юридических лиц, контролирующим лицом которых он являлся, соответствующие требования о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности подлежат предъявлению в рамках дела о его банкротстве с целью их удовлетворения за счет конкурной массы ФИО3, в связи с чем требования о взыскании убытков с несовершеннолетних ФИО7, ФИО8 и ФИО9, заявленные в делах № А07-34710/2021, № А07-30925/2020, № А07-33375/2021, № А07-34711/2021, могут быть консолидированы в рамках дела о банкротстве ФИО3, что позволило бы устранить вышепоименованные обстоятельства многократного взыскания, в связи с чем в конкретной рассматриваемой ситуации судам следует рассмотреть вопрос о возможности и целесообразности соответствующего объединения споров о взыскании убытков с несовершеннолетних детей Б-вых, применительно к положениям статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с целью объективного, полного и всестороннего разрешения вопроса о размере ответственности несовершеннолетних детей с учетом совокупности всех предъявленных к ним требований и с учетом стоимости переданного им спорного здания.  

При указанных обстоятельствах обжалуемые судебные акты в вышеуказанной части нельзя признать достаточно обоснованными и мотивированными, судами неполно исследованы все необходимые фактические обстоятельства дела, выводы судов в части наличия/отсутствия правовых оснований для удовлетворения требований к ФИО8, ФИО9 и ФИО7 в лице их законного представителя ФИО4, являются преждевременными и недостаточно мотивированными, сделаны по неполно исследованным фактическим обстоятельствам дела и без надлежащей оценки действий и поведения лиц, участвующих в деле, всех имеющихся в материалах дела доказательств, доводов и пояснений участвующих в деле лиц, в связи с чем определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда нельзя признать достаточно обоснованными и мотивированными.  

Согласно части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, основанием для отмены решения, постановления судов первой и апелляционной инстанций является несоответствие выводов судов, содержащихся в судебном акте, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение (неправильное применение) норм материального права и норм процессуального права, при этом последнее является основанием для изменения или отмены судебного акта, если это процессуальное нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления (части 2, 3 статьи 288 названного Кодекса).  

Учитывая изложенное, и то, что, исходя из названных обстоятельств, выводы судов об отсутствии оснований для взыскания с ФИО8, ФИО9 и ФИО7 убытков сделаны при неправильном  

применении судами норм материального (статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, положения Обзора от 10.06.2020, правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326), процессуального права (статьи 65, 71, 130, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) и соответствующих разъяснений, являются недостаточно обоснованными, сделаны преждевременно, без исследования и оценки всех обстоятельств дела, всех имеющихся доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, что повлекло совершение ошибочных выводов и вынесение неправильных судебных актов в соответствующей части, суды не обеспечили полноту исследования всех представленных в дело доказательств с целью установления значимых для надлежащего рассмотрения дела обстоятельств, при этом выявленные нарушения не могут быть устранены на стадии кассационного рассмотрения, суд округа полагает, что определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.03.2025 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2025 в части отказа в удовлетворении заявления о взыскании с ФИО7, ФИО8, ФИО9 в лице законного представителя – ФИО4 солидарно убытков подлежат отмене, на основании части 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обособленный спор в отмененной части – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.  

В остальной части обжалуемые судебные акты подлежат оставлению в силе.  

При новом рассмотрении спора в отмененной части арбитражному суду, с учетом изложенного в мотивировочной части постановления, надлежит устранить отмеченные недостатки, рассмотреть все обстоятельства спора в совокупности, всесторонне и полно установить юридически значимые для дела обстоятельства, исследовать и оценить все доводы и возражения лиц, участвующих в деле, и представленные ими доказательства, разъяснить лицам, участвующим в деле, предмет и пределы доказывания по спору и предложить им, исходя из правильного распределения бремени доказывания, представить доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которые они ссылаются, оценить доводы лиц, участвующих в деле, установить все фактические обстоятельства, имеющие значение для разрешения спора, включая реальную рыночную стоимость спорного здания, исследовать и оценить в совокупности все доказательства и обстоятельства по делу, и по результатам исследования и оценки представленных доказательств разрешить спор по существу в соответствии с требованиями действующего законодательства и сложившейся правоприменительной практики, при правильном применении норм материального права и соблюдении норм процессуального права принять законный и мотивированный судебный акт.  

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.03.2025 по делу № А07-34710/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2025 по тому же делу отменить в части отказа в удовлетворении заявления о взыскании с ФИО7, ФИО8, ФИО9 в лице законного представителя – ФИО4 солидарно убытков.  

Обособленный спор в отмененной части направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Башкортостан.  

В остальной части определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.03.2025 по делу № А07-34710/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2025 по тому же делу оставить без изменения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Ю.А. Оденцова 

Судьи Ф.И. Тихоновский  

 О.Н. Пирская