929/2023-28901(1) 

 

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45, http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности определения арбитражного суда, не вступившего в законную силу 11АП-1295/2023

Дело № А65-18296/2021

г. Самара

29 марта 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 22 марта 2023 года Постановление в полном объеме изготовлено 29 марта 2023 года 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Львова Я.А., судей Гадеевой Л.Р., Машьяновой А.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Цветиковым П.А. с участием: ФИО1 – лично, по паспорту. иные лица не явились, извещены, 

рассмотрев в открытом судебном заседании 22 марта 2023 года в помещении суда в  зале № 2, апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2, на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 декабря 2022  года об отказе в удовлетворении заявления о признании недействительной сделки по  перечислению ФИО3 ФИО1  денежных средств в размере 256 500 руб. и применении последствий недействительности  сделки (вх.38369) в рамках дела № А65-18296/2021 о несостоятельности (банкротстве)  ФИО3.  

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 августа 2022 года  гражданин ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., ИНН 

<

***>, место  рождения: г.Казань, адрес регистрации: 

<

...>, признан несостоятельным (банкротом), введена процедура  реализации имущества гражданина.  

Финансовым управляющим имуществом гражданина ФИО3  (ИНН 

<

***>), утвержден ФИО2 (рег. № 17289, ИНН  

<

***>, адрес для корреспонденции: 420110, г. Казань, а/я 150), являющийся  членом Союза «Саморегулируемая организация «Гильдия арбитражных управляющих».  

В Арбитражный суд Республики Татарстан 12 августа 2022 года поступило  заявление финансового управляющего ФИО2 о признании  недействительной сделки по перечислению ФИО3 ФИО1 денежных средств в размере 256 500 руб. и применении  последствий недействительности сделки (вх.38369).  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 декабря 2022 года в  удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 о  признании недействительной сделки по перечислению ФИО3  ФИО1 денежных средств в размере 256 500 руб. и  применении последствий недействительности сделки отказано.  

Финансовый управляющий ФИО2 обратился в Одиннадцатый  арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение  Арбитражного суда Татарстан от 26 декабря 2022 года в рамках дела № А65-18296/2021.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 26 января  2023 г. апелляционная жалоба оставлена без движения.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27 февраля  2023 года апелляционная жалоба принята к производству.  

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о  времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном  сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу:  www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).  

ФИО3 ходатайствовал рассмотреть апелляционную жалобу без  его участия, доводы апелляционной жалобы поддерживал.  

ФИО1 в судебном заседании и в отзыве возражал против удовлетворения  апелляционной жалобы.  

Другие лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и  месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения  информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской  Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих  представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба  рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.  

Рассмотрев материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы в совокупности  с исследованными доказательствами по делу, судебная коллегия Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда не усматривает оснований для отмены обжалуемого  определения суда.  

Как следует из материалов дела, при вынесении обжалуемого определения суд  первой инстанции исходил из следующих обстоятельств.  

Как следует из материалов дела, в ходе анализа расчетного счета должника,  открытого в ПАО «Сбербанк», финансовым управляющим установлено, что 04.09.2018,  22.09.2018, 17.10.2018, 19.03.2019, 30.03.2019, 02.04.2019, 21.04.2019, 24.04.2019,  05.07.2019, 31.07.2019, должником на расчетный счет ответчика произведено  перечисление денежных средств на общую сумму 256 500 рублей.  

Финансовый управляющий должника полагает, что вышеуказанная сделка по  перечислению должником денежных средств в размере 256 500 рублей в пользу ответчика  совершена должником в отсутствие встречного исполнения и повлекла уменьшение  конкурсной массы, что в свою очередь привело к нарушению имущественных интересов  должника и его кредиторов, в связи с этим финансовый управляющий обратился в суд с  настоящим заявлением о признании вышеуказанной сделки недействительной на  основании п.2 61.2, Закона о банкротстве, а также ст. 10, 170, 168 Гражданского кодекса  Российской Федерации.  

Статьей 61.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а  также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.  

Судом установлено, что дело о банкротстве возбуждено определением суда от  

17.08.2021, а оспариваемые перечисления произведены в период подозрительности,  предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, - в течение трех лет до  принятия заявления о признании должника банкротом.  

В силу пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона "О несостоятельности  (банкротстве)" от 26.10.2002 N 127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) сделка, совершенная  должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть  признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в  течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после  принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред  имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной  цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается,  что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если  она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о  признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы  III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление N  63) разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве предусматривает  возможность признания недействительной сделки, совершенной должником с целью  причинения вреда имущественным правам кредиторов.  

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию  необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех  следующих обстоятельств:  

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам  кредиторов;  

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам  кредиторов;  

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника  к моменту совершения сделки (с учетом пункт 7 постановления).  

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в  признании сделки недействительной по данному основанию.  

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые  оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

В обоснование возражений на заявление финансового управляющего ответчик  указывает на то, что денежные средства в общем размере 256500 рублей были  перечислены должником в счет возврата денежного займа.  

Как пояснили в судебном заседании ответчик и представитель должника, ответчик  предоставил должнику заем в размере 200 000 рублей, под 19% годовых, со сроком  возврата до 22.07.2019, что подтверждается распиской от 22.11.2017.  

 Таким образом, спорные перечисления денежных средств, являются исполнением  должником своих обязательств по возврату суммы займа, полученной ранее по расписке  от 22.11.2017.  

Согласно требованиям статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по  договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне  (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик  обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное  количество других полученных им вещей того же рода и качества.  

Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других  вещей.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 809 Гражданского кодекса Российской  Федерации если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет  

право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке,  определенных договором.  

При отсутствии в договоре условия о размере процентов их размер определяется  существующей в месте жительства займодавца, а если займодавцем является юридическое  лицо, в месте его нахождения ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования)  на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части.  

В силу статей 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства  должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и  требованиями закона, иных правовых актов. Односторонний отказ от исполнения  обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются.  

Как следует из разъяснений, данных в абз. 3 пункта 26 постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 «О некоторых  процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» при оценке  достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных  денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному  кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства:  позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить  должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные  сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли  получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Также в  таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов суд может  назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи  50 Закона о банкротстве).  

По смыслу указанных разъяснений кредитор обязан подтвердить возможность  предоставления денежных средств с учетом его финансового положения.  

Как установлено судом, спорные перечисления денежных средств должником в  пользу ответчика были совершены в счет возврата суммы займа.  

В подтверждение финансового положения, позволяющего предоставить сумму  займа в размере 200 000 рублей, представлен договор потребительского кредита от  03.11.2017 на сумму 1 693 909,97 рубля, под 16% годовых, и расходный кассовый ордер   № 0066256 от 03.11.2017 о получении ответчиком 1 500 000 рублей.  

Экономическая целесообразность заключения договора займа заключалась в  предоставлении должнику займа под 19% годовых, при этом, сам ответчик получил  кредит под 16% годовых. Кроме того, как пояснил ответчик, потребительский кредит был  получен, в том числе, на иные предпринимательские цели.  

Согласно расчету финансового управляющего, установлено превышение  выплаченных должником ответчику процентов за пользование займом в размере 19%  годовых за период с 23.11.2017 по 24.04.2019 в размере 1 650, 61 рубля.  

Однако, арифметически неверный расчет процентов за пользование займом, не  свидетельствует о мнимости договора займа, поскольку договор займа был заключен  между физическими лицами.  

 Также, суд соглашается с доводами должника и ответчика о том, что расписка о  получении денежных средств в размере 10 000 000 рублей от 10.11.2017 не относится к  настоящему спору, поскольку сумма оспариваемых платежей в размере 256 500 рублей  соответствует именно задолженности по расписке от 22.11.2017 в размере 200 000 рублей,  под 19% годовых, и процентам за пользование займом в размере 56 500 рублей.  

При этом, в расписке от 10.11.2017 на сумму 10 000 000 рублей, стороны не  предусмотрели уплату процентов за пользование займом.  

Кроме того, по расписке от 22.11.2017 срок возврата займа установлен до  22.07.2019, что соответствует последнему оспариваемому платежу 31.07.2019.  

 При этом, по расписке от 10.11.2017 на сумму 10 000 000 рублей, срок возврата  займа установлен до 01.01.2019.  

Поскольку из установленных обстоятельств дела следует, что денежные средства  переданы должником ответчику на основании сделки займа, суд пришел к выводу об  отсутствии оснований для признания сделки безвозмездной.  

Финансовый управляющий указывает, в отсутствие документов, подтверждающих  расходы, можно сделать вывод, что перечисление денежных средств производилось  безвозмездно. Кроме того, учитывая, что ответчик должен был знать о необходимости  возврата денежных средств, следовательно, знал о цели причинения вреда.  

Однако, сам по себе факт совершения оспариваемой сделки не влечет  необоснованного увеличения имущественных требований к должнику и вывода активов  должника при отсутствии равноценного встречного исполнения.  

Финансовый управляющий не представил доказательств, что в результате  совершения сделок по перечислению, размер имущества должника был уменьшен, что  привело к полной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих  требований по обязательствам должника за счет его имущества.  

Таким образом, финансовым управляющим не доказано причинение вреда  имущественным правам кредиторов совершением оспариваемыми сделками.  

При этом, судом принято во внимание и то обстоятельство, что реестр требований  кредиторов должника составляет порядка 20 миллионов рублей, и денежная сумма,  перечисленная должником ответчику в размере 256 500 рублей, в случае ее возврата в  конкурсную массу не сможет оказать существенного влияния на погашение требований  кредиторов должника.  

При этом суд руководствуется принципом правовой определенности,  необходимостью поддержания стабильности гражданского оборота и обеспечения  разумного баланса имущественных интересов как должника и его кредиторов, так и иных  участников возникших правоотношений.  

Российский правопорядок базируется, в том числе на необходимости защиты прав  добросовестных лиц и поддержании стабильности гражданского оборота, что, в числе  прочего, подразумевает направленность правового регулирования и правоприменительной  практики на сохранение юридической силы заключенных сделок (постановление  Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 N  18245/12).  

Системный анализ действующих положений об оспаривании сделок по  специальным основаниям позволяет прийти к выводу о том, что чем ближе дата  совершения оспариваемой сделки к дате возбуждения дела о несостоятельности  (банкротства), тем более низкий стандарт доказывания недобросовестности контрагента  как условие для признания сделки недействительной, поскольку предполагается  априорная вероятность наличия признаков вредоносности оспариваемой сделки.  

Данный вывод применим в обратном порядке к ситуациям, когда дата совершения  оспариваемой сделки удалена от даты возбуждения производства о несостоятельности  (банкротстве) должника, тем более высокий стандарт доказывания недобросовестности  контрагента.  

Учитывая, что оспариваемая сделка совершена почти за 2,5 года до возбуждения  дела о банкротстве квалификация поведения ответчика на предмет недобросовестности  должна осуществляться исходя из повышенного стандарта доказывания в отличие от  аналогичных сделок, заключенных в преддверии банкротства должника.  

Распределяя бремя доказывания тех или иных обстоятельств, заявляющая о них  сторона обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих  требований и возражений (согласно правовой позиции, изложенной в определении  Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 N 309-ЭС15-13978).  

На основании вышеизложенного, факт причинения в результате совершения  спорных сделок, вреда имущественным правам кредиторов должника подтверждения не  нашел.  

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается,  что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред  имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья  19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов  кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности  имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются,  если иное не доказано другой стороной сделки.  

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об  указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя  разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность,  установить наличие этих обстоятельств.  

В абз. 3, п. 12 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 (ред. от  30.07.2013) "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального  закона "О несостоятельности (банкротстве) ", указано, что при решении вопроса о том,  должен ли был кредитор знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается  то, насколько он мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям  оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. К числу фактов,  свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут с учетом всех обстоятельств  дела относиться следующие: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой  об отсрочке долга по причине невозможности уплаты его в изначально установленный  срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки по  банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора о том,  что должник подал заявление о признании себя банкротом. Получение кредитором  платежа в ходе исполнительного производства, или со значительной просрочкой, или от  третьего лица за должника, или после подачи этим или другим кредитором заявления о  признании должника банкротом само по себе еще не означает, что кредитор должен был  знать о неплатежеспособности должника.  

Согласно разъяснениям, приведенным в пунктах 12 Постановления Пленума ВАС  РФ от 23.12.2010 N 63 - при решении вопроса о том, должен ли был кредитор знать об  указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он мог, действуя  разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность,  установить наличие этих обстоятельств.  

К числу фактов, свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут с  учетом всех обстоятельств дела относиться следующие: неоднократное обращение  должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности уплаты  его в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной организации)  длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том числе скрытой);  осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя  банкротом.  

Получение кредитором платежа в ходе исполнительного производства, или со  значительной просрочкой, или от третьего лица за должника, или после подачи этим или  другим кредитором заявления о признании должника банкротом само по себе еще не  означает, что кредитор должен был знать о неплатежеспособности должника.  

Таким образом, одним из важных компонентов состава признания сделки  недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в настоящем деле  является добросовестность ответчика, а именно знал ли и должен ли был знать о  неплатежеспособности должника в момент получения оспариваемого перечисления, что  может свидетельствовать об осведомленности ответчика о цели должника причинить вред  кредиторам последнего.  

Само по себе наличие неисполненных обстоятельств перед иными кредиторами, в  том числе установленных судебными актами, не имеет правового значения для  разрешения спора. Характер состоявшейся оспариваемой сделки не предполагал проверку  

сведений о должнике, в том числе о всех исковых производствах с участием должника,  информация о которых в том числе размещена в картотеке арбитражных дел.  

Кроме того, наличие судебных споров с участием должника само по себе не  свидетельствует о его неисполненных обязательствах (до вступления решения суда в  законную силу), а также об отсутствии у должника достаточных средств для погашения  удовлетворенных судом требований.  

Финансовый управляющий не представил суду доказательств того, что ответчик  знал или мог знать о неплатежеспособности должника.  

В данном случае финансовым управляющим не представлено доказательств, что  ответчик знал или должен был знать о неудовлетворительном финансовом положении  должника, а также не доказал, что ответчик имел возможность ознакомиться с  документами, раскрывающими результаты хозяйственной деятельности должника,  состояние расчетов с иными кредиторами. В деле не имеется и копий публикаций о  финансово-экономическом положении должника, размещенных в открытых источниках.  

Документов, подтверждающих, что ответчик должен был знать о признаке  недостаточности имущества должника (о превышении размера денежных обязательств и  обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью его имущества  (активов)), в материалы дела финансовым управляющим в нарушение ст. 65  Арбитражного процессуального кодекса РФ не представлено.  

Не представил финансовый управляющий и доказательств какой-либо  аффилированности, заинтересованности ответчика по смыслу статьи 19 Закона о  банкротстве.  

В обоснование заявления финансовый управляющий должника указал на то, что на  дату перечисления должник ФИО3 отвечал признаку неплатежеспособности,  поскольку у должника имелась задолженность перед кредиторами ООО «ПКФ  «Технострой» в размере 3 574 412 рублей, АО «Банк социального развития Татарстана  «ТатСоцБанк» в размере 21 585 518,22 рубля, ООО «Росбанк» в размере 194 373,71 рубля,  ФНС России.  

Как следует из материалов дела, в реестр требований кредиторов должника  включены кредиторы:  

- общество с ограниченной ответственностью «ПКФ «Технострой» (ИНН  

<

***>) в размере 3 574 412 рублей задолженности, 1 077 439 рублей 16 копеек  неустойки и 31 459 рублей 26 копеек судебных расходов по уплате государственной  пошлины (задолженность ООО «ПТК «Бетоника» по договору поставки в размере 3 574  412 рублей образовалась по состоянию на 27.05.2019, договор поручительства между  ООО «ПК «Технострой» и ФИО3 заключен 05.02.2019, требование об оплате  задолженности было направлено должнику (поручителю) 18.07.2019).  

- акционерное общество «Банк социального развития Татарстана «Татсоцбанк», г.  Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в размере 15 926 587 рублей 90 копеек  задолженности по кредитному договору № 

<

***> от 16 июня 2017 г. (задолженность ООО  ПТК «Бетоника» по кредитному договору, с учетом частичной оплаты, образовалась по  состоянию на 01.11.2019, в обеспечение исполнения обязательств по указанному  кредитному договору между банком и ФИО3 был заключен договор  поручительства № 

<

***>/1 от 16 июня 2017 г., требование о досрочном погашении  задолженности направлено 09.04.2020.  

- публичное акционерное общество «Росбанк» (ИНН 

<

***>, ОГРН  

<

***>) в размере 194 373 рублей 71 копейка основного долга, 5 087 рублей 47  копеек расходов по уплате государственной пошлины (задолженность в размере 194  373,71 рубля образовалась по состоянию на 09.01.2020).  

- ФНС России в размере 315 319,22 руб., из них: 286 196,92 руб. – основной долг,  29 122,30 руб. – пени (требование № 17593 об уплате налога, сбора, страховых взносов,  пени, штрафа, процентов по состоянию на 30 января 2019 г.; требование № 13384 об  

уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов по состоянию на 19  февраля 2018 г.; требование № 43436 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени,  штрафа, процентов по состоянию на 17 декабря 2018 г.; требование № 17078 об уплате  налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов по состоянию на 05 февраля  2020 г.; требование № 9995 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа,  процентов по состоянию на 31 января 2019 г.; требование № 61832 об уплате налога,  сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов по состоянию на 17 декабря 2019 г.;  требование № 27150 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов  по состоянию на 04 февраля 2020 г.; требование № 22832 об уплате налога, сбора,  страховых взносов, пени, штрафа, процентов по состоянию на 29 июня 2021 г.; требование   № 84432 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов по  состоянию на 16 декабря 2020 г., а также налоговое уведомление № 41516194 от 01  сентября 2021 г.).  

В части обязательств по оплате задолженности перед ФНС России в размере  315319,22 руб., суд отмечает, что указанный размер задолженности является общим за три  года 2018-2020. При этом, размер задолженности по уплате налога по состоянию на  31.12.2019, являлся не значительным, в указанный период должник осуществлял платежи.  Финансовый управляющий не представил доказательств, что прекращение исполнения  обязательств по уплате налога в бюджет связано с отсутствием у должника денежных  средств достаточных для погашения задолженности.  

В части задолженности перед кредитором ООО «ПК «Технострой» в размере  3574412 рублей, суд приходит к следующим выводам.  

Наличие задолженности перед кредиторами, которая образовалась в период мая  2019 года, само по себе не свидетельствует о признаке неплатежеспособности должника.  

Так в силу абзаца 5 пункта 6 Постановления N 63 при определении наличия  признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из  содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве.  

Для целей применения содержащихся в абзацах 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков  банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством  наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

В соответствии с абзацем 33 статьи 2 Закона о банкротстве под недостаточностью  имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по  уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.  

Под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником  части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей,  вызванное недостаточностью денежных средств (абзац 34 статьи 2 Закона о банкротстве).  

При этом, факт наличия у общества задолженности сам по себе не свидетельствует  о неплатежеспособности должника, поскольку даже превышение размера кредиторской  задолженности над размером активов не является свидетельством невозможности  общества исполнить свои обязательства (постановление Конституционного Суда  Российской Федерации от 18 июля 2003г. N 14-П).  

Как следует из материалов дела и сторонами не оспаривается, должник ФИО3  являлся поручителем по обязательствам ООО ПТК «Бетоника».  

Согласно пункту 1 статьи 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель  обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его  обязательства полностью или в части.  

В соответствии с частью 1 статьи 363 ГК РФ при неисполнении или ненадлежащем  исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и  должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором  поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя.  

Согласно пункту 1 статьи 323 ГК РФ при солидарной обязанности должников  

кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого  из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга.  

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце втором пункта 35 Постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 N 42 "О  некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством" применяя  положения пункта 1 статьи 363 ГК РФ, суды должны исходить из того, что если  поручитель и основной должник отвечают солидарно, то для предъявления требования к  поручителю достаточно факта неисполнения либо ненадлежащего исполнения  обеспеченного обязательства, при этом кредитор не обязан доказывать, что он  предпринимал попытки получить исполнение от должника (в частности направил  претензию должнику, предъявил иск и т.п.).  

Как установлено судом, при рассмотрении требований ТатСоцБанка, просрочка  исполнения обязательств по возврату кредита основными заемщиками возникла в ноябре  2019 года. Таким образом, задолженность заемщиков перед Банком образовалась с ноября  2019 года.  

Договоры поручительства не содержат условий наступления ответственности  поручителя в сроки, отличные от установленных законом, из чего следует, что  ответственность поручителя возникает с даты неправомерного поведения должника,  которое заключается в неисполнении обязательств либо исполнении его ненадлежащим  образом.  

Кроме того, договоры поручительства не обуславливают наступление  ответственности поручителя иными обстоятельствами, чем неисполнение заемщиком  своих обязательств.  

Доказательств, что поручитель ФИО3 имел реальную возможность исполнить  обязательство должника в ноябре 2019 года (наличие достаточных денежных средств на  расчетных счетах должника), в материалы дела не представлено.  

Факт неисполнения основными заемщиками обязательств, вытекающих из  кредитных договоров, подтвержден судебным актом о включении в реестр кредиторов  должника.  

Кроме того, судом учтено, что должник - поручитель и основные заемщики  являются аффилирвоанными лицами и входят в одну группу компаний, соответственно  должник не мог не знать о наличии просроченной задолженности, прекращения  основными заемщиками исполнения обязательств по возврату кредита.  

Даже наличие статусу ответчика как фактического руководителя общества только  позволяет полагать о его осведомленности о возникновении в определенный момент у  общества признаков банкротства, а не автоматическом возникновении у самого  руководителя признаков банкротства.  

При этом, факт наличия у общества задолженности сам по себе не свидетельствует  о неплатежеспособности самого должника, поскольку даже превышение размера  кредиторской задолженности над размером активов не является свидетельством  невозможности общества исполнить свои обязательства (постановление  Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2003г. N 14-П).  

Как было указано выше, основная кредиторская задолженность у общества,  превышающая размер ее активов, прекращение исполнения денежных обязательств в виду  отсутствия в обороте свободных денежных средств, прекращение хозяйственной  деятельности, имело место не ранее ноября 2019 года, о чем должник, как вовлеченный в  управление общества, не мог не знать.  

Как было указано выше, просрочка исполнения обязательств по оплате долга перед  ПАО «Росбанк» в размере 194 373,71 рубля, возникла 09.01.2020.  

На основании вышеизложенного, суд приходит к выводу, что должник стал  отвечать признакам неплатежеспособности в конце 2019 года.  

Таким образом, суд отклоняет довод финансового управляющего, что на момент  

совершения оспариваемых сделок , должник отвечал признакам неплатежеспособности и  (или) недостаточности имущества.  

Финансовым управляющим не доказано, что на дату совершения оспариваемого  перечисления, у должника имелась просроченная задолженность перед иными  кредиторами, в связи с чем, оснований полагать, что должник отвечал признаку  неплатежеспособности, у суда не имеется. Доказательств обратного материалы дела не  содержат.  

Бремя доказывания оснований недействительности сделки, совершения ее с целью  причинения вреда, осведомленности ответчика о такой цели и что в результате ее  совершения причинен вред имущественным правам кредиторов в силу статей 9, 65  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации возлагается на истца и  реализуется им с учетом подлежащего применению в конкретном споре стандарта  доказывания.  

Бремя доказывания обстоятельств, противоположных заявленным конкурсным  управляющим, подлежало бы возложению на ответчиков по данному обособленному  спору при наличии признаков аффилированности ответчика и должника (определения  Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 N 305-ЭС18-413, от 07.06.2018 N  305-ЭС16-20992 (3), от 13.07.2018 N 308-ЭС18-2197, от 23.08.2018 N 305-ЭС18-3533, от  11.02.2019 N 305-ЭС18-17063 (2), N 305-ЭС18-17063 (3), N 305-ЭС18-17063 (4), от  21.02.2019 N 308-ЭС18-16740, от 08.05.2019 N 305-ЭС18-25788 (2).  

Доказательства заинтересованности по отношению к должнику со стороны  ответчика, а также осведомленности о цели совершения сделки, наличии у должника  признаков неплатежеспособности на момент совершения оспариваемой сделки в  материалы обособленного спора конкурсным управляющим не представлено, не  установлена цель причинения вреда имущественным интересам кредиторов должника  оспариваемой сделкой.  

Общий размер перечисленных денежных средств от должника ответчику составили  265 500 рублей, что заведомо не могло привести к неплатежеспособности должника и не  свидетельствует о преднамеренном выводе активов должника.  

Таким образом, предъявляя настоящее требование, конкурсный управляющий не  подтвердил наличия совокупности установленных законом обстоятельств, необходимых  для признания сделки недействительной применительно к пункту 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве.  

Оценив представленные по делу доказательства, суд пришел к выводу об  отсутствии оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего,  поскольку заявителем не доказана совокупность всех необходимых условий для  признания оспариваемого перечисления недействительным на основании пункта 2 статьи  61.2 Закона о банкротстве.  

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце четвертом  пункта 4 постановления N 63, пункте 10 постановления от 30.04.2009 N 32 "О некоторых  вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным  Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснил: наличие в  законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе  не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено  злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса).  

Пунктом 1 статьи 10 названного кодекса установлена недопустимость действий  граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу,  а также злоупотребление правом в иных формах.  

В силу пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях,  когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли  эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников  гражданских правоотношений предполагаются.  

По смыслу вышеприведенных норм добросовестным поведением является  поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и  законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении  необходимой информации.  

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по  осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в  статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с  незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные  интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.  

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные  последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления  субъективного права.  

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым  понимается всякое умаление материального блага.  

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной  с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства,  неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны  контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного  письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008   № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского  кодекса Российской Федерации»).  

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно  быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное,  целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.  

 Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при  котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.  

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением  правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая  оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо  противоправный интерес.  

Поскольку спорная сделка оспаривается в рамках дела о банкротстве, то при  установлении того, заключена ли сделка с намерением причинить вред другому лицу, как  указано выше, следует установить, имелись ли у сторон сделки намерения причинить вред  имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение  конкурсной массы.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если  на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или  недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении  заинтересованного лица.  

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами  некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации",  оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить  из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего  права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении  необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса  Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и  разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.  

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в  зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения  отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также  применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или  

третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ),  например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или  содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3  статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки  не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).  

Согласно позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в  определении от 01.12.2015 № 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается  поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права,  сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной  целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы  других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.  

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные  последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления  субъективного права. Одной из форм негативных последствий является материальный  вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть  включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.  

В частности, злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества  с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.  

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение  требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении  сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168  Гражданского кодекса Российской Федерации).  

При рассмотрении обособленного спора установлено, что финансовым  управляющим в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации не представлено доказательств того, что стороны, действовали  умышленно с целью причинить вред кредиторам должника.  

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а  также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев  подозрительности сделки и наличием годичного срока исковой давности, исчисляемого со  дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах,  являющихся основанием для признания сделки недействительной.  

Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические  лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем  интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в  определении любых не противоречащих законодательству условий договора.  

Законодатель пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей  вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако  наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что  совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как  по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.  

Из постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 следует, что для признания сделки  недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ, требуется,  чтобы пороки выходили за пределы дефектов сделок с предпочтением или  подозрительных сделок.  

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный  состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168  ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков  подозрительной сделки (Определения Верховного Суда Российской Федерации от  31.08.2017 N 305-ЭС17-4886, от 06.03.2019 N 305-ЭС18-22069).  

Оспаривание сделки на основании статей 10 и 168 ГК РФ и по тем же основаниям  на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве не допустимо, поскольку это  предоставляет возможность для обхода сокращенного срока исковой давности,  установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности  

Действительно, само по себе признание сделки недействительной (ничтожной) по  мотиву злоупотребления сторонами (стороной) правом не противоречит действующему  законодательству с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 10 постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении  судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации", в абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума N 63, в пункте 10 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О  некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным  Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".  

Вместе с тем, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками,  выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок  (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  17.06.2014 N 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от  29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034).  

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки при неравноценном  встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, а также направленной на  уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях  причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в ситуации, когда другая  сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения  сделки, является основанием для признания соответствующих действий  недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2  Закона о банкротстве.  

Иной подход приводит к тому, что содержание пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о  злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку,  обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо.  

В спорном случае установленные судами обстоятельства о выявленных  нарушениях не выходили за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве.  

Между тем, финансовый управляющий не представил доказательств выхода  спорного займа за пределы подозрительной сделки.  

В рассматриваемом случае основания недействительности сделки  (безвозмездность, причинение вреда имущественным правам кредиторов, при наличии у  должника признаков неплатежеспособности и при осведомленности об указанных  обстоятельствах стороны сделки) охватываются гипотезой пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве.  

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика  (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определения Верховного Суда  Российской Федерации от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061,  от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886).  

В то же время правовая позиция заявителя по существу сводится к тому, что целью  сделок являлся вывод активов в ущерб кредиторам должника.  

По смыслу статьи 10 ГК РФ злоупотребление гражданским правом заключается в  превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих  правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с  нарушением при этом прав и законных интересов других лиц.  

Положения указанной выше нормы предполагают осуществление права  

исключительно с намерением причинить вред другому лицу, следовательно, для оценки  спорной сделки как ничтожной на основании статьи 10 ГК РФ необходимо доказать  намерение при его заключении причинить вред другому лицу либо злоупотребление  правом в иной форме.  

Как установлено судом, таких доказательств в нарушение статьи 65 АПК РФ в  материалы обособленного спора не представлено.  

Применение к сделкам, указанным в статье 61.2 Закона о банкротстве, не имеющим  других недостатков, общих положений о ничтожности, недопустимо.  

Финансовый управляющий, заявляя о признании сделки недействительной в  соответствии со статьями 10, 168 ГК РФ, не указал в чем заключаются признаки  злоупотребления правом, как со стороны должника, так и со стороны ответчика.  

Суд пришел к выводу, что поскольку заявителем не доказано наличие в сделках  пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, они не могут быть оспорены по  статьям 10 и 168 ГК РФ.  

Таким образом, финансовым управляющим не представлено доказательств того,  что имеются основания для признания оспариваемого перечисления недействительной  сделкой на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьями 10 и 168 Гражданского  кодекса Российской Федерации.  

Доводы апелляционной жалобы финансового управляющего не могут быть  признаны обоснованными.  

Перевод денежных средств в адрес ответчика был произведен с 2018 года по июль  2019 года, между тем Арбитражным судом Республики Татарстан установлена иная дата  наступления признаков неплатежеспособности должника - не ранее ноября 2019 года.  

В определении Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.12.2022 года по  этому же делу № А65-18296/2021 суд первый инстанции также указал, что должник ФИО3 стал отвечать признакам неплатежеспособности в конце 2019 года, а основная  кредиторская задолженность у Должника, превышающая размер его активов,  прекращение исполнения денежных обязательств в виду отсутствия в обороте свободных  денежных средств, прекращение хозяйственной деятельности, имело место не ранее  ноября 2019 года.  

Исходя из размера оспариваемой сделки, она не могла также привести к  наступлению признаков неплатежеспособности и существенно ухудшить имущественное  положение должника.  

Доводы финансового управляющего о фактической аффилированности по  отношению к должнику и вхождении в одну группу лиц с должником являются  необоснованными и неподтвержденными.  

Ответчик предоставил доказательства получения кредита от 03 ноября 2017 г. на  сумму 1 500 000 рублей из которых в адрес должника частично в сумме 200 000 руб.  выданы денежные средства по расписке от 22.11.2017.  

Заем был предоставлен в размере 200 000 рублей, под 19% годовых, со сроком  возврата до 22.07.2019, что подтверждается распиской от 22.11.2017. Таким образом,  спорные перечисления денежных средств, являются исполнением должником своих  обязательств по возврату суммы займа, полученной ранее по расписке от 22.11.2017.  

Экономическая целесообразность заключения договора займа от 22.11.2017  заключалась в предоставлении Должнику займа под 19% годовых, при этом, ответчик  получил кредит под 16% годовых. Кроме того, потребительский кредит был получен, в  том числе, на иные цели, а должнику передана в качестве займа лишь небольшая часть  полученных кредитных средств.  

Согласно объяснениям ответчика расписка о получении денежных средств в  размере 10 000 000 руб. от 10.11.2017 не относится к настоящему спору, поскольку сумма  оспариваемых платежей в размере 256 500 рублей соответствует именно задолженности  по расписке от 22.11.2017 в размере 200 000 рублей, под 19% годовых, и процентам за  

пользование займом в размере 56 500 рублей.  

При этом, в расписке от 10.11.2017 на сумму 10 000 000 руб., стороны не  предусмотрели уплату процентов за пользование займом.  

По расписке от 22.11.2017 на сумму 200 000 руб. срок возврата займа установлен до  22.07.2019, что соответствует последнему оспариваемому платежу 31.07.2019. При этом,  по расписке от 10.11.2017 на сумму 10 000 000 рублей, срок возврата займа установлен до  01.01.2019.  

Утверждение финансового управляющего о том, что ответчик фактически  аффилирован или входит в одну группу лиц с должником, также подлежат отклонению,  поскольку в отношении физических лиц не применяются правила о докапитализации и о  компенсационном финансировании.  

Заявление о фальсификации расписки на сумму 200 000 рублей в суд первой  инстанции не поступало.  

Доводы финансового управляющего о наличии цели причинения вреда оспоренной  сделкой не подтверждаются материалами дела.  

Таким образом, суд первой инстанции, исследовав в совокупности в соответствии  со статьей 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, пришел к  правомерному выводу об отказе в удовлетворении заявления.  

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции,  нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ  безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.  

В соответствии со ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации расходы по уплате государственной пошлины подлежат отнесению на  должника.  

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 декабря 2022 года по  делу № А65-18296/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу без  удовлетворения.  

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета  государственную пошлину по апелляционной жалобе в размере 3000 руб.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через  арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Я.А. Львов 

Судьи Элект ронная п одпись  действит ельна. Л.Р. Гадеева 

 Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство России  Д ата 11.04. 2022 7:58: 00 А.В. Машьянова  

Кому выдана Машьянова Альбина Викторовна

Электронная подпись действительна.Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство РоссииДата 07.02.2023 9:19:00Кому выдана Львов Яков АлександровичЭлектронная подпись действительна.Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство РоссииДата 07.02.2023 2:49:00

 Кому выдана Гадеева Лейсан Рамилевна