Дело № А43-29706/2020

город Владимир

27 апреля 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 20 апреля 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 27 апреля 2022 года.

 

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Белякова Е.Н., Сарри Д.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО4 

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 14.07.2021 по делу № А43-29706/2020, принятое по заявлению ФИО4 об установлении требований в размере 14 207 100 руб. 00 коп. и включении их в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Свот-Инвест»,

 

при участии:

от ФИО4 – ФИО2 на основании доверенности от 29.09.2021 серии 52АА № 4809581 сроком действия пять лет;

от конкурсного кредитора ФИО3 – ФИО3 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации, 

 

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Свот-Инвест» (далее – Общество) в Арбитражный суд Нижегородской области обратилась ФИО4 с заявлением об установлении требований в размере 14 207 100 руб. 00 коп. и включении их в реестр требований кредиторов должника.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 14.07.2021 признал требование ФИО4 в размере 14 207 100 руб. обоснованным и подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО4 обратилась в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просила отменить обжалуемое определение в части установления очередности удовлетворения требований и принять по делу новый судебный акт о включении ее требований в третью очередь реестра требований кредиторов должника на основании статьи 134 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает на то обстоятельство, что ФИО4 не является лицом, контролирующим должника, а также на отсутствие доказательств наличия у должника имущественного кризиса в 2018-2019 годах. 

С точки зрения заявителя апелляционной жалобы, приобретение ФИО4 квартир по договорам купли-продажи № Ц168/2018, Ц152/2018, Ц135/2018; Ц10/2018; Ц50/2018 представляет собой передачу квартир покупателю, который является участником долевого строительства дома, расположенного по адресу: 

<

...>, которые оплачены ею в январе 2015 года, о чем свидетельствует платежное поручение от 21.01.2015 № 304. При этом ссылается на невозможность представления в материалы дела договора долевого участия от 12.01.2015 № 31 ввиду его утраты.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе и письменных пояснениях к ней.

Кредитор ФИО3 в отзыве и дополнении к нему, а также в судебном заседании указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения, жалобу – без удовлетворения. 

 Индивидуальный предприниматель ФИО5 в отзыве указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить обжалуемое определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Общество в отзыве указало на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просило в ее удовлетворении отказать.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие лиц, участвующих в судебном заседании (за исключением представителя заявителя жалобы и кредитора ФИО3), извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» при применении части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

Отсутствие в данном судебном заседании лиц, извещенных надлежащим образом о его проведении, не препятствует арбитражному суду апелляционной инстанции в осуществлении проверки судебного акта в обжалуемой части.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства арбитражный суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Пределы обжалования судебного акта (установлении очередности заявленных требований) указаны представителем ФИО4 в письменных пояснениях к апелляционной жалобе и следует из апелляционной жалобы.

Возражений относительно проверки только части судебного акта                    от лиц, участвующих в обособленном споре, не поступило.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО4 и Общество заключили ряд договоров купли-продажи на общую сумму 14 207 100 руб., а именно: 

- договор купли-продажи квартиры  от 16.08.2018 № Ц168/2018, находящейся по адресу: 

<

...>, стоимость квартиры составляет 3 303 000 руб.; 

- договор купли-продажи квартиры  от 27.08.2018 № Ц152/2018, находящейся по адресу: 

<

...>, стоимость квартиры составляет 3 276 000 руб.; 

- договор купли-продажи квартиры  от 30.10.2018 № Ц151/2018, находящейся по адресу: 

<

...>, стоимость квартиры составляет 1 790 700 руб.; 

- договор купли-продажи квартиры  от 30.10.2018 № Ц135/2018, находящейся по адресу: 

<

...>, стоимость квартиры составляет 1 800 000 руб.; 

- договор купли-продажи квартиры  от 30.10.2018 № Ц10/2018, находящейся по адресу: 

<

...>, стоимость квартиры составляет 2 011 600 руб.; 

- договор купли-продажи квартиры  от 30.10.2018 № Ц50/2018, находящейся по адресу: 

<

...>, стоимость квартиры составляет 2 025 700 руб. 

Указанные договоры зарегистрированы Управлением Росреестра по Нижегородской области, что подтверждается проставлением сведений на указанных договорах.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 02.12.2020 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6, о чем в газете «Коммерсантъ» от 12.12.2020 № 229  размещено сообщение. Решением  от 03.03.2022 Общество признано банкротом, введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6

Наличие неисполненных  Обществом обязательств по названным договорам купли-продажи перед ФИО4 послужило основанием для обращения последней в Арбитражный суд Нижегородской области с рассматриваемыми требованиями.

Арбитражный суд Нижегородской области, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о наличии оснований для признания требований ФИО4 в размере 14 207 100 руб. обоснованными, при этом подлежащими удовлетворению после погашения требований кредиторов, предусмотренных пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но до удовлетворения требований лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Установленная судом сумма долга не оспаривается лицами, участвующими в деле.

Предметом оспаривания принятого судебного акта является несогласие                      с установлением очередности удовлетворения  установленной суммы долга.                      

По мнению заявителя апелляционной жалобы, требования ФИО4 подлежат включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020) обобщены правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования контролирующего (аффилированного) должника лица. 

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве при наличии любого из обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в трудном экономическом положении (далее – имущественный кризис) и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве. Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее – компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа и других договорных конструкций, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты) (пункт 3.1 Обзора от 29.01.2020). 

Исходя из правовых позиций, содержащихся в Обзоре от 29.01.2020, речь о субординации требований в деле о банкротстве может идти лишь в отношении требований, предъявленных контролирующим должника лицом, либо аффилированным по отношению к должнику лицом при условии, что такое лицо действовало под влиянием контролирующего должника лица.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Законом о защите конкуренции входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника (пункт 1 статьи 19 Закона о банкротстве).

Судом установлено и не противоречит материалам дела, в том числе подтверждается выписками из Единого государственного реестра юридических лиц, ФИО7 с 18.04.2014 до 16.07.2020 являлся единственным участником должника; с 09.12.2015 до 14.06.2018 руководителем должника являлась ФИО8, с 14.06.2018 до 26.09.2019 – ФИО9,                с 26.09.2019 до 27.07.2020 – ФИО10, с 27.07.2020 – ФИО11 

В свою очередь, согласно сведениям, представленным Главным управлением ЗАГСа от 20.04.2021 № 021-95200000-И06118, ФИО4 является матерью ФИО7

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии заинтересованности (аффилированности) между должником и ФИО4 применительно к статье                     19 Закона о банкротстве.

Между тем, действующее законодательство разграничивает понятия контролирующего должника лица и аффилированного по отношению к должнику лица в зависимости от степени воздействия таких лиц на юридическое лицо. 

Согласно статье 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности  на товарных рынках» аффилированные лица – физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность. 

В названной статье содержится перечень аффилированных лиц, к которым, в частности, относятся член Совета директоров (наблюдательного совета) или иного коллегиального органа управления общества, член его коллегиального исполнительного органа, а также лицо, осуществляющее полномочия его единоличного исполнительного органа; лица, которые имеют право распоряжаться более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица. 

Контролирующее должника лицо – более узкое понятие. Данное лицо не просто способно оказывать влияние на деятельность юридического лица – должника, а вправе давать обязательные для исполнения должником указания или иным образом определять деятельность должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

К контролирующим должника лицам, в частности, относятся руководитель должника (управляющая должником организация), ликвидатор должника, член ликвидационной комиссии; лицо, которое имеет право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица (статья 61.10 Закона о банкротстве). 

Судом установлено, что ФИО4 осуществляла доверительное управление долей ФИО7 в уставном капитале Общества, составляющей              100 процентов, на основании договора от 04.09.2018 б/н и осуществляла управление Обществом, что также подтверждается представленным в материалы дела решением единственного участника Общества от 25.04.2019 (том 2, лист дела 118). Указанные факты не оспорены ФИО4 Напротив, подтверждены в письменной позиции кредитора (том 2, лист дела 117) и представителем                       ФИО4 в судебном заседании.

Исходя из положений статьей 53.1 и 61.10 Закона о банкротстве и разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в спорный период Сивый В.В. и ФИО4 являлись контролирующими лицами должника. ФИО4, как родственница контролирующего лица – единственного участника должника, под воздействием также контролирующего лица ФИО12 совершала действия  в отношении должника.

Согласно пункту 2 Обзора от 29.01.2020 действующее законодательство о банкротстве не содержит положений о безусловном понижении очередности удовлетворения некорпоративных требований кредиторов, относящихся к числу контролирующих должника лиц. Из фундаментального принципа автономии воли и свободы экономической деятельности участников гражданского оборота (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации) следует право каждого определять правовую форму инвестирования, в частности, посредством внесения взносов в уставный капитал подконтрольной организации или выдачи ей займов. 

По общему правилу действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными. Вместе с тем, из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре от 29.01.2020, обобщившим правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

На основании пункта 3.1 Обзора от 29.01.2020 контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее – компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа и других договорных конструкций, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). Поэтому при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты).

Согласно пункту 3.3 Обзора от 29.01.2020 разновидностью финансирования по смыслу пункта 1 статьи 317.1 Гражданского кодекса является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договору купли-продажи, аренды по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (пункт 1 статьи 486 Гражданского кодекса). Поэтому в случае признания подобного финансирования компенсационным вопрос о распределении риска разрешается так же, как и в ситуации выдачи контролирующим лицом займа. При этом контролирующее лицо, опровергая факт выдачи компенсационного финансирования, вправе доказать, что согласованные им условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В том же положении, что и контролирующее лицо, находится аффилированный с должником кредитор, не обладающий контролем над ним, предоставивший компенсационное финансирование под влиянием контролирующего лица (пункт 4 Обзора от 29.01.2020).

Разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора от 29.01.2020).

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив подконтрольность должника кредитору, порядок заключения договоров купли-продажи недвижимости, а также наличие информации о многочисленных судебных процессах, связанных с взысканием кредиторской задолженности должника, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о предоставлении денежных средств (заключение договор купли-продажи без оплаты) в ситуации имущественного кризиса и для возобновления нормальной хозяйственной деятельности путем предоставления компенсационного финансирования должнику.

Суд апелляционной инстанции признает данные выводы обоснованными и согласующимися с представленными в дело доказательствами и нормами права.

Довод об отсутствии аффилированности заявителя и должника отклоняется судом апелляционной инстанции как основанный на неверном толковании норм права, поскольку противоречат, в том числе положениям статьи 19 Закона о банкротстве, части 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции». ФИО4, как родственница контролирующего лица – единственного участника должника, под воздействием также контролирующего лица ФИО12 совершала действия  в отношении должника – заключение сделок купли-продажи недвижимости без оплаты, что указывает на возможность применения положений пункта 4 Обзора от 29.01.2020. Кроме того,  ФИО4, после принятия доверительного управления доли единственного участника являлась контролирующим лицом должника. 

Довод кредитора об отсутствии у должника имущественного кризиса на момент совершения спорных поставок от 28.09.2018, 04.10.2018 и 18.10.2018 опровергается фактическими обстоятельствами дела и информацией, содержащейся в «Картотеке арбитражных дел», относительно рассматривающихся судебных процессах, связанных с взысканием кредиторской задолженности должника, возникшей с 21.06.2018. Так, решением  Арбитражного суда Нижегородской области от 05.08.2019 по делу № А43-10325/2019 определено наличие задолженности по состоянию на 01.08.2018, данная задолженность включена в реестр требований кредиторов должника определением  Арбитражного суда Нижегородской области от 04.05.2021. Определением Арбитражного суда Нижегородской области от  20.12.2019 по делу № А43-24129/2019 установлено наличие задолженности по состоянию на 01.09.2018, пеней с 21.06.2018, суммы неисполненных обязательств перед кредитором включены в реестр требований кредиторов должника определением от 04.05.2021.  Решением Арбитражного суда Нижегородской области от 26.02.2020 по делу № А43-53961/2019 установлено наличие у должника неосновательного обогащения по состоянию на 27.12.2016, вопрос о включении данных требований в реестр требований кредиторов находится на рассмотрении арбитражного суда. При этом суд апелляционной инстанции учитывает правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в  определении от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622 (4,5,6) по делу                           № А40-208525/2015, согласно которой объективное банкротство должника, могут быть установлены и по косвенным признакам – например, прекращение платежей по обязательствам.

Согласно бухгалтерской отчетности, деятельность Общества с 2018 года являлась убыточной, что также подтверждается, в том числе предъявлением исков к должнику.

Кроме того, факт наличия у Общества признаков неплатежеспособности по состоянию на июнь 2018 года установлен вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Нижегородской области от 04.05.2021 по делу                           № А43-29706/2020, оставленным без изменения 

постановление

м Первого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2021.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2021                      № 305-ЭС20-14492 указано, что основанием для субординации требований кредиторов является нарушение обязанности контролирующими организацию-должника лицами собственной обязанности по публичному информированию третьих лиц об имущественном кризисе в подконтрольной организации посредством подачи заявления о банкротстве (пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве). Это позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлений о банкротстве. В такой ситуации контролирующее либо аффилированное лицо принимает на себя риск того, что должнику посредством использования компенсационного финансирования в конечном счете удастся преодолеть финансовые трудности и вернуться к нормальной деятельности. Из существа описанных отношений очевидно следует, что подобная обязанность может быть нарушена только в отношении организации ее контролирующими лицами, на которых эта обязанность и возложена.

Суд апелляционной инстанции  принимает во внимание, что договоры купли-продажи от 16.08.2018 № Ц168/2018, от 27.08.2018 № 152/2018,                            от 30.10.2018 № 151/2018, от 30.10.2018 № 135/2018, от 30.10.2018 № 10/2018,                  от 30.10.2018 № 50/2018 заключались на условиях отсрочки платежа, а также в отсутствие дополнительного обеспечения обязательств (залог, поручительство). При этом договоры от 30.10.2018 № 151/2018, от 30.10.2018 № 135/2018,                          от 30.10.2018 № 10/2018, от 30.10.2018 № 50/2018 заключались в период просрочки должником оплаты по договору от 16.08.2018 № Ц168/2018 и от 27.08.2018                          № 152/2018.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что при неоплате предыдущей квартиры по договору от 16.08.2018 кредитор осуществляет последующую продажу по договору от 27.08.2018  и по договорам    от 30.10.2018, которые также не оплачивались. Указанное свидетельствует об отсутствии экономической целесообразности такового поведения для продавца. 

Кроме того, впоследствии Обществом спорные квартиры были реализованы в пользу третьих лиц и получена оплата за данное имущество, однако стоимость приобретенных объектов у ФИО4 от полученных средств от последующей продажи должником не выплачены.

В деле отсутствуют бесспорные доказательства предъявления                   ФИО4 требований к должнику, по неисполненным обязательствам по договорам купли-продажи, до возбуждения дела о банкротстве.  

Вполне ожидаемым поведением любого не связанного с должником разумного участника гражданского оборота явился бы отказ от заключения договора, прекращение экономических отношений и истребование задолженности. 

Между тем, ФИО4, осуществляя продажу квартир без оплаты и при наличии не исполненных ранее обязательств по договорам купли-продажи, а также бездействия по взысканию имеющейся задолженности в разумный срок, не направлено на получение стоимости проданных объектов от правоотношений с должником, а по существу осуществляет финансирование должника (аффилированного лица под воздействием контролирующего лица и впоследствии как контролирующее лицо) путем безвозмездной передачи объектов с целью выхода из ситуации имущественного кризиса, который на дату осуществления продаж у должника имел место быть (данные обстоятельства указаны ранее).

Доказательств, опровергающих указанные выводы и свидетельствующих о гражданско-правовой природе обязательства, об экономической целесообразности договоров купли-продажи квартир без оплаты, кредитором не представлено.

Поскольку, оформленное договорами купли-продажи финансирование являлось по своей правовой природе компенсационным, предоставленным контролирующим должника лицом и лицом, находящимся под влиянием   контролирующего лица (сына ФИО12)  в условиях имущественного кризиса (который не удалось преодолеть), вследствие этого, требования ФИО4 не могут конкурировать с требованиями независимых кредиторов, в связи с чем требование ФИО4 правомерно отнесено к очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Обстоятельства по рассматриваемому обособленному спору установлены                  с учетом правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2021 № 305-ЭС20-14492 и разъяснений, отраженных в пунктах 3 и 4 Обзора от 29.01.2020.

Доводы о том, что ФИО4 вынуждена была продать квартиры, так как денежные средства были необходимы для лечения,  отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку в рассматриваемом случае продажа квартир и не была связана со скорейшим получением денежных средств, так как до сих пор оплата не получена и последующая продажа квартир также осуществлена без оплаты. В деле также отсутствуют доказательства невозможности продажи спорных объектам иным покупателям для скорейшего получения денег, кроме как должнику. Указанное и свидетельствует об отсутствии именно направленности на получение от продажи объектов денежных средств.

Ссылка о том, что приобретение ФИО4 квартир по договорам купли-продажи № Ц168/2018, Ц152/2018, Ц135/2018; Ц10/2018; Ц50/2018 представляет собой передачу квартир покупателю, который является участником долевого строительства дома, несостоятельная, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства наличия у продавца статуса дольщика, договор долевого участия                 от 12.01.2015 № 31 не представлен. Данное утверждение не имеет правого значения, поскольку предметом рассмотрения настоящего спора является неисполнение обязательств по договорам купли-продажи.

Утверждение заявителя жалобы относительно того, что в деле имеются доказательства предъявления еще 18.12.2012 претензии по возврату долга, не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку указанная претензия (том 2, лист дела 82) представлена только в суд апелляционной инстанции. Более того, доказательств вручения должнику данной претензии не имеется. На претензии имеется ссылка на номер входящего документа, однако кто проставил этот номер, кто принял претензию и получил ли эту претензию генеральный директор, доказательств в деле не имеется.  

Ссылка заявителя относительно того, что ФИО4 пыталась вернуть долг, в том числе в виде не принятия отчетности должника из-за не оплаты должником обязательств, несостоятельна. Из решения единственного участника                      от 25.04.2019 (том 2, лист дела 118), доверительное управление которого осуществляла ФИО4, следует, что не утверждена годовая отчетность Общества за 2018 год и бухгалтерский баланс за 2018 год в связи с отсутствием обоснования неисполнения Обществом договорных обязательств. При этом из решения не следует, что эти обязательства следуют из обязательств перед                      ФИО4 Между тем, у Общества на указанную дату имелись неисполненные обязательства, что также подтверждается судебными актами, на которые имеется ранее ссылка. Из данного решения не следует, что  ФИО4  предъявляла требования к Обществу по исполнению обязательств по рассматриваемым договором купли-продажи.  

Суд апелляционной инстанции рассмотрел доводы заявителя жалобы и признает их неправомерными по изложенным мотивам.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 14.07.2021 по делу            № А43-29706/2020 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО4 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго?Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго?Вятского округа.

 

Председательствующий судья

О.А. Волгина

 

Судьи

 

Е.Н. Беляков 

 

Д.В. Сарри