АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

04 сентября 2024 года

Дело №

А56-54385/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 21 августа 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 04 сентября 2024 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Кравченко Т.В., Мирошниченко В.В.,

при участии от закрытого акционерного общества «Универсальное строительное объединение» ФИО1 (по доверенности от 30.01.2024); представителей ФИО2 - ФИО3 (по доверенности от 02.04.2024)  и ФИО4 (по доверенности от 02.04.2024),

рассмотрев 21.08.2024 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 07.11.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024 по делу № А56-54385/2018/суб.1,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области суда от 12.12.2019 закрытое акционерное общество «Универсальное строительное объединение», адрес: 188640, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – ЗАО «УНИСТО», Общество) признано несостоятельным (банкротом) по правилам параграфа 7 «Банкротство застройщиков» главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО5. Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 21.12.2019 № 236.

Конкурсный управляющий обратился 11.12.2020 в суд с заявлением, уточнив его в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о привлечении ФИО6 (Санкт-Петербург, ФИО2 (Санкт-Петербург), ФИО7 (город Всеволожск Ленинградской области), ФИО8 (Санкт-Петербург) к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований в отношении предмета спора, привлечен ФИО9, финансовый управляющий имуществом ФИО8

Определением от 07.11.2023, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024, установлены основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО2, ФИО7 и ФИО8 солидарно. В части определения размера субсидиарной ответственности производство по делу приостановлено до завершения расчетов с кредиторами. В остальной части в удовлетворении заявления отказано. 

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить определение от 07.11.2023 и постановление от 08.04.2024 в части привлечения его к субсидиарной ответственности, и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в этой части.

Податель жалобы отмечает, что являлся руководителем Общества в течение непродолжительного срока, ответственность применена к нему лишь в силу его родства с ФИО8, в рамках уголовного дела, возбужденного первоначально в отношении ФИО8, доказательств, подтверждающих вину ФИО2 не собрано, приговор не вынесен.

По мнению подателя жалобы, конкурсный управляющий не доказал фактов совершения Обществом в период его управления ФИО2 существенно убыточных для должника сделок, которые могли повлечь его банкротство; равно как и того, что причинами невозврата выданных Обществом займов явились недобросовестные действия его руководителя, а не объективная несостоятельность контрагентов должника. Из анализа финансово-хозяйственной деятельности должника следует, что причиной его банкротства стали негативные экономические тенденции в области долевого строительства, а не действия контролирующих должника лиц. Выявленные судом объективные признаки банкротства возникли после прекращения полномочий ФИО2 как руководителя должника.

По утверждению подателя жалобы, предоставление денежных средств на условиях займа в пользу потребительского кооператива финансовой взаимопомощи «Капитал» (далее - Кооператив) осуществлялось в пределах обычной хозяйственной деятельности должника, займы последовательно выдавались всеми руководителями Общества; в период осуществления ФИО2 полномочий руководителя Общества срок возврата займов не наступил. Выплата вознаграждения ФИО8 за предоставление поручительства по обязательствам Общества и за оказание должнику агентских услуг также имела место в рамках обычной хозяйственной деятельности; условия следок не отличались от обычных сделок такого рода; суммы сделок не были значительными относительно масштаба деятельности должника. 

ФИО2 отмечает, что судом не установлено сговора руководителей, направленного на вывод  имущества должника. Также ответчик полагает, что конкурсным управляющим пропущен годичный срок исковой давности для заявления о применении субсидиарной ответственности с учетом того, что обстоятельства, положенные в основание предъявленных к ФИО2 требований, имели место в 2015 году.

Конкурсным управляющим представлены письменные пояснения по делу, в которых он настаивает на наличии оснований для привлечения                ФИО2 к субсидиарной ответственности, отмечая осуществление последним систематических действий по выводу денежных средств должника в пользу Кооператива; указывая на возникновение неисполненных обязательств перед участниками долевого строительства именно в период осуществления руководства деятельностью должника ФИО2 

ФИО2 представлена дополнительная позиция по кассационной жалобе, в которой он поддержал ее доводы, полагая, также, что к участию в деле следует привлечь бенефициаров Общества – ФИО10 и ФИО11.

В дополнительных пояснениях заявлено о приобщении к материалам дела дополнительного доказательства со ссылкой на то, что ранее документ у подателя жалобы отсутствовал.

В судебном заседании представители ФИО2 поддержали доводы кассационной жалобы с учетом дополнения к ней.

Представитель конкурсного управляющего против удовлетворения кассационной жалобы возражал по мотивам, изложенным в отзыве. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.

В приобщении дополнительных доказательств к материалам дела судом кассационной инстанции отказано, поскольку заявленное ходатайство нарушает положения статьи 286 АПК РФ. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы. 

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 07.10.2015, основным видом деятельности Общества по данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) указано строительство жилых и нежилых зданий. 

Руководителями Общества (генеральными директорами) последовательно являлись ФИО6 с 29.05.2015 по 01.08.2016; ФИО2 с 02.08.2016 по 25.04.2017 и ФИО7 с 26.04.2017 до 08.05.2019.

Требование к ФИО8 заявлено как к лицу, фактически контролировавшему деятельность должника и группой лиц, в которую входил должник, согласно обстоятельствам, установленным определением от 21.01.2020, принятым по делу № А56-55296/2019/тр.4. 

Обращаясь о привлечении контролирующих Общество лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал на существенное снижение стоимости чистых активов должника в 2017 году (с 217 651 000 руб. до 21 592 000 руб.), отрицательные показатели коэффициентов хозяйственной деятельности по состоянию на 31.12.2017. 

Как указал заявитель, в указанный период имело место наращивание Обществом задолженности по кредитным обязательствам перед публичным акционерным обществом «Банк Санкт-Петербург», в то время, как с конца 2017 года Общество перестало исполнять обязательства перед кредиторами, в частности, обществом с ограниченной ответственностью «Ариэль Металл», наличие задолженности перед которым в размере 7 629 824 руб. 33 коп. подтверждено решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.09.2018 по делу  № А56-117688/2017.

С учетом изложенного, согласно позиции заявителя, объективное банкротство Общества наступило 14.12.2017, при этом, что на этот период у должника имелись просроченные обязательства перед участниками долевого строительства, в отношении которых Общество выступало застройщиком.

По утверждению заявителя, ФИО8 и ФИО2 являются обвиняемыми по уголовному делу № 11901410018000244 о хищении денежных средств участников долевого строительства жилищного комплекса «Тридевяткино Царство». 

Ответчикам вменено совершение от имени Общества экономически невыгодных сделок: предоставление денежных средств по договорам займа в период с 15.04.2016 по 22.02.2018, в том числе в отношении Кооператива, общий размер задолженности по которым составил 546 483 044 руб. 34 коп. 

Как установлено в определении от 21.01.2020 по делу № А56-55296/2019/тр.4, все члены Кооператива являются аффилированными лицами, конечным бенефициаром которых выступает ФИО8

В ходе рассмотрения обособленного спора ФИО2 подтвердил, что с 2008 года находится в браке с дочерью ФИО8

Дополнительно конкурсный управляющий указал на вывод, сделанный в обособленном споре № А56-54385/2018/сд.48 о мнимости агентского договора, заключенного с индивидуальным предпринимателем ФИО8, на основании которого последний получал выплаты за счет должника.

Судом первой инстанции сделан вывод о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве солидарно с иными ответчиками.

Довод ФИО2 о пропуске срока исковой давности по отношению к нему отклонен судом, который посчитал, что положения о сроке исковой давности являются процессуальными, и, к спорным правоотношениям, подлежат применению действующие нормы пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве о трехгодичном сроке исковой давности и указанный срок с даты открытия конкурсного производства не пропущен.

Суд также пришел к выводу и о соблюдении сроков, предусмотренных пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции с учетом того, что началом течения срока в данном случае является момент, когда конкурсному управляющему стало известно о перечислении денежных средств в пользу аффилированного по отношению к Обществу лица в период с сентября 2016 года по апрель 2017 года. С учетом периода времени, которое было необходимо конкурсному управляющему для получения после его утверждения ведений о расчетных счетах, открытых на имя Общества, и о перечислениях по ним, суд пришел к выводу о том, что обращение в суд последовало в пределах годичного срока с момента, когда добросовестному конкурсному управляющему должно было стать известно о совершении экономически невыгодных сделок.

Суд согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что признаки неплатежеспособности Общества возникли в 2017 году.

Суд посчитал, что со стороны генеральных директоров должника, в том числе ФИО2, имели место недобросовестные действия по заключению договоров займа с Кооперативом, подконтрольным ФИО8, на основании которых в пользу последнего выведенные денежные средства должника на значительные суммы.

Суд признал подтвержденными материалами дела доводы конкурсного управляющего об осуществлении фактического контроля за деятельностью Общества ФИО8, в том числе с учетом наличия супружеских отношений между его дочерью и бывшим руководителем должника ФИО2, который также выступал руководителем иных юридических лиц, входящих в группу лиц с участием должника, подконтрольных ФИО8

ФИО2 вменено совершение от имени Общества платежей в пользу ФИО8 на основании фиктивного агентского договора, мнимость которого установлена в обособленном споре № А56-54385/2018/сд.48.

О статусе ФИО8 как бенефициара должника, как посчитал суд, свидетельствует и предоставление этим ответчиком поручительств по обязательствам Общества.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, отметив, что за счет денежных средств Общества, выведенных в период осуществления руководства должника ФИО2, у должника появилась бы возможность профинансировать и завершить строительство объектов долевого строительства, исполнив, тем самым, принятые на себя обязательства перед участниками долевого строительства. Суд апелляционной инстанции отметил, что исполнение обязательств перед дольщиками прекратилось именно в апреле 2017 года.

Проверив законность принятых судебных актов, суд кассационной инстанции приходит к следующему. 

Согласно общему правилу статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

События, которые положены в основание предъявления требования к подателю кассационной жалобы, имели место в период с 2016 года по апрель 2017 года.

В указанный период действовали положения статьи 10 Закона о банкротстве о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц за доведение до банкротства в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009                № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» изложена правовая позиция, в соответствии с которой положения обновленного законодательства о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу обновленного закона. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления такого закона в силу, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу обновленного закона, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. При этом, как указано в абзаце третьем названного пункта информационного письма, предусмотренные обновленным законом процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности, подлежат применению судами после вступления его в силу независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению к спорным правоотношениям, предусмотрена ответственность контролирующих должника лиц за действия и (или) бездействие, в результате которых должник признан несостоятельным (банкротом).

Аналогичные положения об ответственности содержатся в действующей редакции статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, субсидиарная ответственность к контролирующему должника лицу применяется, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Исходя из положений ранее действовавшего пункта 4 статьи 10, подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

В данном случае судами установлено и не опровергнуто подателем кассационной жалобы, что в период осуществления им руководства Обществом с расчетных счетов должника регулярно выводились денежные средства в пользу подконтрольного бенефициару Общества Кооператива; выведенная в период осуществления ФИО2 полномочий генерального директора Общества сумма была значительной относительно масштаба экономической деятельности Общества; какой-либо экономической выгоды Общество от совершенных платежей не получило и денежные средства не возвращены. 

По смыслу приведенных выше положений, бремя доказывания добросовестности совершенных действий при наличии установленной презумпции вины контролирующего должника лица в несостоятельности Общества, возлагается на ответчика.

Вопреки приведенным положениям, ФИО2 не представил доказательств реального намерения Кооператива возвратить полученные денежные средства, при этом, что при наличии этих доказательств, в силу отношений свойства с бенефициаром Общества и заемщика, должен был такими доказательствами располагать. 

То обстоятельство, что признаки объективного банкротства Общества и прекращение исполнения обязательств перед кредиторами возникло после прекращений полномочий ФИО2 не освобождает его от ответственности за причиненный Обществу ущерб. В силу систематического характера и значительности масштаба экономически невыгодных операций, совершенных непосредственно под руководством ФИО2, его действия являлись причиной последующей недостачи денежных средств Общества и нарушения им обязательств перед участниками долевого строительства и иными кредиторами, что в итоге привело к банкротству должника.

В силу разъяснений пункта 19 Постановления № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Таких доказательств ФИО2 не представил. Ссылка на данные финансового анализа достаточным доказательством наличия внешних факторов банкротства должника не является при том, что с учетом этого доказательства, которое суд оценил в совокупности с иными доказательствами по делу, установлена вина контролирующих должника лиц в его  банкротстве, в том числе с учетом систематического вывода денежных средств должника в ПК ФВ «Капитал», в чем принимал участие и податель жалобы.

При таких обстоятельствах вывод судов о наличии вины ФИО2 в невозможности осуществления расчетов с кредиторами должника является правильным. Отсутствие доказательств сговора с иными контролирующими должника лицами по смыслу разъяснений пункта 22 Постановления № 53, ответственности контролирующего должника лица, в том числе солидарно с иными лицами, виновными в доведении должника до банкротства, не исключает. 

Суд первой инстанции применил в данном случае положения о сроке исковой давности, предусмотренные пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент, когда имели место действия, послужившие основанием для применения к ФИО2 субсидиарной ответственности и установил, что обращение в суд последовало в пределах годичного субъективного срока исковой давности и трехгодичного объективного срока с учетом периода времени, необходимого для получения конкурсным управляющим сведений о совершении должником экономически невыгодных для него платежей. 

Податель жалобы эти выводы суда не опроверг. Оснований для вывода о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности не имеется. 

Принятые по делу судебные акты в обжалуемой части следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 07.11.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024 по делу № А56-54385/2018/суб.1 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

Т.В. Кравченко

В.В. Мирошниченко