АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

450057, Республика Башкортостан, г. Уфа, ул. Октябрьской революции, 63а, тел. (347) 272-13-89, 

факс (347) 272-27-40, сервис для подачи документов в электронном виде: http://my.arbitr.ru

сайт http://ufa.arbitr.ru/

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А07-34413/2018

г. Уфа

02 июля 2019 года

Резолютивная часть решения объявлена 25.06.2019

Полный текст решения изготовлен 02.07.2019

Арбитражный суд Республики Башкортостан в составе судьи Журавлевой У.В. при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Акбашевой Г.Р. рассмотрел дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Компания «Нефтехимпромсервис» (ИНН 0273054245, ОГРН 1050203729762; далее – общество «Компания НХПС», истец) к акционерному обществу «Транснефть-Урал» (ИНН 0278039018, ОГРН 1020203226230; далее – общество «Транснефть-Урал») и обществу с ограниченной ответственностью «Научно-исследовательский институт трубопроводного транспорта» (ИНН 7736607502, ОГРН 1097746556710; далее – общество «НИИ Транснефть»); третье лицо: внешний управляющий общества с ограниченной ответственностью «Компания «Нефтехимпромсервис» Молин Дмитрий Евгеньевич (далее – внешний управляющий Молин Д.Е., третье лицо); о признании недействительным одностороннего отказа от исполнения контракта от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703.

при участии в судебном заседании:

от истца: не явились, извещены надлежащим образом;

от общества «Транснефть-Урал»: ФИО3 по доверенности от 12.12.2018, ФИО4 по доверенности от 09.01.2019, ФИО5 по доверенности от 11.12.2018;

от общества «НИИ Транснефть»: ФИО6 по доверенности от 09.01.2019; 

от третьего лица: не явились, извещены надлежащим образом;

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда.   

Лицам, участвующим в деле, процессуальные права и обязанности разъяснены. Отводов суду не заявлено.

Общество «Компания НХПС» обратилось в Арбитражный суд Республики Башкортостан с иском к обществу «Транснефть-Урал» о признании недействительным одностороннего отказа от исполнения контракта от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703. 

В обоснование исковых требований истец указал, что нарушение сроков выполнения работ по контракту допущено им в связи с внесением многочисленных изменений в проектно-сметную документацию в части архитектурных и дизайнерских решений по фасаду здания, корректировки компоновочных и планировочных решений, расположений и функциональных назначений производственных помещений, увеличения этажности вновь строящихся зданий, изменения номенклатуры МТР поставки подрядчика, неисполнением заказчиком встречных обязательств, выявлением обстоятельств, препятствующих своевременному выполнению работ, а также нарушением заказчиком условий выдачи дополнительного аванса. Общество «Компания НХПС» в иске привело причины невозможности своевременного выполнения конкретных видов работ, указанных в акте от 29.10.2018: отсутствие возможности выполнения одних видов работ до выполнения других, некорректные проектные решения, неисполнение заказчиком обязанности по проведению входного контроля оборудования. Истец сослался на то, что после проведения анализа и экспертизы проектно-сметной документации им выявлено несоответствие определения сметой стоимости объекта отраслевым нормативам определения сметной стоимости строительства объектов магистрального трубопроводного транспорта нефти и нефтепродуктов ПАО «Транснефть», о чем заказчик уведомлен письмом от 05.09.2018, ответ на которое по настоящее время не получен. Общество «Компания НХПС» считает, что срок выполнения работ по контракту приостанавливался, в связи с чем просрочка на его стороне отсутствует.

Определением от 20.11.2018 указанное исковое заявление принято к производству суда; к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество «НИИ Транснефть».

Определением от 20.12.2018 общество «НИИ Транснефть» с согласия истца привлечено судом к участию в деле в качестве соответчика (с его исключением из числа третьих лиц).

В дополнениях к иску от 12.02.2019 и от 27.03.2019 истец в обоснование требований указал, что разрешение на строительство в нарушение условий контракта выдано ему только 14.09.2017, что привело к невозможности исполнения обязательств в установленные контрактом сроки, вновь сослался на выявление необходимости корректировки проектно-сметной документации и строительства дополнительных зданий (трансформаторной подстанции, прокладки новых кабельных трасс), которые были внесены в контракт дополнительным соглашением от 27.06.2018 № 14, пояснил, что нарушение сроков выполнения работ вызвано тем, что вся проектная и рабочая документация, разработанная истцом с привлечением субподрядчиков, согласовывалась специалистами ответчиков, в результате проверки в нее вносились замечания, что привело к увеличению срока согласования. Истец указал, что 20.03.2018 заказчик уже отказывался от исполнения контракта, после чего направил в адрес подрядчика письма о возобновлении строительных работ, подписал два дополнительных соглашения к контракту от 27.06.2018 № 14 и от 13.08.2018 №  15, то есть фактически отказался от своего уведомления о расторжении контракта, в связи с чем утратил право на последующий отказ от контракта (пункт 6 статьи 450.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Ссылаясь на пункт 5 статьи 450.1 ГК РФ истец также пояснил, что право на односторонний отказ от контракта возникло у ответчика, когда истцом впервые допущена просрочка выполнения работ, однако ответчик указанным правом своевременно не воспользовался, в связи с чем утратил его на будущее время. Истец пояснил, что невыполненные работы являются несущественными, стоимость их по отношению к общей стоимости работ ничтожно мала, сослался на недобросовестность поведения ответчика, которая среди прочего заключается в единовременных отказах от нескольких заключенных с истцом контрактов, правомерность которых является предметом рассмотрения суда в рамках разных дел. Истец считает, что отказ ответчика от исполнения контракта имеет признаки недобросовестного поведения и злоупотребления правом.

В материалы дела 21.01.2019 обществом «Транснефть-Урал» представилен отзыв на иск, в котором оно просит в удовлетворении требований отказать, считает себя ненадлежащим ответчиком по делу, поскольку спорный контракт заключен им от имени, за счет и в интересах общества «НИИ Транснефть» на основании доверенности и в рамках агентского договора; ссылается на систематическое нарушение истцом предусмотренных контрактом сроков выполнения работ, невыполнение их большей части, непредставление обосновывающих исковые требования доказательств; возражает относительно довода о ненадлежащем исполнении заказчиком обязанности по авансированию работ, ссылаясь на условия дополнительного соглашения от 27.06.2018 № 14 к контракту; полагает необоснованными доводы истца о необходимости применения при исполнении контракта отраслевой методики ОМДС-2001-ТН-2; поясняет, что истец в предусмотренном законом и договором порядке выполнение работ не приостанавливал. 

В дополнении к отзыву от 16.04.2019 общество «Транснефть-Урал» указывает, что договорные обязательства подрядчиком исполнялись ненадлежащим образом, систематически нарушались предусмотренные графиком выполнения работ сроки выполнения (период просрочки составил от 91 до 547 дней), поясняет, что изменения в проектную документацию, действительно вносились сторонами, вместе с тем и сроки выполнения работ значительно увеличены дополнительными соглашениями к контракту.

В отзыве на иск и возражениях от 16.04.2019 на доводы истца общество «НИИ Транснефть» указало, что представленное в материалы дела разрешение на строительство от 14.09.2017 является продлением разрешения на строительство от 25.06.2016, о чем истец как генеральный подрядчик не мог не знать; работы, в связи с невыполнением которых заказчиком заявлен отказ от контракта, предусмотрены рабочей документацией с учетом изменений № 1, 2, внесение изменения № 3 в рабочую документацию не относится к предмету спора, указало также, что письмо о приостановке работ от 29.10.2018 не является уведомлением, заявленным в порядке ст. 716 ГК РФ и пункта 29.1 контракта, поскольку составлено и направлено в адрес заказчика уже после принятия им решения об отказе от контракта. Общество «НИИ Транснефть» считает, что приведенные истцом причины невозможности выполнения работ в установленный контрактом срок противоречат материалам дела, в том числе проектной документации, ссылается на то, что ни стоимость конкретного вида работ, просрочка выполнения которого допущена, ни его «существенность» в рамках общего объема работ не имеют значение для применения пункта 37.1.2 контракта.

В материалы дела 22.05.2019 поступили письменные пояснения истца за подписью представителя ФИО7 по доверенности («в письменных пояснениях содержится отметка «доверенность имеется в материалах дела»). 

В материалах дела имеется доверенность указанного представителя, выданная генеральным директором общества «Компания НХПС» ФИО8 Иных доверенностей материалы дела не содержат. 

Представители ответчиков возразили относительно приобщения указанных письменных пояснений к материалам дела в связи с их подписанием неуполномоченным лицом.

Согласно сведениям, опубликованным по делу № А07-31914/2018 на официальном сайте федеральных арбитражных судов Российской Федерации в автоматизированной системе "Картотека арбитражных дел" (http://kad.arbitr.ru), определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 27.11.2018 в отношении истца введена процедура наблюдения, решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 29.04.2019 общество «Компания НХПС» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утверждена ФИО9.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника – унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).

Согласно подпункту 7 пункта 1 статьи 188 ГК РФ введение в отношении представляемого или представителя такой процедуры банкротства, при которой соответствующее лицо утрачивает право самостоятельно выдавать доверенности, является основанием для прекращения доверенности.

В силу пункта 130 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой ГК РФ" в соответствии с пунктом 1 статьи 94, пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве полномочия руководителя должника прекращаются с даты введения внешнего управления, а с открытием конкурсного производства прекращаются полномочия как руководителя должника, так и иных органов управления должника и собственника имущества должника – унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника), в связи с чем, действие доверенностей, выданных указанными лицами для представления интересов должника, прекращается (подпункт 7 пункта 1 статьи 188 ГК РФ).

Таким образом, с учетом указанной правовой позиции, разъясняющей правовые последствия введения процедуры конкурсного производства, действие доверенности, выданной ФИО7 генеральным директором общества «Компания НХПС» ФИО8, прекратилось после признания общества «Компания НХПС» несостоятельным (банкротом) и введения в отношении него конкурсного производства.

При указанных обстоятельствах, учитывая, что письменные пояснения общества «Компания НХПС» подписаны представителем по доверенности ФИО7 и поступили в суд 22.05.2019, то есть после введения в отношении истца процедуры конкурсного производства, а также принимая во внимание, что доверенность, выданная конкурсным управляющим указанному представителю в материалы дела не представлена, подача письменных пояснений в материалы дела уполномоченным лицом до начала судебного заседания не одобрена, суд приходит к выводу, что письменные пояснения подписаны неуполномоченным лицом, в связи с чем не подлежат приобщению к материалам дела, рассмотрению судом и возвращаются лицу, направившему их по указанному в пояснениях адресу.

В судебное заседание 25.06.2019 истец явку представителя не обеспечил, при этом извещен о времени и месте рассмотрения спора надлежащим образом. Определение от 22.05.2019 об отложении судебного разбирательства направлено по юридическому адресу истца и по адресу конкурсного управляющего ФИО9, указанному в решении Арбитражного суда Республики Башкортостан от 29.04.2019 по делу № А07-31914/2018 о банкротстве общества «Компания НХПС». По данным официального сайта Почты России оба почтовых отправления вручены адресатам 30.05.2019 и 05.06.2019 соответственно.

Суд рассматривает дело в отсутствие представителя истца в соответствии с частью 5 статьи 156 АПК РФ. 

Рассмотрев заявленные требования, заслушав представителей лиц, участвующих в деле,  арбитражный суд

УСТАНОВИЛ:

Между обществом «НИИ Транснефть» в лице общества «Транснефть-Урал» (заказчик) и обществом «Компания НХПС» (подрядчик) заключен контракт от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703 на выполнение проектно-изыскательских и строительно-монтажных работ при строительстве, реконструкции, ремонте объектов организаций системы «Транснефть» при реализации инвестиционных программ и программ технического перевооружения, реконструкции и капитального ремонта, по условиям которого заказчик поручает, а подрядчик в счет контрактной цены выполняет работы и услуги по объекту: 33-ТПР-007-0006 «Научный институт, расположенный по адресу: 

<

...>. Реконструкция, на условиях выполнения «под ключ», Лот № ЗП-127-УСН/ТПР/1-03.2016.

В статье 3.1 контракта стороны согласовали его цену – 2 220 088 700 руб. 03 коп. без учета стоимости материалов и оборудования поставки заказчика. В окончательной редакции цена контракта определена в размере 2 258 168 124 руб. 49 коп. в дополнительном соглашении от 13.08.2018 № 15 к контракту (т.1, л.д. 158-159).

В соответствии со статьей 4.1 контракта заказчик перечисляет подрядчику аванс в размере 30% от контрактной цены, что составляет 666 026 610 руб. 01 коп., в следующем порядке: первая часть аванса в размере 10% от контрактной цены – 222 008 870 руб. – в течение 45 календарных дней с даты предоставления подрядчиком заказчику счета на оплату и безусловной и безотзывной банковской гарантии в обеспечение возврата аванса (при этом оплата производится не ранее 45 дней до начала производства работ по контракту и в первые 3 рабочих дня соответствующего месяца); втораю часть в размере 20% - 444 017 740 руб. 01 коп. – в течение 45 календарных дней с даты предоставления подрядчиком заказчику счета на оплату второй части аванса, безусловной и безотзывной банковской гарантии и заверенной подрядчиком копии договора страхования объекта.

В статье 5.1 контракта стороны определили сроки выполнения работ: начало работ в сроки согласно приложению № 2 «График выполнения работ», полное завершение работ – не позднее 02.10.2017.

Дополнительным соглашением от 31.07.2017 № 11 конечный срок выполнения работ продлен до 30.07.2018, дополнительным соглашением от 30.05.2018 № 13 – до 30.08.2019 (т.1, л.д. 139-141, 144-146).

Сроки выполнения отдельных этапов работ определяются графиком выполнения работ, содержащимся в приложении № 2 к контракту. В окончательной редакции график выполнения работ утвержден дополнительным соглашением от 27.06.2018 № 14 – приложение № 2г (т.8, л.д 44-120).

Проанализировав условия представленного договора, суд приходит к выводу, что сторонами заключен смешанный договор, включающий в себя элементы договора строительного подряда и элементы договора на выполнение проектно-изыскательских работ, регулируемые главой 37 ГК РФ.

В силу статьи 740 ГК РФ по договору строительного подряда подрядчик обязуется в установленный договором срок построить по заданию заказчика определенный объект либо выполнить иные строительные работы, а заказчик обязуется создать подрядчику необходимые условия для выполнения работ, принять их результат и уплатить обусловленную цену. Договор строительного подряда заключается на строительство или реконструкцию предприятия, здания (в том числе жилого дома), сооружения или иного объекта, а также на выполнение монтажных, пусконаладочных и иных неразрывно связанных со строящимся объектом работ. Правила о договоре строительного подряда применяются также к работам по капитальному ремонту зданий и сооружений, если иное не предусмотрено договором.

Согласно статье 758 ГК РФ по договору подряда на выполнение проектных и изыскательских работ подрядчик (проектировщик, изыскатель) обязуется по заданию заказчика разработать техническую документацию и (или) выполнить изыскательские работы, а заказчик обязуется принять и оплатить их результат. По договору подряда на выполнение проектных и изыскательских работ подрядчик обязан передать заказчику готовую техническую документацию и результаты изыскательских работ (пункт 3 части 1 статьи 760 Кодекса).

По данным истца, общая стоимость выполненных по контракту работ составляет 1 238 150 200 руб. 99 коп.

Общество «НИИ Транснефть» указанное утверждение оспаривает, полагает, что общая стоимость выполненных истцом работ составляет 1 201 982 938 руб. 75 коп., поясняет, что истец при определении стоимости выполненных работ не учитывает, что акты о сдаче-приемке работ № 1-7, 9-29 в июне 2018 г. скорректированы сторонами в связи с заключением дополнительного соглашения от 27.06.2018 № 14 (т.9, л.д. 92-161).

В подтверждение указанного обстоятельства обществом «НИИ Транснефть» в материалы дела представлены корректировочные акты о приемке выполненных работ формы КС-2 от 27.06.2018 № 1а на сумму 101 770 073 руб. 59 коп., от 27.06.2018 № 2а на сумму 57 013 906 руб. 88 коп., от 27.06.2018 № 3а на сумму 42 340 840 руб. 32 коп., от 27.06.2018 № 4а на сумму 68 762 689 руб. 63 коп., от 27.06.2018 № 5а на сумму 67 287 001 руб. 50 коп., от 27.06.2018 № 6а на сумму 73 065 620 руб. 67 коп., от 27.06.2018 № 7а на сумму 93 780 200 руб. 50 коп., от 27.06.2018 № 9а на сумму 67 275 75  руб. 87 коп., от 27.06.2018 № 10а на сумму 41 209 893 руб. 88 коп., от 27.06.2018 № 11а на сумму 8 260 000 руб., от 27.06.2018 № 12а на сумму 53 538 090 руб. 58 коп., от 27.06.2018 № 13а на сумму 31 626 274 руб. 47 коп., от 27.06.2018 № 14а на сумму 2 360 000 руб., от 27.06.2018 № 15а на сумму 55 741 909 руб. 84 коп., от 27.06.2018 № 16а на сумму 4 475 391 руб. 10 коп., от 27.06.2018 № 17а на сумму 9 145 100 руб. 64 коп., от 27.06.2018 № 18а на сумму 58 406 631 руб. 88 коп., от 27.06.2018 № 19а на сумму 23 462 703 руб. 70 коп., от 27.06.2018 № 20а на сумму 22 081 496 руб. 57 коп., от 27.06.2018 № 21а на сумму 14 165 175 руб. 75 коп., от 27.06.2018 № 22а на сумму 8 714 522 руб. 52 коп., от 27.06.2018 № 23а на сумму 7 356 053 руб. 86 коп., от 27.06.2018 № 24а на сумму 33 488 066 руб. 95 коп., от 27.06.2018 № 25а на сумму 2 980 234 руб. 55 коп., от 27.06.2018 № 26а на сумму 16 036 606 руб. 59 коп., от 27.06.2018 № 27а на сумму 31 807 306 руб. 82 коп., от 27.06.2018 № 28а на сумму 148 532 786 руб. 49 коп., от 27.06.2018 № 29а на сумму 30 272 330 руб. 40 коп., от 27.06.2018 № 30а на сумму 31 492 руб. 67 коп., от 29.06.2018 № 31 на сумму 2 904 299 руб. 18 коп., от 31.07.2018 № 32 на сумму 9 630 391 руб. 54 коп., от 15.08.2018 № 33 на сумму 5 487 283 руб. 20 коп., от 31.08.2018 № 34 на сумму 4 252 725 руб. 76 коп., от 30.09.2018 № 35 на сумму 4 720 083 руб. 85 коп., подписанные сторонами без возражений (т.9, л.д. 92-161).

В остальной части разногласий по объему и стоимости выполненных работ между сторонами не имеется.

В подтверждение оплаты выполненных по контракту работ обществом «НИИ Транснефть» в материалы дела представлены платежные поручения, свидетельствующие о перечислении истцу 919 569 511 руб. 55 коп. в качестве аванса и 691 736 650 руб. 95 коп. в качестве оплаты фактически выполненных работ: всего 1 611 306 162 руб. 50 коп. (т.4, л.д. 80-132). 

В ходе исполнения контракта комиссией в составе представителей общества «Транснефть-Урал», общества «НИИ Траннефть», ООО «Транснефть Надзор», и общества «Компания НХПС» проведена проверка выполнения работ по контракту в соответствии с графиком выполнения работ, по итогам которой составлен акт от 29.10.2018 с указанием конкретных видов работ, сроки выполнения которых нарушены, и длительности просрочки (т. 2, л.д. 3-4; т.3, л.д. 137-140). 

Согласно указанному акту подрядчиком допущено нарушение сроков выполнения 24-х видов работ продолжительностью от 91 до 547 дней.

Данный акт составлен с особым мнением общества «Компания НХПС», в котором указано, что отставание от графика выполнения работ по позициям 1-3, 7-16, 24 по наружной отделке цоколя, устройству пандусов технологически невозможно до выполнения работ по благоустройству территории, которые в свою очередь не выполнены в связи с отсутствием согласованных проектных решений по прокладке внтуриплощадочных кабельных трасс; контрактный график выполнения работ не соответствует технологической последовательности выполнения работ; отставание от графика по позиции 4 возникло ввиду некорректного проектного решения (предложена замена стяжки на плитку в связи с недолговечностью проектных решений, принятых заказчиком); по позициям 19-23 заказчиком не произведен входной контроль поставленных в 2017 г. емкостей по причине отсутствия обогревателей, не влияющих ни на монтаж, ни на обвязку, ни на гидроиспытание емкостей. В особом мнении к акту истец также указал, что названные в акте позиции по отношению ко всему объекту являются ничтожными (не отражают ход выполнения работ по объекту как в стоимостном, так и в натуральном выражении), сослался на неоднократное изменение технических заданий на проектирование, проектных решений, сроков выполнения работ, а также указал, что по состоянию на 29.10.2018 окончательные проектные решения по объекту отсутствуют, стоимость объекта не сформирована, заказчиком нарушен график финансирования (т.2, л.д. 4). 

В связи с выявленными нарушениями сроков выполнения отдельных видов работ общество «НИИ Транснефть» направило обществу «Компания НХПС» уведомление от 30.10.2018 об одностороннем отказе от исполнения контракта от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703 со ссылкой на статьи 450.1, 715, 717 ГК РФ и пункты 37.1, 37.1.2, 37.2 контракта (т. 2, л.д. 1-2, т. 3, л.д. 137-147).

Полагая односторонний отказ заказчика от исполнения контракта от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703 необоснованным, общество «Компания НХПС» обратилось в арбитражный суд с рассматриваемым иском о признании данного отказа недействительным.

При этом требования общества «Компания НХПС» при подаче иска предъявлены исключительно к обществу «Транснефть-Урал».

От замены ненадлежащего ответчика общества «Транснефть-Урал» на общество «НИИ Транснефть» истец отказался, согласился на привлечение последнего к участию в деле в качестве соответчика, при этом продолжил настаивать на требованиях к обществу «Транснефть-Урал».

Рассмотрев требования к обществу «Транснефть-Урал», суд приходит к выводу, что они не подлежат удовлетворению, поскольку указанное лицо не является надлежащим ответчиком.

Как следует из материалов дела, спорный контракт заключен между обществом «НИИ Транснефть» и обществом «Компания НХПС».

В преамбуле контракта от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703 указано, что заказчиком по контракту является общество «НИИ Транснефть» в лице общества «Транснефть-Урал», представляемого генеральным директором ФИО10, действующим на основании Устава и доверенности от 27.01.2016 № 03-20/44. 

В статье 42 контракта «Реквизиты сторон» в редакции дополнительного соглашения от 06.05.2016 № 2, подписанного подрядчиком (т. 1, л.д. 120-121), в качестве заказчика также указано общество «НИИ Транснефть» в лице общества «Транснефть-Урал».

На последней странице контракта содержится подпись ФИО10 со ссылкой на доверенность от 27.01.2016 № 03-20/44.

Указанная доверенность представлена в материалы дела (т. 6, л.д. 119-124). Из ее содержания следует, что общество «НИИ Транснефть» во исполнение агентского договора от 27.01.2016 № ТУР-21-43-16-203 передает обществу «Транснефть-Урал» достаточно широкие полномочия, в том числе на  подготовку, заключение, изменение, расторжение и сопровождение договоров с третьими лицами.

Поименованный в доверенности агентский договор от 27.01.2016 № ТУР-21-43-16-203, заключенный между обществом «НИИ Транснефть» (принципал) и обществом «Транснефть-Урал» (агент), также представлен в материалы дела (т.4, л.д. 1-21). По его условиям агент обязался за вознаграждение совершать юридические и фактические действия в целях осуществления организационного технических мероприятий по строительству, техническому перевооружению, реконструкции и ремонту объекта принципала в рамках реализации Программы ТПРиКР: «Научный институт, расположенный по адресу: 

<

...>. Реконструкция». При исполнении поручений агент действует от имени и за счет принципала. По согласованию с принципалом допускается заключение агентом от собственного имени за счет средств принципала договоров с государственными компаниями, субъектами естественных монополий, федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления, за исключением договоров на выполнение строительно-монтажных работ и поставку материально-технических ресурсов.

Согласно поручению агенту от 25.10.2018 № 5 во исполнение агентского договора от 27.01.2016 № ТУР-21-43-16-203 принципал поручил, а агент принял на себя обязательства от имени и за счет принципала совершить юридические и иные действия, направленные на осуществление организационно-технических мероприятий по реконструкции объекта принципала в рамках реализации Программы ТПР и КР «Научный институт, расположенный по адресу: 

<

...>. Реконструкция», в том числе: расторжение контракта от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703 с подрядной организацией ООО «Компания НХПС» в порядке статьи 37 контракта (т.4, л.д. 22-23).

В силу статьи 1005 ГК РФ по агентскому договору одна сторона (агент) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны (принципала) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала. По сделке, совершенной агентом с третьим лицом от своего имени и за счет принципала, приобретает права и становится обязанным агент, хотя бы принципал и был назван в сделке или вступил с третьим лицом в непосредственные отношения по исполнению сделки. По сделке, совершенной агентом с третьим лицом от имени и за счет принципала, права и обязанности возникают непосредственно у принципала.

Во всех представленных в материалы дела документах, в том числе контракте от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703, актах о приемке выполненных работ формы КС-2, платежных поручениях, телеграмме и уведомлении об отказе от исполнения контракта в качестве заказчика указано именно общество «НИИ Транснефть».

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что контракт от 14.03.2016 № ТУР-21-46-16-703 заключен обществом «НИИ Транснефть» в лице общества «Транснефть-Урал» как агента, действовавшего в пределах полномочий, предоставленных ему на основании доверенности от 27.01.2016 №  03-20/44, и впоследствии расторгнут именно обществом «НИИ Транснефть» в лице общества «Транснефть-Урал» на основании поручения агенту от 25.10.2018 № 5.

Оснований полагать, что общество «Транснефть-Урал» является заказчиком по контракту и лицом, которое заявило оспариваемый в данном деле отказ от своего имени, у суда не имеется, в связи с чем указанное лицо признается судом ненадлежащим ответчиком по делу, в удовлетворении требований к указанному лицу суд отказывает. 

Требования к обществу «НИИ Транснефть» суд также полагает не подлежащими удовлетворению, при этом руководствуется следующим.

Согласно статьям 309, 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом.

В соответствии со статьей 450.1 ГК РФ предоставленное данным Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (статья 310) может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора). Договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено данным Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

В силу пункта 2 статьи 453 ГК РФ при расторжении договора обязательства сторон прекращаются, если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства.

Как указано выше, отказ общества «НИИ Транснефть» от исполнения контракта мотивирован нарушением подрядчиком сроков выполнения работ, установленных в графике выполнения работ, совершен со ссылками на статьи 450.1, 715, 717 ГК РФ и пункты 37.1, 37.1.2, 37.2  контракта (т. 3, л.д. 137-138).

Согласно статье 717 ГК РФ, если иное не предусмотрено договором подряда, заказчик может в любое время до сдачи ему результата работы отказаться от исполнения договора, уплатив подрядчику часть установленной цены пропорционально части работы, выполненной до получения извещения об отказе заказчика от исполнения договора. 

На основании статьи 715 ГК РФ заказчик вправе во всякое время проверять ход и качество работы, выполняемой подрядчиком, не вмешиваясь в его деятельность. Заказчик вправе отказаться от исполнения договора, если подрядчик не приступает своевременно к исполнению договора подряда или выполняет работу настолько медленно, что окончание ее к сроку становится явно невозможным.

Согласно пунктам 37.1, 37.1.2 контракта заказчик вправе, без отмены действия пунктов 33.1.1, 33.1.3 и 33.1.41 контракта, отказаться от исполнения контракта в одностороннем порядке полностью или частично, уведомив об этом подрядчика в письменном виде, в том числе в случае когда: подрядчик по своей вине допустил нарушение сроков выполнения любого вида работ согласно графику выполнения работ (приложение № 2) на срок более 30 календарных дней по причинам, не зависящим от заказчика.

В судебном заседании представитель общества «НИИ Транснефть» пояснил, что отказ от исполнения контракта прежде всего заявлен им в связи с нарушением подрядчиком сроков выполнения работ и основан на положениях статьи 715 ГК РФ и пунктов 34.1.2, 34.1.3 контракта, в связи с чем суд проверят обоснованность отказа на предмет соблюдения требований указанной статьи.

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, суд приходит к выводу о доказанности факта нарушения истцом сроков выполнения отдельных видов работ по контракту (24-х видов работ, указанных в акте от 29.10.2018) на срок более 30 календарных дней.

Оценив доводы истца, приведенные им в обоснование заявленных требований, суд не находит достаточных оснований полагать, что нарушение сроков выполнения всех этих видов работ допущено исключительно по причинам, зависящим от заказчика. 

Истец указывает, что просрочка выполнения работ вызвана среди прочего тем, что заказчиком нарушен график финансирования, установленный пунктом 2 дополнительного соглашения от 27.06.2018 № 14, которым предусмотрена выдача дополнительного аванса в размере 100 000 000 руб., ссылается на перечисление дополнительного аванса в меньшей сумме – 80 000 000 руб. – платежными поручениями от 29.06.2018 № 53973, от 24.07.2018 № 53974. 

Доводы истца о ненадлежащем исполнении заказчиком обязательств по перечислению аванса отклоняются судом как не соответствующие представленным в материалы дела доказательствам. 

Согласно пункту 1.1 приложения № 48 к контракту «Порядок взаимодействия сторон при производстве работ по объекту «Научный институт, расположенный по адресу: 

<

...>. Реконструкция» (т. 8, л.д. 18-20) выдача аванса возможна при наличии задолженности за подрядчиком менее 400 000 000 руб. с НДС при условии подтверждения целевого расходования средств аванса и выполнении требований пункта 1.3, 1.6 названного порядка. 

В соответствии с пунктом 1.2 указанного приложения № 48 максимальная сумма вновь выплачиваемого аванса не должна превышать 100 000 000 руб. с НДС.

Таким образом, точная сумма подлежащего выплате аванса дополнительным соглашением от 27.06.2018 № 14 не определена, установлен только максимальный размер аванса – не более 100 000 000 руб., который подлежит выплате при соблюдении условия о наличии на стороне подрядчика задолженности менее 400 000 000 руб.

Общество «НИИ Транснефть» указывает, что в период действия контракта агент от имени заказчика перечислил истцу аванс на общую сумму 919 569 511 руб. 55 коп.; в соответствии с дополнительным соглашением от 27.06.2018 № 14 выплаченный подрядчику аванс составил 80 000 000 руб. (платежные поручения от 29.06.2018 № 053973, от 24.07.2018  053974). При этом по состоянию на 28.06.2018 (накануне выплаты первой части дополнительного аванса в 50 000 000 руб.) задолженность подрядчика составляла 332 411 380 руб. 82 коп., по состоянию на 23.07.2018 (накануне выплаты второй части дополнительного аванса в 30 000 000 руб.) – 382 411 380 руб. 82 коп. Поскольку после выплаты дополнительного аванса в сумме 80 000 000 руб. задолженность подрядчика перед заказчиком возросла до 412 411 380 руб. 82 коп., то есть превысила установленный сторонами в дополнительном соглашении лимит, общество «НИИ Транснефть» воздержалось от дальнейшего перечисления подрядчику авансовых платежей.

Указанные обстоятельства обществом «Компания «НХПС» не опровергнуты.

С учетом изложенного суд пришел к выводу, что оснований для дополнительного перечисления аванса в сумме 20 000 000 руб. у общества «НИИ Транснефть» не имелось. Неперечисление аванса в данной сумме не может быть квалифицировано судом как нарушение заказчиком обязательств, препятствующее своевременному выполнению работ подрядчиком.

 Как указывает истец, после проведения анализа и экспертизы проектно-сметной документации по объекту им выявлено несоответствие определения сметной стоимости объекта отраслевым нормативам определения сметной стоимости строительства объектов магистрального трубопроводного транспорта нефти и нефтепродуктов ПАО «Транснефть». По доводам истца, определение сметной документации строительства на объектах ПАО «Транснефть» производится согласно Методике определения стоимости строительства объектов магистрального трубопроводного транспорта нефти и нефтепродуктов ОМДС-2001-ТН-2, утвержденной приказом Минстроя от 07.04.2014 № 168/пр. Сообщение о необходимости применения названной методики направлено истцом ответчику 05.09.2018, ответ в адрес истца не поступил, в связи с чем истец полагает, что у него возникло право приостановить выполнение работ.

Доводы истца о несоответствии сметной документации отраслевым нормативам судом отклоняются.

В статье 3.8 контракта стороны согласовали, что сметная документация разрабатывается в соответствии с «Методическими указаниями по определению стоимости строительной продукции на территории Российской Федерации». Накладные расходы определяются по видам строительно-монтажных работ по нормативам от фонда оплат труда в соответствии с МДС 81-35-2004 «Методические указания по определению величины накладных расходов в строительстве», утвержденным постановлением Госстроя России от 21.01.2004 № 6 (с учетом письма № АП-5536/06 от 18.11.2004). 

Согласно статье 28.1.1 размер контрактной цены может быть пересмотрен в сторону увеличения или уменьшения по соглашению сторон путем заключения дополнительных соглашений к контракту. Указанный пункт содержит закрытый перечень случаев изменения контрактной цены и не включает в себя в качестве основания пересмотра стоимости работ в связи с изменением отраслевой нормативной базы.

Истец по своей воле принял условия контракта, вступил в договорные отношения, согласовал условие о применении МДС 81-35-2004 без разногласий, обратился с заявлением о перерасчете сметной стоимости работ спустя два года с даты начала действия контракта, при этом заключение дополнительного соглашения к контракту не инициировал.

Как указывает общество «НИИ Транснефть», отраслевая методика ОМДС-2001-ТН-2, на которую ссылается истец, является внутренним отраслевым стандартом для Группы компаний «Транснефть» при строительстве объектов магистрального трубопровода (для транспортировки нефти и нефтепродуктов) и не применима к расчету стоимости работ при строительстве зданий, сооружений, в том числе к расчету стоимости строительно-монтажных работ в отношении здания для размещения научного института.

В обоснование иска истец также указывает, что разрешение на строительство № 02-RU03308000-1292П-2016 выдано Отделом градостроительного контроля и выдачи разрешений Администрации ГО г. Уфы только 14.09.2017, тогда как согласно пункту 6 приложения № 28 к контракту ответчик обязался передать указанное разрешение не позднее чем за один рабочий день до начала работ. Указанное обстоятельство, по мнению истца, свидетельствует о просрочке заказчика.

Довод истца о нарушении обществом «НИИ Транснефть» сроков получения разрешения на строительство судом отклоняется как не подтвержденный материалами дела.

Из материалов дела следует, что первое разрешение на строительство объекта «Научный институт, расположенный по адресу: 

<

...>. Реконструкция» № 02-RU03308000-1292П-2016 выдано Отделом градостроительного контроля и выдачи разрешений Администрации ГО г. Уфы 18.03.2016 со сроком действия 01.10.2017, после чего выдано разрешение от 25.04.2016 № 02-RU03308000-1303П-2016 со сроком действия до 31.12.2017 (т.10, л.д. 20-28). Представленное истцом в материалы дела разрешение на строительство от 14.09.2017 № 02-RU03308000-1292П-2016 является продлением ранее выданного разрешения, что прямо указано на его первой странице (т.9, л.д. 11-14).

Суд принимает во внимание, что названные выше разрешения на строительство от 18.03.2016 и от 25.04.2016 получал сам подрядчик, как указано на их первых страницах и следует из письма от 21.03.2016 № 448 (т.10, л.д. 28), следовательно, не мог не знать о их выдаче, вместе с тем настаивал на доводе о несвоевременном предоставлении разрешения на строительство.

Истец указывает, что просрочка выполнения работ вызвана также тем, что в ходе их выполнения выявлена необходимость производства дополнительных работ, не предусмотренных проектной документацией, и внесенных в график производства работ к контракту только дополнительным соглашением от 27.06.2018 № 14, которые вместе с тем изменение сроков выполнения работ не предусматривало.

Суд критически относится к указанному доводу истца в силу следующего.

Согласно пояснениям общества «НИИ Транснефть», дополнительными соглашениями к контракту от 10.05.2017 № 8, от 31.07.2017 № 11, от 30.05.2018 № 13, от 27.06.2018 № 14 стороны вносили изменения в график выполнения работ (приложение № 2); взамен ранее действующего приложения № 2 с учетом вносимых в него изменений согласованы приложения № 2а, 2б, 2в и 2г. Первоначальное приложение № 2 и последующие приложения № 2а, 2б, 2в и 2г формировались сторонами укрупненно в соответствии с разделами проектно-сметной документации (все работы по объекту укрупнены в 125 комплексов). Приложением № 2г, введенным в действие дополнительным соглашением от 27.06.2018 № 14, стороны детализировали виды работ по 1 этапу (здание испытательного комплекса, здание гаража, трансформационные подстанции, здание участка механических испытаний лаборатории механических испытаний и металлографических  исследований, КПП, полигон, инженерные сети, демонтаж, благоустройство) с переходом от комплекса к конкретным видам работ. 

Общество «НИИ Транснефть» указывает, что подписание дополнительного соглашения № 14 к контракту состоялось только 27.06.2018 в связи с длительной процедурой его согласования, подготовка дополнительного соглашения в новой разукрупненной редакции осуществлялась совместно с подрядчиком и агентом, проект дополнительного соглашения в окончательной редакции сформировал истец и направил агенту для подписания письмом от 20.06.2018 № 898 (т. 9, л.д. 88). Истец указанные обстоятельства не опровергает.

Суд принимает во внимание пояснения общества «НИИ Транснефть», кроме того, учитывает, что в пункте 3 дополнительного соглашения № 14 к контракту стороны установили, что изменения, дополнения к контракту вступают в силу с даты его подписания и распространяют свое действие на отношения сторон, возникшие с момента подписания контракта, а в отношении приложения № 22ж (перечень банков-гарантов для оформления банковских гарантий) – с 13.06.2018.

Дополнительное соглашение № 14 к контракту подписано истцом без каких-либо возражений относительно сроков выполнения работ, установленных в скорректированном графике. 

Подписав данное соглашение, истец согласился как с определенными в нем сроками производства работ, так и с ретроспективным действием его условий в части графика выполнения работ – приложение № 2г, возражений в отношении указанных условий соглашения не заявил.

Доводы истца о несущественности и незначительности работ, просрочка выполнения которых послужила основанием для отказа ответчика от контракта, а также об отсутствии у заказчика оснований полагать, что работы в целом не будут выполнены в установленный контрактом срок, отклоняются судом с учетом следующих обстоятельств.

Как указано выше, в силу пункта 37.1.2 контракта заказчик вправе отказаться от исполнения контракта в одностороннем порядке в случае нарушения подрядчиком сроков выполнения любого вида работ согласно графику выполнения работ (приложение № 2) на срок более 30 календарных дней по причинам, не зависящим от заказчика.

Предусмотренное указанным пунктом право заказчика на отказ от контракта не поставлено в зависимость от критерия существенности или от стоимости работ, просрочка которых допущена. Также условиями контракта не предусмотрена обязанность заказчика предоставить подрядчику дополнительное время для выполнения работ при обнаружении просрочки их выполнения.

Истец указывает, что после утверждения проектно-сметной документации в производство работ в нее внесены многочисленные изменения. По мнению истца, постоянные изменения, вносимые заказчиком в задание на проектирование в ходе выполнения работ, исключили возможность производства работ в согласованные сроки. Так, по данным истца, изменение № 1 внесло коррективы в проектную документацию на 60%, изменение № 2 направлено ответчиком в августе 2017 г. и передано в производство работ только в ноябре 2017 г., изменения № 3 направлены подрядчику только 19.04.2018, при этом откорректированный проект, отражающий все изменения № 3, направлен в его адрес АО «Гипротрубопровод» только 26.07.2018. Истец указывает, что в ходе производства работ ответчик постоянно корректировал технические решения, что подтверждается перепиской сторон (т.8, л.д. 126.1-133), в результате чего до предоставления ответчиком соответствующей условиям договора юридически значимой исходной документации (задания на проектирование) истец не мог исполнить свои обязательства в полном соответствии с условиями договора.

Общество «НИИ Транснефть» факт внесения изменений в рабочую документацию не оспаривает и подтверждает, что в соответствии положениями статьи 17 контракта разработанная истцом рабочая документация, а также изменения № 1, 2 утверждены заказчиком в лице агента и переданы истцу в июне 2016 г. и ноябре 2017 г. соответственно, при этом указывает, что работы, в связи с невыполнением которых заявлен отказ от исполнения контракта, были предусмотрены рабочей документацией с учетом изменений № 1, 2, изменение № 3 их не затрагивает. Общество «НИИ Транснефть» указывает также, что изменение проектной документации осуществлялось сторонами по взаимному согласию в соответствии со статьей 28 контракта, в том числе неоднократно по инициативе подрядчика. 

Общество «Транснефть-Урал» указывает, что вносимые в задание на проектирование изменения № 1 коснулись только работ в части монтажа емкостей и сопутствующих с этим работ по изменению места их расположения, иных изменений, касающихся работ, указанных в акте от 29.10.2018, не вносилось, изменения № 2, 3 к заданию на проектирование спорных работ не коснулись. По данным общества «Транснефть-Урал», изменение № 1 к заданию получено истцом задолго до начала течения срока выполнения спорных работ на объекте.

Кроме того, как указывают ответчики и следует из материалов дела, при внесении изменений в проектную документацию также менялись и сроки их выполнения в сторону увеличения: изначально контрактом предусмотрен срок завершения работ – 02.10.2017, дополнительными соглашениями № 11 и № 13 срок завершения работ продлен до 30.07.2018 и 30.08.2019 соответственно. 

Кроме того, в обоснование заявленных требований и в подтверждение необоснованности отказа заказчика от контракта истец ссылается на отсутствие возможности выполнения конкретных работ, поименованных в акте от 29.10.2018.

Рассмотрев указанные доводы истца, суд полагает их подлежащими отклонению на основании следующего. 

Доводы истца о том, что работы по наружной отделке цоколя и устройству пандусов не могли быть выполнены до выполнения работ по благоустройству территории, которые в свою очередь не выполнены в связи с отсутствием проектных решений по прокладке кабельных трасс (претерпевших изменения в связи с изменением количества трансформаторных подстанций: с одной на две), судом отклоняются как документально не подтвержденные, противоречащие представленным в материалам дела доказательствам.

Из материалов дела следует, что схемы прокладки кабельных трасс определены рабочей документацией Г1.0000.41603-15-ПИР-Нефтехимпромсервис/ГИП/1-00.000-ЭК, лист «Прокладка электрических сетей, План (1:500)». Из содержания указанного листа в редакции изменений № 1, 2, 3 следует, что точки ввода силовых кабелей в здания испытательного корпуса и гаража не изменились, кроме того, расположены на 1,5 метра ниже уровня земли. Таким образом, обустройство цоколя фасада зданий испытательного корпуса и гаража технологически не связано с работами по прокладке кабельных трасс и не зависело от решения по количеству трансформаторных подстанций.

Согласно пункту 6.3.17 «благоустройство территории» раздела 6 «Проект организации строительства» Г1.0000.41603-15-ПИР-Нефтехимпромсервис/Г/1-00.000-ПОС работы по благоустройству территории выполняются после окончания всех строительно-монтажных работ (приложение № 15), следовательно, работы по обустройству цоколя не могли быть поставлены в зависимость от работ по благоустройству территории.

Доводы истца о некорректности проектного решения по устройству выравнивающих стяжек кровли здания испытательного корпуса, в том числе о пожароопасности мягкой кровли судом отклоняются.

Как указано обществом «НИИ Транснефть» и следует из материалов дела, спорный контракт заключен сторонами на условиях «под ключ» и предусматривает проведение истцом всего комплекса действий по строительству объекта, в том числе выполнение проектно-сметных работ. Рабочая документация на объект с учетом изменений № 1, 2 разработана истцом с привлечением субподрядных организаций, при этом в силу статьи 20.4 контракта подрядчик в полном объеме несет ответственность за качество и сроки выполнения работ привлеченными им субподрядчиками. Доказательств того, что истец в порядке статьи 28 контракта инициировал внесение изменений в рабочую документацию в части проектного решения по устройству выравнивающих стяжек кровли, в материалы дела не представлено. 

Вместе с тем по условиям договора истец сам несет ответственность за качество проектной документации и корректность проектных решений.

 Согласно пояснениям ответчиков, аналогичное проектное решение по устройству стяжки, о некорректности которого заявляет истец в рамках данного спора, реализовано им ранее на кровле здания гаража без каких-либо возражений и замечаний. Истцом указанное обстоятельство не опровергнуто.

Довод истца о том, что часть указанных в акте от 29.10.2018 работ не были выполнены в связи с тем, что заказчиком не проведен входной контроль поставленных еще в 2017 г. емкостей со ссылкой на отсутствие в комплекте обогревателей, которые в свою очередь, по мнению истца, не влияют ни на монтаж, ни на обвязку, ни на гидроиспытание емкостей, судом отклоняется.

Требования к емкостям для сбора утечек нефти и дренажа определены опросными листами Г.1.0000.41603-15-ПИР-Нефтехимпромсервис/ГТП/1-00.029-Т01.З.ОЛ1, Г.1.0000.41603-15-ПИР-Нефтехимпромсервис/ГТП/1-00.029-Т01.З.ОЛ2 (т.10, л.д. 41-51): среди прочего емкости должны быть оборудованы внутренними электрообогревателями. 

В силу пункта 14.9 контракта все материалы и оборудование, поставляемые в соответствии с контрактом, подлежат обязательному входному контролю с участием представителя подрядчика, заказчика и организации по строительному контролю. 

При проведении в ноябре 2017 г. входного контроля поставленных истцом на объект емкостей объемом 5 куб.м выявлено их несоответствие требованиям проектной документации (отсутствие внутреннего подогревателя, комплекта люков, упоров, крепежных изделий, ответных фланцев), о чем общество «НИИ Транснефть» проинформировало истца письмом от 21.11.2017 (т. 10, л.д. 52), а впоследствии обращалось к истцу с требованиями о доукомплектовании емкостей (т. 10, л.д. 53). 

Факт поставки некомплектных емкостей истец не отрицает, о чем указано в особом мнении к акту от 29.10.2018, доказательств замены емкостей или их доукомплектования согласно требованиям проектной документации в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах суд полагает, что заказчиком правомерно не осуществлен входной контроль емкостей, не соответствующих требованиям контракта. С учетом изложенного отказ заказчика в осуществление входного контроля не может служить основанием для вывода о просрочке выполнения работ по его вине.

Довод истца о том, что работы по устройству молниезащиты на кровле здания возможны только после выполнения работ по устройству цоколя, судом отклоняется, поскольку в соответствии проектной документацией Г.1.0000.41603-15/ПИРНефтхимпромсервис/ГТП/1-00.802-АР система молниезащиты укладывается на кровле здания и выводится под облицовкой фасада вниз до очага заземлений. 

Общество «НИИ Транснефть» пояснило, что указанное свидетельствует о том, что технологически работы по устройству молниезащиты в части вывода под облицовкой фасада вниз до очага заземлителей осуществляются одновременно с установкой фасадов, в том числе фасадов цоколя. 

Обществом «Компания «НХПС» указанное обстоятельство не опровергнуто.

Довод истца о том, что работы по устройству крылец, пандусов являются работами завершающего этапа и не могли быть выполнены до прокладки кабельных линий и проведения работ по благоустройству, также отклоняется судом как противоречащий материалам дела.

В соответствии с проектной документацией размеры крылец и пандусов в длину составляют от 1,5 до 5 метров, в то время как прокладка кабельной линии выполняется на расстоянии 9,5 метров от стен здания испытательного корпуса. 

Благоустройство территории, как указано выше, относится к завершающим работам, то есть осуществляется после устройства крылец и пандусов. 

Кроме того, как следует из материалов дела и указано ответчиками, работы по устройству крылец и пандусов частично выполнены истцом несмотря на отсутствие благоустройства и решений о прокладке кабельных трасс.

Иные доводы относительно отсутствия возможности выполнять конкретные виды работ также документально не подтверждены истцом, основаны исключительно на его предположениях, документально опровергнуты ответчиками.

При отклонении указанных доводов об отсутствии реальной возможности выполнить работы в установленный в контракте срок суд также принимает во внимание следующее.

В силу пункта 1 статьи 716 ГК РФ подрядчик обязан немедленно предупредить заказчика и до получения от него указаний приостановить работу при обнаружении: непригодности или недоброкачественности предоставленных заказчиком материала, оборудования, технической документации или переданной для переработки (обработки) вещи, а также иных не зависящих от подрядчика обстоятельств, которые грозят годности или прочности результатов выполняемой работы либо создают невозможность ее завершения в срок. При этом подрядчик, не предупредивший заказчика об указанных обстоятельствах, по смыслу части 2 указанной статьи, не вправе при предъявлении к нему или им к заказчику соответствующих требований ссылаться на данные обстоятельства.

Пунктом 1 статьи 719 ГК РФ установлено, что подрядчик вправе не приступать к работе, а начатую работу приостановить в случаях, когда нарушение заказчиком своих обязанностей по договору подряда, в частности непредоставление материала, оборудования, технической документации или подлежащей переработке (обработке) вещи, препятствует исполнению договора подрядчиком, а также при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что исполнение указанных обязанностей не будет произведено в установленный срок (статья 328).

Истец в обоснование утверждения о том, что он не может считаться просрочившим, поскольку не исполнил принятые на себя обязательства по контракту вследствие просрочки кредитора (ответчика), ссылается среди прочего на пункт 5.3 контракта, предусматривающий, что в случае, если задержка выполнения подрядчиком работ по контракту вызвана причинами, зависящими от заказчика, срок выполнения работ по контракту может быть откорректирован соразмерно времени произошедшей задержки, а также вследствие этого, с учетом сезонности выполнения работ на объекте. Изменение срока выполнения работ оформляется подписанием сторонами соответствующего дополнительного соглашения к контракту.

При этом истец не учитывает, что согласно пункту 5.4 договора подрядчик, продолживший работу, не дожидаясь заключения дополнительного соглашения, устанавливающего новый срок выполнения работ, не вправе впоследствии ссылаться на указанные обстоятельства.   

Доказательств того, что истцом выполнение работ на объекте  приостановлено в предусмотренном указанными нормами права порядке, в материалы дела не представлено (за исключением уведомления о приостановлении выполнения работ от 29.10.2018, составленного истцом после подписания сторонами акта осмотра результатов работ, зафиксировавшего нарушение сроков их выполнения). 

Продолжая выполнение работ на объекте несмотря на вносимые изменения в задание на проектирование и выявленное истцом объективное, по его мнению, отсутствие возможности выполнять конкретные виды работ, истец тем самым принял на себя соответствующие риски.

Учитывая установленные в ходе рассмотрения спора обстоятельства, в том числе то, что истец не приостановил выполнение работ при обнаружении обстоятельств, на которые ссылается в данном деле в обоснование доводов о невозможности выполнения обязательств в установленные сроки, допустил просрочку выполнения отдельных видов работ продолжительностью от 91 до 547 дней, не выполнил работы, объективные препятствия для своевременного выполнения которых отсутствовали (обратного не доказано), а также принимая во внимание, что к моменту отказа заказчика от контракта (30.10.2018) из работ общей стоимостью 2 258 168 124 руб. 49 коп., окончательный срок выполнения которых определен 30.08.2019, выполнено и сдано заказчику примерно 50 % работ, суд приходит к выводу, что у общества «НИИ Транснефть» имелись достаточные основания для отказа от исполнения контракта на основании статьи 715 ГК РФ и пунктов 37.1, 37.1.2, 37.2 контракта.

Суд не усматривает оснований полагать отказ общества «НИИ Транснефть» от контракта в связи с нарушением истцом сроков выполнения работ недействительным ввиду просрочки заказчика, не находит достаточных оснований для вывода о том, что нарушение сроков выполнения работ были связаны исключительно с ненадлежащим исполнением обязательств обществом «НИИ Транснефть».

Истец указывает, что уведомлением от 20.03.2018 № ТУР-21-10-26-237 заказчик уже отказывался от исполнения контракта в связи с нарушением сроков выполнения работ (т.9, л.д. 40-42), после чего письмами от 23.04.2018 (т.9, л.д. 43-44) и от 13.06.2018 (т. 9, л.д. 45) просил возобновить работы на объекте.

Кроме того, истец ссылается на то, что право на отказ от контракта у ответчика возникло еще в январе 2018 г., когда имела место первая просрочка выполнения работ, указанных в акте от 29.10.2018, но не было им своевременно реализовано.

По мнению истца, указанные обстоятельства в силу статьи 450.1 ГК РФ свидетельствуют о том, что заказчик утратил право на отказ от контракта, поскольку ранее уже реализовал его, а также не воспользовался данным правом сразу после появления к тому оснований.

Как справедливо указывает истец, пункт 6 статьи 450.1 ГК РФ предусматривает, что в случаях, когда сторона, осуществляющая предпринимательскую деятельность, при наступлении обстоятельств, предусмотренных ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором и служащих основанием для осуществления определенного права по договору, заявляет отказ от осуществления этого права, в последующем осуществление этого права по тем же основаниям не допускается.

При этом истец не учитывает, что в силу прямого указания данного пункта он не применим к случаям, когда аналогичные обстоятельства наступили вновь.

В силу пункта 5 статьи 450.1 ГК РФ в случаях, если при наличии оснований для отказа от договора (исполнения договора) сторона, имеющая право на такой отказ, подтверждает действие договора, в том числе путем принятия от другой стороны предложенного последней исполнения обязательства, последующий отказ по тем же основаниям не допускается.

Вместе с тем толкование пункта 5 указанной статьи не позволяет сделать вывод о том, что заказчик, не заявивший об одностороннем отказе от контракта незамедлительно после истечения срока выполнения работ, лишается такого права в будущем. В данном случае нарушение сроков выполнения работ является длящимся, а отказ от договора заявлен по основанию продолжения такого нарушения подрядчиком уже после истечения срока выполнения работ.

При таких обстоятельствах суд отклоняет указанные выше доводы истца как основанные на неправильном толковании статьи 450.1 ГК РФ. 

Суд учитывает, что истец является профессиональным участником строительного рынка, ведет деятельность в сфере строительства с 06.04.2005, на момент заключения контракта являлся членом Ассоциации саморегулируемой организации «Региональный строительный союз Республики Башкортостан», в связи с чем, ознакомившись с конкурсной документацией, размещенной ответчиком, действуя без принуждения и в условиях конкурентной среды, он принял на себя обязательства по выполнению определенного объема работ в установленный срок, располагая информацией о возможных последствиях его несоблюдения, согласился с условиями об основаниях и порядке отказа заказчика от исполнения контракта, при этом имел реальную возможность оценить обременительность либо необременительность условий контракта, предвидеть возможные профессиональные риски. Суд не находит оснований для вывода о том, что присоединение к контракту на предложенных ответчиком условиях было вынужденным для истца.

Суд критически относится к утверждению истца о том, что основанием для обращения с рассматриваемым иском является его намерение возобновить работы по контракту, а также о том, что такая возможность у истца имеется, в том числе посредством привлечения к выполнению работ иных лиц в качестве субподрядчиков.

Согласно сведениям, опубликованным по делу № А07-31914/2018 на официальном сайте федеральных арбитражных судов Российской Федерации в автоматизированной системе "Картотека арбитражных дел" (http://kad.arbitr.ru), определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 27.11.2018 в отношении истца введена процедура наблюдения, решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 29.04.2019 общество «Компания НХПС» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев.

Ответчик указывает, что у истца отсутствуют как трудовые, так и технические ресурсы для продолжения работ по контракту, отсутствуют денежные средства на счетах и недвижимое имущество. Ответчиком в материалы дела представлены сведения из открытого источника (в сети Интернет) о том, что членство истца в Ассоциации саморегулируемой организации «Региональный строительный союз Республики Башкортостан» приостановлено. Истцом указанные сведения не опровергнуты.

Доводы истца о злоупотреблении правом со стороны общества «Транснефть-Урал», единовременно отказавшегося от контрактов, заключенных с истцом, отклоняются судом в силу следующего.

Суд учитывает, что иные контракты, на которые ссылается истец, заключены им с обществом «Транснефть-Урал», в то время как спорный контракт заключен с обществом «НИИ Транснефть».

Даже несмотря на указанное обстоятельство суд не усматривает оснований полагать единовременный отказ от нескольких контрактов совершенным исключительно с целью причинить вред истцу.

Согласно статье 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с презумпцией добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений, лицо при осуществлении прав признается действующим разумно и добросовестно, пока не доказано обратное. 

В случае, если заказчик воспользовался правом на одностороннее расторжение договора или нескольких при наличии на то законных оснований, указанные действия не могут расцениваться как злоупотребление правом.

Из пояснений ответчиков следует, что отказ от исполнения контракта заявлен в том числе с учетом оценки перспектив дальнейшего выполнения работ истцом, находящимся на тот момент в предбанкротном состоянии, периодически нарушавшим как сроки выполнения работ, так и требования к качеству их выполнения (в материалы дела представлена переписка сторон с соответствующими претензиями заказчика, т. 10, л.д. 64-76), к содержанию, обеспечению охраны и безопасности объекта, предъявляемых условиями контракта (что подтверждается определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 28.03.2019 по делу № А07-31914/2018 о включении требований общества «НИИ Транснефть» в реестр требований кредиторов общества «Компания НХПС»).

Кроме того, отказ от контракта заявлен обществом «НИИ Транснефть» не только на основании статьи 715 ГК РФ и пунктов 37.1, 37.1.2, 37.2  контракта в связи с просрочкой выполнения работ, но и на основании положений статьи 717 ГК РФ, которая допускает ничем не обусловленный отказ заказчика от исполнения договора в любое время до сдачи ему результата работ (пояснения общества «НИИ Транснефть» - т. 10, л.д. 17).

Установив, что общество «Компания НХПС» не исполнило принятые на себя обязательства, нарушив сроки выполнения отдельных видов работ, суд пришел к выводу о том, что отказ ответчика от договора, заявленный как на основании пункта 2 статьи 715 ГК РФ, так и на основании статьи 717 ГК РФ является правомерным и не может быть квалифицирован как злоупотребление правом со стороны заказчика.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований общества «Компания НХПС» к обществу «НИИ Транснефть».

Иные доводы истца, приведенные им в письменных пояснениях по делу, а также заявленные в судебных заседаниях, не имеют правового значения и не влияют на выводы суда, в связи с чем отклоняются. Ссылки истца на судебные акты, принятые по результатам рассмотрения иных дел, не принимаются во внимание судом, поскольку установленные в данных судебных актах обстоятельства преюдициального значения для рассмотрения настоящего дела по смыслу статьи 69 АПК РФ не имеют, выводы судов основаны на иных фактических обстоятельствах.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицом, участвующим в деле, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются со стороны. Поскольку в удовлетворении исковых требований отказано, расходы по уплате государственной пошлины в сумме 6000 руб. относятся на истца.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований отказать. 

Решение вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Решение может быть обжаловано в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия решения (изготовления его в полном объеме) через Арбитражный суд Республики Башкортостан.

Если иное не предусмотрено Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Уральского округа при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Информацию о времени, месте и результатах рассмотрения апелляционной или кассационной жалобы можно получить соответственно на Интернет-сайтах Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда www.18aas.arbitr.ru или Арбитражного суда Уральского округа www.fasuo.arbitr.ru.

Судья У.В. Журавлева