ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

30.04.2025

Дело № А40-296824/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 16.04.2025 

Полный текст постановления изготовлен  30.04.2025

Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Зеньковой Е.Л., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от Ассоциации по управлению имуществом «Зеленый Холм» - ФИО1 по доверенности от 28.02.2023,

конкурсный управляющий ООО «Свет» ФИО2 лично, паспорт,

ФИО3 лично, паспорт,

от ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 15.03.2024,

от ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 08.07.2022,

рассмотрев 16.04.2025 в судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на определение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2024

и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2025

по заявлению ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Своп», ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО6, ФИО11, ООО «Риквэст-Юг», ООО «Тута Строй Дом», ООО «Дол-Инвест», ООО «Сатурн-Риэлти», ООО «Классик», Ассоциации по управлению имуществом «Зеленый Холм», ФИО12, ФИО13, ФИО4, ФИО14

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Свет».

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 06.03.2020 ООО «Свет» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Своп», ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО6, ФИО11, ООО «Риквэст- Юг», ООО «Тута Строй Дом», ООО «Дол-Инвест», ООО «Сатурн-Риэлти», ООО «Классик», Ассоциации по управлению имуществом «Зеленый Холм», ФИО12, ФИО13, ФИО4, ФИО14.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2024 в удовлетворении заявления ФИО3 о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2025 определение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2024 было оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО3 обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить судебные акты, направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе судей. Заявитель в кассационной жалобе указывает, что ФИО11, ФИО9, ФИО6, ФИО10, ФИО8, ФИО15 (смена фамилии на ФИО16) являлись собственниками корпоративной группы (ответчиков) и осуществляли контроль над должником в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства ООО «Свет», недобросовестно использовали институт «юридического лица» открывая неограниченное количество компаний с одним и тем же видом деятельности внутри единой корпоративной группы, неоднократно (системно) воспроизводили одни и те же результаты хозяйственной деятельности у последовательно сменяющих друг друга производственных единиц с конкретным функционалом внутри корпоративной группы в виде накопления значительной долговой нагрузки перед кредиторами с периодическим направлением этой единицы в процедуру банкротства для списания долгов и созданием новой, не обремененной долгами, именно их действия по организации модели ведения бизнеса путем его дробления и стали основной причиной объективного банкротства ООО «Свет». Согласно не оспоренному ответчиками заключению специалистов ООО «Центр профессиональной оценки», а также исходя из имеющихся в деле доказательств (выписок из ЕГРЮЛ, судебных актов с участием аффилированных лиц), независимо от того, что собственники пытались в «шахматном» порядке регулярно менять состав участников подконтрольных им юридических лиц, весь круг ответчиков по делу входит в единую корпоративную группу. При этом, имеющими преюдициальное значение для настоящего спора вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 06.03.2020 по делу о признании ООО «Свет» банкротом было установлено, что объективное банкротство должника ООО «Свет» возникло в период с 2007 по 2011 гг. в результате не исполнения обязательств должником перед банком по договорам кредитной линии № 754-7/КЛ от 01.11.2007, № 755-7/КЛ от 01.11.2007, № 460-1 ОКЛ от 18.10.2010 и № 737-1 ОКЛ от 05.09.2011. Вместе с тем,  ни один из бывших руководителей должника, ни один из учредителей должника в период с 2007 года по дату возбуждения дела о банкротстве ООО «Свет», с заявлением о признании ООО «Свет» банкротом не обращался, и подобного решения не принимал. Более того, определениями Арбитражного суда города Москвы от 28.08.2020 и 23.09.2020 в реестр кредиторов ООО «Свет» были включены обязательства перед ИФНС Росси №1 по г. Москва в размере З 532 392,78 рублей, вступившим в законную силу решением Советского районного суда г. Рязани от 06.08.2019 по делу № 2-1443/2019 с ООО «Свет» в пользу ФИО3 были взысканы убытки (реальный ущерб) в размере 1 383 192 рублей, возникшие 24.04.2014, неустойка в размере 2 824 800 рублей, начисленная за период с 16.02.2019 по 06.08.2019, штраф в размере 2 108 996 рублей, начисленный 06.08.2019. Однако в рассматриваемом споре суды указанные обстоятельства наличия задолженности перед кредиторов и уполномоченным органом также не исследовали и не оценили. Кроме того, как следует из отзыва конкурсного управляющего ООО «Свет» на заявление о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности, причиной неплатежеспособности ООО «Свет» послужили действия ФИО15 и ФИО14, совершенные в период с 2010 по 2011 годы, выразившиеся в том, что ФИО14 и его дочь ФИО17, занимающая в указанный период в ООО «Свет» должность коммерческого директора реализовывали квартиры принадлежащие ООО «Свет» за наличный расчет, а полученные наличные денежные средства в кассу ООО «Свет» не сдавали, по данному факту ОВД СЧ СУ УМВД России по Рязанской области было возбуждено уголовное дело У2 12014250344 от 19.05.2014, согласно общедоступной информации, размещенной на официальном сайте Московского городского суда, ФИО15 27.10.2010 было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 160, ч. 4 ст. 159 УК РФ. Из размещенного на официальном сайте суда ответа Председателя Московского городского суда Егоровой О.А. от 08.04.2011 № 4y-2237/11 следует, что основанием для возбуждения в отношении ФИО15 уголовного дела послужили его действия, направленные на корыстное противоправное завладение чужим имуществом путем заключения соучастниками фиктивных договоров займа с организациями, генеральным директором которых он являлся и осуществлял распоряжение их расчетными счетами. 

В судебном заседании суда кассационной инстанции заявитель поддержал доводы кассационной жалобы.

От Ассоциации по управлению имуществом «Зеленый Холм», ФИО6, конкурсного управляющего должника поступили отзывы на кассационную жалобу, которые судебной коллегией приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в которых указанные лица, возражают против удовлетворения кассационной жалобы, обжалуемые судебные акты считают законными и обоснованными.

Также к материалам дела приобщены возражения ФИО3 на отзывы на кассационный жалобы.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители Ассоциации по управлению имуществом «Зеленый Холм», ФИО6, ФИО4 и конкурсного управляющего должника возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав представителей сторон, обсудив доводы кассационной жалобы и возражения, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что определение и постановление подлежат отмене в части, в связи со следующим.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса России?скои? Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом России?скои? Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

По мнению заявителя, у должника наступили признаки неплатежеспособности, начиная с 2007 года, что, как указывает заявитель, подтверждается судебными актами о включении требований ФИО3 и ПАО НБ «Траст» в реестр требований кредиторов ООО «Свет», однако, ответчиками не была инициирована процедура банкротства в отношении общества, участники ООО «Свет» неправомерно уклонились от инициирования процедуры банкротства в отношении общества, несмотря на наличие неисполненных обязательств перед кредиторами, при этом, продолжали вести деятельность посредством создания новых обществ, игнорируя необходимость исполнения обязательств перед кредиторами ООО «Свет».

Как установлено судами, согласно сведениям из ЕГРЮЛ генеральным директором ООО «Свет» являлся в период с 09.01.2004 по 09.05.2011 ФИО15; в период с 10.05.2011 по 08.11.2011 - ФИО14; в период с 09.11.2011 по 02.06.2013 - ФИО12; в период с 03.06.2013 по 18.11.2014 - ФИО13; в период с 19.11.2014 по 18.10.2019 - ФИО8, который также в период с 19.10.2019 по дату возбуждения дела о банкротстве являлся ликвидатором ООО «Свет», и участником ООО «Свет» с долей участия в размере 30% с 28.02.2015 до 11.01.2018.

Суды указали, что 99% кредиторской задолженности на дату возбуждения дела о банкротстве составляют требования ПАО Банк «Траст», в том числе обеспеченные залогом, следовательно, причиной неплатежеспособности ООО «Свет» является наличие неисполненных обязательств перед Банком, финансово-хозяйственная деятельность ООО «Свет» заключалась в инвестировании заемных денежных средств в строительство жилых домов. Так, ООО «Свет» являлось дольщиком по ряду договоров долевого участия в строительстве, застройщиком выступало ООО «ГК «Любовь», впоследствии преобразованное в ООО «ИСК «Лидер».

По мнению судов, наступление для юридического лица негативных последствий в виде наращивания кредиторской задолженности, само по себе не свидетельствует о недобросовестности и (или) неразумности действий его руководителя, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности, неоплата же конкретного долга не может являться подтверждением неплатежеспособности общества в конкретный период.

Суды пришли к выводу, что сама по себе убыточность деятельности должника, даже если она и имела место, не может являться основанием для применения ответственности, так как не является основанием, обязывающим руководителя должника обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным, предусмотренным пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Суды указали, что, по мнению конкурсного управляющего, причиной неисполнения обязательств перед Банком, являются действия контролировавших должника лиц по выводу из оборота предприятия денежных средств от реализации ряда введенных в эксплуатацию квартир. Однако, суды учли пояснения бывшего генерального директора ООО «Свет» ФИО8 о том, что в период 2010-2011 годы, когда должность генерального директора ООО «Свет» и ООО «ГК «Любовь» занимал ФИО14 после введения построенных домов в эксплуатацию вышеуказанными лицами совершались сделки по реализации квартир по заниженным ценам, что не позволяло за счет выручки покрыть себестоимость квартир и получить прибыль, кроме того, в ряде случаев полученные от реализации денежные средства не были внесены на расчетный счет продавца, а израсходованы на неустановленные цели, что также причинило ущерб ООО «Свет», проведенные бывшим генеральным директором ООО «Свет» ФИО8 мероприятия по привлечению виновных лиц к уголовной ответственности не привели к положительному результату – взыскать с данных лиц причиненные обществу убытки не удалось.

Судами также установлено, что в трехлетний период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве ООО «Свет», фактов необоснованного отчуждения должником активов не выявлено, сделок, не соответствующих законодательству Российской Федерации, не выявлено, сделок, заключенных или исполненных на условиях, не соответствующих рыночным условиям, что послужило причиной возникновения неплатежеспособности ООО «Свет» и причинило ООО «Свет» реальный ущерб в денежной форме, не выявлено.

Таким образом, по мнению судов, обстоятельства, повлекшие невозможность погашение требований Банка, произошли задолго до начала анализируемого периода, так, решением Долгопрудненского городского суда Московской области от 22.10.2012 по делу № 2-1176/12 было отказано в удовлетворении иска ООО «ГК «Любовь» к ФИО14, ФИО18 о взыскании убытков, ввиду недоказанности доводов о несоответствии цены сделки рыночным показателям.

Кроме того, суды отметили, что, ссылаясь на неисполнение обязанности по подаче в суд заявления о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Свет», кредитор не указала конкретный момент, когда такая обязанность должна была быть исполнена.

Судебная коллегия кассационного суда соглашается с выводами судов в части отсутствия оснований для признания за Ассоциацией по управлению имуществом «Зеленый Холм» статуса контролирующего должника лица, принимая во внимание, отсутствие доказательств того, что Ассоциация имела возможность давать обществу обязательные для исполнения указания, либо каким либо иным образом контролировала ООО «Свет», а, равно как, и доказательств того, что ответчик участвовал в создании других обществ в рамках группы компаний для создания деятельности в виде сосредочения центра «прибыли» в отношении одних юридических лиц и центра «убытков» для других, входящих в одну группу компаний.

Между тем, принимая обжалуемые судебные акты в остальной части, судами не было учтено следующее.

Обращаясь с указанными требованиями, заявитель ссылался на совершение ответчиками действий  повлекших банкротство должника, не только в период с 2007 года по 2011 год, но и в последующий период.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006).

Следовательно, в данном случае подлежали применению положения Закона о банкротстве в редакции Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ в отношении ответчиков ФИО15 (период с 09.01.2004 по 09.05.2011); ФИО14 (период с 10.05.2011 по 08.11.2011); ФИО12 (период с 09.11.2011 по 02.06.2013); ФИО13 (период с 03.06.2013 по 18.11.2014). 

В отношении ФИО8 подлежали также применению и нормы Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ (период с 19.11.2014 по 18.10.2019).

 В период времени, в рамках которого совершены вменяемые ответчикам действия, положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакциях  в Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ; в настоящее время аналогичная норма содержится в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве) предусматривали возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его долгам в ситуации, когда их виновным поведением вызвана невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Исходя из этого судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Как указано в разъяснениях, данных в пункте 30 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации  № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018, согласно прежнему регулированию (абзац тридцать четвертый статьи 2 Закона о банкротстве) проверкой, в ходе которой выявлялся круг контролирующих организацию-должника лиц, которые могли быть привлечены к ответственности, охватывались только два года деятельности, непосредственно предшествовавшие дню возбуждения производства по делу о банкротстве подконтрольной организации. Названный двухлетний срок направлен на исключение чрезмерной неопределенности в вопросе о правовом положении контролирующего лица в условиях, когда момент инициирования кредитором дела о банкротстве организации-должника, зависящий, как правило, от воли самого кредитора, значительно отдален по времени от момента, в который привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять контроль.

Вместе с тем контролирующее лицо в рамках законодательно установленных процедур имеет возможность отсрочить возбуждение судом производства по делу о несостоятельности подконтрольного общества, создав для кредитора временные препятствия в реализации права на получение удовлетворения через процедуры банкротства. Такое поведение контролирующего лица не должно приводить к получению им преимуществ за счет кредитора. Иной подход вступает в противоречие с конституционным запретом осуществления прав и свобод человека и гражданина вопреки правам и свободам других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Следовательно, сам по себе факт того, что ответчики перестали отвечать указанному критерию в статье 2 Закона о банкротстве в прежней редакции не освобождает их от ответственности,  в том случае если ими не опровергнуты презумпции, предусмотренными нормами статей 9 и 10 Закона о банкротстве в прежней редакции, а  впоследствии отраженные в статьях 9,  61.11 и 61.12 названного закона в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

В отношении определения статуса ответчиков как контролирующих лиц должника,  судами не учтено, что в данном случае в отношении юридических лиц указанные кредитором в качестве ответчиков необходимо было установить  в какой период времени, как полагал заявитель, они получили выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации,  и в зависимости от этого применить подлежащие  применению в этой конкретной ситуации редакции Закона о банкротстве.

В то же время судами не учтено,  что при доказывании в общем порядке (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более что на данные обстоятельства ссылался участник судебного спора.

Как отмечено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 (далее - определение № 305-ЭС19-10079), предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53).

По смыслу пунктов 4, 16 названного постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В обоснование своей позиции заявитель на всем протяжении рассмотрения обособленного спора ссылалась на то, что ФИО11, ФИО9, ФИО6, ФИО10, ФИО8, ФИО15 (теперь ФИО16) являлись собственниками корпоративной группы (ответчиков) и осуществляли контроль над должником в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства ООО «Свет», так и после возникновения таких признаков, недобросовестно использовали институт «юридического лица» открывая неограниченное количество компаний с одним и тем же видом деятельности внутри единой корпоративной группы, неоднократно (системно) воспроизводили одни и те же результаты хозяйственной деятельности у последовательно сменяющих друг друга производственных единиц с конкретным функционалом внутри корпоративной группы в виде накопления значительной долговой нагрузки перед кредиторами с периодическим направлением этой единицы в процедуру банкротства для списания долгов и созданием новой, не обремененной долгами, именно их действия по организации модели ведения бизнеса путем его дробления и стали основной причиной объективного банкротства ООО «Свет».

По своей сути, кредитор указывала на факт ведения ответчиками бизнеса таким образом, что должник являлся центром убытков внутри группы компаний, в которую входили ответчики.

По  основанию доведения общества до банкротства действиями (бездействием) контролирующего лица необходимо было учесть судам, что норма пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также действовавшая ранее норма пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) предусматривали возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его долгам в ситуации, когда их виновным поведением вызвана невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Обращаясь в рамках настоящего обособленного спора с требованием о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по основанию до доведения до банкротства, кредитор указывал на то, что основным видом деятельности должника являлось продажа прав по ДДУ при этом застройщиком выступало аффилированное по отношению к должнику лицо - ООО «ГК «Любовь», впоследствии преобразованное в ООО «ИСК «Лидер».

 В результате действий ответчиков были реализованы ДДУ, однако денежные средства не поступили должнику, кредитор - заявитель по субсидиарной ответственности  является одним из таких обманутых дольщиков.

Судами не дана оценка доводом кредитора о том, что кредиторам был причинен вред вследствие создания и поддержания ответчиками бизнес-модели, при которой вся затратная часть деятельности должника по реализации ДДУ («центр убытков») возлагалась на должника, при этом аккумулирование дохода от этой деятельности осуществлялось на иных лицах группы компаний, в том числе лиц присвоивших денежные срелвта должника в результате реализации ДДУ.

Судами не учтена двоякая позиция управляющего при определении причин банкротства должника с одной стороны  он указывал на виновные действия ФИО14 и ФИО15 при этом указав на отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков как лиц, утративших контроль за деятельностью должника, за период,  превышающий два года до возбуждения дела о банкротстве.

Вместе с этим кредитором приводились доводы о том, что с 19.11.2014 по 18.10.2019 – ФИО8 предпринимались меры по выводу должника из имущественного кризиса, без конкретизации в чем заключался этот план, а также каким образом  и как он был реализован.

Кроме того, как следует из отзыва конкурсного управляющего ООО «Свет» на заявление о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности, причиной неплатежеспособности ООО «Свет» послужили действия ФИО15 и ФИО14, совершенные в период с 2010 по 2011 года, выразившиеся в том, что ФИО14 и его дочь ФИО17 занимающая в тот период в ООО «Свет» должность коммерческого директора реализовывали квартиры принадлежащие ООО «Свет» за наличный расчет, а полученные наличные денежные средства в кассу ООО «Свет не сдавали, по данному факту ОВД СЧ СУ УМВД России по Рязанской области, - было возбуждено уголовное дело У2 12014250344 от 19.05.2014, согласно общедоступной информации, размещенной на официальном сайте Московского городского суда, ФИО15 27.10.2010 было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 160, ч. 4 ст. 159 УК РФ. Из размещенного на официальном сайте суда ответа Председателя Московского городского суда Егоровой О.А. от 08.04.2011 № 4y-2237/11 следует, что основанием для возбуждения в отношении ФИО15 уголовного дела послужили его действия, направленные на корыстное противоправное завладение чужим имуществом путем заключения соучастниками фиктивных договоров займа с организациями, генеральным директором которых он являлся и осуществлял распоряжение их расчетными счетами. 

Между тем фактически судами не установлены объективные причины банкротства  должника и наступление критической даты, когда должник прекратил исполнение принятых на себя обязательств перед независимыми кредиторами.

Кредитор последовательно указывал на то, что модель поведения ответчиком в управлении обществом являлась недобросовестной, поскольку фактически имущества у должника за счет которого могли быть удовлетворены требования   кредиторов отсутствовало, так как Банк смог частично удовлетворить свои требования исключительно за счет предмета залога.

 Конкурсным управляющим не было выявлено имущество должника, за счет которого кредиторы могли получить удовлетворение своих требований, невзирая на сведения  бухгалтерской отчетности  должника.

Судами не учтено, что по своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 постановления № 53.

Кредитор последовательно указывал на то, что фактически должник перестал исполнять обязательства перед кредиторами в 2011 году, однако продолжил продажу ДДУ, в связи с чем было заявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию неисполнения обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

В статье 9, пункте 2 статьи 10 (прежней редакции), а также  61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения процедуры банкротства, поскольку после ее введения невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной.

При этом пункт 15 постановления № 53 разъясняет порядок исчисления объема такой ответственности в ситуации, когда обязанность по подаче в суд заявления должника не исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями. Так, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, а последующие - со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Определяя объем ответственности руководителя также необходимо учитывать, что, по общему правилу, не подлежат учету обязательства перед кредиторами, которые в момент их возникновения знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве (пункт 14 постановления № 53).

Таким образом, к числу юридически значимых обстоятельств, входящих в предмет доказывания по данному основанию, относится не только дата наступления у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, но и объем обязательств, возникший у должника перед обманутыми руководителем кредиторами.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802 (6, 7, 8, 9) по делу № А40-166456/2018.

Однако указанные обстоятельства  не устанавливались судами по отношению к каждому из соответчиков. 

 Судом не оказано должного содействия кредитору (физическому лицу) являющемуся слабой стороной в деле о банкротстве  должника, по сбору доказательств, учитывая пассивную роль конкурсного управляющего должника в вопросе привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

В данном случае судам надлежало по существу исследовать приведенные заявителем доводы, поскольку они указывали на искусственный характер возникновения у должника имущественного кризиса, создание ответчиками бизнес-модели, которая и привела к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

При этом, несмотря на то, что получение дохода ниже объективного потенциала прибыли от производственной деятельности само по себе не является незаконным и находится в сфере ведения органов управления корпорации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.12.2012 № 8989/12), с точки зрения законодательства о банкротстве такая деятельность приобретает недобросовестный характер в момент, когда она начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки.

Неоднократное (системное) воспроизведение одних и тех же результатов хозяйственной деятельности у последовательно сменяющих друг друга производственных единиц с конкретным функционалом внутри корпоративной группы в виде накопления значительной долговой нагрузки перед независимыми кредиторами (в данном случае - перед банком, участниками ДДУ и др.) с периодическим направлением этой единицы в процедуру банкротства для списания долгов и созданием новой, не обремененной долгами - указывает на цикличность бизнес-процессов внутри группы с заведомым разделением предпринимательской деятельности на убыточные и прибыльные центры. По крайне мере, ответчики должны обосновать, что имеется иное рациональное объяснение совокупности действий, систематически приводящих к одним и тем же последствиям, в противном случае такую деятельность нельзя признать добросовестной, поскольку она причиняет вред независимым кредиторам и создает для корпоративной группы необоснованные преимущества, которые ни один участник соответствующего рынка, находящийся в схожих условиях, не имел бы. В данном случае преимущество выражается в отсутствии необходимости уплачивать обязательные платежи.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении не может быть проигнорирована сущность конструкции юридического лица, предполагающая имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность (статьи 48, 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), наличие у участников корпорации и иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой дискреции при принятии (согласовании) управленческих решений в сфере бизнеса. В то же время контролирующие и действующие с ними совместно лица не вправе злоупотреблять привилегиями, которые предоставляет возможность ведения бизнеса через юридическое лицо, намеренно причиняя вред независимым участникам оборота (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760.

Суды в нарушение положений статей 71, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по существу указанные доводы заявителя не рассмотрели, ограничившись констатацией того, что «наступление для юридического лица негативных последствий в виде наращивания кредиторской задолженности, само по себе не свидетельствует о недобросовестности и (или) неразумности действий его руководителя, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности, неоплата же конкретного долга не может являться подтверждением неплатежеспособности общества в конкретный период».

Вместе с тем, в обжалуемых судебных актах не указано, что привело к банкротству общества, не приведено выводов о том, что послужило основанием для неплатежеспособности общества.

Кроме того, независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пунктом 3 статьи 53 Кодекса (в ранее действовавшей редакции)), суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (абзац четвертый пункта 20 постановления № 53, абзац первый пункта 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

С учетом изложенного, в рассматриваемом случае, судам надлежало установить дату объективного банкротства общества, размер обязательств, возникших после указанной даты, оценить доводы ФИО3 о том, что должником и его руководителями была избрана такая модель бизнеса, в результате которой общество, получив кредитные средства от Банка перестало исполнять обязательства перед своими кредиторами, другие общества, создаваемые в рамках одной группы также впоследствии признавались банкротами, обязательства перед кредиторами не погашались, с учетом установления названных обстоятельств, судам также необходимо исследовать вовлеченность каждого из ответчиков в хозяйственную деятельность общества, установить на стороне каждого из ответчиков наличие/отсутствие обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, судам надлежало учесть и пояснения конкурсного управляющего должника о возбуждении уголовного дела в результате неправомерных действий бывшего руководителя должника по отчуждению имущества общества, суды, при этом, также необоснованно уклонились от содействия заявителю в получении соответствующих доказательств из судов общей юрисдикции.

С учетом изложенного, суд округа полагает, что судебные акты подлежат отмене в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ответчиков, за исключением Ассоциации по управлению имуществом «Зеленый Холм».

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Судебная коллегия суда кассационнои? инстанции приходит к выводу, что судебные акты подлежат отмене в части, и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных деи?ствии?, установленных для рассмотрения дела в суде первои? инстанции, что невозможно в суде кассационнои? инстанции в силу его полномочии?, спор в отмененной части в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса России?скои? Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражныи? суд города Москвы. 

При новом рассмотрении спора в отмененной части, суду первои? инстанции следует учесть изложенное, установить причины объективного банкротства должника, дату прекращения исполнения обязательств  должником перед кредиторами, в отношении каждого из ответчиков установить их вовлеченность в деятельность должника, а также наличия в их действиях причинно-следственной  связи между банкротством должника и невозможностью погашения требований   кредиторов должника, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законныи?, обоснованныи? и мотивированныи? судебныи? акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2025 по делу № А40-296824/2019 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ответчиков, за исключением Ассоциации по управлению имуществом «Зеленый Холм», в отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

          В остальной обжалуемой части в части отказа в привлечении Ассоциации по управлению имуществом «Зеленый Холм» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника определение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2025 по делу No А40-296824/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу в указанной части – без удовлетворения.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

Председательствующий-судья                          Н.А. Кручинина

Судьи:                                                                      Е.Л. Зенькова

                                                                            В.З. Уддина