АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

24 апреля 2024 года

Дело №

А56-119518/2022

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Тарасюка И.М., судей Колесниковой С.Г., Мирошниченко В.В.,

при участии от ООО «Ольвия»  ФИО1 (доверенность от 22.01.2024),

рассмотрев 18.04.2024 в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Ольвия» на  постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2024 по делу № А56-119518/2022/субс.,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.03.2023 в отношении акционерного общества «Энергокомплектация», адрес: 194156, Санкт-Петербург, проспект Энгельса, дом 34, литера В, помещение 19-Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество) введена процедура наблюдения; временным управляющим утвержден ФИО2.

Конкурсный кредитор общество с ограниченной ответственностью «Ольвия», адрес: 194156, Санкт-Петербург, проспект Энгельса, дом 27, корпус 5, литера А, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Компания) обратилось 15.05.2023  в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО3 (Санкт-Петербург).  

Определением от  09.06.2023 производство по делу о банкротстве прекращено.

К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечены ФИО4 (Санкт-Петербург), финансовый управляющий ФИО5.  

В ходе рассмотрения дела Компания уточнила заявленные требования и просила привлечь к субсидиарной ответственности также ФИО4 в размере 7 153 846 руб. 84 коп., в вязи с чем последняя привлечена к участию в деле в качестве соответчика. 

Определением от 10.11.2023 ФИО3 и ФИО4 привлечены к субсидиарной ответственности в размере 7 153 846 руб. 84 коп. 

Не согласившись с определением от 10.11.2023 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5 обжаловал его в апелляционном порядке.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2024 определение от 10.11.2023 отменено в обжалуемой части, в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности отказано. 

В кассационной жалобе Компания просит отменить постановление от 08.02.2024, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Податель жалобы полагает, что судом неправильно распределено бремя доказывания, без учета того, что ФИО4 являлась супругой контролирующего должника лица, а также в силу осуществляемых ею трудовых функций бухгалтера и административного директора, могла оказывать влияние на деятельность Общества; указанное свидетельствует о наличии у       ФИО4 статуса контролирующего должника лица; ФИО4 извлекла необоснованную выгоду из незаконного поведения бывшего руководителя Общества; в суде первой инстанции документов в подтверждение правовых оснований получения от Общества денежных средств не представила.

Значительность периода существования у Общества задолженности перед ФИО4 по выплате заработной платы, как считает податель жалобы, опровергает вывод о добросовестности ответчика.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО5 возражает против ее удовлетворения, настаивая на отсутствии со стороны ФИО4 действий, которые могли бы повлечь невозможность осуществления Обществом расчетов с кредиторами. 

В судебном заседании представитель подателя жалобы поддержал её доводы в полном объеме.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 20.03.2003, основным видом его деятельности по данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) являлось производство медицинских инструментов и оборудования.

С 29.11.2017 внесена запись о единоличном исполнительном органе Общества (генеральном директоре) – ФИО3 Указанное лицо по данным выписки из реестра акционеров Общества по состоянию на 11.10.2021, выданной акционерным обществом «ВТБ Регистратор», является единственным акционером должника. 

Основанием для возбуждения в отношении Общества дела о несостоятельности (банкротстве) послужило обращение Компании, поданное 24.11.2022 со ссылкой на неисполнение обязательств из договора займа            от 22.11.2019 № 191122 (срок возврата денежных средств – 20.11.2021).

Задолженность по договору займа в размере 6 000 000 руб. основного долга; 957 369 руб. 84 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами установлена решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 31.03.2022 по делу № А56-10300/2022. 

В процедуре наблюдения к Обществу  также предъявлено требование Уполномоченным органом об уплате задолженности по обязательным платежам и страховым взносам за период, начиная с первого квартала 2020 в общем размере 865 834 руб. 25 коп.

В процедуре наблюдения, 15.05.2023 Компания обратилась в суд с ходатайством о прекращении производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием у должника имущества и денежных средств, достаточных для возмещения судебных расходов для проведения процедур банкротства.

Позицию Компании поддержал временный управляющий, сославшись на то, что по результатам направления запросов в банки и регистрирующие органы имущества должника не обнаружено, а анализ документов показал, что имеются признаки преднамеренного банкротства.

Временным управляющим подготовлен и представлен в суд Анализ финансового состояния Общества (далее – Анализ), в котором отражено увеличение активов и пассивов Общества в период с 2018 по 2021 включительно, но, при этом, резкое снижение показателей выручки по состоянию на 31.12.2021.

Анализ выполнен на основании данных бухгалтерской отчетности Общества, иных документов о деятельности должника временному управляющему не представлено.

Согласно выводам временного управляющего признаки неплатежеспособности общества и объективного банкротства появились 27.06.2019, поскольку до указанного момента ФИО3 лично и через аффилированное по отношению к нему общество с ограниченной ответственностью «Славянский стиль» финансировал должника; в 2019 должник хозяйственную деятельность не осуществлял.

Согласно сведениям, отраженным в Анализе,  за счет полученного от Компании займа должник произвел погашение задолженности в пользу          ФГАУ «НИИ ЦЭПП» в размере 1 174 286 руб., возникшей на основании мирового соглашения, утвержденного определением Арбитражного суда города Москвы от 15.10.2019 по делу № А40-218131/2019, а оставшиеся денежные средства в период с 13.02.2019 по 29.11.2019 перечислены на счета ответчиков и           ООО «Славянский стиль» в счет выплаты заработной платы (в отношении ФИО3 и ФИО4), и в счет погашения задолженности за аренду и выполненные услуги в 2016 – 2017 (в пользу ООО «Славянский стиль), а именно: 2 628 0200 руб. в пользу ФИО3; 950 000 руб. в пользу    ФИО4;  500 000 руб. в пользу ООО «Славянский стиль». 

Указанные обстоятельства позволили временному управляющему сделать вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства. При этом, оснований для оспаривания сделок должника в процедуре банкротства временным управляющим не установлено, поскольку не выявлено сделок, совершенных в пределах трехгодичного периода подозрительности.

Прекращая производство по делу о банкротстве, суд согласился с доводами конкурсного кредитора и временного управляющего об отсутствии у Общества имущества и денежных средств, необходимых для осуществления расчетов с кредиторами.

Обращаясь в суд о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, заявитель просил применить к нему ответственность по основаниям статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), ссылаясь на то, что обращение к Компании о выдаче займа имело место после наступления признаков объективного банкротства должника.

Также, заявитель просил привлечь руководителя Общества и его акционера к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве, ссылаясь на совершение названных выше экономически необоснованных сделок по выводу денежных средств с расчетного счета Общества. Кроме того, кредитор указал на отсутствие документации о деятельности должника.

Обращаясь в ходе рассмотрения обособленного спора о привлечении к участию в деле в качестве соответчика ФИО4, Компания исходила из того, что часть необоснованно выведенных денежных средств в размере 950 000 руб. получена лично указанным лицом, а также на наличие заинтересованности ФИО4 по отношению к контролирующему должника лицу – ФИО3

Делая вывод о наличии оснований для привлечения обоих ответчиков к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из факта совершения Обществом в лице ФИО3 экономически необоснованных сделок – платежей с расчетного счета Общества в отсутствии встречного предоставления, что, как посчитал суд, привело к банкротству Общества.

Обращаясь с апелляционной жалобой на определение суда в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ее финансовый управляющий подтвердил, что ФИО4 является супругой ФИО3, тем не менее, полагал, что заявитель не доказал необоснованность выплат в пользу ФИО4, утверждая, что платежи представляли собой погашение задолженности по выплате в ее пользу заработной платы за три года. 

Отменяя определение в обжалуемой части и отказывая в удовлетворении заявления в этой части, апелляционный суд пришел к выводу о том, что ФИО4 не относится к числу контролирующих должника лиц. Суд посчитал, что возможность влияния ФИО4 на текущую деятельность Общества, равно как и извлечение ею выгоды от незаконного поведения должника, не доказаны; заявитель не доказал умышленного характера участия ФИО4 в совершении экономически необоснованных действий по выводу имущества должника; сделки недействительными не признаны. 

Проверив законность обжалуемого судебного акта и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

По общему правилу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе, по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 приведенного положения, возможность определять действия должника может достигаться, в том числе, в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

Как указано в пункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Оценив представленные в материалах дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи в порядке статьи 71 АПК РФ, апелляционный суд установил, что в отношении ФИО4 не представлено доказательств осуществления ею распорядительных функций в отношении деятельности должника, ее фактического участия в управлении Обществом, в том числе, в связи с выполнением указанным ответчиком возложенных на нее трудовых функций.

В силу разъяснений пункта 7 Постановления № 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе, принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе, по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе, посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

 То есть, для признания выгодоприобретателя контролирующим должника лицом необходимо, чтобы полученная необоснованная выгода за счет должника была существенной, носила бы систематический характер.

Обоснования того, что сумма денежных средств, перечисленная в пользу ФИО4, была существенной относительно масштабов хозяйственной деятельности Общества и эпизодов нарушений, вмененных его руководителю, относительно которого не ставилось под сомнение осуществление им текущего руководства деятельности Общества, подателем жалобы не приведено. 

Доказательств, что с учетом всех обстоятельств по делу ФИО3, в частности по выводу большей части денежных средств Общества в свою пользу и в пользу подконтрольного ему юридического лица, по совершению необоснованных платежных операций от имени Общества в части 950 000 руб. явилось инициативой ФИО4, либо она могла реально повлиять на совершение этих действий, заявителем в ходе рассмотрения обособленного спора не представлено. 

Презумпция вины контролирующих должника лиц в невозможности осуществить расчет с кредиторами предусмотрены действующей редакцией статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 Постановления № 53, согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Поскольку полученная ФИО4 сумма не является значительной относительно всей суммы платежей, которые, как полагает заявитель, привели к банкротству Общества, апелляционный суд обосновано посчитал, что совершение указанных действий не могло повлечь признание Общества несостоятельным (банкротом).

Иных обстоятельств, которые указывали бы на совершение          ФИО4 действий (бездействия), которые могли бы привести к банкротству должника, не указано. 

У ФИО4 не имелось обязанности по передаче документации должника временному управляющему, равно как и  полномочий инициировать обращение в суд о признании должника несостоятельным (банкротом), доказательств удержания этим ответчиком документации должника в деле не имеется.

Исходя из изложенного, в отношении ФИО4 не представлено доказательств ее статуса как контролирующего Общество лица и наличия презумпций или доказательств ее вины в банкротстве Общества. 

При таких обстоятельствах апелляционный суд правомерно не усмотрел оснований для применения субсидиарной ответственности к ответчику ФИО4

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2024 по делу № А56-119518/2022/субс оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Ольвия» – без удовлетворения.

Председательствующий

И.М. Тарасюк

Судьи

С.Г. Колесникова

 В.В. Мирошниченко