АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-42438/2022

г. Краснодар

26 октября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 19 октября 2023 года

Постановление в полном объеме изготовлено 26 октября 2023 года

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Зотовой И.И., судей Аваряскина В.В. и Садовникова А.В., при участии в судебном заседании истца – общества с ограниченной ответственностью «Радикал» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в лице участника ФИО1, ФИО2 (доверенность от 18.04.2022), от ответчика – ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 27.09.2023), рассмотрев кассационную жалобу ФИО3 на решение Арбитражного суда Краснодарского края от 07.06.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2023 по делу № А32-42438/2022, установил следующее.

ФИО1 обратилась в арбитражный суд с иском к ФИО3 о взыскании убытков в размере 360 тыс. рублей.

Решением суда от 07.06.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 18.08.2023, с ФИО3 в пользу общества взысканы убытки в размере 360 тыс. рублей. С ФИО3 в доход федерального бюджета взыскана государственная пошлина в размере 10 200 рублей.

В кассационной жалобе ФИО3 просит отменить обжалуемые судебные акты. Суды при рассмотрении спора суды вышли за пределы исковых требований. Судами не принято во внимание, что вопрос изготовления сборно-разборной конструкции уже являлся предметом рассмотрения в рамках дела № А32-17980/2021.

В судебном заседании представители сторон поддержали свои доводы и возражения.

Изучив материалы дела и доводы кассационной жалобы, выслушав участвующих в деле лиц, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям. 

Из материалов дела видно и судами установлено, что согласно выписке из ЕГРЮЛ, участниками общества являются:

ФИО1 с долей в уставном капитале 49% и ФИО3 с долей в уставном капитале 51%. Директором общества является ФИО3

Как следует из искового заявления, ФИО3 и ФИО5 являются участниками общей долевой собственности следующего недвижимого имущества:

– земельного участка с кадастровым номером 23:48:0303011:1045 площадью 1246 кв. м, и нежилого здания склад-ангар с кадастровым номером 23:48:0303011:1175, площадью 365,9 кв. м, расположенных по адресу: г. Славянск-на-Кубани, ул. Привокзальная, д. 17/1;

– земельного участка с кадастровым номером 23:48:0303011:62, площадью 1389 кв. м и нежилого строения склад-ангар с кадастровым номером 23:48:0303011:1122, площадью 484,1 кв. м, расположенных по адресу: 

<

...>.

01 декабря 2017 года ФИО3 и ФИО5 заключили с обществом договоры аренды спорных объектов недвижимости.

В ноябре 2018 года за счет средств и материалов общества индивидуальным предпринимателем (далее – ИП ФИО6) изготовлена сборно-разборная конструкция.

25 сентября 2019 года ФИО3, как индивидуальный предприниматель, заключил договор аренды сборно-разборной конструкции с обществом, в качестве аренды за данную сборно-разборную конструкцию общество уплатило ФИО3 денежные средства в сумме 360 тыс. рублей.

ФИО1 указывает, что сборно-разборная конструкция принадлежит обществу. В результате данной хозяйственной операции общество лишилось денежных средств, при этом ФИО3 получил материальную выгоду в виде необоснованно полученных им средств за аренду объекта, принадлежащего обществу.

Изложенные обстоятельства послужили основанием для обращения в суд с иском.

Согласно части 5 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ), с иском о возмещении убытков, причиненных обществу членом совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличным исполнительным органом общества, членом коллегиального исполнительного органа общества или управляющим, вправе обратиться в суд общество или его участник.

В соответствии с частями 1, 2 статьи 225.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс), в случаях, предусмотренных федеральным законом, участники юридического лица вправе обратиться в арбитражный суд с иском о возмещении убытков, причиненных этому юридическому лицу. Такие участники пользуются процессуальными правами и несут процессуальные обязанности истца, а также обладают правом требовать принудительное исполнение решения арбитражного суда в пользу этого юридического лица.

При этом решение об удовлетворении требования по иску о возмещении убытков принимается в пользу юридического лица, в интересах которого был предъявлен иск.

В силу пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием о возмещении причиненных корпорации убытков (статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее – Гражданский кодекс), а также об оспаривании заключенных корпорацией сделок, о применении последствий их недействительности и о применении последствий недействительности ничтожных сделок корпорации, в силу закона является ее представителем, в том числе на стадии исполнения судебного решения, а истцом по делу выступает корпорация (пункт 2 статьи 53, пункт 1 статьи 65.2 Гражданского кодекса).

Как установили суды, ФИО1 является участником общества с долей в уставном капитале 49%, в связи с чем у нее имеется имущественный интерес на предъявление иска о взыскании убытков, исходя из того, что общество, являясь юридическим лицом, имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде (статьи 2, 3 Закон № 14-ФЗ). Таким образом, у ФИО1 имеется право на предъявление иска в интересах общества о взыскании убытков с исполнительного директора.

Положениями статьи 15 Гражданского кодекса закреплено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Целью гражданско-правовой ответственности, которую несет лицо, причинившее вред, является восстановление имущественных прав потерпевшего. Применение принципа полного возмещения убытков (статьи 15, 1064 Гражданского кодекса) диктуется необходимостью восстановить права потерпевшей стороны в обязательстве и обеспечить всестороннюю охрану интересов тех, кто терпит убытки.

Реализация такого способа защиты, как возмещение убытков, предполагает применение к правонарушителю имущественных санкций, а потому санкция возможна лишь при наличии общих условий гражданско-правовой ответственности: совершение противоправного действия (бездействие), возникновение у потерпевшего убытков, причинно-следственная связь между действиями и их последствиями, наличие вины в действиях причинителя вреда.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 44 Закона № 14-ФЗ, члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

С иском о возмещении убытков вправе обратиться в суд общество или его участник (пункт 5 Закона № 14-ФЗ). Привлечение к ответственности руководителя зависит от того, действовал ли он при исполнении возложенных на него обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения полномочий единоличного исполнительного органа.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановление Пленума № 62), негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причинение юридическому лицу убытков в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В пункте 2 постановления Пленума № 62 указано, что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: действовал при наличии конфликта между его личными интересами и интересами юридического лица; скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на исполнительный орган обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством (пункт 4 постановления № 62).

Таким образом, истцу, требующему привлечения руководителя общества к ответственности, следует обосновать наличие в действиях руководителя состава правонарушения, объективную сторону правонарушения – наличие недобросовестных, неразумных действий руководителя, нарушающих интересы общества; субъективную сторону правонарушения - виновность руководителя в данных действиях; причинно-следственную связь между совершенным правонарушением и убытками общества; размер убытков.

Для привлечения органов управления общества к ответственности, необходимо установить тот факт, что на момент совершения действий, повлекших возникновение убытков, действия (бездействие) упомянутых органов не отвечали интересам юридического лица.

Предусмотренная приведенными нормами права ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, наличия и размера понесенных убытков, а также причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками. Для удовлетворения требований истца необходима доказанность всей совокупности указанных элементов. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования.

Истец указал, что в результате заключения договора аренды сборно-разборной конструкции общество лишилось денежных средств в сумме 360 тыс. рублей, при этом ФИО3 получил материальную выгоду в виде необоснованно полученных им денег за аренду объекта, принадлежащего обществу.

В свою очередь ФИО3 в обоснование наличия у него права собственности на спорную конструкцию указал, что 24.04.2019 он приобрел металлическую конструкцию (вагончик) площадью 37 кв. м у ФИО7 по договору купли-продажи (том 4 л.д. 10-13); металлическая конструкция была передана по акту приема-передачи товара от 26.04.2019.

По договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель), в силу статей 606, 614, 615 Гражданского кодекса, обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование. Арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату), пользоваться арендованным имуществом в соответствии с условиями договора аренды, а если такие условия в договоре не определены, в соответствии с назначением имущества.

Исполнение арендатором обязательства по внесению арендной платы обусловлено исполнением арендодателем встречного обязательства по передаче имущества во владение и пользование арендатору (пункт 1 статьи 328 Гражданского кодекса, пункт 10 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 11.01.2002 № 66).

В силу статьи 608 Гражданского кодекса право сдачи имущества в аренду принадлежит его собственнику. Арендодателями могут быть также лица, управомоченные законом или собственником сдавать имущество в аренду.

В соответствии с позицией Верховного суда Российской Федерации (Определение СК по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2017 № 36-КГ17-10), пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса право собственности на имущество может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. По общему правилу, закрепленному в пункте 1 статьи 223 Гражданского кодекса, моментом возникновения права собственности у приобретателя вещи по договору является момент ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

С учетом изложенного, суды, исходя из представленных в материалы дела доказательств, критически оценили договор купли-продажи от 24.04.2019, заключенный между ФИО3 (покупателем) и ФИО7 (продавцом), поскольку в материалы дела представлена стенограмма от 11.04.2023 (том 4 л. д. 25), из которой следует, что ФИО7 является сотрудником общества. Указанное обстоятельство не опровергнуто ответчиком.

Более того, в рамках заявления ФИО1 проведена следственными органами проверка. Согласно протоколу опроса ИП ФИО6 (лицо, изготовившее спорную конструкцию) от 22.07.2021, предприниматель указал, что между ним и директором общества ФИО8 заключен договор на изготовление нежилого помещения по адресу: 

<

...>. Заказчик поручил изготовить из металлоконструкций офисное помещение, а подрядчик самостоятельно осуществляет работу по изготовлению и сборке помещения на территории общества. Закупка и подбор материалов осуществлялся на территории г. Славянск-на-Кубани, после подбора материалов магазины выставили счета на оплату предпринимателю, которые были переданы ФИО8, в последующем оплачены обществом. Работы выполнены в полном объеме (изготовлено помещение размером 7,85 х 4,70), сторонами подписаны акты КС-2 и КС-3, после принятия работ ФИО9 на лицевой счет ИП ФИО6 от общества поступили денежные средства в размере 220 тыс. рублей, иные работы предприниматель не осуществлял. Однако через месяц ФИО8 позвонил ИП ФИО6 и просил не сообщать о выполнении им работ, от чего последний отказался; тогда ФИО8 попросил предпринимателя указать, что выполнил работы по реконструкции помещения, от чего последний отказался.

Факт изготовления спорной конструкции подтвержден самим ИП ФИО6 (том 3 л. д. 14 – 33).

Из протокола опроса ФИО8 (бывший директор общества) от 27.07.2021 следует, что в 2018 году в связи с расширением штата возникла необходимость в улучшении условий труда, совместно с ФИО3 приняли решение о покупке офисного помещения и установки его на территории общества по адресу: 

<

...>. Для выполнения работ был привлечен ИП ФИО6, подписан договор между предпринимателем и обществом. По условиям договора ИП ФИО6 самостоятельно совершал подбор материалов, далее счета предоставлял ФИО8 для дальнейшего перечисления со счета общества средств. Как отметил ФИО8, общество имело 4 подобных вагончика, один из которых по инициативе ФИО3 в 2018 году был установлен в х. Пригибский, Калининский р-н. Примерно в это же время, общество и К.А.ВБ. заключили договор аренды вагона. На основании указанного договора на протяжении 11 месяцев общество перечисляло на счет ФИО3 денежные средства в сумме 30 тыс. рублей за каждый месяц; всего перечислено 330 тыс. рублей. Далее указанные средства снимались с карты ФИО3 и передавались ФИО8 для оплаты различных хозяйственных нужд, а именно оплата за охрану. Как указал ФИО8, он сам лично расплачивался с сотрудниками охраны наличными денежными средствами из расчета по 2000 рублей за сутки. Относительно договора аренды нового помещения ФИО8 указал, что фактических перечислений денежных средств не было, создали условия видимости.

ФИО3 при его опросе 27.07.2021 пояснил, что в части изготовления в 2018 году офисного помещения у ИП ФИО6 необходимо было для создания нормальных условий работы директора общества ФИО8 и бухгалтера. Оплата за услуги по изготовлению указанного помещения происходила с расчетного счета общества.

При этом, вопреки пояснениям ФИО3, предметом договора аренды сборно-разборной конструкции исходя из буквального содержания договора является сборно-разборная конструкция (размеры 7,85 х 4,70), располагающаяся по адресу: 353360, 

<

...>, что также отражено на схеме № 1 к договору.

Об аренде вагончика, расположенного в х. Пригибский, Калининский р-н, в указанном договоре речь не идет и относимость такового к спорному договору ответчиком не доказана. При этом суды учли противоречивое поведение ФИО3, который давая 15.05.2022 письменные объяснения начальнику Отдела МВД России по славянскому району (т. 2 л. д. 84), указал, что документов, подтверждающих приобретение и продажу вагончика не оформлялось. Тогда как в последующем представил копию договора купли-продажи от 24.04.2019, оригинал которого, как указал ответчик, не сохранился.

ФИО1 заявляла о фальсификации договора купли-продажи от 24.04.2019. Отказывая в удовлетворении заявления суд первой инстанции указал на то, что подлинник договора купли-продажи от 24.04.2019 отсутствует, в архиве осталась только копия указанного договора как приложение к договору аренды оборудования 25.09.2019. Таким образом, отсутствие оригиналов документов, явилось основанием для отказа судом в удовлетворении ходатайств истца о назначении по делу судебной экспертизы с целью установления фактической даты изготовления оспариваемого договора купли-продажи от 24.04.2019.

Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы (статья 71 Кодекса).

Исследовав и оценив представленные в материалы доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс), суды пришли к верному выводу о том, что ФИО3 не представил относимых, допустимых и достаточных доказательств, подтверждающих наличие обстоятельств, свидетельствующих о добросовестности и (или) разумности его действий как директора общества, повлекших убытки. При указанных обстоятельствах денежные средства, уплаченные обществом в связи с арендной спорной конструкции, которая фактически является его собственностью, подлежат взысканию. Судами принято во внимание, что из представленных в материалы дела доказательств, включая протоколы опросов, следует, что спорная конструкция изготовлена по поручению и за счет денежных средств общества, соответственно именно у общества возникло право собственности на объект.

Таким образом, суды обосновано указали на то, что договор аренды от 25.09.2019 заключен в отношении сборно-разборной конструкции которая принадлежит обществу.

Доводы кассационной жалобы признаются судом кассационной инстанции несостоятельными, поскольку были проверены и учтены судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении дела. Пределы полномочий суда кассационной инстанции регламентируются положениями статей 286 и 287 Кодекса, в соответствии с которыми кассационный суд не обладает процессуальными полномочиями по оценке (переоценке) установленных по делу обстоятельств.

Суды полно и всесторонне исследовали и оценили представленные доказательства, установили имеющие значение для дела фактические обстоятельства, правильно применили нормы права.

Пределы полномочий суда кассационной инстанции регламентируются положениями статей 286 и 287 Кодекса, в соответствии с которыми кассационный суд не обладает процессуальными полномочиями по оценке (переоценке) установленных по делу обстоятельств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 – 288 Кодекса, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Основания для отмены или изменения решения и постановления по приведенным в кассационной жалобе доводам отсутствуют. 

Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Краснодарского края от 07.06.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2023 по делу № А32-42438/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу ? без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                                                     И.И. Зотова

Судьи                                                                                                                   В.В. Аваряскин

                                                                                                                              А.В. Садовников