ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А05-12826/2021

г. Вологда

17 августа 2023 года

 

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Корюкаевой Т.Г., судей Кузнецова К.А. и                    Марковой Н.Г. при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Архангельской области от 10 мая 2023 года по делу № А05-12826/2021, 

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Архангельской области от 19.11.2021 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Управляющая компания «Озон» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; адрес: 163069, 

<

...>; далее – Общество, должник) по заявлению кредитора ООО «ТГК-2 Энергосбыт». 

Определением суда от 12.01.2022 (резолютивная часть от 28.12.2021) в отношении Общества введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО4. 

Решением суда от 30.05.2022 (резолютивная часть от 30.05.2022) процедура наблюдения в отношении Общества прекращена, должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4 

Конкурсный управляющий ФИО4 27.10.2022 обратился в суд с заявлением, уточненным в ходе судебного разбирательства в порядке статьи             49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее –                АПК РФ), о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества солидарно ФИО3, ФИО5 (ранее – ФИО6) Ольги Павловны, ФИО2, ФИО7. В ходе судебного разбирательства заявил отказ от требований к ФИО7 

Обособленный спор рассмотрен с привлечением к участию в нем в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО8, ФИО9. 

Определением суда от 10.05.2023 принят отказ конкурсного управляющего от требования к ФИО7, производство по спору в данной части прекращено; в остальной части заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично: в порядке субсидиарной ответственности в пользу Общества взыскано солидарно с ФИО3 и ФИО2 –                  1 691 848 руб. 15  коп., с ФИО3 – 902 445 руб. 55 коп. В остальной части требований отказано. 

ФИО3 и ФИО2  не согласились с принятым судебным актом в части привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и обратились в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобами на определение суда от 10.05.2023, просили его отменить и отказать в удовлетворении заявленных требований к ФИО3 и ФИО2 полностью. Считают, что обжалуемое определение принято при неполном выяснении и недоказанности обстоятельств, имеющих значение для дела, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. ФИО3 указывает, что стал руководителем Общества с 20.03.2020, а не с 06.02.2020; ФИО3 не знал о наличии у должника признаков объективного банкротства ввиду отсутствия у ответчика документов о финансово-хозяйственной деятельности должника. Также апеллянты ссылаются на наличие у них плана по восстановлению платежеспособности должника, который предусматривал повышение тарифов на содержание для собственников жилых помещений в многоквартирных домах, привлечение Общества к обслуживанию новых многоквартирных жилых домов. По мнению апеллянтов, данный план являлся разумным, а его исполнение стало невозможным вследствие объективных обстоятельств, на развитие которых ФИО3 и ФИО2  не могли повлиять.  

Лица, участвующие в рассмотрении спора, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе в порядке, установленном пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассматривается в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266               АПК РФ.

Согласно части 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность судебного акта только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

В пункте 27 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что при применении части 5 статьи 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.

Поскольку фактически доводы жалобы сводятся к оспариванию определения суда в части удовлетворения заявленных требований в отношении               ФИО3 и ФИО2, возражений относительно проверки судебного акта в обжалуемой части не поступило, суд апелляционной инстанции пересматривает судебный акт в пределах доводов апелляционной жалобы.

Исследовав доказательства по делу, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции находит жалобу не подлежащей удовлетворению. 

Дела о несостоятельности (банкротстве), в силу части 1 статьи 223             АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 26.10.2010. Основным видом экономической деятельности должника являлось управление эксплуатацией жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе (код ОКВЭД 68.32.1). 

В соответствии с решениями единственного участника Общества ФИО10 должность единоличного исполнительного органа Общества (генерального директора) занимали: ФИО3 – в период с 06.02.2020 по 28.09.2020, ФИО2 – в период с 29.09.2020 по 26.12.2021 (том 1, листы 240-244). 

Приказ о приеме ФИО3 на работу подписан им же 20.03.2020, приказ о его увольнении – 14.09.2020 (том 4, лист 122). 

Приказ о приеме на работу ФИО2 датирован 14.09.2020, об увольнении – 14.12.2021; соответствующие записи внесены также в его трудовую книжку (том 4, листы 167, 168; том 5, лист 23). 

Доводы ФИО3 о том, что судом первой инстанции неверно установлены даты вступления его в должность руководителя должника, отклоняются апелляционной коллегией, как не влияющие на существо принятого акта: определяющее значение в настоящем споре имеет установление у ответчика признака контролирующего должника лица, даты возникновения у него обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника и размера кредиторской задолженности, возникшей с упомянутого момента.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее – ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

С учетом изложенного ответчики обоснованно признаны судом контролировавшими должника лицами в указанный период. 

Производство по делу о банкротстве возбуждено определением от 19.11.2021 по заявлению кредитора ООО «ТГК-2 Энергосбыт».  

Конкурсный управляющий связывает наступление у ответчиков обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, предусмотренной пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, с возникновением у должника признаков неплатежеспособности по итогам 2018 года, то есть еще до вступления ФИО3 и ФИО2 в должность руководителя Общества.  

Конкурсный управляющий указал, что по данным бухгалтерского учета за 2018 год пассивы превысили активы на 2 189 000 руб.  Из бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31.12.2018 следует, что размер кредиторской задолженности и заемных средств составлял 12 388 000 руб., а стоимость активов – 10 199 000 руб. По мнению конкурсного управляющего, у руководителя должника возникла обязанность по подаче заявления 27.04.2019. При этом за период с 27.04.2019 произошло накопление кредиторской задолженности на сумму 3 311 924 руб. 82 коп. Несмотря на признаки несостоятельности должника, бывшие руководители продолжали заключать от имени Общества хозяйственные договоры и принимать дополнительные обязательства при наличии непогашенной задолженности за более ранние периоды. 

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

Ответственность для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренная статьей 61.12 Закона о банкротстве, возникает при неисполнении руководителем организации-должника обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом в определенный законом срок. 

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве). 

Пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве установлено, что если в течение предусмотренного пунктом 2 данной статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым – восьмым пункта 1 данной статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока  собственник имущества должника – унитарного предприятия обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым – восьмым пункта 1 данной статьи. 

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах. Указанные обстоятельства позволяют суду сделать вывод о неочевидности для добросовестного и разумного руководителя наличия задолженности по гражданско-правовым обязательствам в указанный заявителем период. 

Негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска. 

При отсутствии презумпций вины контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами, наличие состава применения субсидиарной ответственности должно доказываться при применении общих правил распределения бремени доказывания по обособленному спору, то есть, заявителем.

Таким образом, для вывода о возникновении обязанности добросовестного руководителя обратиться в суд необходимо, чтобы финансовое положение организации было настолько критическое, что восстановление его платежеспособности обычными способами – за счет доходов от предпринимательской деятельности – не представлялось возможным. 

В материалах дела усматривается, что на момент вступления                   как ФИО3, так и ФИО2 в должность руководителя Общества у должника наблюдались устойчивые признаки несостоятельности. 

Вместе с тем, определяющее значение для рассмотрения настоящего спора имеют обстоятельства установления ответчиками таких признаков. 

Принимая во внимание принципы разумности и добросовестности при осуществлении своих обязанностей, каждый новый руководитель должника должен был проанализировать его финансовое состояние, установить полноту и достаточность переданной (принятой) им документации, в случае недостаточности такой документации – установить место ее нахождения и принять меры к ее истребованию у прежнего руководителя или иных удерживающих документацию лиц. 

Ответчики ссылаются на непередачу им бухгалтерской документации должника. 

Исходя из представленного конкурсным управляющим анализа финансового состояния должника и данных его бухгалтерского баланса за 2019 год, значительное ухудшение финансового положения имело место в течение 2019 года. Так,  размер дебиторской задолженности, являющейся главным активом должника, снизился с 10 132 тыс. руб. до 8 669 тыс. руб., размер кредиторской задолженности снизился незначительно с 11 808 тыс. руб. до 11 166 тыс. руб. По итогам 2019 года убыток должника составил 688 тыс. руб.

По итогам 2020 года убыток от деятельности должника составил                        1 622 тыс. руб.

В рассматриваемом случае даже при отсутствии как у ФИО3, так и у ФИО2 документации должника, переданной прежним руководителем, ответчики могли и должны были установить признаки недостаточности имущества Общества при изучении бухгалтерской отчетности должника за 2018 и 2019 годы. 

Довод ФИО3 о том, что с содержанием бухгалтерской отчетности за 2019 год он был не знаком и ее не подписывал, отклоняется апелляционной коллегией. 

Ознакомление с такой отчетностью, в том числе в случае ее представления в налоговый орган иными лицами, является обязанностью руководителя. 

Сведений о том, что ФИО3, в случае несогласия с отчетностью, предпринимались какие-либо меры по ее корректировке, не представлено. 

К июню 2020 у должника образовалась задолженность по исполнительным производствам в размере, значительно превышающем  пороговое значение, предусмотренное пунктом 2 статьи 6, пунктом 2 статьи 33 Закона о банкротстве. Оплата задолженности за поставленные ресурсоснабжающими организации Обществом в добровольном порядке не производилась. 

Любой разумный и добросовестный руководитель должника в короткий период времени мог получить необходимую информацию о финансовом состоянии должника путем использования публичных сведений, размещенных на информационном ресурсе «Картотека арбитражных дел», направления запросов в регистрирующие и налоговые органы, кредитные организации, Службу судебных приставов и прийти к выводу о том, что финансовое положение должника явно неблагоприятно. 

Апелляционная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что с учетом представления должником бухгалтерского баланса за                2019 год в налоговый орган 13.05.2020 с указанной даты ФИО3 мог установить наличие у должника признаков несостоятельности и, действуя как добросовестный и разумный руководитель, обязан был обратиться в суд с заявлением о банкротстве Общества в срок до 13.06.2020 (15.06.2020 с учетом выходных дней). 

Также правильным является вывод суда в отношении определения даты, с которой обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника возникла у ФИО2 

С учетом масштабов деятельности должника, отсутствия передачи документации должника со стороны прежнего руководителя, необходимости направления запросов в регистрирующие органы и времени, необходимого для получения и анализа соответствующих ответов, признаки несостоятельности Общества могли и должны были быть выявлены ФИО2 в срок до 01.12.2020, а в месячный срок после этого – принято решение о необходимости обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом и совершены практические действия по подаче соответствующего заявления. 

В абзаце втором пункта 19 постановления № 53 разъяснено, что при доказывании отсутствия оснований привлечения к субсидиарной ответственности контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т. п.).

Ответчики указали, что приступив к обязанностям руководителя должника и оценив его финансовое состояние, они намеревались осуществить план по выходу должника из кризисной ситуации, который включал в себя мероприятия по увеличению выручки за счет увеличения тарифов на содержание жилых помещений в многоквартирных жилых домах для их собственников и привлечения к обслуживанию новых многоквартирных жилых домов. 

Реализации данного плана, по мнению апеллянтов, воспрепятствовали обстоятельства, находившиеся вне контроля ответчиков, – введение мероприятий по противодействию распространению на территории Архангельской области новой коронавирусной инфекции (COVID-2019), что не позволило провести собрания собственников жилых помещений. 

Данные доводы справедливо отклонены судом первой инстанции, как несостоятельные. 

Запреты на период действия режима повышенной готовности не распространялись на общие собрания собственников помещений в многоквартирном доме, проводимые на открытом воздухе и, начиная с августа 2020 года,  общие собрания собственников помещений в многоквартирных домах могли проводиться.

Более того, при условии очевидности для ответчиков невозможности реализации разработанного плана по выходу из финансового кризиса (в том числе вследствие отсутствия у них информации о возможности проведения общих собраний собственников жилых помещений), они обязаны были обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.  

В любом случае препятствия в виде невозможности  проведения собраний собственников многоквартирных домов должны были быть учтены ФИО2 непосредственно при разработке плана по выходу должника из кризисной ситуации, поскольку к исполнению обязанностей руководителя он приступил после введения соответствующих ограничений; приведенные им доводы не свидетельствуют о невозможности исполнения плана по независящим от ответчика обстоятельствам. 

Также ответчики не представили доказательств того, что обозначенный ими план являлся экономически обоснованным и мог привести к улучшению финансового состояния должника, о том, что изменение тарифов по обслуживаемым домам могло увеличить выручку должника таким образом, что он смог бы справиться с той кризисной ситуацией, в которой он находился. Соответствующие возражения не подтверждены какими-либо расчетами и не имеют под собой экономического обоснования.

Доказательств того, что ответчики фактически приступили к исполнению какого-либо экономического плана, а восстановление платежеспособности должника обычными способами – за счет доходов от предпринимательской деятельности – было возможным, также не предъявлено. 

С учетом указанных обстоятельств предложения ФИО3 и ФИО2 нельзя признать экономически разумным и обоснованным планом руководителя должника по выходу из кризисной ситуации.

По смыслу статьи 61.12 Закона о банкротстве предполагается наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, предоставивших финансирование лицу, являющемуся в действительности неплатежеспособным.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими кредиторами, то есть долгами, возникшими после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Как разъяснено в пункте 15 постановления № 53, если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не была исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, последующие – со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. При этом по обязательствам должника, возникшим в периоды ответственности, приходящиеся на нескольких руководителей одновременно, они отвечают солидарно (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Руководствуясь указанным разъяснением, суд первой инстанции правильно определил период, за который ответчики несут ответственность по основаниям статьи 61.12 Закона о банкротстве (ФИО3 – с 13.06.2020, ФИО2 – с 01.01.2020 ) и размер такой ответственности (902 445 руб. 55 коп. – размер ответственности ФИО3 за период с 13.06.2020 по 31.12.2020, 1 691 848 руб. 15 коп. – размер солидарной ответственности ФИО3 и ФИО2 за период с 01.01.2021). 

Невозможность погашения требований кредиторов в указанной сумме находится в непосредственной причинно-следственной связи с управленческими действиями ФИО3 и ФИО2

При таких обстоятельствах правовых оснований для удовлетворения апелляционной жалобы по приведенным в ней доводам не имеется.

Иное толкование апеллянтом положений законодательства о банкротстве, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.

Поскольку материалы дела исследованы судом первой инстанции полно и всесторонне, выводы суда соответствуют имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено, оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Архангельской области от 10 мая                 2023 года по делу № А05-12826/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд                           Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

Т.Г. Корюкаева

Судьи

К.А. Кузнецов

Н.Г. Маркова