ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

24.12.2019

 

Дело № А40-50939/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 17.12.2019

Полный текст постановления изготовлен 24.12.2019

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего-судьи Зверевой Е.А.

судей Кручининой Н.А., Каменецкого Д.В.

при участии в заседании:

от ФИО1-ФИО2- дов. от 08.01.2019 р № 50/992-н/77-2019-5-36 ,адвокат

от ФИО1- ФИО3-  дов. от 01.04.-н/77-2019-10-691,адвокат

от ООО «Альянс Строй» - ФИО4- дов. от 25.10.2019 сроком на 1 год ,диплом представлен

от ФИО5- ФИО6- дов. от 10.12.2019 сроком на 2 года  р № 77/665-н/77-2019-13-763, диплом представлен

от к/у ПАО КБ «Нефтяной Альянс» в лице ГК АСВ - ФИО7-дов. от 02.02.2019 сроком до 31.12.2020 № 77/486-н/77-2019-7-2202, диплом представлен

рассмотрев 17.12.2019 в судебном заседании кассационные жалобы 

 к/у КБ «Нефтяной Альянс» в лице ГК АСВ, ФИО5 и ООО «Альянс Строй»

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.07.2019,

на постановление от 30.09.2019

Девятого арбитражного апелляционного суда

о признании  недействительной сделки, направленной на погашение записей об ипотеке в пользу ПАО КБ «Нефтяной Альянс» в  отношении квартиры, кадастровый номер 77:07:0110002:1965, общая площадь 250,4 кв. м, адрес: 

<

...> по делу  о признании несостоятельным (банкротом) ПАО КБ «Нефтяной Альянс» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>)

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 06 июля 2017 г. (объявлена резолютивная часть) ПАО КБ «Нефтяной Альянс» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

Приказом Банка России от 14.03.2017 г. № ОД-640 у ПАО КБ «Нефтяной Альянс» была отозвана лицензия на осуществление банковских операций, приказом Банка России от 14.03.2017 г. № ОД-641 назначена временная администрация.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о признании недействительной сделки, совершенной ПАО КБ «Нефтяной Альянс» и ФИО5, направленных на погашение записей об ипотеке в пользу ПАО КБ «Нефтяной Альянс» в отношении квартиры, и применении последствий ее недействительности в виде восстановления ПАО КБ «НЕФТЯНОЙ АЛЬЯНС» в правах залогодержателя по договору ипотеки № И-72/2/2015 от 19.12.2016.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 04.07.2019 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично, признана недействительной сделка, направленная на погашение записей об ипотеке в пользу ПАО КБ «Нефтяной Альянс» в отношении квартиры, кадастровый номер 77:07:0110002:1965, общая площадь 250,4 кв. м, адрес: 

<

...>.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.09.2019 определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.07.2019 по делу № А40-50939/17 оставлено без изменения, а апелляционные жалобы к/у ГК «АСВ», ФИО5, ООО «Альянс Строй» - без удовлетворения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий КБ «Нефтяной Альянс» в лице ГК АСВ, ФИО5 и ООО «Альянс Строй» обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

ООО «Альянс Строй» в своей кассационной жалобе просит определение и постановление отменить в полном объеме, настоящий обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. В обоснование кассационной жалобы заявитель указал, что судами не учтено, что стоимость заложенного имущества полностью покрывала кредитные обязательства ООО «Альянс Строй» на дату совершения спорной сделки. По мнению заявителя, выводы, сделанные судом первой и апелляционной инстанции, противоречат фактическим обстоятельствам дела, которые ранее установлены в ходе процедуры банкротства ПАО КБ «Нефтяной Альянс». При этом, выводы судов о наличии картотеки на счете 47418 не подтверждены какими-либо доказательствами.

Конкурсный управляющий КБ «Нефтяной Альянс» в лице ГК АСВ в своей кассационной жалобе просит кассационную жалобу ГК «АСВ» на определение Арбитражного суда города Москвы от 04.07.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.09.2019 по делу № А40-50939/2017-78-64 «Б» удовлетворить; определение Арбитражного суда города Москвы от 04.07.2019 в части отказа в применении последствий недействительности сделки, а также постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.09.2019 по делу № А40-50939/2017-78-64 «Б» отменить; принять по делу новый судебный акт, утверждая, что принимая во внимание, что КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО), а также ФИО8, как и его супруга, ФИО1, являются группой лиц для целей определения аффилированноети, то предполагается, что такие лица знали или должны были знать о противоправности в действиях должника при безвозмездном снятии обременении с имущества, которое являлось предметом залога, с дальнейшей его реализацией третьим лицам, в связи с чем такие лица не могут быть признаны добросовестными приобретателями, в связи с чем право залога не может быть погашено и подлежит восстановлению вне зависимости от того, что залогодатель по договору в настоящий момент собственником не является.

ФИО5 в своей кассационной жалобе просит отменить определение и постановление в полном объеме, настоящий спор отправить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. В обоснование кассационной жалобы заявитель указал, что судами не учтена судебная практика, в том числе, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013. По мнению заявителя, арбитражные суды не могли применить презумпцию осведомленности ФИО5 Судами не учтено, что картотека не исполненных платежей на счете 47418 была сформирована только 14.02.2017.

В заседании суда кассационной инстанции представители заявителей поддержали доводы своих кассационных жалоб.

Представитель  ПАО КБ «Нефтяной Альянс» в лице ГК АСВ по кассационным жалобам ООО «Альянс Строй» и ФИО5 возражал.

Представитель ООО «Альянс Строй» по кассационной жалобе ПАО КБ «Нефтяной Альянс» в лице ГК АСВ возражал, по кассационной жалобе ФИО5 оставил на усмотрение суда.

Представитель ФИО5 по кассационной жалобе ПАО КБ «Нефтяной Альянс» в лице ГК АСВ по кассационной жалобе ООО «Альянс Строй» оставил на усмотрение суда.

Представитель ФИО1 и  ФИО1 возражал против удовлетворения кассационных жалоб по доводам отзывов, которые приобщены к материалам дела.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

Изучив материалы дела, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, обсудив доводы кассационных жалоб, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб, поскольку они основаны на неправильном толковании заявителем норм материального права и направлены на переоценку исследованных судами доказательств, что, в силу норм статьи 286 и части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не входит в полномочия суда кассационной инстанции.

Как усматривается из материалов дела, 18.06.2014 между ПАО КБ «Нефтяной Альянс» и ООО «Альянс Строй» заключены кредитные договоры № 

<

***> от 18.06.2014 на сумму 120 000 000 руб., а также № К-72/2015 от 13.05.2015 на сумму 200 000 000 руб.

20.09.2016 между ФИО9 и ФИО5 заключен договор купли-продажи спорной квартиры.

В целях обеспечения исполнения обязательств заемщика по кредитным договорам между банком в лице ФИО10 и ФИО5 заключен договор ипотеки в отношении квартиры № И-72/2/2015 от 19.12.2016.

29.12.2016 ФИО5 в адрес банка была направлено заявление о погашении залога квартиры в связи с необходимостью ее реализации.

На основании заявления от 31.01.2017 о снятии обременения, поданного ФИО11 как представителем банка и ФИО5 по доверенностям, в ЕГРП 03.02.2017 погашена запись об ограничении (обременении) права по ипотеке на указанное недвижимое имущество.

Полагая указанную сделку недействительной в силу ст. 174 ГК РФ, а также п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий обратился с настоящим заявлением в суд.

На основании статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Как следует из разъяснений, приведенных высшей судебной инстанцией в пункте 5 постановление Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление от 23.12.2010 № 63), в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания подозрительной сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; в результате совершенной сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Из содержания абзацев 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве следует, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на лицо одновременно два условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, на момент совершения оспариваемой сделки должник обладал признаками неплатежеспособности, поскольку в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов, обусловленные неисполненными обязательствами банка, что подтверждается, в том числе решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.06.2016 по делу № А60-12681/16, решением Арбитражного суда Приморского края от 16.01.2017 по делу № А51-21661/16.

Также согласно предписанию ГУ Банка России по ЦФО от 23.09.2016 № Т1-86-2-05/137363 с 26.09.2016 на шесть месяцев введено ограничение на заключение договоров, связанных с отчуждением финансовых активов с одновременным предоставлением контрагенту отсрочки платежа и иных банковских операций.

Согласно предписанию ГУ Банка России по ЦФО от 27.01.2017 № Т1-86-2-03/9332 с 30.01.2017 на шесть месяцев введен запрет на заключение договоров, связанных с отчуждением финансовых активов с одновременным предоставлением контрагенту отсрочки платежа и иных банковский операций.

Также согласно указанному предписанию банку было указано на необходимость доформировать резерв на возможные потери по ссудам на общую сумму 359 644 000 руб., что в полном объеме на момент совершения сделки сделано не было.

При этом с 02.02.2017 банк не имел возможности совершать платежные операции в полном объеме, о чем свидетельствует наличие картотеки на счете 47418, в связи с чем совокупность обстоятельств указывает на наличие у банка признаков неплатежеспособности к моменту совершения оспариваемой сделки.

Факт наличия картотеки подтверждается судебными актами по обособленным спорам в рамках данного дела о банкротстве.

Тот факт, что сделка причинила вред кредиторам должника, подтверждается тем, что в результате ее совершения должна была прекратиться ипотека, то есть исполнение обязательств общества ООО «Альянс Строй» перед банком осталось без обеспечения задолго до наступления срока возврата кредита (19.06.2018 и 12.05.2018 с учетом дополнительных соглашений к кредитным договорам).

Как следует из решения Арбитражного суда г. Москвы от 15.11.2018 по делу № А40-112113/18 обязательства ООО «Альянс строй» по кредитным договорам № 

<

***> от 18.06.2014, № К-72/2015 от 13.05.2015 не исполнены, задолженность по состоянию на дату подачи искового заявления составляла 352 493 021 руб.

До настоящего времени задолженность по кредитным договорам, в обеспечение которых предоставлялось недвижимое имущество, не погашена, о чем также свидетельствуют справки банка. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Также указанным решением установлено прекращение акцессорных обязательств, существовавших в целях обеспечения исполнения обязательств ООО «Альянс строй» по кредитным договорам, а именно договора ипотеки № И-91/2014 от 26.05.2016, заключенного банком с ООО «Базис». Также в материалы дела представлены соглашение от 13.02.2017 о расторжении договора ипотеки № И-91/2014 от 26.05.2017 и соглашение от 10.02.2017 о расторжении договора ипотеки № 91/2014 от 04.08.2016, заключенные в обеспечение кредитных обязательств ООО «Альянс Строй».

В связи с чем, сведения о стоимости ранее переданных в залог объектов недвижимости не имеют правового значения.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что доводы возражений со ссылкой на наличие иных обеспечений по указанным кредитным договорам, способным обеспечить исполнение обязательств заемщика перед банком, судом отклоняются как противоречащие фактическим обстоятельствам.

Учитывая, что условия сделки, а также все сопутствующие обстоятельства не свидетельствуют о наличии встречного предоставления в пользу банка, следует признать, что в рассматриваемом случае ее можно квалифицировать для целей оспаривания по специальным основаниям как безвозмездную.

Таким образом, суды указали на наличие совокупности двух условий (неплатежеспособности/недостаточности имущества и безвозмездности), подтверждающие наличие презумпции цели причинения вреда.

Приходя к выводам об осведомленности ФИО5 об указанной цели, суды исходили из того, что ФИО5, не были раскрыты разумные мотивы совершенных ей действий по передаче дорогостоящего объекта недвижимости в залог банку, а также последующее снятие обременения в короткий период времени.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции отметил, что в рассматриваемом случае, трудно предположить, что любой обычный банк может без видимых к тому причин отказаться от залога по обязательству, которое не исполнено. Поведение кредитора, отказывающегося от обеспечения по обязательству (что влечет существенное снижение гарантий возврата долга), должно породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнения относительно правомерности подобных действий. Такой участник оборота должен осознавать, что сделка по расторжению соглашения об обеспечении с высокой степенью вероятности может нарушать права и законные интересы кредиторов его контрагента, справедливо рассчитывающих на удовлетворение своих требований за счет пополнения конкурсной массы посредством возврата кредитных средств. Учитывая, что в результате подобной сделки лицо, освобожденное от обеспечительного бремени, получает существенную нетипичную выгоду (которую бы оно никогда не получило при нормальном развитии отношений), на него подлежит возложению риск последующего скорого банкротства контрагента, заключающийся в оспаривании соответствующей сделки.

Отклонение поведения банка от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав указывает на сомнительность отмены обеспечительного обязательства, что должен был понимать залогодатель в отсутствие полного погашения обеспеченного залогом обязательства перед банком.

Также суд первой инстанции отметил следующее. Системный анализ действующих положений об оспаривании сделок по специальным основаниям (например, сравнение пунктов 1 и 2 статьи 61.2 или пунктов 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве) позволяет прийти к выводу, что по мере приближения даты совершения сделки к моменту, от которого отсчитывается период подозрительности (предпочтительности), законодателем снижается стандарт доказывания недобросовестности контрагента как условия для признания сделки недействительной. Учитывая, что оспариваемая сделка совершена в непродолжительный период времени до назначения временной администрации (14.03.2017 - пункт 3 статьи 189.40 Закона), квалификация поведения залогодателя на предмет недобросовестности (осведомленности о цели причинения вреда) должна была осуществляться исходя из такого пониженного стандарта доказывания в отличие от аналогичных сделок, заключенных, например, за два года до названной даты.

В данном случае приведенные выше сомнения в добросовестности залогодателя должны истолковываться в пользу истца и перелагать бремя процессуальной активности на другую сторону, которая становится обязанной раскрыть добросовестный характер мотивов своего поведения и наличие у сделки по отмене обеспечительного обязательства разумных экономических оснований.

Однако, таких мотивов и оснований в рамках настоящего обособленного спора ФИО5 не раскрыто.

Доводы возражений ФИО5 в указанной части судами оценены и отклонены.

Учитывая изложенное, суды пришли к выводу о том, что сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам независимых кредиторов банка; в результате ее совершения такой вред был причинен; залогодатель должен было осознавать наличие указанной противоправной цели в момент совершения сделки, а потому подлежит применению пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Указанные выводы соответствуют позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.08.2018 № 301-ЭС17-7613(3) по делу № А79-8396/2015.

При этом, учитывая установленные выше обстоятельства о причинении вреда имущественным правам кредиторов и должника, наличие цели причинения вреда, а также осведомленность ФИО5 об указанной цели, суд первой инстанции пришел к выводу о недействительности сделки по снятию залога в силу п. 2 ст. 174 ГК РФ как совершенную в ущерб интересов банка при осведомленности ФИО5 о данных обстоятельствах.

Установленные выше обстоятельства также свидетельствуют о недействительности оспариваемой сделки ввиду ее совершения со злоупотреблением правом обеими ее сторонами.

Кроме того, как усматривается из материалов дела, банком заявлено требование о восстановлении его в правах залогодержателя в отношении спорной квартиры.

Как установлено судами, на основании договора купли-продажи от 07.03.2017 квартира была продана ФИО5 ФИО1

Согласно нотариально заверенной расписке от 07.03.2017 ФИО5 от ФИО1 получены денежные средства в размере 160 000 000 руб. в качестве оплаты по договору купли-продажи.

Согласно передаточному акту от 15.03.2017 квартира была передана продавцом покупателю.

В обоснование наличия финансовой возможности для проведения расчетов по данному договору ФИО1 представлен договор купли-продажи квартиры и машиномест от 26.04.2016 с ФИО12, по которому он выручил денежные средства в размере 213 214 400 руб.

При этом, согласно отчету об оценке спорного объекта недвижимости № 0017/02-1Н ее стоимость составила 160 000 000 руб., по которой был заключен договор купли-продажи с ФИО5

На основании решения Хамовнического районного суда г. Москвы от 24.05.2017 по делу № 2-1604/17 по иску ФИО1 к ФИО1 о признании брачного договора частично недействительным, разделе совместно нажитого имущества спорное недвижимое имущество было передано ФИО1 В свою очередь со ФИО1 в пользу ФИО1 была взыскана денежная компенсация в размере 26 151 385,25 руб.

Согласно распискам от 22.12.2017, 15.03.2018 указанные денежные средства были переданы ФИО1 ФИО1

Переход прав собственности на квартиру подтверждается выписками из ЕГРН.

На момент приобретения ФИО1 у ФИО5 обременения с квартиры были сняты. ФИО1 представлены доказательства возмездности приобретения спорного имущества у ФИО5 по рыночной стоимости.

При этом, как отмечено судами, доводы конкурсного управляющего о заинтересованности ФИО1 и, как следствие, ФИО1 - как супруги с ПАО КБ «Нефтяной Альянс» не имеют правового значения для рассмотрения спора.

Потенциальная оспоримость сделки по снятию залога, о которой могло быть известно ФИО1 ввиду наличия корпоративных связей с ПАО КБ «Нефтяной Альянс» ввиду участия в органах управления общества «Лечебный центр», чьими акциями владел банк, а ФИО10, будучи председателем правления банка входил в совет директоров общества, о чем свидетельствует годовой отчет ОАО «Лечебный центр» за 2013 год, а также обстоятельства, изложенные в решении Дорогомиловского районного суда г. Москвы от 23.06.2017 по делу № 2122/2017, сама по себе не свидетельствует о недобросовестном поведении либо злоупотреблении правом как ФИО1, так и ФИО1 с учетом возмездности сделок по приобретению спорного имущества, наличия доказательств оплаты по ним, а также отсутствия обременений на момент их совершения.

Распределение бремени доказывания вытекает из процессуального правила, закрепленного в части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которому каждое лицо должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований или возражений, в данном случае на конкурсном управляющем должника, как на лице оспаривающем сделку, лежит обязанность доказать обстоятельства на которое он ссылается.

Вместе с тем, поскольку конкурсным управляющим не опровергнуты доводы ФИО1 как текущего собственника спорного имущества в части добросовестности приобретения квартиры, о чем также свидетельствует решение Хамовнического районного суда г. Москвы от 24.05.2017 по делу № 2-1604/17, доказательства несения расходов по ее текущему содержанию, суды отказали в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части восстановления его в правах залогодержателя в отношении спорного имущества.

На основании изложенного, суды пришли к выводу об удовлетворении заявления конкурсного управляющего только в части признания сделки недействительной.

Принимая обжалуемое постановление, суд апелляционной инстанции также сослался на то, что, согласно пп. 2 п. 1 ст. 352 Гражданского кодекса Российской Федерации, в редакции Федерального закона № 367-ФЗ от 21.12.2013 «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации», залог прекращается, если заложенное имущество возмездно приобретено лицом, которое не знало и не должно было знать, что это имущество является предметом залога.

Данное основание прекращения залога является исключением из общего правила о сохранении залога при переходе прав на заложенное имущество, предусмотренного положениями п. 1 ст. 353 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом прекращение залога связывается законом с установлением факта добросовестного приобретения залогового имущества, а также с отсутствием у приобретателя имущества по сделке сведений о наличии обременений.

Добросовестным приобретателем в силу ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации является лицо, которое не знало и не могло знать, что приобрело возмездно имущество у лица, не имеющего право на отчуждение.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», ответчик может быть признан добросовестным приобретателем имущества при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительности сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем.

Разрешая вопрос о добросовестности (недобросовестности) приобретателя жилого помещения, необходимо учитывать осведомленность приобретателя жилого помещения о наличии записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним о праве собственности отчуждателя имущества, а также принятие им разумных мер для выяснения правомочий продавца на отчуждение жилого помещения.

Таким образом, добросовестность приобретателя является вопросом, который обсуждается при наличии и соблюдении указанных выше условий сделки.

Осмотрительность приобретателя, разумность его действий, соответствие общим требованиям в сравнимых обстоятельствах с учетом особенностей предмета отчуждения, субъектов сделки, характера и последующего поведения сторон могут стать предметом исследования и оценки по данной категории дел.

Судебная практика, в частности, признает, что невозможно истребовать имущество от приобретателя в связи с его добросовестностью, если, приобретая недвижимое имущество по сделке купли-продажи, приобретатель убедился, что право собственности на отчуждаемое имущество было зарегистрировано за продавцом в установленном законом порядке (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 07.07.2016 № Ф09-6167/16 по делу № А07-8387/2014 (Определением Верховного Суда РФ от 26.09.2016 № 309-ЭС16-11539 отказано в передаче дела для пересмотра в порядке кассационного производства данного Постановления)).

Кроме того, при отчуждении имущества регистрации ограничений в виде запретов на совершение сделки не имелось; на момент обращения в суд не было установлено обращений в правоохранительные органы; не установлено родственных или иных связей между сторонами спорной сделки; факт оплаты и передачи имущества подтвержден соответствующими финансовыми документами и актом приема-передачи имущества, а довод истца о явном несоответствии цены продаваемого имущества рыночным ценам не подтвержден (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 07.07.2016 № Ф09-6167/16 по делу № А07-8387/2014 (Определение Верховного Суда РФ от 26.09.2016 № 309-ЭС16-11539 отказано в передаче дела для пересмотра в порядке кассационного производства данного Постановления)).

Негативные последствия, вызванные наличием незарегистрированного залогодержателя, следует распределять с учетом правил о публичной достоверности записей государственного реестра об ипотеке и их общедоступности (ст. ст. 7, 12 и 13 Закона о регистрации), смысла положений п. 7 ст. 20, ст. 45 Федерального закона от 16.07.1998 года № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)», в соответствии с которыми для третьих лиц ипотека считается возникшей с момента ее государственной регистрации, а в последующем договоре об ипотеке делаются отметки обо всех регистрационных записях о предшествующих ипотеках того же имущества.

Как установлено судами, ФИО1 в понимании ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации является добросовестным приобретателем квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>.

Как пояснил ФИО1, он, в рамках действующего законодательства и гражданского оборота, предпринял все необходимые действия, направленные на обеспечение юридической чистоты сделки и проверки приобретаемого объекта:

1. ФИО1 проверил правоустанавливающие документы ФИО5 на квартиру.

Все документы отвечали требованиям действующего законодательства и позволяли ФИО5 продавать квартиру.

2. ФИО1 перед сделкой проверил юридически значимую информацию в отношении продавца ФИО5

В отношении ФИО13 и приобретаемой квартиры на момент совершения сделки не имелось никаких судебных разбирательств, в отношении ФИО5 не велась процедура банкротства, не имелось возбужденных исполнительных производств.

3. ФИО1 провел независимую оценку приобретаемой квартиры.

Из заключения специалиста следовало, что квартира реализуется ФИО5 по рыночной цене.

4. ФИО1 произвел нотариальное удостоверение сделки с целью дополнительной проверки нотариусом юридической чистоты объекта недвижимости и сделки в целом.

При помощи нотариуса ФИО1 проверил сведения из ЕГРН о праве собственности ФИО5 на квартиру, а также сведения о наличии каких-либо обременении или ограничений на приобретаемую квартиру.

При отчуждении имущества и регистрации перехода права собственности ограничений в виде запретов на совершение сделки не имелось.

Кроме того, на момент совершения сделки не было установлено обращений в правоохранительные органы, по каким-либо вопросам, связанным с отчуждаемой квартирой или незаконностью действия ФИО5

По результатам указанных мероприятий ФИО1 не имел какой-либо информации, указывающей на возможную незаконность предстоящей сделки или наличия ограничений в совершении сделки.

На момент совершения сделки у ФИО1 отсутствовала информация о том, что квартира по адресу: 

<

...> была когда-либо обременена правом ипотеки ПАО КБ «Нефтяной Альянс» и кого-либо вообще.

Данная информация была не доступна ФИО1 и он не мог ее получить в рамках действующего законодательства.

При этом, на момент заключения договора купли-продажи квартиры от 07 марта 2017 года между ФИО5 и ФИО1 какие-либо обременения квартиры отсутствовали.

В связи с указанными обстоятельствами, суды признали ФИО1 добросовестным приобретателем в понимании ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, а существование снятого ранее обременения в виде ипотеки, на которую ссылается заявитель, не имеет правового значения для ФИО1 и произошедшей сделки купли-продажи.

Также суды учли, что между ФИО1 и ФИО5 не имеется родственных или иных связей, обратное не доказано. ФИО1 не связан какими-либо иными правоотношениями с ФИО5 кроме покупки указанной квартиры, иное не доказано. ФИО1 ничего не было известно о том, что квартира ранее находилась в ипотеке, ФИО5 о данных обстоятельствах ФИО1 не сообщила, на что указал последний. ФИО1 также указал на то, что ему ничего не известно о компании ООО «Альянс Строй» и их взаимоотношениях с ПАО КБ «Нефтяной Альянс» и ФИО5

Доказательств, опровергающих данные обстоятельства, конкурсным управляющим предоставлено не было.

Также суды указали на тот факт, что оплата и передача квартиры от ФИО5 к ФИО1 подтверждены соответствующими финансовыми документами, договором купли-продажи и актом приема-передачи имущества.

Доказательств, опровергающих данные обстоятельства конкурсным управляющим также не предоставлено.

24 мая 2017 года решением Хамовнического районного суда города Москвы по делу № 2-1604/17 спорная квартира была поделена между супругами, после чего передана в собственность ФИО1

В процессе рассмотрения указанного дела суд проверил наличие законно зарегистрированного права собственности ФИО1 на указанную квартиру и только после этого принял решение о разделе данной квартиры между супругами.

Указанное решение суда вступило в законную силу и на основании него проведена государственная регистрация перехода права собственности на ФИО1

При указанных обстоятельствах, суд пришел к выводу о том, что довод Конкурсного управляющего о том, что ФИО1 имеет доверительные отношения с ПАО КБ «Нефтяной Альянс» документально не подтвержден.

Кроме того, суд указал, что при разделе совместно нажитого имущества и регистрации права собственности на ФИО1 в ЕГРН ограничений в виде запретов на совершение сделок с указанной квартирой не имелось.

На момент раздела имущества и регистрации права собственности на имя ФИО1 не было установлено обращений в регистрирующие органы относительно незаконного владения ФИО1 данной квартирой.

Также не имелось каких-либо судебных споров и разбирательств в отношении данной квартиры с участием предыдущих собственников или иных лиц.

ФИО1 не имеет каких-либо родственных отношений с ФИО5, обратного Конкурсным управляющим не доказано.

ФИО1 не имеет правового отношения к банку - КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО) и компании ООО «Альянс Строй».

Обратного конкурсным управляющим не доказано.

ФИО1 в соответствии с решением Хамовнического районного суда г. Москвы от 24.05.2017 года по делу № 02-1604/17 произвела полную оплату переданного ей имущества.

Из указанного следует, что конкурсным управляющим не доказано незаконное приобретение и владение ФИО1 спорной квартиры, как и не доказано, что ФИО1 знала о том, что она своими действиями как-то могла повлиять на конкурсную массу должника и на права его кредиторов. Таким образом, с учетом добросовестного приобретения ФИО1, суд первой инстанции правомерно отказал в применении последствий недействительности сделки в виде восстановления ПАО КБ «Нефтяной Альянс» в правах залогодержателя по договору ипотеки № И-72/2/2015 от 19.12.2016.

По апелляционной жалобе ФИО5 судом установлено следующее.

Доводы ФИО5  о незаконном применении п. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве также рассмотрены судом апелляционной инстанции и обоснованно отклонены.

Довод о том, что кредитные обязательства были достаточно обеспечены, судом апелляционной инстанции был рассмотрен и отклонен.

Довод ФИО5 о том, что она действовала добросовестно, отклонены со ссылкой н то, что доводы опровергаются представленными в материалы дела доказательствами.

Так, на момент совершения оспариваемой сделки должник обладал признаками неплатежеспособности, поскольку в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов, обусловленные неисполненными обязательствами банка, что подтверждается, в том числе решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.06.2016 по делу № А60-12681/16, решением Арбитражного суда Приморского края от 16.01.2017 по делу № А51-21661/16.

Также согласно предписанию ГУ Банка России по ЦФО от 23.09.2016 № Т1-86-2-05/137363 с 26.09.2016 на шесть месяцев введено ограничение на заключение договоров, связанных с отчуждением финансовых активов с одновременным предоставлением контрагенту отсрочки платежа и иных банковских операций.

Согласно предписанию ГУ Банка России по ЦФО от 27.01.2017 № Т1-86-2-03/9332 с 30.01.2017 на шесть месяцев введен запрет на заключение договоров, связанных с отчуждением финансовых активов с одновременным предоставлением контрагенту отсрочки платежа и иных банковский операций. Также согласно указанному предписанию банку было указано на необходимость доформировать резерв на возможные потери по ссудам на общую сумму 359 644 000 руб., что в полном объеме на момент совершения сделки сделано не было.

При этом довод о том, что суд первой инстанции не правомерно указал на данные обстоятельства, судом апелляционной инстанции обоснованно не принят.

При этом, как указано судом апелляционной инстанции, со 02.02.2017 банк не имел возможности совершать платежные операции в полном объеме, о чем свидетельствует наличие картотеки на счете 47418, в связи с чем совокупность обстоятельств указывает на наличие у банка признаков неплатежеспособности к моменту совершения оспариваемой сделки.

Отклоняя довод о незаконности применения п. 2 ст. 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Согласно п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказать недобросовестность поведения сторон совершенной сделки, то есть привести доказательства, свидетельствующие о том, что стороны действовали не в соответствии с обычно применяемыми правилами, а исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника. Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, заключая оспариваемое соглашение, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Неразумное и недобросовестное поведение также приравнивается к злоупотреблению правом.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

В пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что злоупотребление правом должно основываться на конкретных обстоятельствах дела.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, который учитывает права и законные интересы другой стороны, содействует ей, в том числе в получении необходимой информации.

Суды, проанализировав условия сделки и представленные в материалы обособленного спора доказательства, пришли к верному выводу о том, что стороны, заключая оспариваемую сделку, злоупотребили правами и действовали недобросовестно, установив, что каких-либо правовых или экономических оснований для заключения соглашения о расторжении договора залога у сторон не имелось.

Довод о невозможности применить ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации также подлежит отклонению.

В соответствии с п. 5 ст. 189.40 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предполагается (пока не доказано иное), что сделка вышла за пределы обычной хозяйственной деятельности при наличии хотя бы одного из следующих условий:

1) оспариваемый платеж был осуществлен кредитной организацией через корреспондентский счет (субсчет) с нарушением очередности, установленной Гражданским кодексом Российской Федерации, при наличии других распоряжений клиентов, номинированных в той же валюте и не исполненных в срок из-за недостаточности денежных средств на указанном корреспондентском счете (субсчете) этой кредитной организации, либо если доказано, что клиент, осуществивший оспариваемый платеж, или получатель платежа знал о наличии других таких неисполненных распоряжений по иному корреспондентскому счету (субсчету) этой кредитной организации;

2) клиент или получатель платежа является заинтересованным либо контролирующим лицом по отношению к кредитной организации;

3) назначение либо размер оспариваемого платежа существенно отличается от ранее осуществленных клиентом платежей с учетом его предшествующих отношений с кредитной организацией, и клиент не может представить разумные убедительные обоснования этого платежа, и размер платежа или совокупность платежей клиента, совершенных в течение одного операционного дня, превысили один миллион рублей, а для платежей, совершенных в иностранной валюте, превысили сумму, эквивалентную одному миллиону рублей по курсу Центрального банка Российской Федерации, установленному на дату платежа. Настоящий подпункт не применяется к оспариванию платежей, направленных на исполнение денежных обязательств кредитной организации по заключенным с другими кредитными организациями кредитным договорам, договорам банковского счета либо договорам вклада (депозита).

При этом следует учесть, что п. 5 ст. 189.40 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» не приведен исчерпывающий перечень всех случаев выхода сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности, а установлены только соответствующие презумпции. Поэтому о выходе сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности могут свидетельствовать иные обстоятельства.

К рассматриваемым правоотношениям подлежит применению правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации, согласно которой сам по себе факт появления в спорный период времени у должника сложностей не исключает возможность осуществления кредитной организацией обычной хозяйственной деятельности и, как следствие, не исключает возможность применения положений п. 2 ст. 61.4 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», поскольку при ином подходе, все банковские операции, совершенные кредитной организацией в течение месяца до назначения временной администрации, подлежат признанию недействительным, это, по сути, означает игнорирование положений п. 2 ст. 61.4 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», являющихся неотъемлемой частью правил об оспаривании сделок, что, в свою очередь, ведет к дестабилизации гражданского оборота, неоправданному отрицанию всей обычной деятельности кредитной организации за месяц до введения временной администрации, нарушению принципов правовой определенности и обеспечения разумного баланса имущественных интересов участников гражданского оборота. При этом, обязанность доказать, что исполнение банком-должником платежного требования клиента выходит за рамки обычной хозяйственной деятельности банка-должника возложена на конкурсного управляющего.

Особенность же оспаривания сделок при банкротстве кредитных организаций заключается в том, что помимо признаков предпочтения, обязанность доказать выход сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности (нетипичность сделки) по общему правилу изначально возлагается на истца, в рассматриваемом случае - на конкурсного управляющего (п. 4 ст. 189.40 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Такое регулирование обусловлено тем, что появление у банка в предбанкротный период финансовых затруднений не исключает возможности осуществления до определенного момента обычной хозяйственной деятельности. При этом на стороне ответчика, являющегося контрагентом банка, всегда будут возникать объективные сложности в представлении доказательств, подтверждающих соответствующий критический момент приостановки операций из-за недостатка ликвидности.

Таким образом, по смыслу норм п. п. 4, 5 ст. 189.40 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» бремя доказывания совокупности условий, составляющих любую из презумпций, лежит на оспаривающем сделку лице. Бремя опровержения данных презумпций и доказывания того, что сделка была совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, лежит на другой стороне сделки.

В настоящем случае конкурсный управляющий в своем заявлении ссылался на выход сделок за пределы обычной хозяйственной деятельности, мотивируя тем, что на момент их совершения в Банке сформировалась картотека распоряжений клиентов, списанных с их счетов, но не проведенных по корреспондентскому счету Банка.

Таким образом, по мнению ФИО5, кредитные обязательства ООО «Альянс Строй» были обеспечены надлежащим образом, не принимая во внимание, что до настоящего времени кредитные средства не возвращены (кредит не обеспечивается), отсутствует обеспечение кредитных обязательств.

Любые действия и сделки, предусматривающие выдачу и изменение состава конкурсной массы должника, либо влекущие перераспределение имущества должника в ущерб интересам его кредиторов могут быть признаны недействительными на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в том числе если эти сделки и действия выходят за пределы сделок, совершаемых с добросовестными контрагентами в рамках обычной хозяйственной деятельности.

В настоящем деле спорной является сделка по расторжению договора залога, при совершении сделки в условиях неплатежеспособности или недостаточности имущества должника предполагается, что имеет место цель причинения вреда, и знание о такой цели ответчика.

При установлении вреда имущественным правам кредиторов, необходимо учитывать, что:

- невозможность установления точного размера вреда не должно препятствовать признанию сделки недействительной;

- причинение вреда в результате последующих сделок, не являющихся предметом самостоятельного оспаривания, не препятствует признанию сделки недействительной, если такие сделки предполагались изначально, а оспариваемая сделка создавала условия для их реализации;

- к заявителю применяется стандарт доказывания, предполагающий представление убедительных косвенных доказательств, на первый взгляд свидетельствующих о причинении вреда;

- неопровержение участниками процесса косвенных доказательств истца будет свидетельствовать об истинности таких утверждений.

Истцом представлены доказательства, касающиеся обстоятельств совершения оспариваемой сделки и последующих сделок.

Кроме того, безвозмездный характер соглашения, а также отсутствия экономической целесообразности в совершении такой сделки дает основание полагать о недобросовестности совершения сделки. Трудно предположить, что любой обычный банк может без видимых к тому причин отказаться от залога по обязательству, которое не исполнено.

Указанные обстоятельства указывают на то, что ответчик должен был осознавать факт нарушения своими действиями права третьих лиц - кредиторов КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО) вне зависимости от факта наличия заинтересованности.

Отклоняя доводы ООО «Альянс Строй», суд апелляционной инстанции указал, что договор ипотеки № И-91/2014 от 26.05.2016, заключенный между ООО «Карабаш-Агро» и КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО), был расторгнут 13.02.2017.

Договор ипотеки № 91/2014 от 04.08.2016, заключенный между ООО «Базис» и КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО), был расторгнут 13.02.2017.

В материалы дела конкурсным управляющим были представлены соглашение от 13.02.2017 о расторжении договора ипотеки № И-91/2014 от 26.05.2017 и соглашение от 10.02.2017 о расторжении договора ипотеки № 91/2014 от 04.08.2016, заключенные в обеспечение кредитных обязательств ООО «Альянс Строй».

Суды указали, что сведения о стоимости ранее переданных в залог объектов недвижимости не имеют правового значения.

При этом, если исходить из стоимости объектов по оценке заявителя в размере 260 300 000 руб., то это составляет меньшую сумму, чем существующая задолженность в размере 352 493 021 руб., к тому же не обосновывает экономическую целесообразность по добровольному расторжению договора ипотеки со стороны банка.

Договор поручительства № П-72/2015 от 30.11.2016, заключенный между АО «Балтстрой» и КБ «Нефтяной Альянс», не исполнен.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области, резолютивная часть которого объявлена 09.08.2018, в отношении АО «Балтстрой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) введена процедура банкротства наблюдение. Временным управляющим утвержден ФИО14, член НП СРО ААУ «Евросиб». Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 18.08.2018.

КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО) обратился в суд с заявлением о включении в РТК, определением суда от 23.05.2019 заявление КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО) принято к производству, рассмотрение заявления будет рассмотрено в течение месяца после введения процедуры банкротства, следующей за процедурой наблюдения по правилам, установленным для соответствующей процедуры.

Доводы ООО «Альянс Строй» о том, что кредитные обязательства были надлежащим образом обеспечены, не отвечает действительности, в результате совершения оспариваемой сделки, исполнение обязательств общества ООО «Альянс Строй» перед банком осталось без обеспечения задолго до наступления срока возврата кредита (19.06.2018 и 12.05.2018 в редакции дополнительных соглашений).

Суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов.

Оснований для переоценки данных выводов суда у суда округа не имеется.

В ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указано следующее: арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы заявителей кассационных жалоб, опровергающие выводы судов первой и апелляционной инстанции, подлежат отклонению, поскольку свидетельствуют о несогласии заявителя с оценкой фактических обстоятельств дела и основаны на ином толковании положений закона, что не может означать допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Суд кассационной инстанции не вправе переоценивать доказательства и устанавливать новые обстоятельства, отличающиеся от установленных судами нижестоящих инстанций, в нарушение своей компетенции, предусмотренной ст. ст. 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, отраженной в Определении от 17.02.2015 г. № 274-О, ст. ст. 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Учитывая изложенное, принимая во внимание положения ст. ст. 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции не находит оснований для удовлетворения данной кассационной жалобы, а принятые по делу судебные акты считает законными и обоснованными. Кроме того, оснований, предусмотренных ст. 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в том числе, нарушений норм процессуального права, которые в любом случае являются основанием к отмене обжалуемых судебных актов), не усматривается.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.07.2019 и постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.09.2019 по делу № А40-50939/2017 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий судьяЕ.А. Зверева

Судьи: Н.А. Кручинина

Д.В. Каменецкий