АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7810/21 

Екатеринбург

 

12 декабря 2023 г.

 

Дело № А76-3047/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 07 декабря 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 12 декабря 2023 г. 

           

            Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е.А.,

судей Морозова Д.Н., Артемьевой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2023 по делу № А76-3047/2021 Арбитражного суда Челябинской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции приняли участие представители:

ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 23.03.2021;

ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 12.12.2022.

В судебном заседании в суде округа принял участие представитель ФИО7 – ФИО8 по доверенности от 10.11.2021.

 

        Решением Арбитражного суда Челябинской области от 29.12.2021 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден арбитражный управляющий ФИО9.

В арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО9 о признании договора купли-продажи нежилых помещений от 21.11.2017 № 141/Елк88а-мм24,25, заключенного между ФИО2 в лице законного представителя ФИО10 и обществом с ограниченной ответственностью Производственно-коммерческая фирма «Символ» (далее – общество ПКФ «Символ»), недействительной сделкой; применении последствий недействительности сделки в виде в виде возврата в совместную собственность супругов (конкурсную массу) ФИО3 и ФИО10 двух нежилых помещений (машино-места) площадью 13,3 кв. м каждый с кадастровыми номерами 74:36:0406001:5770 и 74:36:0406001:5771, находящихся по адресу: 

<

...>, а также признания записей государственной регистрации права собственности на данное имущество за ФИО2 недействительными.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 15.06.2023 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2023 определение суда первой инстанции от 15.06.2023 отменено, заявленные требования удовлетворены: договор купли-продажи нежилых помещений от 21.11.2017 № 141/Елк88а-мм24,25 признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде возврата нежилых помещений площадью по 13,3 кв. м каждый с кадастровыми номерами 74:36:0406001:5770 и 74:36:0406001:5771, расположенных по адресу: 

<

...>, в совместную собственность ФИО2 и ФИО10, разъяснено, что настоящее постановление является основанием для внесения в ЕГРН записи о прекращении права собственности на указанные нежилые помещения за ФИО2

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой. 

Заявитель кассационной жалобы указывает на то, что суд апелляционной инстанции вышел за пределы рассмотрения апелляционной жалобы; отмечает, что к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, не была привлечена ФИО7, тогда как обжалуемым судебным актом затрагиваются ее права и обязанности; настаивает на том, что выводы апелляционного суда не соответствуют обстоятельствам и материалам дела, так, ранее апелляционный и окружной суды установили, что именно ФИО7 за счет собственных средств осуществляла оплату по договорам долевого участия в строительстве, в то же время апелляционный суд при рассмотрения настоящего обособленного спора указал, что обстоятельства выдачи займов организациям ФИО7 не раскрыты, а перечисления, имевшие место в период после заключения ФИО10 и ФИО7 договора от 20.11.2014, значительно превышают размер долга перед застройщиком; по мнению кассатора, такие выводы суда ничем не аргументированы. Заявитель жалобы выражает несогласие с выводами апелляционного суда об отсутствии доказательств расчетов, поскольку в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции ФИО2 предоставляла в материалы дела отзыв на заявление финансового управляющего с приложением копии акта сверки между ФИО7 и обществом ПКФ «Символ», согласно которому расчеты в сумме 1 200 000 руб. произведены в полном объеме, в ходе рассмотрения дела судом апелляционное инстанции ФИО2 дополнительно пояснила, что имела место просрочка исполнения обществом ПКФ «Символ» своих обязательств по договору от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46, которая являлась основанием для начисления соответствующих финансовых санкций, предусмотренных договором, в счет уплаты которых и были переданы помещения; утверждает, что апелляционный суд не принял во внимание, что общество ПКФ «Символ» является некоммерческой организацией, в отношении которой действует ряд законодательных ограничений, связанных с возможностью заключения безвозмездных сделок, кроме того, общество ПКФ «Символ» не является аффилированным лицом по отношению к должнику и членам его семьи. Кассатор считает необоснованным вывод апелляционного суда о притворности оспариваемого договора, его истинной цели и отсутствии целесообразности приобретения спорного имущества ФИО2; полагает, что вывод о том, что договор купли-продажи от 21.11.2017 фактически прикрывает волеизъявление ФИО3 и ФИО10 на дарение ФИО2 имущества, которое причиталось им самим, основан фактически только на том, что на момент заключения указанного договора ФИО2 являлась несовершеннолетней, не имела в собственности транспортных средств и ввиду специфики имущества не могла им пользоваться, в то время как у должника в собственности имелось два транспортных средства. Между тем, наличие на момент заключения оспариваемого договора в собственности должника двух транспортных средств не означает, что спорное имущество предназначалось должнику и/или его супруге, и использовалось ими. Помимо прочего, суд апелляционной инстанции не учел, что сделка не подпадает под период подозрительности, установленный статьей 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также неправильно применил последствия недействительности сделки. 

При этом к кассационной жалобе приложены дополнительные документы (копии предварительного договора от 20.01.2015, квитанции к ПКО №000024 от 22.01.2015, справки общества ПКФ «символ» от 13.10.2023), которые судом округа к материалам кассационного производства не приобщены, они подлежат возврату в связи с отсутствием у суда кассационной инстанции  полномочий по исследованию дополнительных доказательств, однако, поскольку данные документы представлены в электронном виде, оснований для их  возврата на бумажном носителе не имеется. 

Поступивший в Арбитражный суд Уральского округа 01.12.2023 отзыв ФИО5 на кассационную жалобу судом округа во внимание не принимается, поскольку в нарушение статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не содержит доказательств его заблаговременного направления лицам, участвующим в деле. К материалам дела отзыв не приобщается, но фактическому возврату на бумажном носителе указанный документ не подлежит, поскольку представлен в электронном виде посредством системы «Мой Арбитр».

Проверив законность обжалуемого судебного акта в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд округа оснований для его отмены не усматривает.

Как установлено судом апелляционной инстанции и следует из материалов дела, ФИО3 и ФИО11 состоят в браке с 16.06.1995, дочерью супругов является ФИО2 

Между ФИО2 в лице законного представителя ФИО10 и обществом ПКФ «Символ» заключен договор купли-продажи нежилых помещений (парковочные места) от 21.11.2017 № 141/Елк88а-мм24,25, расположенных по адресу: 

<

...>.

По условиям данного договора ФИО2 как покупатель приобрела два машино-места № 24 и № 25 площадью по 13.3 кв. м каждое, общей стоимостью 1 200 000 руб. 

Полагая, что оспариваемая сделка совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, финансовый управляющий ФИО9, ссылаясь на положения статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации обратился в суд с настоящим заявлением. 

Суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности управляющим наличия совокупности условий  для признания спорной сделки недействительной, отказав в удовлетворении заявленных требований. 

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции не согласился, посчитал, что имеются все условия для признания спорной сделки недействительной, а также основания для применения последствий недействительности сделок, определение от 15.06.2023 отменил и признал заявленные требования обоснованными  исходя из следующего.

Настоящее дело о банкротстве возбуждено 18.02.2021, договор купли-продажи нежилых помещений заключен 21.11.2017, следовательно, оспариваемая сделка совершена за пределами периода подозрительности, предусмотренного пунктами 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а потому не может быть оспорена по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

При этом в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 изложена правовая позиция, согласно которой во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). 

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы. 

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником -  банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. 

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки. 

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя. 

 Таким образом, для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума № 25) к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации; при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворной признается сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. 

Для признания сделок недействительными на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки притворной на основании статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности. 

Пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). 

В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. 

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 87 постановления Пленума № 25, притворная сделка – это сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. 

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданского кодекса Российской Федерации или специальными законами.

В рассматриваемом случае позиция финансового управляющего о необходимости признания договора купли-продажи нежилых помещений от 21.11.2017 № 141/Елк88а-мм24,25 недействительным основана на том, что оспариваемая сделка заключена в целях исключения возможности обращения взыскания на имущество должника, представляет собой вывод активов, что является злоупотреблением правом.

Судом апелляционной инстанции установлено, что по оспариваемому договору купли-продажи ФИО2 приобрела в собственность два машино-места в жилом доме по адресу: 

<

...>., при этом на момент приобретения данного имущества ФИО2 исполнилось 14 лет, денежные средства в размере стоимости объектов недвижимости, которая составляла 1 200 000 руб., несовершеннолетняя дочь Б-вых обществу ПКФ «Символ» не уплачивала, тогда как, из содержания договора следует, что цена передаваемого имущества уплачена до подписания договора (пункт 1); соответствующего платежного документа в материалах дела не имеется. Суд также принял во внимание пояснения должника, согласно которым фактически машино-места предложены застройщиком в качестве отступного в счет погашения неустойки, начисленной в связи с несвоевременной сдачей объекта строительства, а ФИО2 стороной соответствующих правоотношений изначально не являлась.

Так, из материалов дела о банкротстве, в том числе общедоступных сведений, размещенных в информационной системе «Картотека арбитражных дел», следует, что между ФИО10 (супругой должника) и обществом ПКФ «Символ» заключен договор участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 на строительство жилого помещения: четырехкомнатная квартира, проектной площадью 166,7 кв. м по адресу: 

<

...> (в редакции дополнительного соглашения от 27.12.2016); стоимость квартиры по договору составила 8 403 016 руб.; в дальнейшем, через семь месяцев, 20.11.2014, ФИО10 и с ФИО7 (мать должника) заключили договор уступки прав требования и перевода долга, по условиям которого последняя приняла в полном объеме право требования на получение в собственность квартиры от общества ПКФ «Символ» на основании договора участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46, наряду с долгом ФИО10 перед указанным обществом по соответствующему договору в размере 3 123 016 руб.; стоимость уступки права требования по договору составила 2 080 000 руб.; после чего ФИО7 24.01.2017 заключила договор уступки прав требования с ФИО10, действовавшей за свою несовершеннолетнюю дочь ФИО2 как законный представитель, по условиям которого дочь Б-вых приняла в полном объеме право требования на получение в собственность квартиры от общества ПКФ «Символ» на основании договора участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46. По акту приема-передачи квартиры от 17.02.2017 общество ПКФ «Символ» передало ФИО10, действующей за свою несовершеннолетнюю дочь ФИО2, в собственность жилое помещение (квартиру): № * общей площадью 156,4 кв. м и площадью лоджии 10.3 кв. м, расположенную по адресу: 

<

...>. Право собственности на данное имущество зарегистрировано за ФИО2 с 16.03.2017.

Финансовый управляющий в рамках настоящего дела о банкротстве обратился в арбитражный суд с заявлением о признании вышеуказанных сделок недействительными. Вступившим в законную силу определением от 31.01.2023 в удовлетворении заявления отказано.

При разрешении настоящего обособленного спора суд апелляционной инстанции исходил из правовой позиции, изложенной в пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», пункте 4 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», согласно которой, если в двух самостоятельных делах дается оценка одним обстоятельствам, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, принимается во внимание судом, рассматривающим второе дело, однако суд, рассматривающий второе дело, может прийти к иным выводам, которые он должен мотивировать; иная оценка может следовать, например, из иного состава доказательств по второму делу, нежели те, на которых основано решение по первому делу. С учетом изложенного апелляционный суд заключил, что обстоятельства, установленные в рамках вышеназванного обособленного спора, не могут иметь определяющего значения для рассмотрения настоящего спора об оспаривании сделки, заключенной в ноябре 2017 года.

Кроме того, апелляционным судом отмечено, что помимо прочего основанием для отказа в признании недействительными сделками договоров уступки прав требования и перевода долга от 20.11.2014 и от 24.01.2017 послужили пропуск финансовым управляющим срока исковой давности и тот факт, что на момент заключения ФИО10 первого из данных договоров в 2014 году у должника отсутствовали просроченные обязательства перед кредиторами и обязательства перед лицами, требования которых в настоящее время включены в реестр. Соответствующие обязательства возникли позднее, через несколько лет.

В то же время по результатам исследования и оценки всех представленных в материалы дела доказательств, проверив обоснованность доводов управляющего, положенные в основу настоящего заявления, в том числе о совершении спорной сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, суд апелляционной инстанции также установил, что общая стоимость квартиры, являвшейся предметом договора участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46, на момент его заключения составляла 8 403 016 руб., на момент заключения договора уступки в 2014 году между ФИО10 и ФИО7 по его условиям долг по оплате стоимости подлежащего передаче застройщиком соответствующего жилого помещения составил уже 3 123 016 руб., а стоимость самой уступки прав по договору от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46, которую вправе была получить супруга должника, определена равной 2 080 000 руб., документально расчет по договору цессии не оформлялся, поскольку сделки заключены между членами одной семьи, при этом согласно справке, выданной обществом ПКФ «Символ» ФИО7 24.01.2017, оплата по договору участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 произведена за квартиру в полном объеме в сумме 8 403 016 руб.; принимая во внимание изложенное, апелляционный суд счел, что указанное лишь подтверждает исполнение ФИО7 надлежащим образом обязательств перед застройщиком по оплате квартиры, но не тот факт, что такие обязательства в полной сумме исполнены исключительно за счет личных средств ФИО7 в полном объеме, ставшей стороной правоотношений по договору участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 только с ноября 2014 года, когда, очевидно, какая-то часть оплаты по нему уже должна была состояться, и, с учетом условий договора уступки от 20.11.2014, такое предшествующее исполнение должно было быть равным более чем 5 млн. руб.

Из материалов дела о банкротстве следует, что в ходе судебного разбирательства при оспаривании названных договоров уступок от 2014 года и 2017 года ФИО7 ссылалась на то, что в период после заключения и действия договора от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 у нескольких юридических лиц имелись неисполненные обязательства перед ней по возврату денежных средств, полученных ими по заключенным договорам займа, и соответствующие организации по поручению матери должника в счет возврата займов перечисляли за нее в безналичной форме денежные средства непосредственно в пользу общества ПКФ «Символ» по договору от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46. 

Апелляционный суд отметил, что такого рода перечисления действительно подтверждены документально платежными поручениями и выписками по счетам указанных ФИО7 юридических лиц, однако указал на то, что, если расценивать соответствующие перечисления, имевшие место в период после заключения между ФИО10 и ФИО7 договора уступки прав требования и перевода долга от 20.11.2014, то их сумма значительно превышает размер долга перед застройщиком, остававшийся на момент заключения данного договора непосредственно по его условиям, кроме того, ФИО7 не раскрыла обстоятельства взаимоотношений с юридическими лицами, производившими оплату в пользу застройщика (обществами СК «Омега», «Агат», «Грейд», «Максима», «СтройСервис»), в том числе не раскрыла, в связи с чем ею данным организациям предоставлялись займы на значительные суммы и из каких собственных источников.

Помимо изложенного, апелляционным судом отражено, что вне зависимости от мотивов уступки прав и обязанностей по такому договорув 2014 году супругой должника его матери, которые действительно формировались в отсутствие у должника риска утраты своего имущества, все же представляется неразумным утверждать о том, что при наличии у самой ФИО7 намерения и финансовой возможности самостоятельно приобрести в свою собственность или собственность внучки дорогостоящую квартиру, она не заключила бы соответствующую сделку с застройщиком самостоятельно, либо просто не предоставила бы ФИО12 необходимые денежные средства, избрав вышеизложенную схему сделок. По сути, ФИО7 находилась во взаимоотношениях с застройщиком только в период совершения в его пользу платежей за счет денежных средств, поступавших от ряда юридических лиц, после чего непосредственно перед сдачей квартиры застройщиком мать должника безвозмездно отказалась от вступления в права собственника данного имущества в пользу своей внучки. Сдача объекта строительства состоялась в феврале 2017 года, менее чем за месяц (24.01.2017) ФИО7, уже после полной оплаты по договору долевого участия в строительстве, заключила договор уступки прав требования с ФИО10, действующей за свою несовершеннолетнюю дочь ФИО2, при этом должник, его супруга и их дочь (являющаяся титульным собственником соответствующей квартиры) до настоящего времени в ней проживают.

Таким образом, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности представленные в рамках рассмотрения настоящего спора доказательства и обстоятельства данного обособленного спора, а также в целом  дела о банкротстве, приняв во внимание обстоятельства, в том числе иных обособленных споров данного банкротного дела, установленные в ходе их рассмотрения судом и отраженные в судебных актах, размещенных в общем доступе размещения судебных актов арбитражных судов, а также относимость, допустимость, достоверность каждого из доказательств, представленных в обоснование настоящего заявления об оспаривании сделки, приняв во внимание, что какой-либо целесообразности в силу объективных причин оформлять имущество на несовершеннолетнюю дочь с учетом, в том числе его специфики, не имелось, транспортными средствами ФИО2 не владела и не могла ими управлять в силу возраста на дату приобретения машино-мест, учитывая при этом, что в собственности должника на соответствующий период времени находились два транспортного средства AUDI A6 и VOLKSWAGEN TIGUAN, которые через два месяца после заключения оспариваемого договора купли-продажи машино-мест от 21.11.2017, а именно 24.01.2018 проданы ФИО13, являющейся матерью жены должника, а впоследствии ею 25.01.2021 ФИО14 и им 04.02.2021, то есть через несколько дней, ФИО15, учитывая также, что сделки между ФИО13 и ФИО14, между ФИО14 и ФИО15 совершены уже после вынесения судом общей юрисдикции судебных актов о взыскании с должника задолженности по займам в пользу ФИО5, непосредственно перед (и в момент) его обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве ФИО3, а также то, что уже ФИО15 оформлялись полисы ОСАГО, позволяющие пользоваться транспортными средствами именно должнику и его супруге, вся соответствующая цепочка указанных сделок постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2023 признана недействительной как единая; отметив, что на момент заключения договора купли-продажи машино-мест от 21.11.2017 у должника уже имелись многомиллионные обязательства по возврату займов перед кредитором ФИО5 по договорам займа от 01.07.2016, от 14.10.2016, от 30.05.2017, а также перед кредитором ФИО16 по договору займа от 05.09.2017, которые в настоящее время включены в реестр требований кредиторов должника, суд апелляционной инстанции констатировал, что оформление в ноябре 2017 года права собственности на недвижимое имущество на несовершеннолетнюю ФИО2 посредством заключения от ее имени супругой должника как законным представителем оспариваемого договора купли-продажи представляет собой ничто иное, как прикрытие по волеизъявлению родителей договора дарения дочери соответствующего имущества, которое, по сути, причиталось им самим, в результате чего пришел к выводу о доказанности материалами дела цели совершения конкретной оспариваемой сделки в пользу дочери с противоправной целью – устранение возможности обеспечить исполнение обязательств перед кредиторами за счет соответствующего имущества, указав на отсутствие в материалах дела доказательств, позволяющих прийти к выводу о том, что заключение притворного договора купли-продажи от 21.11.2017, прикрывающего договор дарения машино-мест, преследовало иные цели и формирование волеизъявления супругов Б-вых на заключение такой сделки находилось вне зависимости от вышеприведенных обстоятельств, связанных с принятыми должником на себя обязательствами.

Приняв во внимание наличие у оспариваемой сделки пороков, выходящих за пределы оснований оспаривания подозрительных сделок по основаниям, установленным главой III.1 Закона о банкротстве, а также наличие убедительных доказательств, свидетельствующих о том, что при заключении спорной сделки стороны действовали согласованно исключительно с противоправной целью причинить вред иным лицам, суд апелляционной инстанции, с учетом конкретных обстоятельств дела, пришел к выводу о наличии в данном конкретном случае оснований для признания оспариваемой сделки недействительной, удовлетворив заявленные требования.

При этом апелляционный суд отклонил доводы ответчика о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности на подачу соответствующего заявления об оспаривании сделки с учетом положений статей 181, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Применяя последствия недействительности сделки в виде возврата машино-мест в совместную собственность супругов Б-вых, суд апелляционной инстанции руководствовался статьями 167 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 61.6 Закона о банкротстве и исходил из того, что данное имущество на возмездной основе приобреталось должником и его супругой в период брака, что в силу норм статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации презюмирует возникновение на имущество общей совместной собственности супругов.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела суд округа считает, что судом апелляционной инстанции все доводы и доказательства, которые были приведены и раскрыты сторонами при рассмотрении спора по существу, исследованы и оценены, обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора определены, применены нормы действующего законодательства, регулирующие спорные правоотношения, выводы суда о применении норм права соответствуют установленным ими обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нарушений норм процессуального права, приведших к принятию неправильного судебного акта, не допущено.

Доводы кассационной жалобы о том, что суд апелляционной инстанции вышел за пределы рассмотрения апелляционной жалобы, указав на то, что правоотношения между сторонами договоров от 20.11.2014 и от 24.01.2017, обстоятельства и выводы судов, сделанные в иных вступивших в законную силу судебных актах по настоящему делу о банкротстве, не имеют правового значения для рассмотрения обособленного спора об оспаривании сделки, судом округа отклоняются с учетом правовой позиции, изложенной в пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», пункте 4 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», и которой непосредственно руководствовался суд апелляционной инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Доводы заявителя жалобы о том, что ФИО7 не была привлечена к участию в деле в качестве третьего лица, тогда как обжалуемым судебным актом затрагиваются ее права и обязанности, судом округа отклоняются.

  В соответствии с частью 1 статьи 51Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Они могут быть привлечены к участию в деле также по ходатайству стороны или по инициативе суда. 

По смыслу указанной нормы привлечение к участию в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, является исключительным правом, а не обязанностью суда, и осуществление подобных процессуальных действий допускается только в случае, если судебный акт, которым заканчивается рассмотрение дела в первой инстанции арбитражного суда, может повлиять на права или обязанности указанного лица по отношению к одной из сторон.

Оснований для привлечения к участию в настоящем обособленном споре ФИО7 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, с учетом совокупности фактических обстоятельств дела о банкротстве суд округа не усмотрел, в связи с чем подлежат отклонению соответствующие доводы кассационной жалобы.

         Кроме того, производство по кассационной жалобе ФИО7 прекращено применительно к пункту 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о чем вынесено соответствующее определение. 

Доводы ответчика об отсутствии у спорной сделки пороков, выходящих за пределы пороков подозрительности, установленных статьей 61.2 Закона о банкротстве, судом округа отклоняются как не соответствующие материалам дела и несостоятельные, в том числе, с учетом того, что, признавая спорную сделку недействительной, суд апелляционной инстанции исходил, в том числе и из того, что спорные действия сторон являлись согласованными, для должника нецелесообразными и невыгодными, что в совокупности надлежаще и достаточно указывает на наличие в действиях сторон спорной сделки признаков недобросовестного поведения, при том, что иное не доказано.

Иные доводы, изложенные в кассационной жалобе, судом округа рассмотрены и отклонены, поскольку являлись предметом исследования суда апелляционной инстанции, получили правовую оценку, его выводов не опровергают и не свидетельствуют о наличии оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Основаниями же для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций согласно статье 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются, в том числе, несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального или процессуального права.

Заявитель кассационной жалобы, с учетом опровержимости презумпции полноты и достоверности установленных судом обстоятельств, должен указать конкретные кассационные основания.

Между тем кассационная жалоба не содержит доводов, свидетельствующих о несоответствии выводов суда апелляционной инстанции установленным фактическим обстоятельствам, а изложенные в кассационной жалобе доводы заявлены без учета выводов суда, не опровергают их, а повторяют доводы, которые являлись предметом проверки суда апелляционной инстанции, и, по сути, сводятся к несогласию кассатора с выводами суда, основанными на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, которым дана надлежащая правовая оценка.

Несогласие с их оценкой, иная интерпретация, а также неправильное толкование кассатором норм закона не означают судебной ошибки (статья 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, учитывая, что нарушений норм материального и/или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не выявлено, обжалуемое постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2023 является законным и обоснованным и отмене по приведенным в кассационной жалобе доводам не подлежит.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

 

                                                  П О С Т А Н О В И Л:

 

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2023 по делу № А76-3047/2021 Арбитражного суда Челябинской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                             Е.А. Павлова 

 

Судьи                                                                          Д.Н. Морозов 

 

                                                                                     Н.А. Артемьева