﻿ 

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-10591/2019(5)-АК

Дело № А60-74700/2018

17 июня 2021 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 июня 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 17 июня 2021 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего      Чепурченко О.Н., 

судей                                              Герасименко Т.С., Мартемьянова В.И.,               

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Дровниковой О.А., 

при участии:

лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда, 

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего Лучихиной Анастасии Анатольевны

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 02 апреля 2021 года об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Торговый дом «Подъемно-транспортное оборудование», ООО «Производственное объединение «Научно-исследовательский и проектный институт подъемно-транспортных машин», Неккомерческого партнерства «УК Технологического парка «Приборостроение», ОАО «Техторг», Судакова Николая Васильевича, Кравец Дмитрия Алексеевича,

вынесенное в рамках дела № А60-74700/2018 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Пышминский лифтостроительный завод» (ОГРН 1146633001371, ИНН 6633022845),

установил:

В Арбитражный суд Свердловской области 25.12.2018 поступило заявление «Пышминский лифтостроительный завод» (ООО «ПЛЗ») о признании его несостоятельным (банкротом).

Определением от 21.01.2019 заявление ООО «ПЛЗ» принято к производству, возбуждено дело о банкротстве.

Определением суда от 17.03.2019 в отношении ООО «ПЛЗ» введена процедура наблюдения; временным управляющим утвержден Скобелин Александр Анатольевич.

Решением арбитражного суда от 16.09.2019 ООО «ПЛЗ» (должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на 6 месяцев; конкурсным управляющим должника утвержден Скобелин А.А., член Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих».

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2019 решение Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2019 по делу № А60-74700/2018 в части утверждения Скобелина А.А. конкурсным управляющим должника отменено; исполнение обязанностей конкурсного управляющего общества «ПЛЗ» возложено на Скобелина А.А.

Определением от 12.03.2020 конкурсным управляющим ООО «ПЛЗ» утверждена Лучихина А.А., член Ассоциации арбитражных управляющих саморегулируемая организация «Центральное агентство арбитражных управляющих».

09 сентября 2020 года в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего Лучихиной А.А. о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

С учетом заявленных в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) уточнений, конкурсный управляющий просила привлечь к субсидиарной ответственности:

Кравец Д.А. по основаниям, предусмотренным статьями 9, 10, 61.11, 61.12 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве) в размере задолженности, оставшейся непогашенной после завершения расчетов с конкурсными кредиторами; 

Кравец Д.А., общество «Техторг», партнерство «УК Технопарка «Приборостроение», общество «ПО «НИПИ ПТМ», общество «Торговый дом ПТО» в порядке, предусмотренном главой III.2 Закона о банкротстве по основаниям, предусмотренным статьями 9, 61.12 Закона о банкротстве;

Судакова Н.В. к субсидиарной ответственности в порядке, предусмотренном главой III.2 Закона о банкротстве по основаниям, предусмотренным ст. 10 Закона о банкротстве. Производство по рассмотрению заявления об определении размера субсидиарной ответственности приостановить до окончания расчетов с кредиторами.

При рассмотрении настоящего спора конкурсный управляющий неоднократно уточнял основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 02 апреля 2021 в удовлетворении заявления конкурного управляющего Лучихиной А.А. о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Торговый дом «Подъемно-транспортное оборудование», ООО «Производственное объединение «Научно-исследовательский и проектный институт подъемно-транспортных машин», Некоммерческое партнерство «УК Технологического парка «Приборостроение», ОАО «Техторг», Судакова Николая Васильевича, Кравец Дмитрия Алексеевича отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий Лучихина А.А. обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, заявленные требования удовлетворить в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы конкурсный управляющий указывает на несостоятельность выводов суда относительно доказанности наличия у должника в 2016 году имущества, достаточного для погашения кредиторской задолженности; судом не исследован вопрос, что входило в состав активов должника, имелось ли данное имущество в натуре, являются ли отраженные в бухгалтерском балансе данные достоверными; выводы суда относительно факта ведения хозяйственной деятельности ввиду наличия операций по счетам в банках несостоятельны, перечисления осуществлялись аффилированными лицами в целях погашения заработной платы в той же сумме, что и оплата по договорам (не оказание конкретных услуг, а скрытое финансирование); Кравец Д.А. не представлено доказательств возможности реального исполнения какого-либо стратегического плана, реальных действий по преодолению финансовых трудностей, уменьшению кредиторской задолженности, утверждая стратегические планы в период 2015-2016 года осознавал, что у ООО «ПЛЗ» имеются финансовые проблемы, при этом Кравец Д.А. не только не обратился с заявлением о признании должника банкротом, но и усугубил финансовое состояние должника; относительно отказа в привлечении участников должника к ответственности за неподачу заявления управляющий полагает, что поскольку обязанность по подаче заявления не исполнена ни в 2016 году, ни позднее, участники общества подлежат привлечению к ответственности по данному основанию. Относительно отказа в привлечении Кравец Д.А., ООО «Торговый дом «Подъемно транспортное оборудование», Судакова Н.В. к ответственности в связи с заключением договора поручительства, управляющий полагает, что Кравец Д.А. и «Торговый дом «Подъемно транспортное оборудование» осознавали, что заем не будет возвращен, а взятие на себя обязательств поручительства причинит вред иным кредиторам. Полагает вывод суда об оставлении работников в целях поддержания оборудования и здания в пригодном состоянии несостоятельным и противоречащим материалам дела; считает необоснованным отказ в привлечении Кравец Д.А. к ответственности за не передачу конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и(или) отчетности, искажение бухгалтерской отчетности, ссылаясь на предоставление документов на иностранном языке без перевода, меры по восстановлению документации приняты после обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Судаков В.Н., Кравец Д.А., ОАО «Техторг», ООО «Торговый дом «Подъемно транспортное оборудование» в письменных отзывах просили в удовлетворении апелляционной жалобы отказать, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемого определения. 

АО «Корпорация развития Среднего Урала» в представленном отзыве просило обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

Конкурсным управляющим Лучихиной А.А., Кравец Д.А. направлены заявления о рассмотрении апелляционной жалобы в их отсутствие.

Лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом, явку своих представителей в суд не обеспечили, что в силу положений ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Приложение АО «Корпорация развития Среднего Урала» к отзыву новых документов расценено судом апелляционной инстанции как ходатайство о приобщении к материалам дела вновь представленных доказательств.

Рассмотрев данное ходатайство в порядке ст. 159 АПК РФ, установив, что вновь представленные документы могли быть представлены в суд первой инстанции, объективных причин невозможности их представления в арбитражный суд, принимая во внимание период рассмотрения спора, не установлено, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для его удовлетворения, в связи с чем отказывает в их приобщении к материалам дела (п. 2 ст. 268 АПК РФ).

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, согласно протоколу внеочередного общего собрания акционеров общества «ПЛЗ» от 11.07.2014 № 2 и выписки из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ), общество «ПЛЗ» зарегистрировано в качестве юридического лица 11.12.2014 при создании в процессе реорганизации в форме преобразования ЗАО «Пышминский лифтостроительный завод» в ООО «Пышминский лифтостроительный завод».

Учредителями (участниками) общества «ПЛЗ» являлись ОАО «Техторг» (70% уставного капитала), НП «УК Технопарка «Приборостроение» (15% уставного капитала), ООО «Центр проектов и экспертиз» (15% уставного капитала); генеральным директором – Кравец Д.А.

Общество «Техторг» 04.10.2017 продало 70% доли в уставном капитале ООО «ПО «НИПИ ПТМ».

ООО «Центр проектов и экспертиз» прекратило свою деятельность 29.10.2018; принадлежащая ему доля в обществе не продана и не распределена.

Таким образом, действующими участниками общества «ПЛЗ» являются НП «УК Технопарка «Приборостроение» (15% доли уставного капитала) и ООО «ПО «НИПИ ПТМ» (70% доли уставного капитала); руководителем – Кравец Д.А.

Основанием для обращения конкурсного управляющего Лучихиной А.А. с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ПЛЗ» явилось неисполнение Кравец Д.А., НП «УК Технопарка «Приборостроение», ООО «ПО «НИПИ ПТМ» и ОАО «Техторг» обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом (п. 2 ст. 9, п. 2 ст. 10, п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве); совершение Кравец Д.А., НП «УК Технопарка «Приборостроение», ООО «ПО «НИПИ ПТМ», ОАО «Техторг», ООО «Торговый дом «Подъемно-транспортное оборудование» и Судакова Н.В. сделок, причинивших вред имущественным правам кредиторов (абзац 3 п. 4 ст. 10, подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве); неисполнение Кравец Д.А. обязанности по обеспечению сохранности и передаче конкурсному управляющему документации должника  (подп. 2, 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

В обоснование заявленных требований о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, конкурсный управляющий указывал на наличие у должника неисполненных по состоянию на 27.09.2016 обязательств в размере 7 960 612 руб., а также фактическое прекращение хозяйственной деятельности должником в сентябре 2016 года; по мнению управляющего, с указанного периода возникли признаки объективного банкротства общества «ПЛЗ», в связи с чем руководитель должника обязан был обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества «ПЛЗ» несостоятельным (банкротом) не позднее 31.10.2016, а участники – не позднее 10.11.2016.

По иным основаниям для привлечения лиц к ответственности управляющий указывала на совершение контролирующими должника лицами неправомерных действий (бездействий) в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, сделок (действий), повлекших за собой причинение существенного вреда правам и имущественным интересам конкурсных кредиторов, а также причинение убытков, а также неисполнение Кравец Д.А. обязанности по сохранности и передаче конкурсному управляющему документации должника.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд первой инстанции исходил из недоказанности совокупности условий для привлечения указанных конкурсным управляющим лиц к субсидиарной ответственности ни по одному из заявленных оснований.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционной жалобы и отзывов на нее, проанализировав нормы материального и процессуального права,  суд апелляционной инстанции не усматривает основания для отмены обжалуемого определения в силу следующего.  

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (ч. 3 ст. 56 ГК РФ). 

Основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и (или) учредителей (участников) должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства ранее были предусмотрены нормами ст. 10 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон). 

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (Закон от 29.07.2017 №266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно переходным положениям, изложенным в пунктах 3, 4 ст. 4 Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ; положения подп. 1 п. 12 ст. 61.11, пунктов 3-6 ст. 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в п. 4 ст. 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам – п. 1 ст. 4 ГК РФ, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 № 12-П и от 15.02.2016 № 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в ст. 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом, согласно ч. 1 ст. 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и универсальным, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в п. 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137, по которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Принимая во внимание, что соответствующие действия (бездействие), в связи с которым заявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности, имели место в 2015-2017 годах, применению подлежат соответствующие нормы материального права, действующие в спорный период.

Относительно требований основанных для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за своевременную неподачу заявления о признании должника банкротом, апелляционным судом установлено следующее. 

В силу п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве (в соответствующей редакции) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 ст. 9 настоящего Федерального закона.

В соответствии с п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника – унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (п. 2 ст. 9 Закона).

Учитывая, что положения ст. 9 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в спорный период, возлагали обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом на руководителя должника и ликвидационную комиссию, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для привлечении к субсидиарной ответственности участников должника – НП «УК Технопарка «Приборостроение» и ОАО «Техторг», которые не являлись субъектами ответственности предусмотренной п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве.   

Основания для привлечения общества «ПО «НИПИ ПТМ» к ответственности за непринятие им решения о подаче заявления в суд о признании должника банкротом у суда первой инстанции также отсутствовали, поскольку в 2016 году (в период заявленный конкурсным управляющим) указанное общество не являлось участником ООО «ПЛЗ»; приобретение 70% доли в уставном капитале общества было осуществлено обществом «ПО «НИПИ ПТМ» 04.10.2017. Согласно представленному в материалы дела протоколу внеочередного общего собрания участников ООО «ПЛЗ», на котором присутствовало общество «ПО «НИПИ ПТМ», решение об обращении в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) принято 01.11.2018.

Доводы управляющего об обратном основаны на неверном толковании норм действующего законодательства.

Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них.

В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого, законодатель в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц, названных в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным в данной норме основаниям возникает при наличии совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве обстоятельств; неподача указанными в п. 2 ст. 10 этого же Закона лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

В п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (Постановление № 53) разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц. 

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий указывал на возникновение у руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 31.10.2016.

Проанализировав представленные в дело документы, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности материалами дела возникновения у руководителя должника обязанности по подаче заявления о признании ООО «ПЛЗ» банкротом на указанную конкурсным управляющим дату, при этом арбитражный суд исходил из того, что, несмотря на наличие неисполненных обязательств перед кредиторами, у общества «ПЛЗ» не имелось признаков объективного банкротства, очевидных и обязывающих руководителя должника обратиться с заявлением о банкротстве общества. 

При этом суд исходил из того, что представленными в дело выписками по счетам должника, открытым в АО «Банк Интеза» и ПАО «СКБ-Банк», подтверждается движение денежных средств вплоть до августа 2017 года и октября 2018 года соответственно в значительных суммах (в том числе поступления в качестве оплаты товаров и кредиторской задолженности), а также осуществление должником расчетов (в том числе за приобретенные материалы), что свидетельствует о ведении должником хозяйственной деятельности.

Согласно представленному в материалы дела бухгалтерскому балансу общества «ПЛЗ» за 2016 год активы должника составляли 11 942 000 руб., в том числе: 7 398 000 руб. – запасы, 143 000 руб. – денежные средства, 4 319 000 руб. – финансовые и другие оборотные активы. В 2016 году общество «ПЛЗ» получило прибыль по итогам года.

Таким образом, согласно данным отчета должник, по состоянию на конец 2016 года не отвечал признакам несостоятельности и мог самостоятельно погашать существующие задолженности за счет собственных активов.

Вопреки утверждению апеллянта, наличие у должника неисполненных обязательств перед отдельными кредиторами не свидетельствует о невозможности исполнения обязательств перед ними или о возникновении у него признаков неплатежеспособности.

Относительно доводов жалобы о возможном отражении в бухгалтерской отчетности недостоверных сведений, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что показатели бухгалтерского баланса сами по себе не могут рассматриваться как безусловное доказательство необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом, поскольку отражают лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду. 

Сам по себе факт увеличения размера обязательств должника и непокрытого убытка от осуществления деятельности при установлении иных конкретных обстоятельств не означает, что удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов привело бы к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами и руководитель должника обязан был обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника (Определение ВАС РФ от 24.07.2014  №ВАС-9705/14).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве. 

Согласно данным суду пояснениям, кредиторская задолженность в спорный период не погашалась ввиду не наступления срока по уплате, либо наличия встречных требований, либо непризнания задолженности должником, так как велись судебные споры; банкротство ООО «ПЛЗ» обусловлено исключительно внешними факторами, поскольку результатом резкого снижения спроса на изготовляемую должником продукцию стала кризисная ситуация в экономике России в 2014-2015 годы; в данный период на рынке сбыта были более конкурентоспособные крупные поставщики, которые в могли себе позволить поставлять продукцию на условиях полной отсрочки платежа, в большом объеме и у которых уже было наработано «имя». Кроме того, в 2016 году зарубежным партнером не были исполнены принятые на себя обязательства по поставке предоплаченных должником лифтового оборудования контрагента, которые в последующем отказались от покупки продукции и потребовали от должника вернуть суммы, предоплаты.

При этом из материалов дела следует, что в рамках Стратегии социально-экономического развития Уральского федерального округа на период до 2020 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 06.10.2011 № 1757-р Правительство Свердловской области, а также Администрация Пышминского района в рамках Постановления Главы администрации от 12.10.2015 № 596 «О создании муниципального промышленного парка (технопарка) для субъектов малого и среднего предпринимательства в границах Пышминского городского округа», неоднократно сообщало о том, что будут привлечены инвестиции, необходимые для сохранения градообразующего предприятия на территории р.п. Пышма и оказана возмездная финансовая помощь для создания Индустриального парка «Технопарк Восточный», который включал в себя, в том числе, модернизированное производство, продажу и дальнейшее обслуживание пассажирских лифтов, блочных котельных.  

Как руководитель общества Кравец Д.А. рассчитывал на реализацию Плана развития общества «ПЛЗ» на 2015-2019 года, согласно которому к 2019 году общество могло выйти на уровень чистой прибыли 10%. С этой целью руководителем должника заключался контракт на покупку товара, предпринимались меры по поиску инвесторов и партнеров по выпуску продукции, проводились встречи с потенциальными покупателями, велись переговоры о совместном производстве с чешскими партнерами (в частности, с руководством чешской компании Термона, в присутствии президента Чешской республики подписан предварительный договор по размещению на производственной площадке серийного производства каскадных котельных), направлены представления и презентации в Министерство промышленности Свердловской области по проектированию и изготовлению лифтовых механизмов, велась работа по поиску вариантов производства и приобретения лифтов и блочных котельных с Министерством промышленности и науки Свердловской области, Министерством энергетики и жилищно-коммунального хозяйства Свердловской области. ООО «ПЛЗ» рассчитывало на получение большого контракта на поставку лифтового оборудования в 2018 году (до 1 000 лифтов, предполагаемый объем 2 млрд. руб.) и налаживание совместно с чешской компанией Термона серийного выпуска блочных котельных.

Вместе с тем, несмотря на все приложенные усилия, самостоятельно привлечь инвесторов для развития промышленного парка «Восточный» участником группы ПТО не удалось. 

Участники и руководитель должника добросовестно рассчитывали при помощи со стороны Правительства Свердловской области и Администрации Пышминского района реализовать масштабный проект, создание Индустриального промышленного парка «Восточный», который не только принес бы прибыль должнику, но и имел бы важное значение для всей Свердловской области, что также подтверждается представленными в материалы дела письмами ОАО «Техторг» от 14.11.2017 №14, от 26.04.2017 №6.  

Учитывая указанные обстоятельства, а также обращение внимания Администрации Пышминского района на необходимость избежания негативных социальных последствий полного прекращения работы (градообразующее предприятие), Кравец Д.А. было принято решение не увольнять работников, которые поддерживали оборудование, здание и прилегающую территорию в состоянии, пригодном для продолжения работы в любой момент.

На основании изложенного, несмотря на наличие у должника в сентябре 2016 года кредиторской задолженности, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что Кравец Д.А. как руководитель должника добросовестно имел основания рассчитывать на преодоление возникших у должника финансовых затруднений. 

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц, чего при рассмотрении настоящего дела не установлено.

Доказательств, безусловно свидетельствующих об обратном, конкурсным управляющим не представлено; доводы, изложенные конкурсным управляющим в апелляционной жалобе, основаны лишь на домыслах и предположениях.

Несмотря на временные финансовые затруднения, ответчик добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложив необходимые усилия для достижения такого результата. В рассматриваемом случае действия ответчика не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов. Банкротство должника обусловлено исключительно внешними факторами.

По мнению апелляционного суда, учитывая сложившуюся ситуацию и предпринимаемые руководством общества меры по выходу из возникшего тяжелого финансового положения, обращение в суд с заявлением о признании общества «ПЛЗ» несостоятельным (банкротом) в период указываемый конкурсным управляющим было бы преждевременно.

При этом, нельзя не принимать во внимание, что ни один из кредиторов требований о признании ООО «ПЛЗ» несостоятельным (банкротом) не заявлял; признаки объективного банкротства наступили в сентябре 2018 года после вступления в законную силу решения Арбитражного суда Свердловской области по делу № А60-52127/2017 и предъявления кредитором – обществом «КРСУ» исполнительного листа к исполнению. В связи с принятием 01.11.2018 на внеочередном общем собрании участников ООО «ПЛЗ» решения об обращении в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом), Кравец Д.А. обратился в арбитражный суд с заявлением о признании общества «ПЛЗ» банкротом.

Учитывая вышеизложенное, оценив представленные в дело доказательства в совокупности, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований для привлечения Кравец Д.А. к субсидиарной ответственности на основании п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, за неподачу заявления. 

Относительно оснований для привлечения лиц к субсидиарной ответственности в связи с совершением ими совершение неправомерных действий (бездействий) в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, сделок (действий), повлекших за собой причинение существенного вреда правам и имущественным интересам конкурсных кредиторов, а также причинение убытков, необходимо отметить следующее.

В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 указанного Закона. 

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указывает на то, что должник на протяжении всего периода деятельности не обладал имуществом, достаточным для погашения задолженности в целях недопущения наступления банкротства. Несмотря на отсутствие собственного имущества у общества «ПЛЗ», группой аффилированных лиц заключены следующие сделки.

Так, между обществом «КРСУ» (заимодавец) и обществом «Торговый дом ПТО» (заемщик) заключен договор займа от 12.03.2015 № 1-2015 (в редакции дополнительного соглашения от 01.12.2016 № 1) на сумму 40 000 000 руб. и договор займа от 24.07.2015 № 24-07/15-1 (в редакции дополнительного соглашения от 01.12.2016 № 1) на сумму 15 000 000 руб.

Исполнение обязательств заемщика по указанным договорам займа обеспечено заключенными обществом «КРСУ» договорами поручительства: от 01.12.2016 № 01-12/16 с обществом «ПО «НИПИ ПТМ»; от 01.12.2016 № 01- 12/16-2 с ОАО «Управляющая строительная компания «ПТО-Холдинг»; от 01.12.2016 № 01-12/16-3 с обществом «ПЛЗ»; от 12.03.2015 (в редакции дополнительного соглашения от 01.12.2016 № 1) с обществом «Техторг».

Как полагает конкурсный управляющий, заключая договоры поручительства, контролирующие должника лица, подвергли бизнес риску, поскольку должник не обладал достаточными активами для исполнения обязательств перед обществом «КРСУ», а, следовательно, причинили вред кредиторам.

Закон о банкротстве содержит общую формулировку, согласно которой если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

При этом, закон не содержит исчерпывающий перечень обстоятельств, которые могут быть расценены судом в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Положения Закона о банкротстве содержит лишь перечень опровержимых презумпций. Вместе с тем, совершение со стороны контролирующих должника лиц действий (бездействия) формально не подпадающих под признаки установленных законом презумпций, не является основанием для отказа в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности виновных лиц.

Учитывая, что предусмотренное ст. 10 Закона о банкротстве основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время ст. 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении № 53, может быть применен и к ст. 10 Закона о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 16 Постановления №53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно п. 17 Постановления № 53 в силу прямого указания подпункта 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В п. 18 названного Постановления указано, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (п. 3 ст. 1 ГК РФ, абзац 2 п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Также в п. 19 Постановлении разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. 

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.). 

Как утверждает конкурсный управляющий Лучихина А.А., в рассматриваемом случае модель бизнеса была построена учредителями таким образом, что в случае наступления просрочки исполнения обществом «ПЛЗ» денежных средств перед кредиторами, возможность обращения взыскания и изъятия имущества должника, в том числе, за счет которого бы осуществлялась хозяйственная деятельность была исключена. То есть модель ведения бизнеса осуществлялась через корпоративную форму с разделением на рисковые («центры убытков») и безрисковые («центры прибыли»), где центр рисков это общество «ПЛЗ», которое осталось лишь с одними долгами перед поставщиками и заимодавцем, а безрисковый или центр прибыли – имущество одного из учредителей – общество «Техторг» (75% участник и директор Судаков Н.В.), переданное должнику в аренду за плату, за счет которого учредитель продолжает вести деятельность в настоящее время, не утрачивая активы.

Решением Арбитражного суда Свердловской области по делу № А60- 52127/2017 по иску общества «КРСУ» о взыскании задолженности по договорам займа установлено, что договоры займа от 12.03.2015 № 1-2015 и от 24.07.2015   № 24-07/15-1 заключались в целях пополнения оборотных средств для финансирования заемщиком – обществом «Торговый дом ПТО» не только своей предусмотренной уставом обычной производственно-хозяйственной деятельности, но и для финансирования деятельности группы предприятий ПТО, таких как: общество «Техторг», общество «УСК «ПТО-Ходинг», общество «ПО «НИПИ ПТМ», общество «ПЛЗ», общество «ПТО Строймашкомплекс».

Сделки на момент их совершения не являлись убыточными для поручителей, а являлись частью взаимосвязанных сделок, направленных на получение займов в интересах всей группы компаний ПТО и обеспечивали возврат предоставленных займов на случай неисполнения (ненадлежащего исполнения) заемщиком своих обязательств. При заключении сделки стороны исходили из того, что обязательства по договорам займа будут исполнены в соответствии с их условиями на основании предложенного графика погашения задолженности. Таким образом, невыгодность сделки для поручителя не была очевидной на момент ее совершения, а возникла только по причине неисполнения заемщиком своих обязательств по договорам займа и неисполнения самим поручителем своих обязательств по оспариваемой сделке.

Этим же судебным актом было установлено, что Судаков Н.В. в силу преобладающего участия ООО «ПТО Строймашкомплекс» в уставном капитале ООО «Торговый дом ПТО» (доля 75%), ОАО «УСК «ПТО-Холдинг» (65% акций), а также своего преобладающего участия в ОАО «Техторг» (76% акций и 24% акций через ООО «ПТО Строймашкомплекс) является конечным бенифициарным владельцем и контролирующим лицом указанных юридических лиц. Учитывая, что доля участия ОАО «Техторг» в уставном капитале ООО «ПЛЗ» являлась преобладающей (70%) Судакова Н.В. на момент заключения договоров поручительства должником являлся по отношению к нему контролирующим лицом.

Между тем, как обоснованно отмечено судом первой инстанции, целью кредитования компаний группы являлось привлечение денежных средств для поддержания деятельности группы компаний, их дальнейшего функционирования, а также последующего извлечения прибыли, своевременного перераспределения денежных средств в рамках текущей предпринимательской финансово-хозяйственной деятельности. Наличие корпоративных связей между поручителем и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок.

Доказательств того, что целью деятельности указанной группы являлось причинение вреда имущественным правам кредиторов ни в материалы дела, ни апелляционному суду конкурсным управляющим не представлено (ст. 65 АПК РФ).

В рассматриваемой ситуации действия должника в лице его учредителей по заключению обеспечительных сделок не могут расцениваться в качестве неразумных и недобросовестных, так как в конечном итоге были направлены на получение имущественной выгоды для самого должника и обеспечение требований кредиторов, заемщиками перед которыми выступали иные компании той же группы. 

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что в данном случае действия учредителей должника значительно отклонялись от стандартов разумного осуществления гражданских прав, и были направлены во вред кредиторам должника, конкурсным управляющим не приведено.

Вопрос о наличии у обеспечительной сделки признаков причинения вреда интересам кредиторов или злоупотребления правом неоднократно являлся предметом рассмотрения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. По соответствующей проблематике, начиная с декабря 2015 года, выработана достаточно обширная судебная практика, определившая критерии квалификации соответствующих сделок на предмет их действительности (например, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2015 № 308-ЭС15-1607, от 15.06.2016 № 308- ЭС16-1475, от 28.05.2018 № 301-ЭС17-22652, от 24.12.2018 № 305-ЭС18- 15086(3) и т.д.).

Конкурсный управляющий, обращаясь с соответствующим заявлением, указывал на превышение должником принятых на себя обязательств над его активами, как причину невозможности погашения требований кредиторов.

Вместе с тем, как отмечено судом наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок. Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении даже в ситуации, когда поручитель принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611 по делу № А41-14638/2016).

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (п. 4 ст. 1 и п. 1 ст. 10 ГК РФ). К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие: участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов; получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами и т.п.).

Из материалов дела следует, что лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности, действий, направленных на вывод активов должника, получения контроля над процедурой банкротства, реализацию договоренностей, направленных на причинение вреда иным кредиторам, не совершали. Доказательств обратного, в материалы дела конкурсным управляющим не представлено и апелляционному суду не приведено.

Как указывалось выше, обеспечительные сделки были совершены и иными лицами, входящими в группу компаний. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что риск для самого должника в результате заключения (одобрения) сделок был минимизирован. При этом, контролирующими должника лицами предпринимались действия, направленные на восстановление и поддержание платежеспособности лиц, входящих в группу компаний.

Совокупность указанных обстоятельств подтверждает стремление лиц, входящих в одну группу предприятий, достичь положительный экономический эффект от заключения таких сделок для всей группы компаний. Анализ выписки ООО «Торговый дом «ПТО» показал, что денежные средства, полученные кредитному договору направились не только на погашение задолженности по заработной плате и уплате налогов, но и в погашение ранее существовавшего кредитного договора с ПАО «Сбербанк», обеспеченного поручительством группы компании, а также отдельным участникам группы.

В постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.06.2018 № 17 АП-6529/2018, при рассмотрении апелляционной жалобы на решение Арбитражного суда Свердловской области по делу № А60-52127/2017 установлено, что в период с 2012 по 2016 год в целях финансирования указанной группы лиц привлекалось, в том числе, за счет средств ПАО «Сбербанк России» на основании договора № 42873 от 22.10.2012 об открытии возобновляемой кредитной линии на сумму лимита 90 млн. руб., что подтверждается дополнительным соглашением № 4 от 24.04.2015 к договору №42873 от 22.10.2012, заключенным между ПАО «Сбербанк России» и ООО «Торговый дом ПТО», а также письмом заемщика от 14.04.2016 № 8/04. При этом в целях обеспечения исполнения обязательств заемщика ООО «Торговый дом ПТО» по заключенным договорам займа, в том числе и с ПАО «Сбербанк России», предприятиями, входящими в группу компаний ПТО на протяжении 2012-2016 годов неоднократно предоставлялось поручительство и залог недвижимого имущества. Некоторые из заключенных договоров поручительства получили одобрение акционеров (участников) поручителей как крупные сделки и сделки с заинтересованностью. С учетом изложенного, суда первой инстанции пришел к верному выводу о сложившейся между кредиторами, должником и поручителями устойчивой практики выдачи займов на пополнение оборотных средств с предоставлением по таким займам (кредитам) обеспечения в виде поручительства и залога недвижимости, что позволяет рассматривать оспариваемые сделки, включающие в себя условия предыдущих договоров поручительства от 19.03.2015 (одобренного общим собранием акционеров ОАО «УСК «ПТО-Холдинг») и от 12.03.2015 (одобренного общим собранием акционеров ОАО «Техторг») в качестве сделок, совершенных в рамках обычной хозяйственной деятельности, которые не требовали одобрения в соответствии со ст.ст. 78, 81 ФЗ № 208-ФЗ «Об акционерных обществах».

Доводы конкурсного управляющего Лучихиной А.А. об обратном фактически направлены на преодоление выводов, изложенных в ранее состоявшемся судебном акте по делу № А60-52127/2017, что противоречит нормам ст. 16 АПК РФ. 

Конкурсным управляющим не представлено в материалы дела доказательств, подтверждающих совершение действий, направленных на вывод активов, привлеченных кредитных средств из группы компаний, которой принадлежит должник, как не представлено и убедительных доказательств того, что обществом «ПЛЗ» являлось «центром убытков» в указанной группе.

Вместе с тем, как обоснованно отмечено судом, ответчиками приведены обоснованные доводы и представлены доказательства того, что причинами объективного банкротства явились внешние факторы и экономические процессы и что банкротство должника не находится в причинно-следственной связи с управленческими решениями контролирующих должника лиц. Доказательств обратного апелляционному суду не представлено.

При этом финансовые затруднения в условиях кризисных явлений, произошедших в российской экономике в 2014-2015 году, в спорный период испытывала вся группа компаний, что не могло не отразиться и на обществе «ПЛЗ» в частности. Для преодоления кризисной ситуации было принято решение обратиться в Правительство Свердловской области и Министерство промышленности и науки Свердловской области с просьбой об оказании возмездной финансовой помощи, что подтверждается письмом Холдинга ПТО от 04.03.2015. Группа компаний рассчитывала на реализацию проекта развития промышленной площадки – создания Промышленного индустриального парка «Восточный» на базе завода ПТ, что подтверждается представленными в материалы дела письмами ОАО «Техторг» от 26.04.2017 № 6 и от 14.11.2017 №14, Министерства промышленности и науки Свердловской области от 09.11.2017 № 10-01- 82/4642, Протоколом совещания от 12.09.2017, письмом Министерства промышленности и науки Свердловской области от 15.01.2017 № 10-01-82/91. 

С учетом изложенного, апелляционный суд пришел к выводу, что у суда первой инстанции не имелось оснований для привлечения Кравца Д.А., партнерства «УК Технопарка «Приборостроение», общества «ПО «НИПИ ПТМ», общества «Техторг», общества «Торговый дом ПТО» и Судакова Н.В. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с заключением договора поручительства. 

При этом относительно довода конкурного управляющего о том, что общество «Торговый дом ПТО» является выгодоприобретателем по спорной сделке, а, следовательно, контролирующим должника лицом, судом верно отмечено, что положения ст.ст. 61.10, 61.11 Закона о банкротстве, позволяющие привлечь к субсидиарной ответственности лицо, получившее выгоду, применению к правоотношениям в спорном периоде применению не подлежат; доля участия НП «УК Технопарка «Приборостроение» в уставном капитале ООО «ПЛЗ» составляет 15%, а, следовательно, партнерство не могло оказывать влияние на деятельность должника, и не являлось по смыслу Закона о банкротстве контролирующим должника лицом.

Также в качестве основания для привлечения Кравец Д.А. к ответственности управляющий также указывает на совершение обществом «ПЛЗ» за два года до возбуждения дела о банкротстве сделки по уступке ООО «ПЛЗ-Инвестсервис» (аффилированному лицу) права требования к ООО «Терминал Чкаловский» на сумму 406 309,86 руб. (договор уступки прав требований № 1 от 20.06.2017). 

Между тем, согласно п. 23 Постановления № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Таких доказательств конкурсным управляющим не представлено (ст. 65 АПК РФ).

В рассматриваемом случае с учетом масштабов деятельности должника необходимо признать, что сделка по уступке права требования не являлась для общества «ПЛЗ» значимой и существенно убыточной, не могла привести к объективному банкротству должника. Оснований полагать, что совершение указанной сделки явилось предпосылкой банкротства либо привело к появлению признаков объективного банкротства, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Более того, определением Арбитражного суда Свердловской области от 01.10.2020 по настоящему делу договор уступки прав требований от 20.06.2017 № 1, заключенный между ООО «ПЛЗ» и ООО «ПЛЗ-Инвестсервис», по заявлению конкурсного управляющего Лучихиной А.А., был признан судом недействительным; судом применены последствия недействительности сделки в виде восстановления задолженности ООО «Терминал Чкаловский» перед должником в сумме 406 309,86 руб. по договорам от 16.06.2014 № 01-ТО (на обслуживание лифтов), от 01.07.2015 № 02-ТО (на обслуживание эскалаторов); исполнительный лист на взыскание с ООО «Терминал Чкаловский» задолженности получен конкурсным управляющим и предъявлен к исполнению.

При таких обстоятельствах, заключение Кравец Д.А. от имени должника договора уступки прав требований, не может быть положено в обоснование привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности. 

В отношении требования о привлечении Кравец Д.А. к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по сохранности и передаче конкурсному управляющему документации должника, апелляционным судом установлено следующее.

Согласно п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве, положения подп. 2 п. 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника. 

Согласно положениям Федерального закона «О бухгалтерском учете» обязанность по ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта (п. 1 ст. 7 Федерального закона «О бухгалтерском учете» от 06.12.2011 № 402-ФЗ).

В соответствии с п. 1 ст. 13 Закона «О бухгалтерском учете» бухгалтерская (финансовая) отчетность должна давать достоверное представление о финансовом положении экономического субъекта на отчетную дату, финансовом результате его деятельности и движении денежных средств за отчетный период, необходимое пользователям этой отчетности для принятия экономических решений.

Обязанность по передаче бывшим руководителем должника документации конкурсному управляющему в короткие сроки предусмотрена п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве.

Пунктом 2 ст. 126 Закона о банкротстве предусмотрено, что с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника – унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).

Руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно положениям ст.ст. 6, 7, 9 Федерального закона от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» экономический субъект обязан вести бухгалтерский учет в соответствии с настоящим Федеральным законом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом. Каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным документом. Не допускается принятие к бухгалтерскому учету документов, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни, в том числе лежащие в основе мнимых и притворных сделок.

Ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта. Экономический субъект должен обеспечить безопасные условия хранения документов бухгалтерского учета и их защиту от изменений. При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации. Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.

Данная ответственность, в совокупности с обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию, направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности формирования конкурсной массы должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Согласно п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В обоснование данного требования конкурсный управляющий указал на уклонение Кравец Д.А. от передачи следующих документов и сведений, истребованных у бывшего директора должника в рамках настоящего дела о банкротстве определением от 17.08.2020: оборотно-сальдовые ведомости по строкам баланса, расшифровки; договоры, на основании которых производилось отчуждение или приобретение имущества должника, изменение структуры активов, увеличение или уменьшение кредиторской задолженности, иные документы о финансово-хозяйственной деятельности должника; перечень имущества должника, приобретенного или отчужденного в исследуемый период; документы, подтверждающие наличие дебиторской задолженности; документы, подтверждающие наличие кредиторской задолженности; протоколы органов управления должника; сведения об аффилированных лицах должника; положение об учетной политике, в том числе учетной политике для целей налогообложения и бухгалтерского учета.

Также управляющий отмечал, что согласно представленной бывшим директором справке у должника имеется дебиторская задолженность десяти организаций на сумму 3 655 659,53 руб., при этом договоры, акты сверок, спецификации, накладные, акты об оказанных услугах/выполненных работах не представлены, периоды, в которых данная дебиторская задолженность образовалась, и основания ее возникновения не указаны, в связи с чем отсутствие оригиналов документов первичного учета делает невозможным взыскание конкурсным управляющим дебиторской задолженности в судебном порядке.

Отказывая в привлечении Кравец Д.А. к субсидиарной ответственности по данному основанию суд первой инстанции исходил из того, что постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2020 по настоящему делу указанное определение Арбитражного суда Свердловской области от 17.08.2020 об истребовании доказательств отменено. 

Отменяя указанный судебный акт и отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего об истребовании у бывшего руководителя общества «ПЛЗ» бухгалтерской и иной документации должника, апелляционный суд исходил из отсутствия доказательств наличия у Кравца Д.А. и удержания им истребуемых документов, равно как и доказательства того, что истребуемые документы находятся по адресу физического лица либо по адресу юридического лица и их передача требует личного участия Кравца Д.А.

Также суд апелляционной инстанции указал, что отсутствие каких-либо документов, указывающих на законность выбытия имущества из владения должника, либо утрата документов Кравцем Д.А., если они будут установлены, могут послужить основанием для взыскания с него убытков либо привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника с учетом разъяснений относительно обязанности по восстановлению документов, изложенных в абзаце 11 п. 24 Постановления № 53, но не основанием к возложению на Кравца Д.А. обязанности по передаче истребуемых документов конкурсному управляющему применительно к положениям ст. 308.3 ГК РФ.

Между тем из представленных в материалы настоящего обособленного спора доказательств соответствующих обстоятельств не усматривается.

Возражая против удовлетворения требований конкурсного управляющего в данной части, Кравец Д.А. указал, что часть запрошенных документов была им передана, передать иные истребуемые документы не представляется возможным в силу объективных обстоятельств. В частности, программа 1С в результате повреждения жесткого диска не подлежала восстановлению, что подтверждается актом от 13.09.2019, в связи с чем возможность передачи базы программы 1С и ее аналога на электронных носителях (жесткие диски, компьютеры и т.п.) утрачена.

Документы, подтверждающие наличие кредиторской и дебиторской задолженности (договоры, акты сверок, спецификации, накладные, акты об оказанных услугах/выполненных работах, материалы судебных дел), положение об учетной политике, в том числе учетной политике для целей налогообложения и бухгалтерского учета представлены конкурсному управляющему в виде скан-копий; оригиналы указанных документов, а также протоколов органов управления должника и оборотно-сальдовые ведомости по строкам баланса представить не представляется возможным по причине их утраты в результате произошедшего пожара.

Также из материалов дела усматривается, что Кравец Д.А. предприняты действия по восстановлению утраченных документов, в частности сделаны запросы участникам общества о наличии у них экземпляров протоколов органов управления должника для предоставления в суд, в результате которых директором 06.11.2020 были получены три копии протоколов из пяти; в адреса контрагентов направлялись письма с просьбой представить обществу «ПЛЗ» заверенные дубликаты договоров и первичных документов, счетов, транспортных накладных; из программы 1С до того, как она вышла из строя, распечатывались первичные документы, отчетность по ТКС (балансы).

Договоры, на основании которых производилось отчуждение или приобретение имущества должника, изменение структуры активов, увеличение или уменьшение кредиторской задолженности, и иные документы о финансово-хозяйственной деятельности должника были представлены Кравец Д.А. конкурсному управляющему.

Как пояснил Кравец Д.А., самым большим дебитором является зарубежный партнер WITTUR ASANSOR SAN.VETIC.AS (Турция) сумма долга которого составила 2 243 107,86 руб.; Кравец Д.А. предпринимались меры по взысканию суммы долга, неоднократно направлялись претензии, направлено исковое заявление в суд Женевы (получен ответ, что рассмотрение будет произведено после уплаты пошлины в размере 1,5 тыс. евро, таких денежных средств у общества «ПЛЗ» не имелось, счета находились под арестом).

Перечень имущества должника, приобретенного или отчужденного в исследуемый период, был передан Кравец Д.А. и конкурным управляющим проведены мероприятия, направленные на его реализацию (произведена оценка и утверждено положение по продаже имущества ООО «ПЛЗ» - сообщения на ЕФРСБ от 05.08.2020, от 12.08.2020, проведены торги – сообщение на ЕФРСБ от14.09.2020, 12.11.2020).

Таким образом, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о недоказанности как факта неправомерного уклонения Кравца Д.А. от передачи документов, так и наличие причинно-следственной связи между непередачей документов и невозможностью формирования конкурсной массы, что свидетельствует об отсутствии всей необходимой совокупности оснований для привлечения Кравца Д.А. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за не передачу документов и материальных ценностей. 

Довод конкурного управляющего об искажении бухгалтерской отчетности отклоняется апелляционным судом как необоснованный.

Выводы суда первой инстанции, положенные в обоснование обжалуемого судебного акта, сделаны при полном установлении обстоятельств имеющих значение для рассмотрения настоящего спора и надлежащей оценке всех представленных в дело доказательств. 

Доводы, приведенные конкурсным управляющим в апелляционной жалобе, полностью повторяют приведенные в суде первой инстанции, которым дана надлежащая правовая оценка; оснований для их переоценки у суда апелляционной инстанции не имеется.  

Обстоятельств влекущих отмену судебного акта в апелляционной жалобе не приведено.

Оснований, предусмотренных ст. 270 АПК РФ для отмены (изменения) определения суда от 18.12.2020, судом апелляционной инстанции не установлено. Нарушения или неправильное применение норм материального или процессуального права судебного акта судом первой инстанции не допущены. 

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит. 

Уплата государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы на обжалуемое определение налоговым законодательством не предусмотрена. 

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 02 апреля 2021 года по делу № А60-74700/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий

 

О.Н. Чепурченко 

 

Судьи

 

Т.С. Герасименко 

 

 

В.И. Мартемьянов