ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

07.06.2024

Дело № А40-145500/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 30.05.2024  

Полный текст постановления изготовлен  07.06.2024

 

  Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Перуновой В.Л., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 09.08.2022,

ФИО3 лично, паспорт, представитель ФИО4 по доверенности от 20.01.2021,

от конкурсного управляющего ПАО Банк «ЮГРА» - ФИО5 по доверенности от 27.12.2023,

от ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 15.07.2022,

от АО «Комплексные инвестиции» - ФИО8 по доверенности от 09.01.2024, от АО «Русь-Ойл» - ФИО9 по доверенности от 22.05.2023, рассмотрев 30.05.2024 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл», конкурсного управляющего ПАО Банк «ЮГРА», представителя учредителей ПАО Банк «ЮГРА» ФИО10,

на определение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023

и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2024

по заявлению конкурсного управляющего должника о взыскании в солидарном порядке с ФИО1, ФИО6, ФИО3, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл» убытков в размере 1 049 294,52 долларов США

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ПАО Банк «ЮГРА».

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 25.09.2018 ПАО Банк «ЮГРА» был признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего ПАО Банк «Югра» возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление  конкурсного управляющего ПАО Банк «ЮГРА» о взыскании солидарно с ФИО1, ФИО6, ФИО3, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл» убытков в размере 1.049.294,52 долларов США, как с контролирующих ПАО Банк «ЮГРА» лиц в связи с досрочным погашением ПАО Банк «ЮГРА» в пользу АО «Русь-Ойл» вексельной задолженности Банка на указанную сумму.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 заявление представителя конкурсного управляющего ПАО Банк «ЮГРА» было удовлетворено, в солидарном порядке с ФИО1, ФИО6, ФИО3, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл» в пользу ПАО Банк «ЮГРА» взысканы убытки в размере 1.049.294,52 долларов США в рублях Российской Федерации по курсу Банка России на дату фактического исполнения судебного решения.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2024 определение Арбитражного суда города  Москвы от 12.10.2023 было отменено в части взыскания убытков с ФИО3, в удовлетворении заявления в данной части было отказано, в остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 было оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл», конкурсный управляющий ПАО Банк «ЮГРА», представитель учредителей ПАО Банк «ЮГРА» ФИО10 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

АО «Русь-Ойл», АО «Комплексные инвестиции», ФИО1, ФИО6 в кассационных жалобах просят определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда отменить, принять по делу новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявления. Ответчики в кассационных жалобах указывают, что в рамках настоящего обособленного спора заявителю не требовалось выяснять никаких дополнительных обстоятельств (нецелевое использование средств, технический характер заемщиков, притворные сделки и т.п.), поскольку фактически убытки, которые взыскиваются в рамках настоящего обособленного спора, заявитель связывает исключительно с фактом досрочного погашения векселя ответчику АО «Русь-Ойл» с нарушением очередности, т.е. со сделкой, совершенной с предпочтением и для выявления такой сделки с предпочтением заявителю не требовалось получения какой-то дополнительной информации, временной администрацией Банка еще в мае-июле 2018 года было подано несколько десятков заявлений об оспаривании сделок с предпочтением, таким образом, Банком был пропущен срок исковой давности. При этом, если заявитель полагал, что досрочное погашение векселя АО «Русь-Ойл» в преддверии банкротства Банка привело к преимущественному удовлетворению требований ответчика, он мог воспользоваться соответствующим способом защиты – оспорить сделку на основании статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) как сделку с предпочтением, однако, он своим правом своевременно не воспользовался и выбрал в результате ненадлежащий способ защиты.  Суд апелляционной инстанции неверно установил принадлежность акций АО «Русь-Ойл», не учел, что Банк являлся номинальным держателем акций в соответствии с депозитарным договором № Д-772/13 от 11.03.2013, при этом, 19.12.2017 генеральный директор АО «Русь-Ойл» обратился с заявлением на возврат акций, в связи с отзывом у Банка лицензии и прекращением функций номинального держателя, о чём не могла не знать временная администрация, поскольку заявление на возврат направлялось руководителю временной администрации. Более того, действия по предъявлению векселя к погашению являлись правомерными, а Банк не оспаривал действительность векселя, равно как и не оспаривал, что АО «Русь-Ойл» добросовестно оплатило спорный вексель. Также сам по себе тот факт, что сделка с предпочтением была совершена с аффилированным лицом, не меняет квалификации такой сделки как действительной оспоримой сделки, совершенной в рамках исполнения действительного возмездного обязательства.

ФИО6 в своей кассационной жалобе также указывает, что согласно разделу 6 Положения процедура по погашению векселя представляла из себя самостоятельный механизм, не требующий участия председателя правления Банка и выражения им какого-либо «одобрения» выдачи или погашения векселей. Таким образом, даже если предположить, что досрочное погашение векселя было незаконным, то ответственность ФИО6 в данном случае была бы ограничена исключительно суммой процентов, которые были выплачены Банком в пользу АО «Русь Ойл».

Представитель учредителей ПАО Банк «ЮГРА» ФИО10 просит судебные акты отменить и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку, вопреки выводам апелляционного суда, представитель учредителей в своих пояснениях указывал только на стоимость активов (объекты недвижимого имущества и акции), прямо находящихся на балансе самого Банка и непосредственно принадлежащих ему, с представлением отчетов об оценке, и не имеющих никакого отношения к АО «Русь Ойл». Доводов об имуществе группы компаний нефтяного бизнеса ФИО1 и холдинговой компании АО «Русь-Ойл» представитель учредителей при рассмотрении основного дела о банкротстве никогда не заявлял, в его письменных пояснениях такие доводы отсутствуют.

Конкурсный управляющий ПАО Банк «ЮГРА» в кассационной жалобе просит отменить постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2024 в части отказа в солидарном привлечении ФИО3 к гражданско- правовой ответственности в виде взыскания убытков в общей сумме 1 049 294,52 долларов США, оставить без изменения в этой части определение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023. Управляющий в кассационной жалобе указывает, что ФИО3, наравне с иными ответчиками, также входила в круг лиц, под контролем которых находился Банк, и соответствующие полномочия реализовала ненадлежащим образом, что причинило Банку ущерб. Так, как верно было установлено судом первой инстанции, от имени Банка причинивший ущерб договор и акт приема-передачи векселя подписала именно ФИО3, исполнявшая обязанности директора филиала ПАО Банк «ЮГРА» в г. Москве. При этом, досрочное погашение векселя Банка в пользу АО «Русь-Ойл» было лишь одним из способов оперативного «вывода» средств из Банка на связанные компании, применяемых в Московском филиале Банка, через который проходили основные операции по «выводу» активов. По мнению заявителя, для руководителя филиала Банка, где проводились все сомнительные операции, накануне отзыва его лицензии, сделки по досрочному погашению собственных векселей Банка не должны были расцениваться как обычные хозяйственные операции.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл», поддержали доводы кассационных жалоб ответчиков, возражали против удовлетворения кассационной жалобы Банка.

Банк возражал против удовлетворения заявленных жалоб ответчиками, указав, что свою кассационную жалобу в части отказа судом апелляционной инстанции к привлечению к гражданско-правовой ответственности ФИО3 оставляет на усмотрение суда, заявить отказа от жалобы представитель не может в силу отсутствия в доверенности соответствующих полномочий. 

От конкурсного управляющего ПАО Банк «ЮГРА», ФИО3, ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции» и АО «Русь-Ойл»  поступили отзывы на кассационные жалобы, а также письменные пояснения, которые судебной коллегией приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав представителей сторон, обсудив доводы кассационных жалоб и возражения, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанций норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что определение и постановление подлежат отмене частично, в связи со следующим.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судами,  25.04.2017 между ПАО Банк «ЮГРА» (векселедателем) и АО «Русь-Ойл» (векселедержателем) был заключен договор № 37/СВ-17 выдачи векселя № 880-01,0196 номинальной стоимостью в                         1.045.000 долларов США с процентной ставкой в 6% годовых и сроком рок погашения векселя по предъявлению, но не ранее 25.12.2017, денежные средства за приобретение векселя АО «Русь-Ойл»  в размере 1.045.000 долларов США были перечислены на корреспондентский счет ПАО Банк «ЮГРА», что подтверждается выпиской по счету АО «Русь-Ойл» №  40702840901010001812 по операции от 25.04.2017, от имени ПАО Банка «ЮГРА» договор и акт приема-передачи векселя подписала ФИО3, исполнявшая обязанности директора филиала ПАО Банк «ЮГРА» в городе Москве на основании Предписания Банка России от 17.03.2017 № 1-84-1-03/29141ДСП, от имени АО «Русь-Ойл» договор был подписан президентом АО «Русь-Ойл»  ФИО11

Суды указали, что денежные средства, на которые АО «Русь-Ойл» приобрело данный вексель, в течение двух банковских дней 24.04.2017 и 25.04.2017 через цепочку транзитных Компаний, и, в частности, через АО «Нефтяная компания ДУЛИСЬМА», ООО «ЦЕНТАВРА ПЛЮС», ООО «ЭНЕРГОТОРГИНВЕСТ», ООО «НАЙТ СТАР», ЗАО «ИНВЕСТИЦИОННОЕ АГЕНТСТВО ЮПИТЕР», были зачислены на счет АО «Русь-Ойл», что подтверждается представленными вместе с заявлением банковскими выписками.

Суды установили аффилированность группы указанных юридических лиц, а также указали, что ФИО6 на момент досрочного погашения векселя занимал должность председателя Правления ПАО Банк «ЮГРА», согласно консолидированной финансовой отчетности Банка за 2016 год, конечным бенефициаром Банка является ФИО1, осуществляющий контроль над Банком через RADAMANT FINANCIAL AG, как акционера, владеющего 52,43% голосующих акций Банка. Согласно списку лиц, под контролем либо значительным влиянием которых находилось ПАО Банк «ЮГРА» (информация раскрывалась на официальном сайте Банка, на сайте www.e-disclosure.ru, предоставлялась в Банк России), Компания Radamant Financial AG контролировалась компанией «LINARO ENTERPRISES LTD» (83,2 % акций), акции компании «LINARO ENTERPRISES LTD» принадлежали в равных долях АО «ЭльтА Рент» (50 %) и АО «Комплексные инвестиции» (50 %), в АО «Комплексные инвестиции» контролирующим лицом являлся также ФИО1, выгодоприобретателем, извлекшим выгоду вследствие недобросовестного поведения лиц, указанных в статье 53.1 ГК РФ, фактически является АО «Русь-Ойл».

Впоследствии, 25.05.2017 вексель ПАО Банк «ЮГРА» был АО «Русь-Ойл» был досрочно предъявлен к погашению, соглашение о досрочном погашении векселя и акт приема-передачи от имени ПАО Банк «ЮГРА» были подписаны ФИО3, причем в тексте соглашения присутствуют рукописные правки председателя Правления Банка ФИО6 об изменении процентной ставки при досрочном погашении векселя, что свидетельствует о том, что со стороны председателя Правления Банка было получено одобрение на совершение данной сделки.

Суды установили, что согласно выписке по счету № 40702840901010001812, 25.05.2017 Банк в погашение векселя перечислил на расчетный счет АО «РУСЬ-ОЙЛ» денежные средства в размере 1.045.000 долларов США, как номинальную стоимость векселя, и, кроме того, 4.294,52 долларов США как проценты по векселю.

По мнению судов, поскольку досрочное погашение собственного векселя Банка в пользу АО «Русь-Ойл»  было осуществлено в период фактического наличия у ПАО Банк «ЮГРА» признака неплатежеспособности, о чем контролирующие Банк лица, в том числе его бенефициар ФИО1, а также подконтрольный ФИО1 выгодоприобретатель в лице АО «Русь-Ойл» не могли не знать, то вся совокупность сделок от перевода денежных средств АО «Нефтяная компания ДУЛИСЬМА» на ООО «ЦЕНТАВРА ПЛЮС» до досрочного погашения векселя Банком была совершена в интересах бывшего бенефициара ПАО Банк «ЮГРА» ФИО1, отличных от интересов самой кредитной организации, как самостоятельного юридического лица, а денежные средства с выплаченными процентами по векселю были возвращены АО «Русь-Ойл» и направлены на иные цели в ущерб интересам кредитной организации за два месяца до отзыва у нее лицензии.

При этом, суды также пришли к выводу, что конкурсным управляющим был доказан выход сделки за пределы подозрительности, поскольку ни Временная администрация, в лице сотрудников Банка России, ни конкурсный управляющий, в лице Агентства по страхованию вкладов не могли знать о наличии такой корпоративной структуры между Банком и АО «Русь-Ойл», как минимум, до публикации одного из двух судебных актов (по делу № А40-111155/2020 или № А40-34904/2021).

Другим обстоятельством порочности сделки по досрочному погашению векселя, по мнению судов, (с учетом неочевидной корпоративной структуры) является взаимосвязь с Предписанием Банка России от 19.05.2017, которым Банк России обязал ПАО Банк «ЮГРА» увеличить резервы по ссудам нескольких десятков заемщиков на общую сумму свыше 57 млрд. руб.

Таким образом, суды указали, что в условиях высокого риска отзыва лицензии и, одновременно, неочевидной корпоративной структуры, в интересах бенефициара было принято управленческое решение о выводе средств из Банка через досрочное погашение векселя в пользу АО «Русь-Ойл» с выплатой процентов.

При этом, суд апелляционной инстанции признал ошибочным вывод Арбитражного суда города Москвы о взыскания убытков с ФИО3.

Апелляционный суд установил, что ФИО3 занимала должность исполняющей обязанности Московского филиала ПАО Банк «ЮГРА», где были совершены сделки по покупке и досрочному погашению векселя Банка в пользу АО «Русь-Ойл», при этом, ФИО3 не являлась руководителем должника, не была членом исполнительного органа должника, не была ликвидатором должника, не была членом ликвидационной комиссии, не имела права самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В связи с изложенным, апелляционный суд пришел к выводу, что ФИО3 не входила в круг лиц, под контролем которых находился Банк, в связи с чем, не подлежит привлечению к ответственности в виде взыскания убытков.

Суд округа соглашается с указанными выводами суда апелляционной инстанции в части отсутствия оснований для взыскания с ФИО3 убытков, принимая во внимание, что ответчик не являлась контролирующим лицом Банка и не могла влиять на его хозяйственную деятельность, сам по себе факт назначения ФИО3 на должность исполняющей обязанности директора филиала ПАО Банк «ЮГРА» в г. Москве не свидетельствует о наличии на стороне ответчика вины за совершение спорной операции (сделки), в том числе, принимая во внимание, пояснения представителя конкурсного управляющего ПАО Банк «ЮГРА» в г. Москве, озвученные в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Между тем, принимая обжалуемые судебные акты в части взыскания убытков с ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл», судами не было учтено следующее. 

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 15 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 4 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.02.2022, при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц кредитной организации учитывается порядок принятия кредитной организацией решений о выдаче кредитов и заключения сделок с заемщиками, установленный законодательством о банковской деятельности и иными правовыми актами.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, ст. 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-I «О банках и банковской деятельности»).

В связи с этим при решении вопроса о наличии оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц кредитной организации надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов. В частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. На истце лежит бремя опровержения названной презумпции.

Возражая против указанных требований, ответчики указывали на совершение спорной сделки в рамках обычной хозяйственной деятельности должника, к которой, в том числе относятся операции по выдаче и погашению векселей.

По смыслу указанной нормы и содержащихся в пункте 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление № 63) разъяснений, бремя доказывания совокупности условий, составляющих одну из презумпций, лежит на оспаривающем сделку лице. Бремя опровержения данных презумпций и доказывания того, что сделка была совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, лежит на другой стороне сделки.

Пунктом 5 статьи 189.40 Закона о банкротстве предусмотрены опровержимые презумпции выхода сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности. По смыслу указанной нормы бремя доказывания совокупности условий, составляющих любую из презумпций, лежит на оспаривающем сделку лице. Бремя опровержения данных презумпций и доказывания того, что сделка была совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, лежит на другой стороне сделки.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 35.3 Постановления № 63, поскольку указанные в пунктах 35.1 и 35.2 названного  постановления сделки в принципе относятся к обычной хозяйственной деятельности кредитной организации, в силу пункта 2 статьи 61.4 Закона при их оспаривании на основании статьи 61.3 конкурсный управляющий кредитной организации обязан доказать, что соответствующие сделки выходят за пределы такой деятельности.

В качестве таких доказательств могут, в частности, с учетом всех обстоятельств дела рассматриваться сведения о том, что:

а) на момент совершения оспариваемой сделки в отношении кредитной организации регулятором был введен запрет на осуществление соответствующих банковских операций;

б) или на момент совершения оспариваемой сделки у кредитной организации имелась картотека неоплаченных платежных документов клиентов из-за отсутствия средств на корреспондентском счете;

в) или оспариваемый платеж был осуществлен кредитной организацией в обход других ожидающих исполнения распоряжений клиентов, которые в это время не могли получить доступ к своим средствам, в том числе перевести их в другие кредитные организации;

г) или клиент ввиду аффилированности с сотрудниками кредитной организации располагал недоступной другим информацией о делах кредитной организации и в момент совершения оспариваемого платежа знал о вероятном принятии в ближайшем будущем Банком России решения об отзыве (аннулировании) у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций;

д) или клиент перевел средства со вклада досрочно до истечения его срока с потерей значительной суммы процентов при отсутствии разумных экономических причин;

е) или оспариваемым платежом клиент исполнил договор поручительства, заключенный незадолго до платежа в обеспечение возникшего существенно ранее долга другого лица перед кредитной организацией.

Вместе с тем, судами отмечено, что заявителем представлена совокупность доказательств, свидетельствующих о выходе сделки за рамки обычной хозяйственной деятельности, однако не конкретизировано в чем заключается этот выход.

Между тем судами не установлено транзитное перемещение денежных средств, направленных на приобретение АО «Русь-Ойл» векселя ПАО Банк «ЮГРА», иными словами, что при приобретении этого векселя были использованы  деньги Банка, которые впоследствии в связи с досрочным погашением векселя ПАО Банк «ЮГРА» были выведены из конкурсной массы должника.

Так оспариваемая сделка по погашению векселя была совершена в пределах шести месяцев предшествующих отзыву лицензии у Банка.

В материалах дела отсутствуют сведения о том, что в Банке имелась картотека неисполненных обязательств перед кредиторами.

Суды ни как не мотивировали  свои выводы о том, что вынесенное Предписание Банка России от 19.05.2017 явно свидетельствовало о сроком отзыве лицензии у Банка, а также в связи с этим предписанием Банк обязан был ограничить либо прекратить осуществление операций присущих кредитной организации, в том  числе по погашению векселей Банка, ранее выпущенных в гражданский оборот, исходя из того, что вексель является вексель является абстрактным обязательством и содержит ничем не обусловленное обязательство векселедателя заплатить по нему.

Судами не установлено обстоятельства,  исключающих досрочное погашение векселя ПАО Банк «ЮГРА» приобретенного АО «Русь-Ойл».

Учитывая, что заявлены требования  не о признании сделки недействительности, а взыскании убытков суды обязаны были дать правовую оценку сделке, предъявленную ответчикам в качестве оснований для возложения на них ответственности в виде взыскания убытков, как в соответствии с нормами Закона о банкротстве, так и общегражданским нормам.

Так согласно  разъяснениям, данным в пункте  23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

При этом следует отметить, что по смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства.

При таких обстоятельствах существенное значение для разрешения дела имеют вопросы о типичности сделки по погашению векселя, в том числе об осведомленности ответчиков о финансовом состоянии банка в момент совершения сделки.

Вместе  с тем суд кассационной инстанции не усматривает оснований для иных выводов, нежели сделанным судами  об аффилированности  АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл», ФИО6 и ФИО1

Кроме того, согласно разъяснениям, данным в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Вместе с этим следует отметить, что согласно абзацу седьмому пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения следует применять по аналогии разъяснения, изложенные в пунктах 2, 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» в отношении действий (бездействия) директора.

Под действиями (бездействием) контролирующего общества лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением.

Вместе с тем, ФИО6 в своей кассационной жалобе указывает, что согласно разделу 6 Положения процедура по погашению векселя представляла из себя самостоятельный механизм, не требующий участия председателя правления Банка и выражения им какого-либо «одобрения» выдачи или погашения векселей.  При этом, само по себе наличие в соглашении «рукописной правки» ФИО6 об изменении процентной ставки при досрочном погашении векселя не может свидетельствовать о том, что непосредственно он принимал решение о совершении спорной сделки от имени Банка.

Фактически суды не установили, кто из ответчиков – контролирующих должника лиц (ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл») давал обязательные для исполнения указания либо иным образом оказывал влияние по вопросу досрочного погашения векселя в пользу АО «Русь-Ойл».

Судами не установлена причинно-следственная связь между конкретными действиями ответчиками и возникшими у Банка убытками, а именно уплатой вексельной суммы с процентами до истечения срока погашения векселя, с учетом того обстоятельства, если условия выдачи векселя позволяют предъявить его для досрочного погашения, то у векселя держателя имеется право в любое время совершить такие действия.

Судами не установлены экономические потери АО «Русь-Ойл» в связи с досрочным погашением векселя по сравнению его предъявления в срок.

В связи с изложенным, суд округа полагает, что выводы судов являются преждевременными, поскольку в судебных актах не устанавливалась вовлеченность каждого из ответчиков (контролирующих лиц) к принятию соответствующих решений, которые, по мнению управляющего, привели к причинению Банку убытков.

При этом, судам при разрешении споров о привлечении ответчиков к ответственности необходимо было поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемой сделки. 

Следует отметить, что тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к гражданско-правовой  ответственности.

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, контролирующему его лицу должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Кроме того, суд округа по существу указанной сделки по погашению векселя обращает внимание на следующее.

Так, возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2)).

Фактически суды не указали на наличие достаточных и достоверных доказательств, позволяющих сделать вывод о вредоносности данной сделки, на основании чего с ответчиков подлежали бы взысканию убытки.

В связи с изложенным, суд округа полагает, что судебные акты подлежат отмене в части взыскании убытков с ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл», поскольку суды не установили вовлеченность указанных ответчиков в принятие соответствующих решений, которые, по мнению заявителя, повлекли убытки на стороне Банка, не установили и не указали, чем подтверждается сам факт причинения убытков, принимая во внимание, отсутствие в Банке картотеки, отсутствие сведений о том, что денежные средства, на которые АО «Русь-Ойл» приобрело вексель, поступили от самого Банка, доказательств обратного в судебных актах не приведено, суды на такие обстоятельства не ссылались.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что определение и постановление подлежат отмене в части взыскании убытков с ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл», и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, спор в отмененной части в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении спора в отмененной части, суду следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора, применив нормы права, подлежащие применению.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2024 по делу № А40-145500/2017 отменить в части взыскании убытков с ФИО1, ФИО6, АО «Комплексные инвестиции», АО «Русь-Ойл», в отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной обжалуемой части постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2024 по делу № А40-145500/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего ПАО Банк «ЮГРА» в лице ГК АСВ – без удовлетворения.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

 

Председательствующий-судья                          Н.А. Кручинина

 

Судьи:                                                                      В.Л. Перунова

 

                                                                            В.З. Уддина