Арбитражный суд

Ханты-Мансийского автономного округа - Югры

ул. Ленина д. 54/1, г. Ханты-Мансийск, 628011, тел. (3467) 33-54-25, сайт http://www.hmao.arbitr.ru

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

Дело № А75-20363/2020

19 марта 2021 г.

г. Ханты-Мансийск

Резолютивная часть решения оглашена 12 марта 2021 г.

Решение изготовлено в полном объеме 19 марта 2021  г.

Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе судьи Голубевой Е.А. при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в судебном заседании дело № А75-20363/2020по заявлению общества  с ограниченной ответственностью «СибГеоПроект» (ОГРН 

<

***> от 17.01.2003, ИНН 

<

***>, адрес: 625000, 

<

...>) к Управлению Федеральной антимонопольной службы по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре  об отмене решения от 17.09.2020 № 086/01/11-636/2020, при участии заинтересованных лиц - автономного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Научно-аналитический центр рационального недропользования им. В.И. Шпильмана» (628011, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра,  

<

...>); прокуратуры Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры (628011, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра,  

<

...>);  Счетной палаты Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры (628012, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра,  

<

...>); департамента недропользования и природных ресурсов Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры (628007, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра,  

<

...>); департамента по управлению государственным имуществом Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры (628007, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра,  

<

...>), 

при участии представителей:

от заявителя -   ФИО2, доверенность от 11.01.2021 (после перерыва, онлайн),

от ответчика – ФИО3, доверенность №1 от 12.01.2021 (после перерыва, онлайн),

от иных лиц – не явились, извещены,

у с т а н о в и л:

общество  с ограниченной ответственностью «СибГеоПроект» (далее - заявитель, Общество,  ООО «СибГеоПроект») обратилось в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с заявлением к Управлению Федеральной антимонопольной службы по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре (далее – антимонопольный орган,  Управление) об отмене решения от 17.09.2020 № 086/01/11-636/2020.

К участию в деле в качестве  заинтересованных  лиц привлечены автономное учреждение Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Научно-аналитический центр рационального недропользования им. В.И. Шпильмана» (далее – Центр имени В.И. Шпильмана, Учреждение); прокуратура Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры (далее – Прокуратура округа); Счетная палата Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры (далее - Счетная палата округа), департамент недропользования и природных ресурсов Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры (далее - Департамент недропользования), департамент по управлению государственным имуществом Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры (далее – Департамент госимущества).

От Управления поступил отзыв на заявление (т.1 л.д. 73-80), материалы антимонопольного дела.

От Центра имени В.И. Шпильмана поступил отзыв на заявление (т.3 л.д. 30-31).

От Прокуратуры округа поступил отзыв на заявление (т.3 л.д. 48-52).

От Счетной палаты округа поступил отзыв на заявление (т.3 л.д. 69-73).

Протокольным определением суда от 17.02.2021 судебное заседание отложено на 10.03.2021.

До судебного заседания от заявителя  поступили письменные пояснения, дополнения к пояснениям.

От заявителя, антимонопольного  органа поступили ходатайства об участии в судебном заседании с использованием веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел», которые были одобрены судом. По техническим причинам представители заявителя и антимонопольного  органа не смогли принять участие в веб-конференции в судебном заседании, назначенном на 10.03.2021, в связи с чем в соответствии со статьей 163 АПК РФ в судебном заседании объявлялся перерыв до 12.03.2021.

После перерыва судебное заседание проведено с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание).

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено в отсутствие представителей заинтересованных лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте проведения судебного заседания.

В судебном заседании представитель заявителя поддержал доводы заявления и дополнений к нему, представитель антимонопольного органа поддержал доводы отзыва на заявление.

Исследовав доказательства, представленные в материалы дела, заслушав представителей сторон, суд установил следующие обстоятельства.

В Управление поступили материалы проверки Прокуратуры округа от 17.01.2020 № 02-335, проведенной на основании информации, поступившей от Счетной палаты округа, о возможных нарушениях Центром имени В.И. Шпильмана требований Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее - Закон о закупках) и Федерального закона № 135-Ф3 от 26.07.2006 «О защите конкуренции» (далее - Закон о защите конкуренции).

Управлением от 10.04.2020 издан приказ № 105 о возбуждении дела и создании комиссии по рассмотрению дела о нарушении антимонопольного законодательства по признакам нарушения Центром имени В.И. Шпильмана части 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции.

В результате проведенного запроса дополнительной информации и анализа материалов, представленных Прокуратурой округа, Счетной палатой округа, данных, содержащихся  в единой информационной системе, а также информации и документов, представленных сторонами по делу о нарушении антимонопольного законодательства, Управление пришло к выводу о нарушении антимонопольного законодательства.

Закупочная деятельность Центра имени В.И. Шпильмана регулируется Законом о закупках, Учреждение осуществляет свою закупочную деятельность на основании положения о закупке, утвержденного в соответствии с Типовым положением, утвержденного приказом департамента государственного заказа Ханты-Мансийского автономного округа – Югры № 64 от 29.10.2018.

Согласно Федеральному закону от 31.12.2017 № 505-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» положения о закупке должны быть приведены в соответствие с требованиями Закона о закупках, утверждены и размещены в единой информационной системе не позднее 01.01.2019. Положения о закупке, которые не соответствуют обязательным требованиям Закона о закупках, после 01.01.2019 считаются не размещенными в единой информационной системе. Закупки, извещения об осуществлении которых были размещены в единой информационной системе до даты размещения положения о закупке, приведенного в соответствие с требованиями Закона о закупках, завершаются по правилам, которые действовали на дату размещения такого извещения.

В силу части 5.1 статьи 8 Закона о закупках, если в течение срока, предусмотренного Законом о закупках, заказчик в соответствии с требованиями Закона о закупках не разместил утвержденное им положение о закупке или принятое им решение о присоединении к положению о закупке, на такого заказчика до дня размещения им в соответствии с требованиями Закона о закупках утвержденного положения о закупке или решения о присоединении к положению о закупке распространяются положения Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее - Закон о контрактной системе).

Антимонопольный орган установил, что в соответствии с Законом о закупках и распоряжением Правительства Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 07.03.2018 № 99-рп «Об определении исполнительного органа государственной власти Ханты - Мансийского автономного округа - Югры, уполномоченного на утверждение типового положения о закупке и определение бюджетных, автономных учреждений, государственных унитарных предприятий Ханты - Мансийского автономного округа - Югры, для которых применение такого типового положения о закупке является обязательным при утверждении ими положения о закупке или внесении в него изменений» утвержден приказ департамента государственного заказа Ханты-Мансийского автономного округа - Югры (далее - Депгосзаказа округа) от 29.10.2018 № 64 «Об утверждении типового положения о закупке товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц». Приказ размещен на официальном сайте Депгосзаказа Югры (depgz.admhmao.ru).

В соответствии с пунктом 1.4 раздела I Типового положения о закупке товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц (далее - Типовое положение), утвержденного указанным приказом Депгосзаказа округа, перечень заказчиков, для которых применение Типового положения является обязательным при утверждении ими положения о закупке или внесении в него изменений, утверждается приказом Депгосзаказа округа.

В соответствии с приказом Депгосзаказа округа от 29.10.2018 № 65 «Об утверждении перечня бюджетных, автономных учреждений, государственных унитарных предприятий Ханты - Мансийского автономного округа - Югры, для которых применение типового положения о закупке является обязательным при утверждении ими положения о закупке или внесении в него изменений», Центра им. В.И. Шпильмана включён в перечень учреждений, для которых применение Типового положения является обязательным при утверждении ими положения о закупке или внесении в него изменений (пункт 18 перечня).

Пунктом 1.5 раздела I Типового положения определено, что заказчики обязаны внести изменения в положение о закупке либо утвердить новое положение о закупке и разместить в единой информационной системе в сфере закупок в соответствии с Типовым положением не позднее 01.01.2019. Положение о закупке утверждается в соответствии с частью 3 статьи 2 Закона о закупках.

В случае внесения изменений в Типовое положение, такие изменения обязательны для применения заказчиками, положения о закупке которых утверждены в соответствии с Типовым положением.

Управление установило, что приведенное в соответствие с Типовым положением положение о закупке Центра им. В.И. Шпильмана утверждено Наблюдательным советом Учреждения 12.07.2019 (протокол № 4 от 12.07.2020) и размещено в Единой информационной системе только 12.07.2019. Указанные обстоятельства Учреждением не оспаривались.

Установив указанные обстоятельства, антимонопольный орган пришел к выводу о том, что в период 01.01.2019 по 11.07.2019 Учреждение при осуществлении закупочной деятельности должно было руководствоваться положениями Закона о контрактной системе в соответствии с частью 5.1 статьи 8 Закона о закупках.

Управление установило, что за период с 01.01.2019 по 11.07.2019 Центром им. В.И. Шпильмана заключено 49 договоров у единственного поставщика без соблюдения требований Закона о контрактной системе.

Из числа указанных закупок две закупки у единственного поставщика на общую сумму 2 583,1 тыс. руб. были заключены Учреждением с ООО «СибГеоПроект» при наличии между заказчиком и поставщиком заинтересованности, а именно: директор поставщика (ООО «СибГеоПроект») Шпильман А.В. является близким родственником (братом) руководителя Учреждения Шпильмана А.В.

Антимонопольный орган пришел к выводу о том,  что закупки Центра им. В.И. Шпильмана у единственного поставщика ООО «СибГеоПроект» без соблюдения обязательных требований Закона о контрактной системе при наличии между заказчиком и поставщиком конфликта интересов являются нарушением принципов Закона о контрактной системе и свидетельствуют о нарушении запрета, установленного частью 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции, которая предусматривает запрет на ограничивающие конкуренцию соглашения хозяйствующих субъектов.

По результатам рассмотрения антимонопольного дела Управлением принято решение от 17.09.2020 № 086/01/11-636/2020, согласно которому  в действиях Центра им. В.И. Шпильмана и ООО «СибГеоПроект» имеются признаки нарушения части 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции, выразившегося в заключении  антиконкурентного соглашения между хозяйствующими субъектами (т.1 л.д. 21-27).

Не согласившись с решением антимонопольного органа, Общество  обратилось в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

В силу части 1 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с частью 4 статьи 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц арбитражный суд в судебном заседании осуществляет проверку оспариваемого акта или его отдельных положений, оспариваемых решений                  и действий (бездействия) и устанавливает их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, устанавливает наличие полномочий у органа или лица, которые приняли оспариваемый акт, решение или совершили оспариваемые действия (бездействие), а также устанавливает, нарушают ли оспариваемый акт, решение                          и действия (бездействие) права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. 

При оценке доводов сторон суд принимает во внимание положения пункта   5 статьи 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которому обязанность доказывания обоснованности принятия оспариваемого акта лежит на органе, принявшем оспариваемый ненормативный акт. Вместе с тем бремя доказывания обстоятельств, на которые ссылается лицо в обоснование своих требований  и возражений в соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лежит на лице, которое ссылается на указанные обстоятельства.

Оценив по указанным правилам представленные в материалы настоящего дела доказательства, суд приходит к выводу о наличии оснований для отмены оспариваемого решения антимонопольного органа.

В соответствии с частью 1 статьи 2 Закона о закупках при закупке товаров, работ, услуг заказчики руководствуются Конституцией Российской Федерации, Гражданским кодексом Российской Федерации, Законом о закупке, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, а также принятыми в соответствии с ними и утвержденными с учетом положений части 3 указанной статьи правовыми актами, регламентирующими правила закупки.

Положение о закупке является документом, который регламентирует закупочную деятельность заказчика и должен содержать требования к закупке, в том числе порядок подготовки и проведения процедур закупки (включая способы закупки) и условия их применения, порядок заключения и исполнения договоров, а также иные связанные с обеспечением закупки положения (часть 2 статьи 2 Закона о закупках).

Согласно Федеральному закону от 31.12.2017 № 505-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» положения о закупке должны быть приведены в соответствие с требованиями Закона о закупках, утверждены и размещены в единой информационной системе не позднее 01.01.2019. Положения о закупке, которые не соответствуют обязательным требованиям Закона о закупках, после 01.01.2019 считаются не размещенными в единой информационной системе. Закупки, извещения об осуществлении которых были размещены в единой информационной системе до даты размещения положения о закупке, приведенного в соответствие с требованиями Закона о закупках, завершаются по правилам, которые действовали на дату размещения такого извещения.

В силу части 5.1 статьи 8 Закона о закупках, если в течение срока, предусмотренного Законом о закупках, заказчик в соответствии с требованиями Закона о закупках не разместил утвержденное им положение о закупке или принятое им решение о присоединении к положению о закупке, на такого заказчика до дня размещения им в соответствии с требованиями Закона о закупках утвержденного положения о закупке или решения о присоединении к положению о закупке распространяются положения Закона о контрактной системе.

Доказательства утверждения Учреждением положения о закупке в соответствии с требованиями Закона о закупке и Типовым положением, утвержденным приказом  Депгосзаказа округа от 29.10.2018 № 64  и размещения указанного документа в единой информационной системе в сети «Интернет»  в установленный срок до 01.01.2019 в материалах дела отсутствуют. 

Учреждение не отрицает, что названные требования законодательства о  приведении положения о закупке в соответствии с Типовым положением и  о размещении его в единой информационной системе исполнены им только 12.07.2019.

Таким образом, антимонопольный орган пришел к правомерным выводам о том, что в период с 01.01.2019 по 11.07.2019 Учреждение обязано было проводить закупочную деятельность по правилам, установленным Законом о контрактной системе (с изъятиями, определенными частью 5.1 статьи 8 Закона о закупках).

Материалами дела подтверждается, что две спорные закупки, заключенные Учреждением с и ООО «СибГеоПроект» в указанный период времени, заключены с нарушением указанной процедуры – у единственного поставщика  при наличии  конфликта интересов, определяемых в соответствии  с частью 9 статьи 31 Закона о контрактной системе.

Суд отклоняет доводы заявителя о том, что на указанные закупки не подлежат распространению правила Закона о контрактной системе, поскольку обе закупки были включены в план закупок Учреждения на 2019 год, утвержденный до 01.01.2019 (17.12.2018). 

Указанный довод является ошибочным, поскольку фактически проведение двух спорных закупок, по результатам которых были заключены договоры № 13/2019 от 25.02.2019 и № 14/2019 от 25.02.2019, осуществлено Учреждением уже после 01.01.2019, а в этом случае в силу прямого указания, содержащегося в части 5.1 статьи 8 Закона о закупках, закупка должна проводится по правилам Закона о контрактной системе.

Вместе с тем, согласившись с правомерностью выводов антимонопольного органа о нарушении процедуры заключения договоров № 13/2019 от 25.02.2019 и № 14/2019 от 25.02.2019, суд приходит к выводу, что квалификация нарушения, отраженная в оспариваемом решении, определена Управлением неверно.

Согласно оспариваемому решению Учреждение и Общество признаны нарушившими при заключении прямых договоров № 13/2019 от 25.02.2019 и № 14/2019 от 25.02.2019 требований Закона о контрактной системе, что квалифицировано антимонопольным органом по части 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции.

Статьей 11 Закона о защите конкуренции установлен запрет на ограничивающие конкуренцию соглашения между хозяйствующими субъектами.

Частью 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции запрещаются иные соглашения между хозяйствующими субъектами (за исключением «вертикальных» соглашений, которые признаются допустимыми в соответствии со статьей 12 Закона о защите конкуренции), если установлено, что такие соглашения приводят или могут привести к ограничению конкуренции. К таким соглашениям могут быть отнесены, в частности, соглашения:

1) о навязывании контрагенту условий договора, невыгодных для него или не относящихся к предмету договора (необоснованные требования о передаче финансовых средств, иного имущества, в том числе имущественных прав, а также согласие заключить договор при условии внесения в него положений относительно товаров, в которых контрагент не заинтересован, и другие требования);

2) об экономически, технологически и иным образом не обоснованном установлении хозяйствующим субъектом различных цен (тарифов) на один и тот же товар;

3) о создании другим хозяйствующим субъектам препятствий доступу на товарный рынок или выходу из товарного рынка;

4) об установлении условий членства (участия) в профессиональных и иных объединениях.

Пунктом 7 статьи 4 Закона о защите конкуренции конкуренция определена как соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

В соответствии с пунктом 17 статьи 4 Закона о защите конкуренции признаки ограничения конкуренции – это сокращение числа хозяйствующих субъектов, не входящих в одну группу лиц, на товарном рынке, рост или снижение цены товара, не связанные с соответствующими изменениями иных общих условий обращения товара на товарном рынке, отказ хозяйствующих субъектов, не входящих в одну группу лиц, от самостоятельных действий на товарном рынке, определение общих условий обращения товара на товарном рынке соглашением между хозяйствующими субъектами или в соответствии с обязательными для исполнения ими указаниями иного лица либо в результате согласования хозяйствующими субъектами, не входящими в одну группу лиц, своих действий на товарном рынке, иные обстоятельства, создающие возможность для хозяйствующего субъекта или нескольких хозяйствующих субъектов в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товара на товарном рынке, а также установление органами государственной власти, органами местного самоуправления, организациями, участвующими в предоставлении государственных или муниципальных услуг, при участии в предоставлении таких услуг требований к товарам или к хозяйствующим субъектам, не предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Согласно пункту 18 статьи 4 Закона о защите конкуренции соглашение - это договоренность в письменной форме, содержащаяся в документе или нескольких документах, а также договоренность в устной форме.

Анализ указанных норм права свидетельствует, что само по себе взаимодействие хозяйствующих субъектов к общей выгоде, в том числе предполагающее объединение их усилий, взаимное согласование и совместное осуществление действий (бездействие) на товарном рынке антимонопольным законодательством не запрещается. Достигнутые между хозяйствующими субъектами договоренности (соглашения), согласованные действия запрещаются антимонопольным законодательством, если целью и (или) результатом соглашений и согласованных действий является недопущение (устранение, ограничение) соперничества хозяйствующих субъектов на товарных рынках (часть 2 статьи 1, пункты 7 и 18 статьи 4 Закона о защите конкуренции).

Соглашения и согласованные действия, которые могут иметь неблагоприятные последствия для конкуренции на товарных рынках, но признаются допустимыми в соответствии со статьями 12, 13 Закона, не образуют нарушения стати 11 Закона о защите конкуренции.

Наличие соглашения может быть установлено исходя из того, что несколько хозяйствующих субъектов намеренно следовали общему плану поведения (преследовали единую противоправную цель), позволяющему извлечь выгоду из недопущения (ограничения, устранения) конкуренции на товарном рынке.

Вместе с тем схожесть поведения нескольких хозяйствующих субъектов сама по себе не является основанием для вывода о наличии между ними ограничивающего конкуренцию соглашения. В этом случае необходимо учитывать, имелись ли иные причины для избранного хозяйствующими субъектами поведения, например, если оно соответствует сформировавшимся (изменившимся) на рынке условиям деятельности, обусловлено одинаковой оценкой ситуации на рынке со стороны хозяйствующих субъектов.

С учетом публичного характера антимонопольных запретов и презумпции добросовестности участников гражданского оборота обязанность установить, что между хозяйствующими субъектами имеется соглашение, которое нарушает статью 11 Закона о защите конкуренции, а также определить состав участников соглашения возлагается на антимонопольный орган.

Соглашения хозяйствующих субъектов, не указанные в части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции, в том числе соглашения между хозяйствующими субъектами-конкурентами, «вертикальные» соглашения и прочие соглашения, могут быть признаны недопустимыми, если антимонопольным органом будет доказано, что результатом реализации или целью договоренностей, достигнутых между хозяйствующими субъектами, являлось недопущение (ограничение, устранение) конкуренции на товарном рынке (части 2 и 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции).

При оценке того, направлены ли действия хозяйствующих субъектов на ограничение конкуренции в связи с достигнутыми между ними договоренностями, суд вправе принимать во внимание доводы участников соглашения, свидетельствующие о наличии разумных экономических и (или) обусловленных законодательством (в том числе отраслевым регулированием) причин в достижении соответствующих договоренностей между участниками соглашения.

Суд приходит к выводу, что в рассматриваемом случае Управлением с помощью относимых и допустимых доказательств не подтверждено, что заключение прямых договоров № 13/2019 от 25.02.2019 и № 14/2019 от 25.02.2019 привело или могло привести к ограничению конкуренции на конкретном товарном рынке.

Предметом договора № 13/2019 от 25.02.2019, заключенного между Учреждением и Обществом, являлось оказание Обществом услуг по технической поддержке системы мониторинга недропользования модуля «Мониторинг недропользования УВС» в Центре им. В.И. Шпильмана  и Департаменте недропользования с 25.02.2019 по 31.12.2019 (т.1, л.д. 29-30)

Предметом договора № 14/2019 от 25.02.2019, заключенного между Учреждением и Обществом, являлось оказание Обществом услуг по технической поддержке системы мониторинга недропользования модуля «Мониторинг недропользования ОПИ» в Центре им. В.И. Шпильмана  и Департаменте недропользования с 25.02.2019 по 31.12.2019 (т.1, л.д. 31-32).

При рассмотрении антимонопольного дела Управлением  составлено заключение об обстоятельствах от 31.07.2020, согласно которому действия Центра им. В.И. Шпильмана по заключению указанных договоров с Обществом без проведения конкурентных процедур ограничивают число участников закупки;  для Общества заключение договоров  предоставляет преимущества перед другими участниками товарного рынка; в случае  проведения Учреждением конкурентных процедур на участие в закупках заявилось бы достаточное количество участников (т.1, л.д. 123-130).

Вместе с тем, ни в заключении об обстоятельствах дела, ни в оспариваемом решении антимонопольный орган не указывает, какой товарный рынок им исследовался, какие хозяйствующие субъекты являлись возможными исполнителями услуг по технической поддержке системы мониторинга недропользования, используемой Центром им. В.И. Шпильмана и Департаментом недропользования, кроме Общества.

Таким образом, антимонопольным органом не проведен анализ конкурентной среды, позволяющий придти к выводу о наличии товарного рынка по оказанию услуг по техническому обслуживанию программного продукта «Система мониторинга недропользования по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре», установленного в Учреждении и Департаменте недропользования; о наличии у иных (кроме Общества) лиц прав на техническое обслуживание программного продукта. При составлении заключения об обстоятельствах дела от 31.07.2020 Управлением не соблюдены обязательные требования порядка проведения анализа состояния конкуренции на товарном рынке, утвержденные приказом ФАС России № 220 от 28.04.2010.

Доводы ответчика о том, что при рассмотрении антимонопольных дел о нарушении требований части 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции указанный Порядок не подлежит применению, противоречит пункту 1.1 Порядка, согласно которому названный Порядок используется для анализа конкуренции и выявления случаев недопущения, ограничения или устранения конкуренции, в том числе при рассмотрении дел о нарушении антимонопольного законодательства.

При рассмотрении настоящего дела и Общество, и Учреждение, и Департамент госимущества указывали, что программный продукт «Система мониторинга недропользования по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре», разработанный Обществом, является отечественной инновационной разработкой, узкоспециализированным продуктом, и все права на его использование и  техническое сопровождение находится у единственного разработчика – ООО «СибГеоПроект». Указанное подтверждалось представленными в материалы антимонопольного дела документами (т.1, л.д.100-104, 110-115), а также представленными при рассмотрении настоящего дела доказательствами (т.3, л.д. 80-94).

Доказательств того, что Общество передавало кому-то  права на обслуживание указанного программного продукта, содержащего сведения о геологической информации в отношении участков недр, расположенных в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре, антимонопольным органом не представлено; указанные обстоятельства при вынесении оспариваемого решения не исследовались. Из пояснений Общества следует, что отчуждение прав на обслуживание вышеупомянутого программного продукта им не производилось (т.3, л.д. 95).

В соответствии с частью 6 статьи 11 Закона о защите конкуренции хозяйствующий субъект вправе представить доказательства того, что заключенные им соглашения, предусмотренные частями 2-4 указанной статьи, могут быть признаны допустимыми в соответствии со статьей 12 или с частью 1 статьи 13 Закона о защите конкуренции. .

По правилам части 1 статьи 13 Закона о защите конкуренции, помимо прочих, могут быть признаны допустимыми соглашения, предусмотренные частью 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции, если такими соглашениями не создается возможность для отдельных лиц устранить конкуренцию на соответствующем товарном рынке, не налагаются на их участников или третьих лиц ограничения, не соответствующие достижению целей таких соглашений, а также если их результатом является или может являться, в том числе, получение покупателями преимуществ (выгод), соразмерных преимуществам (выгодам), полученным хозяйствующими субъектами в результате действий (бездействия), соглашений и согласованных действий, сделок. Указанный подход изложен в письме ФАС России от 18.04.2018 № АК/27307/18.

Согласно разъяснению № 4 ФАС России «Соглашения в инновационных и высокотехнологичных сферах деятельности» инновационная деятельность, равно как и деятельность в высокотехнологичных сферах, является одним из экономически благоприятных инструментов развития рыночной экономики страны.

В соответствии с частью 2 статьи 6 Закона о защите конкуренции под инновационной деятельностью понимается деятельность, приводящая к созданию нового невзаимозаменяемого товара или нового взаимозаменяемого товара при снижении расходов на его производство и (или) улучшение его качества.

Соглашения в указанных сферах деятельности служат достижению цели наиболее комплексного и прогрессивного развития тех или иных отраслей экономики. Таким образом, указанные соглашения призваны выполнять ряд: важнейших задач, стоящих перед государством.

Закон о защите конкуренции устанавливает безусловный запрет в отношении наиболее опасных для конкуренции интересов участников товарного рынка соглашений, предусмотренных частью 1 статьи 11 Закона. Между тем, статьей 13 Закона о защите конкуренции определены исключения, в соответствии с которыми действия (бездействие), соглашения и согласованные действия хозяйствующих субъектов могут быть признаны допустимыми.

Согласно части 1 статьи 13 Закона о защите конкуренции для признания действий (соглашений, сделок) допустимыми необходимо наличие ряда условий. В частности, действия (соглашения, сделки):

1)не должны создавать возможность для отдельных лиц устранить конкуренцию на соответствующем товарном рынке;

2)не должны накладывать на их участников или третьих лиц ограничения, не соответствующие достижению целей таких действий (соглашений);

а также если результатом действий (соглашений, сделок) является или может являться:

-совершенствование производства, реализации товаров или стимулирование технического, экономического прогресса либо повышение конкурентоспособности товаров российского производства на мировом товарном рынке;

-получение покупателями преимуществ (выгод), соразмерных преимуществам (выгодам), полученным хозяйствующими субъектами в результате действий (бездействия).

Из буквального толкования части 1 статьи 13 Закона о защите конкуренции следует, что хозяйствующие субъекты могут рассчитывать на признание их действий (соглашений) допустимыми при обязательном установлении указанных условий и достижении (возможности достижения) результатов в совокупности.

Таким образом, соглашения хозяйствующих субъектов в инновационных или высокотехнологичных сферах деятельности могут быть признаны антимонопольным органом допустимыми согласно указанным исключениям.

Указанные доводы заявлялись Учреждением, Обществом и Департаментом госимущества при рассмотрении антимонопольного дела, но не были приняты во внимание Управлением при вынесении оспариваемого решения.

В материалы дела представлена доказательства, подтверждающие доводы заявителя и Учреждения о том, что в период после создания и внедрения в Учреждении и Департаменте недропользования вышеупомянутого программного продукта его техническое обслуживание осуществлялось только Обществом, имеющим коды доступа к системе (т.1, л.д. 67-72), при этом закупка услуг проводилась способом закупки у единственного поставщика.

Таким образом, при рассмотрении настоящего дела суд установил, что антимонопольным органом не определен товарный рынок, на котором было допущено нарушение требований части 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции; не доказано, что результатом реализации или целью договоренностей, достигнутых между Учреждением и Обществом, выразившихся в заключении прямых договоров с нарушением процедуры, предусмотренной Законом о контрактной системе, являлось недопущение (ограничение, устранение) конкуренции на каком-либо товарном рынке. Также Управлением не установлено, что Учреждение и Общество намеренно следовали общему плану поведения (преследовали единую противоправную цель) при осуществлении закупки у единственного поставщика не по правилам Закона о контрактной системе,  позволяющему извлечь выгоду из недопущения (ограничения, устранения) конкуренции на товарном рынке.

Довод Управления о том, что нарушение процедуры проведения закупки в любом случае влечет ограничение конкуренции не основан на нормах антимонопольного законодательства и противоречит разъяснениям ФАС России и сложившейся судебной практике, в том числе разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства!».

Также суд отклоняет довод ответчика о том, что любой хозяйствующий субъект, осуществляющий деятельность по техническому обслуживанию программных продуктов, является конкурентом Общества на указанном товарном рынке, поскольку этот вывод сделан без учета оценки уникальности программного продукта и без исследования антимонопольным органом наличия у других хозяйствующих субъектов прав на техническое обслуживание конкретного программного продукта «Система мониторинга недропользования по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре» и входящих в ее состав модулей.

На основании изложенного суд приходит к выводу о том, что нарушение процедуры закупки само по себе, без оценки влияния  такой закупки на конкуренцию на конкретном товарном рынке, не свидетельствует о нарушении запрета, установленного частью 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции.

Следовательно, оспариваемое решение Управления от 17.09.2020, содержащее выводы о нарушении Обществом и Учреждением части 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции (заключение антиконкурентного соглашения), противоречит вышеупомянутым нормам права, не основано на обстоятельствах, свидетельствующих о возможном или действительном ограничении конкуренции, а также нарушает права и законные интересы Общества и Учреждения.

В связи с изложенным оспариваемое решение Управления подлежит отмене.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплаченной государственной пошлине при подаче заявления относятся на ответчика. Излишне уплаченная истцом государственная пошлина в размере 3 000 рублей 00 копеек подлежит возврату заявителю из федерального бюджета.

При изготовлении резолютивной части указанного решения судом была допущена опечатка в размере государственной пошлины, подлежащей взысканию с антимонопольного  органа в пользу заявителя - ошибочно вместо «3 000 рублей» указано «300  рублей». 

Согласно части 3 статьи 179 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд, принявший решение, по своей инициативе вправе исправить допущенные в решении описки, опечатки и арифметические ошибки без изменения его содержания.

Руководствуясь указанной номой права, арбитражный суд считает необходимым при изготовлении решения в полном объеме исправить допущенную опечатку: абзац третий резолютивной част решения читать в следующей редакции: «Взыскать с Управления Федеральной антимонопольной службы по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре  в пользу общества  с ограниченной ответственностью «СибГеоПроект»  судебные расходы, связанные с уплатой государственной пошлины, в размере  3 000 рублей».

Руководствуясь статьями 67, 68, 71, 167-170, 176, 180, 181, 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры

РЕШИЛ:

заявление общества  с ограниченной ответственностью «СибГеоПроект» удовлетворить.

Признать незаконным и отменить решение Управления Федеральной антимонопольной службы по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре от 17.09.2020 № 086/01/11-636/2020.

Взыскать с Управления Федеральной антимонопольной службы по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре  в пользу общества  с ограниченной ответственностью «СибГеоПроект» судебные расходы, связанные с уплатой государственной пошлины, в размере  3000 рублей.

Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 1 по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре возвратить обществу с ограниченной ответственностью «СибГеоПроект» из федерального бюджета государственную пошлину в размере 3000 рублей, излишне уплаченную по платежному поручению № 2541 от 15.12.2020.

Решение вступает в законную силу по истечении одного месяца со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Апелляционная жалоба может быть подана в течение одного месяца после принятия арбитражным судом первой инстанции обжалуемого решения через Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры.

В  соответствии  с  частью  5  статьи  15  Арбитражного  процессуального  кодекса Российской Федерации  настоящий  судебный  акт  выполнен  в  форме  электронного документа и подписан усиленной квалифицированной электронной подписью судьи.

Арбитражный  суд  Ханты-Мансийского  автономного  округа - Югры  разъясняет,  что  в соответствии  со  статьей  177  Арбитражного  процессуального  кодекса  Российской Федерации  решение,  выполненное  в  форме  электронного  документа,  направляется лицам,  участвующим  в  деле,  посредством  его  размещения  на  официальном  сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия. По ходатайству указанных лиц копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства в арбитражный суд заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

СудьяЕ.А. Голубева