АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5612/22 

Екатеринбург

15 августа 2023 г.

 

Дело № А60-46592/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 09 августа 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 15 августа 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Калугина В.Ю., Оденцовой Ю.А.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Екатеринбургспецстрой» и ФИО1 на решение Арбитражного суда Свердловской области от 26.12.2022 по делу № А60-46592/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

ФИО1  (лично, паспорт);

представитель ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 05.02.2022).

 

ФИО1 (далее – истец) 19.09.2021 обратилсяв Арбитражный суд Свердловской области с исковым заявлением к арбитражному управляющему ФИО2 (далее – ответчик) о взыскании убытков в сумме 6 000 000 руб., причиненных в связи с принятием судом обеспечительных мер по ходатайству временного управляющего ФИО2 в рамках дела №А60-42526/2017 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Екатеринбургспецстрой» (далее – общество «Екатеринбургспецстрой», должник). 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 01.02.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2022, в удовлетворении исковых требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 14.09.2022 решение Арбитражного суда Свердловской области от 01.02.2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2022 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

При новом рассмотрении дела определением от 01.11.2022 дело назначено к судебному разбирательству, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО4.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 26.12.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2023, в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с указанными судебными актами, ФИО4, общество «Екатеринбургспецстрой» и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых, ссылаясь на неправильное применение норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам и материалам дела, просят отменить указанные судебные акты. 

В обоснование кассационной жалобы ФИО1 приводит доводы о том, что именно ФИО2 является лицом, по вине которого возникли вменяемые убытки, поскольку он исполнял обязанности временного управляющего обществом «Екатеринбургспецстрой», стал заявителем обеспечительных мер, при этом, являясь профессиональным участником отношений в сфере несостоятельности (банкротства), должен был понимать риски, тем более, что управляющий указывал на отсутствие у должника средств для проведение процедуры банкротства. Заявитель жалобы приводит доводы о том, что действия ФИО2 не были разумными и направленными на защиту интересов общества «Екатеринбургспецстрой», а совершены в отсутствие перспектив для удовлетворения требования о признании сделки недействительной и обусловлены иными целями. Истец настаивает на том, что им был доказана совокупность условия для взыскания убытков, а именно: факт причинения убытков в части реального ущерба (2 млн. руб., уплаченных в качестве возврата задатка в двойном размере) и упущенной выгоды (4 млн. руб. – цены несостоявшейся сделки), неправомерность действий управляющего и причинно-следственная связь между действиями ответчика и возникновением убытков.

ФИО4 в кассационной жалобе возражает против выводов судов о мнимости договора цессии от 23.10.2017 № 1-А, полагает, что судами неверно применены положения статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации при отсутствии доказательств, подтверждающих приведенный вывод.

Общество «Екатеринбургспецстрой» в кассационной жалобе поддерживает доводы истца в части признания ФИО2 надлежащим ответчиком, а также указывает на то, что к участию в рассмотрении дела в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, подлежали  привлечению саморегулируемая организация, членом которой являлся ответчик, а также страховая организация, в которой была застрахована ответственность арбитражного управляющего. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанции и следует из материалов дела, 11.08.2017 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «ММК» (далее – общество «ММК») о признании общества «Екатеринбургспецстрой» несостоятельным (банкротом), которое определением от 16.08.2017 о делу № А60-42526/2017 принято к производству суда, возбуждено дело о банкротстве должника. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21.09.2017 по делу №А60-42526/2017 заявление общества «ММК» о признании общества «Екатеринбургспецстрой» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным. В отношении должника общества «Екатеринбургспецстрой» введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО2 

В рамках дела № А60-42526/2017 о банкротстве общества «Екатеринбургспецстрой» в арбитражный суд 22.11.2017 поступило заявление временного управляющего обществом «Екатеринбургспецстрой» ФИО2 о принятии обеспечительных мер в виде: 

запрета кредитору общества с ограниченной ответственностью «СК Аранта» (далее – общество «СК «Аранта») ФИО1 переуступать денежное требование к обществу «СК «Аранта» в сумме 5 000 000 руб. в пользу третьих лиц; 

запрета конкурсному управляющему обществом «СК «Аранта» ФИО5 совершать действия по распределению и выплате требований кредитора ФИО1 в сумме 5 000 000 руб.; 

запрета кредитору общества «СК Аранта» ФИО6 переуступать денежное требование к обществу «СК «Аранта» в сумме 2 800 000 руб. в пользу третьих лиц; 

запрета конкурсному управляющему обществом «СК «Аранта» ФИО5 совершать действия по распределению и выплате кредитору ФИО6 денежных средств в сумме 2 800 000 руб.; 

ареста недвижимого имущества, нежилого помещения площадью 105,7 кв. м, находящегося по адресу: Свердловская обл., г. Екатеринбург, ул. Фролова, д. 31, кадастровый номер 66:41:0303035:1878. 

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.11.2017 по делу № А60-42526/2017 заявление временного управляющего общества «Екатеринбургспецстрой» ФИО2 удовлетворено, судом приняты обеспечительные меры, в том числе в виде запрета кредитору общества «СК Аранта» ФИО1 переуступать денежное требование к обществу «СК «Аранта» в сумме 5 000 000 руб. в пользу третьих лиц. 

Принятие судом обеспечительных мер в порядке статьи  46 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) было обусловлено намерением временного управляющего впоследствии в ходе процедуры конкурсного производства подать заявление о признании недействительными соответствующих сделок. 

В процедуре конкурсного производства конкурсным управляющим должника ФИО2 16.04.2018 подано заявление о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 31.10.2016 № 1, заключенного между обществом «Екатеринбургспецстрой» и ФИО1, в результате которого у истца возникло соответствующее право требования, и о применении последствий его недействительности. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2018 по делу № А60-42526/2017 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО2 о признании сделки должника с ФИО1 недействительной отказано. 

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2018 определение Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2018 по делу № А60-42526/2017 оставлено без изменения. 

В арбитражный суд 07.09.2018 поступило заявление ФИО1 об отмене обеспечительных мер, принятых определением от 23.11.2017 по делу № А60-42526/2017. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.09.2018 принятые определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.11.2017 по делу № А60-42526/2017 обеспечительные меры в виде запрета кредитору общества «СК Аранта» ФИО1 переуступать денежное требование к обществу «СК «Аранта» в сумме 5 000 000 руб. в пользу третьих лиц отменены. 

ФИО1 направил 30.08.2021 в адрес ФИО2 претензию о возмещении причиненных убытков, возникновение которых связывал со следующими обстоятельствами. 

Между истцом (цедент) и ФИО7 (цессионарий) 23.10.2017 (до принятия обеспечительных мер) заключен договор № 1-А уступки прав (цессии), предметом которого выступило право требования к обществу «СК «Аранта» (далее – договор № 1-А). Цена договора составила 4 000 000 руб. В тот же день цессионарий передал цеденту по акту наличные денежные средства в сумме 2 000 000 руб. в качестве задатка по договору № 1-А. В период с 27.01.2018 по 30.01.2018 (после принятия обеспечительных мер) цессионарий перечислил на карту цедента еще 2 000 000 руб. в счет окончательного расчета по договору № 1-А, о чем сторонами 01.02.2018 составлен акт.

В связи с наличием судебного запрета ФИО1 не был исполнен договор № 1-А, вследствие чего истец был вынужден возвратить задаток в двойном размере, то есть в сумме 4 000 000 руб. Таким образом, прямой ущерб от обеспечительных мер выразился в возврате двойной суммы задатка и составил 2 000 000 руб. Кроме того, упущенная выгода от несостоявшейся сделки уступки с ФИО4 составила 4 000 000 руб., так как иных покупателей за такую сумму не нашлось, а данный покупатель был реальным (оплатил полную цену договора в сумме 4 000 000 рублей, в том числе задаток 2 000 000 руб.). 

Ссылаясь на указанные обстоятельства, ФИО1 обратился в арбитражный суд с иском к арбитражному управляющему ФИО2 о взыскании убытков в сумме 6 000 000 рублей. 

При рассмотрении настоящего дела в суде первой инстанции ФИО2 заявлено о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд.

Отказывая в удовлетворении исковых требований при первоначальном рассмотрении, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о пропуске истцом срока исковой давности.

Отменяя решение Арбитражного суда Свердловской области от 01.02.2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2022, суд округа в постановлении от 14.09.2022 указал, что заявленный иск подан ФИО1 в суд в электронном виде через систему «Мой арбитр» 12.09.2021, то есть за день до истечения срока исковой давности, в связи с чем признал вывод судов первой и апелляционной инстанций о пропуске срока исковой давности ошибочным.

Указав, что доводы и обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора, не получили надлежащей судебной оценки, не дана оценка доводам истца и ответчика, в том числе о надлежащем ответчике по иску, о мнимом характере сделки, положенной в основу заявления о взыскании убытков, о степени вины истца в возникновении убытков и о влиянии его вины на их размер, Арбитражный суд Уральского округа направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции и указал на необходимость исследования указанных обстоятельств.

При повторном рассмотрении дела суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

В статье 98 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации закреплено специальное правило, в силу которого ответчик, чьи права и (или) законные интересы нарушены обеспечением иска, после вступления в законную силу судебного акта арбитражного суда об отказе в удовлетворении иска вправе требовать от лица, по заявлению которого были приняты обеспечительные меры, возмещения убытков или выплаты компенсации.

С учетом того, что обеспечительные меры являются вмешательством в имущественную сферу субъекта (в его собственность), такое вмешательство всегда компенсируется, на что и направлено нормативное регулирование, установленное в статье 98 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В то же время судам следует, в частности, иметь в виду вероятность причинения заявителю значительного ущерба в случае непринятия обеспечительных мер, а также обеспечение баланса интересов заинтересованных сторон (пункт 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер»).

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», по смыслу статей 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 Гражданского кодекса Российской Федерации). При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

Аналогичные положения содержатся в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25).

С учетом изложенного, а также правовой позиции, изложенной в пункте 34 Обзора судебной практики № 3 (2016), для удовлетворения иска о взыскании убытков вследствие принятия обеспечительных мер необходимо доказать совокупность обстоятельств, являющихся основанием для привлечения ответчика к названному виду гражданско-правовой ответственности, а именно: принятие обеспечительных мер по заявлению соответствующего лица, размер понесенных убытков и причинно-следственную связь между действиями заявителя по заявлению об обеспечении иска и возникшими в результате этого убытками. Недоказанность одного из элементов является основанием для отказа в удовлетворении иска.

Повторно исследовав материалы дела в порядке, установленном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и установив, что при обращении с заявлением о принятии спорных обеспечительных мер арбитражный управляющий ФИО2 исполнял обязанности временного, а в последующем и конкурсного управляющего обществом «Екатеринбургспецстрой» и обращение с таким ходатайством было направлено на обеспечение возможного исполнения судебного акта о признании недействительной сделки должника, то есть в интересах общества и его кредиторов, а не личных интересов управляющего, в то время как иное не доказано, суды первой и апелляционной инстанций сделали выводы о том, что надлежащим ответчиком по заявленному требованию является общество «Екатеринбургспецстрой», от имени которого действовал управляющий.

Кроме того, судами были рассмотрены возражения ответчика об отсутствии у истца убытков, мотивированные мнимостью договора цессии № 1-А.

При рассмотрении указанных возражений суды исходили из того, что в силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним (пункт 86 Постановления № 25).

По смыслу приведенных норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, формальное исполнение для вида условий сделки ее сторонами не может являться препятствием для квалификации судом такой сделки как мнимой.

Исходя из смысла пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, мнимость сделки обусловлена тем, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий. Совершая такую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Норма пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна, направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо для создания искусственных оснований для получения и удержания денежных средств или имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все имеющиеся в материалах дела доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, проверив обоснованность возражений ответчика о мнимости договора цессии, суды установили, что деятельность по покупке дебиторской задолженности не является обычной хозяйственной деятельностью ИП ФИО4 (исходя из указанных ОКВЭД); названным договором установлена завышенная стоимость права требования к обществу «СК Аранта» в размере 5 000 000 руб. за 4 000 000 руб., поскольку постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2018 по делу № А60-42526/2017 установлено, что рыночная стоимость требования к обществу «СК Аранта» составляет 200 000 руб., в связи с тем, что дебитор является несостоятельным лицом с размером реестра около 302 млн. руб., конкурсное производство на момент заключения договора цессии шло уже более 2 лет, имущество было реализовано, на чем при рассмотрении указанного спора также настаивал ФИО1; доказательств финансовой возможности по возмещению задатка, источника происхождения у него денежных средств, истец не представил; продолжительное перечисление денежных средств между ФИО4 и ФИО1 различными суммами может свидетельствовать о создании фиктивного оборота либо об осуществлении платежей в рамках иных правоотношений; цессионарием не раскрыта экономическая целесообразность приобретения права требования по завышенной цене; сторонами сделки не предприняты меры для отмены обеспечительных мер в порядке статьи 97 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обжалования действий конкурсного управляющего в порядке статьи 60 Закона о банкротстве; после оплаты по договору цессионарий не обращался к ФИО1 с требованием о передаче документов для замены в реестре требований кредиторов, а впоследствии после отмены обеспечительных мер требование не выкупил, ФИО1 же вернул денежные средства фактически сразу же после их получения; учтя нетипичность условий договора цессии по продаже требования к дебиторам в виде установления задатка в размере 1/2 от стоимости всего договора и значительного срока исполнения договора (6 месяцев).

Руководствуясь вышеизложенными нормами права, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, суды сделали вывод, чтопри заключении договора цессии № 1-А стороны не имели намерения на передачу прав требования к обществу «СК Аранта», соответственно, договор уступки прав (цессии) является мнимой сделкой (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), в связи с чем согласились с возражениями ответчика о том, что оформление такой сделки осуществлено истцом с целью последующего взыскания убытков с ФИО2, что является злоупотреблением правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, отказывая в удовлетворении иска, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что арбитражный управляющий ФИО2 не является надлежащим ответчиком по заявленному требованию и вопреки неоднократным предложениям суда ФИО1 не уточнил предмет требований в части ответчика, настаивал на взыскании убытков именно с ФИО2, при этом установлена мнимость договора цессии № 1-А, с заключением и исполнением которого истец связывал возникновение убытков.

Суд округа считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным фактическим обстоятельствам и основаны на правильном применении норм права.

Возражения ФИО4 и ФИО1 против выводов судов о мнимости договора цессии судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права, сводятся к переоценке выводов, сделанных судами по результатам рассмотрения спора. Выводы о мнимости договора основаны на анализе всех имеющихся в деле доказательств с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (статьи 65, 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), находятся в пределах судейской дискреции.

Иные доводы кассаторов не опровергают выводы судов и по существу направлены на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с чем подлежат отклонению судом округа в силу его полномочий, предусмотренных статьями 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы общества «Екатеринбургспецстрой» о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов ввиду того, что к участию в деле не привлечена страховая компания, в которой застрахована профессиональная ответственность арбитражного управляющего, и саморегулируемая организация, членом которой являлся ответчик, отклоняются, поскольку с учетом фактического результата рассмотрения спора это не привело к принятию незаконных судебных актов и не затронуло права или обязанности указанных лиц. Доказательств того, что отказ в удовлетворении требований каким-либо образом повлиял на права или обязанности страховой компании или саморегулируемой организации по отношению к ФИО2, в материалы дела не представлены. Кроме того, указанные кассатором лица не заявили о нарушении их прав принятыми судебными актами.

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся в силу нормы части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Принимая во внимание, что при подаче кассационных жалоб ФИО4 и обществом «Екатеринбургспецстрой» государственная пошлина не была уплачена, при этом доказательств ее уплаты ко дню судебного заседания не представлено, с ФИО4 и общества «Екатеринбургспецстрой» подлежат взысканию в доход федерального бюджета по 3 000 руб. государственной пошлины по кассационным жалобам.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражного суда Свердловской области от 26.12.2022 по делу № А60-46592/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Екатеринбургспецстрой» и ФИО1 – без удовлетворения.

       Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета государственную пошлину по кассационной жалобе в сумме 3 000 руб.

       Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Екатеринбургспецстрой» в доход федерального бюджета государственную пошлину по кассационной жалобе в сумме 3 000 руб.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                               Ф.И. Тихоновский 

 

Судьи                                                                            В.Ю. Калугин 

 

                                                                                             Ю.А. Оденцова