Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень                                                                                            Дело № А27-6076/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 14 апреля 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 18 апреля 2025 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                   Доронина С.А.,

судей                                                                  Ишутиной О.В.,

ФИО1 -

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО5, ФИО2 на определение Арбитражного суда Кемеровской области от 25.10.2024 (судья Лазарева М.В.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2025 (судьи Логачёв К.Д., Иващенко А.П., Фаст Е.В.) по делу № А27-6076/2021 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Производственное объединение «Прогресс» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество, должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 (далее – управляющий), конкурсных кредиторов - федерального государственного унитарного предприятия «Производственное объединение «Прогресс» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – предприятие), ФИО4 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В помещении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа приняли участие представители: ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 22.09.2021, ФИО2 – ФИО7 по доверенности от 25.01.2023, конкурсного управляющего ФИО3 – ФИО8 по доверенности от 09.04.2025.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве общества управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Определениями Арбитражного суда Кемеровской области от 07.03.2023, от 02.02.2024 к участию в деле в качестве соистцов привлечены предприятие и ФИО4

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 25.10.2024, оставленным без движения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2025:

признано доказанным наличие оснований, предусмотренных статьёй 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) для привлечения ФИО5, ФИО2, ФИО9, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества, производство по вопросу о размере субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами;

с ФИО11, ФИО5, ФИО9 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Гидромонтаж» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) солидарно взыскано 1 043 508,07 руб.;

с ФИО11 в конкурсную массу общества взыскано 406 906,89 руб. в возмещение убытков.

В кассационной жалобе ФИО5 просит определение суда от 25.10.2024 и постановление апелляционного суда от 27.01.2025 отменить в части требований к ней, в обжалуемой части принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе ФИО5, сводятся к отсутствию признаков неплатёжеспособности у общества в спорный период; длительное неисполнение обязанностей должника перед единственным кредитором не свидетельствует о факте наступления неплатёжеспособности.

По мнению ФИО5 при отсутствии судебного акта об оспаривании торгов, а также добросовестном поведении других привлечённых лиц, предпринимательская деятельность приносила бы стабильный доход.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение суда от 25.10.2024 и постановление апелляционного суда от 27.01.2025 отменить в части требований к нему, в обжалуемой части принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

По мнению ФИО2, он не может нести субсидиарную ответственность за совершение действий, приведших к неспособности общества исполнить обязательства перед кредиторами, поскольку не является контролирующим должника лицом.

В части взыскания убытков в конкурсную массу должника судебные акты не обжалуются.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационных жалобах, отзыве на них, выслушав объяснение лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность судебных актов в обжалуемой части, суд округа не находит оснований для их отмены.

1. Закон, подлежащий применению.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Совокупность юридически значимых действий, с которым управляющий и конкурсные кредиторы связывают наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, совершены с 2019 года.

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями главы III.2 Закона о банкротстве в действующей редакции.

Таким образом, применение судами положений главы III.2 Закона о банкротстве, является правомерным, соответствующим общему принципу действия закона во времени (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).

2. Статус лиц, контролирующих должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Возможность определять действия должника может достигаться в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Учитывая, что ФИО9 являлся генеральным директором должника с 24.02.2016 по 19.03.2020 и с 24.06.2016 участником общества совместно с ФИО5 (с 22.03.2016), а ФИО2 избран на должность президента с полномочиями лица, имеющего право действовать от имени общества без доверенности в период с 06.11.2019 по 25.05.2020, следующий на должность президента выбран ФИО11 (с 19.03.2020 года по дату открытия конкурсного производства), то есть они могли определять действия должника и давать обществу обязательные к исполнению указания, суды первой и апелляционной инстанций обосновано указали на наличие у ответчиков статуса лица, контролирующего должника.

3. Привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов.

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника управляющий и кредиторы сослались на участие в торгах в деле о банкротстве предприятия (№ А27-16881/2013), которые признаны судом недействительными, с целью неправомерного перевода всех активов последнего на общество (из государственной собственности в частную).

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53)).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощён законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинён существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Третья презумпция устанавливает взаимосвязь между действиями контролирующих лиц и банкротством должника, в случае если последний либо его единоличный исполнительный орган привлечён к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения и сумма этой ответственности превышает пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, определённой на дату закрытия реестра требований кредиторов.

Формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

В рассматриваемом случае по результату исследования представленных в материалы обособленного спора доказательств судами установлено, что в рамках дела № А27-16881/2013 о банкротстве предприятия арбитражным управляющим ФИО10 (далее – управляющий) проведены торги по продаже имущества.

Первые и повторные торги, проведённые в форме открытого аукциона, признаны несостоявшимися в связи с отсутствием заявок, вследствие чего торги проводились в форме публичного предложения с открытой формой подачи предложения о цене.

В соответствии с протоколами о результатах торгов в форме публичного предложения по продаже имущества предприятия победителями признаны: общество-должник, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15.

Определением суда от 19.11.2020 по делу № А27-16881/2013, оставленным без изменения постановлениями Седьмого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2021 и Арбитражного Суда Западно-Сибирского округа от 28.05.2021, торги признаны недействительными. Судами установлено, что управляющий предприятием, общество, а также работники общества (ФИО12 и ФИО14) являются заинтересованными лицами, поскольку была организована схема, при которой они последовательно подавали и отзывали заявки с поэтапным снижением цены предложения; общество для участия в торгах в условиях дефицита собственных денежные средств привлекало средства аффилированных лиц: ФИО5 - по договору займа от 25.03.2019 в размере 16 700 000 руб. и ФИО2 - в размере 67 000 000 руб., согласно платёжному поручению от 30.05.2019 № 9 (далее - договоры займа).

Такое нетипичное поведение участников торгов свидетельствует о том, что их целью являлось отсечение независимых участников, имеющих намерение принять участия в торгах и предложить наиболее максимальную стоимость за продаваемое имущество с торгов.

К тому же общество, уплатив продажную цену имущества, определённую по результатам торгов, получило от предприятия в лице управляющего частичный возврат внесённых денежных средств в размере 45 031 773 руб. (определением Арбитражного суда Кемеровской области от 17.08.2020, оставленным без изменения постановлениями Седьмого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2020 и Арбитражного Суда Западно-Сибирского округа от 24.12.2020, признано недействительным перечисление денежных средств).

Таким образом, наличие неформальных договорённостей между управляющими фактическим победителем оспариваемых торгов – обществом (при участии в схеме  ФИО5 и ФИО2 по финансированию), позволило последнему предложить наиболее высокую цену в расчёте на получение последующего необоснованного возмещения, недоступного другим участникам торгов, что свидетельствует о продаже имущества в условиях недобросовестной конкуренции.

В рассматриваемом обособленном споре суды первой и апелляционной инстанций, принимая во внимание протоколы внеочередного общего собрания участников должника в том числе и об одобрении сделки, акты приёма-передачи имущества обществу, протокол допроса ФИО2 в рамках уголовного дела № 12102320035000139, протокол прослушивания аудиозаписи разговора ФИО2 и ФИО16, пришли к правильным выводам о том, что:

обществом в лице контролирующих его лиц ФИО5 и ФИО9 принято решение участвовать в торгах по продаже арендованного должником имущества предприятия;

в условиях осведомлённости ФИО5, ФИО9 и ФИО2 о начавшемся оспаривании торгов в деле о банкротстве предприятия, ФИО5, принимает решение о вхождении должника, а также ответчика ФИО2 и его супругив общество;

фактически была предпринята попытка безвозмездно наделить общество имуществом предприятия, приобретённого на незаконных торгах.

В такой ситуации суд апелляционной инстанции правомерно указал на то, что должник в лице органов управления обществом и его руководителя не могли не осознавать пороки такой схемы участия в торгах, а также должны были понимать негативные последствия признания торгов недействительными.

Доводы кассаторов об обратном противоречат материалам настоящего обособленного спора.

Принятие решения о наделении общества имуществом предприятия, приобретённого на торгах, является дополнительным свидетельством того, что ответчики - управляющий, ФИО5 и ФИО9 в полной мере осознавали негативные последствия от признания торгов недействительными и стремились вывести имущество на третье лицо.

ФИО2 формально не являлся в первой половине 2019 года контролирующим должника лицом, поскольку не имел возможности давать обязательные для должника указания, однако будучи вовлечённым в процесс участия в торгах как инвестор, преследовал свои имущественные цели – получить контроль над юридическим лицом, в собственности которого в конечном итоге окажется имущество, приобретённое на торгах, что следует из его собственных показаний по уголовному делу № 12102320035000139, и в конечном итоге привело к корпоративному конфликту между ФИО2 и управляющим.

Как установлено судами, изначально на первом этапе своей трёхлетней экономической деятельности общество было использовано для замещения активов предприятия, впоследствии в 2019 году - как промежуточное звено для временного оформления имущества предприятия с последующей передачей его иному лицу, не имеющему обязательств перед предприятием.

Получение кредитных денежных средств в июне 2020 года в Банке ВТБ (публичное акционерное общество) и возврат имущества в конкурсную массу предприятия в результате участия в незаконных торгах непосредственно ухудшило уже имеющуюся с 2019 года долговую нагрузку, в результате чего должник окончательно утратил производственную базу, лишившись возможности осуществлять хозяйственную деятельность и соответственно исполнять обязательства перед своими кредиторами.

С учётом изложенного, суды двух инстанций принимая во внимание то, что при решении приобрести имущество предприятия на торгах незаконным способом ни один из ответчиков по факту не преследовал целей, для достижения которых создаётся коммерческая организация - извлечение прибыли, а совокупность их деятельности, является действиями, усугубившими имущественный кризис должника, пришли к правильному выводу о доказанности наличия оснований, предусмотренных статьёй 61.11 Закона о банкротстве, для солидарного привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника управляющего, под влиянием которого принято ключевое решение участвовать в торгах по продаже имущества с использованием элементов сговора, ФИО5 и ФИО9, как лиц, непосредственно принявших и реализовавших такое решение, ФИО2, как лица, предоставившего основное финансирование для реализации незаконной схемы выкупа имущества для должника и конечного бенефициара (выгодоприобретателя), ожидающего экономический эффект от этих незаконных действий группы лиц.

4. Привлечение к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника.

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности управляющий указал на возникновение у общества признаков банкротства в марте 2019 года.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества, равно как и собственники бизнеса, обязаны действовать добросовестно по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что они должны учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Невыполнение требований статьи 9 Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве (непринятие решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве предприятия) свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечёт за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введённых в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность и не гарантирует получение результата от её осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими установленный законом режим осуществления хозяйственной деятельности.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомлённых по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объёмом обязательств должника и размером его активов, является возложение на руководителя субсидиарной ответственности по новым обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

В связи с этим в статье 61.12 Закона о банкротстве, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу статьи 9 Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введённых в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, то есть явно неспособному передать встречное исполнение.

В пунктах 9 и 12 Постановления № 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Как указано выше общество для участия в торгах в условиях дефицита собственных денежные средств привлекало финансы аффилированных лиц по договорам займа на значительные суммы.

Помимо этого, с июня по декабрь 2019 года общество кредитовалось в Банке ВТБ (публичное акционерное общество) на сумму 174 800 000 руб. при собственной выручке 334 900 000 руб.

Таким образом, без учёта средств, предоставленных аффилированными лицами, доля заёмных средств в доходах общества составила 52,2 %, что предполагает фактический дефицит оборотных средств для ведения прибыльной предпринимательской деятельности.

Из анализа движения средств по расчётным счетам должника усматривается, что с июля 2019 года общество полностью перестало исполнять обязательства перед предприятием, последним инициированы многочисленные иски о взыскании задолженности.

Осознавая отсутствие у должника прибыли в течение 2019 года, о чем свидетельствует протокол внеочередного общего собрания участников от 06.11.2019, ФИО9 и ФИО5, по правилам пункта 7.4 устава общества до 30.04.2024 были обязаны инициировать очередное общее собрание участников для утверждения годовой отчётности, однако ФИО5, ФИО9 и ФИО11 принимается решение о дополнительном кредитовании в Банке ВТБ (публичном акционерном обществе) с лимитом кредитования более 23 000 000 руб., (кредитное соглашение от 20.06.2020 № 00053/15/000114-20, подписанное ФИО11).

В процедуре банкротства должника требования Банка ВТБ (публичное акционерное общество) в сумме 4 135 455,63 руб., 8 401 939,88 руб., а также требования государственной корпорации развития «ВЭБ.РФ» в сумме 19 907 358,73 руб. включены в реестр требований кредиторов должника.

При таких обстоятельствах, суд округа не находит оснований не согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций о наличии оснований для привлечения ФИО11, ФИО5 и ФИО9 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника.

Применительно к гражданским обязательственным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечёт за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введённых в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Как разъяснено в пункте 14 Постановления № 53, согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Судами установлено, что требование общества с ограниченной ответственностью «Гидромонтаж» включено в реестр требований кредиторов определением суда от 15.12.2023 на основании задолженности по договорам подряда от 22.07.2020 № 181, от 08.09.2020 № 190, от 05.10.2020 № 192.

Обязательство принято обществом перед кредитором в период существования обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, просрочка исполнения обязательства имеет место в тот же период.

Таким образом, судами правильно определены размеры субсидиарной ответственности ФИО11, ФИО5 и ФИО9 по обязательствам, возникшим у должника в период с 19.05.2020 по 13.10.2020.

Суд округа считает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами первой и апелляционной инстанций установлены, доказательства исследованы и оценены по правилам статьи 71 АПК РФ, обособленный спор разрешён верно.

Ссылка ФИО5 в кассационной жалобе на иную судебную практику, не может быть принята во внимание, учитывая то, что в ней имели место иные фактические обстоятельства не схожие с установленными при рассмотрении настоящего обособленного спора.

В целом доводы, приведённые кассаторами в жалобах, не могут быть приняты во внимание на данной стадии процесса, поскольку они направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств по делу, что находится за пределами полномочий судебной коллегии (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом округа не установлено.

Поскольку при принятии к производству кассационной жалобы ФИО5 удовлетворено ходатайство о предоставлении отсрочки уплаты государственной пошлины до окончания кассационного производства, в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы в размере 20 000 руб.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Кемеровской области от 25.10.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2025 по делу № А27-6076/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО5, ФИО2 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО5 (ИНН 

<

***>) в доход федерального бюджета 20 000 руб. государственной пошлины по кассационной жалобе.

Арбитражному суду Кемеровской области выдать исполнительный лист.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий                                                                                   С.А. Доронин

Судьи                                                                                                                 О.В. Ишутина

ФИО1