АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-1312/24 

Екатеринбург

17 апреля 2024 г.

 

Дело № А07-29485/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 03 апреля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 апреля 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего  Кочетовой О. Г.,

судей Кудиновой Ю. В., Плетневой В. В.,

при ведении протокола помощником судьи Московкиным М.Ю. рассмотрел в судебном заседании с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» кассационную жалобу ФИО1 на решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 04.09.2023 по делу № А07-29485/2022 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В помещении Арбитражного суда Уральского округа принял участие представитель общества с ограниченной ответственностью «ГИРАСОЛ» – ФИО2 (доверенность от 20.11.2023 б/н, паспорт, диплом).

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие представитель ФИО1 – ФИО3 (доверенность от 16.01.2023 № 77 АД 1677565, паспорт, диплом).

 

ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Республики Башкортостан к обществу с ограниченной ответственностью «ДокЛаб» (далее – общество «ДокЛаб»), обществу с ограниченной ответственностью «Гирасол» (далее – общество «Гирасол») и ФИО4 о признании договора займа притворной сделкой.

От ФИО4 поступило встречное исковое заявление к ФИО1, ФИО5 о применении последствий недействительной сделки в виде взыскания с ФИО1 денежных средств в сумме 235 564 652 руб. 67 коп., о применении последствий недействительной сделки в виде взыскания с ФИО5 денежных средств в сумме 235 564 652 руб. 67 коп.

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО5.

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 04.09.2023 в удовлетворении исковых требований, встречных требований отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2023 решение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, заключающееся в том, что суд апелляционной инстанции в основу обжалуемого судебного акта положил нормы материального права, не подлежащие применению в настоящем деле, отнеся притворную сделку к оспоримым видам сделок, возложив на истца бремя доказывания причинения ущерба интересам юридического лица или сговора сторон сделки, сославшись на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, содержание которой, по мнению кассатора, не тождественно возникшей в настоящем деле правовой ситуации. Кассатор, таким образом, считает, что суды применили нормы материального права, не подлежащие применению по настоящему делу. По мнению кассатора, судами необоснованно отвергнуты многочисленные признаки и доказательства притворности договора займа, проигнорированы юридически значимые обстоятельства, а также – не оценены и безосновательно отклонены представленные в материалы дела доказательства фактического заключения договора займа после 16.03.2020 и нетождественности даты договора займа, и протокола общего собрания участников, дате их подписания. Кроме того, кассатор считает, что судами в нарушение положений статей 170 и 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и без учета правовой позиции Верховного суда Российской Федерации, неправильно применен срок исковой давности, так как суды установили дату исчисления срока исковой давности, исходя из формальной даты протокола общего собрания участников (28.04.2018) и посчитали причину непредоставления доказательств наличия договоренностей между участниками в период учреждения общества «ДокЛаб» (в 2019, 2020 и 2021 гг.) до вынесения решения судом первой инстанции неуважительной. По мнению кассатора, судом апелляционной инстанции необоснованно отказано в приобщении дополнительных документов.

В приобщенных в материалы дела отзывах на кассационную жалобу ФИО4 и общество «Гирасол» просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

При рассмотрении спора судами установлено, что общество «ДокЛаб» зарегистрировано 26.09.2011 Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 39 по Республике Башкортостан с присвоением основного государственного регистрационного номера 1110280047800.

Участниками общества «ДокЛаб» являются ФИО4 с долей в уставном капитале общества 49%, ФИО5 с долей в уставном капитале 25,5% и ФИО1 с долей уставном капитале общества 25,5%.

Как указывает истец по первоначальному иску, для осуществления хозяйственной деятельности в сфере информационных технологий (ИТ) со стороны участников ФИО5 и ФИО1 в общество «ДокЛаб» передавалась программа для электронно-вычислительных машин «№3 Конструктор Документов», авторами и правообладателями которого являлись участники. В свою очередь со стороны ФИО4 осуществлялось внесение денежных средств в имущество общества для стабильной работы компании и развития бизнеса. Через подконтрольные ФИО4 компании осуществлялось вложение в общество «ДокЛаб» денежных средств. Так, с использованием заемного механизма в общество «ДокЛаб» поступили денежные средства от общества «Фелиз-Холдинг» (в настоящее время ликвидировано) и общества «АКА Менеджмент», видами деятельности которых являлась деятельность по управлению финансово-промышленными группами, а также венчурное инвестирование, в том числе посредством инвестиционных компаний. Таким образом, сумма внесенных денежных средств в общество «ДокЛаб», которая оформлялась заемными обязательствами, к апрелю 2018 года составляла 283 850 132 руб. 10 коп.

В апреле 2018 г. со стороны ФИО4 было принято решение осуществлять прямое пополнение оборотных средств общества «ДокЛаб» через подконтрольное ему общество «Гирасол», где он является единственным учредителем и генеральным директором.

В соответствии с договором займа № 344-28-2018/2345 от 09.04.2018, заключенного между обществом «Гирасол» и обществом «ДокЛаб» (далее – договор  займа), в период с апреля 2018 по ноябрь 2021 гг. в общество «ДокЛаб» перечислялись денежные средства. Денежные средства (займы) предоставлялись обществом «Гирасол» для пополнения оборотных средств общества «ДокЛаб» в связи с отсутствием у последнего достаточного имущества для расчета с работниками и контрагентами (в частности, для оплаты арендных платежей и погашения заемных обязательств по ранее заключенным сделкам), в целях обеспечения непрерывного технологического процесса, стабильной работы общества «ДокЛаб» и развития бизнеса. 

Денежные средства перечислялись частями (траншами), после чего сторонами (обществом «ДокЛаб» и обществом «Гирасол») подписаны дополнительные соглашения к договору займа (дополнительное соглашение № 1 от 13.06.2018, увеличивающее сумму займа до 430 000 000 руб. и дополнительное соглашение № 2 от 27.01.2019, увеличивающее сумму займа до 464 220 000 руб.). В результате указанных действий на расчётный счет общества «ДокЛаб» с 2018 по ноябрь 2021 гг. от общества «Гирасол» поступили денежные средства в размере 534 940 000 руб. 

Перечисление денежных средств фактически осуществлялось основным учредителем общества ФИО4, владеющим 49 % долей в уставном капитале общества «ДокЛаб», а также единственным учредителем (размер доли 100%) и генеральным директором общества «Гирасол». 

Ссылаясь на вышеизложенное, а также на то, что в период с апреля 2018 по ноябрь 2021 гг. основным учредителем общества «ДокЛаб» осуществлялась выдача последнему заемных денежных средств, которые, по сути, являлись вкладом в имущество общества для развития предприятия, а договор займа был оформлен лишь для вида, без реальных намерений по созданию для заимодавца и заемщика правовых последствий, истец обратился в суд с  рассматриваемым заявлением. 

По мнению истца по первоначальному иску, при заключении договора займа воля сторон (общества «Гирасол» и общества «ДокЛаб») была направлена на корпоративное внесение вклада в  общество «ДокЛаб» со стороны ФИО4 с целью улучшения финансового положения компании и развития бизнеса в целом, как перспективной ИТ-компании, о чем между участниками общества "ДокЛаб" была договоренность. Соответственно сделка, оформленная договором займа, является притворной на основании пункта  2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, совершенная с целью прикрыть сделку (действия) по внесению вклада в имущество общества для докапитализации компании и увеличения стоимости ее активов.

В обоснование встречного искового заявления ФИО6 ссылается на то, что в случае признания судом в рамках рассмотрения первоначального иска предоставленных на основании договора обществом «Гирасол» обществу «ДокЛаб» денежных средств взносом ФИО4 в имущество общества «ДокЛаб» на основании статьи 27 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, следует применить последствия не в виде признания вклада непропорциональным размеру доли, принадлежащей участнику, а предусмотренные пунктом 5.7 устава, признав, что у иных участников (ФИО1 – истец по первоначальному иску и ФИО5 – третье лицо по первоначальному иску) возникает обязанность внесения вкладов в имущество общества, пропорционально их долям в уставном капитале общества, а именно, как владельцами 25,5 % долей каждый, соответственно, по 235 564 652 руб. 67 коп. каждый и взыскав указанные средства в пользу общества «ДокЛаб».

В суде первой инстанции ФИО4 также заявлено о пропуске срока исковой давности.

Отказывая в удовлетворении иска ФИО1, суд первой инстанции исходил из того, что истцом по первоначальному иску не доказано, что сделка направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Также суд указал, что истцом пропущен срок исковой давности для оспаривания сделки.

Поскольку в удовлетворении первоначальных исковых требований о признании договора займа притворной сделкой судом отказано, оснований для удовлетворения встречных исковых требований о применении последствий притворной сделки (договора займа) суд также не усмотрел.

Арбитражный апелляционной суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов жалобы, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Исходя из пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу положений пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки. При этом обе стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса). Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации.

Исходя из сказанного, для признания сделки притворной необходимо установить, какую цель преследовали обе стороны при ее заключении и на что была направлена действительная воля каждой из сторон.

В соответствии со статьей 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Заимодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором (пункт 1 статьи 809 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Исследовав и оценив представленные доказательства, суды пришли к выводу о том,  ФИО1 не подтвердила, отсутствие реальных намерений и действительной воли сторон направленной на достижение правового результата (а не иной направленности действий сторон), который они имели в виду при заключении оспариваемого договора, не доказала недобросовестность сторон.

Как правильно отмечено судами, истцу было известно о том, что взаимоотношения по передаче денежных средств на протяжении длительного периода оформлялись займами, погашались путем заключения договоров перевода долга и зачетами, о чем свидетельствуют протоколы собраний участников общества.

При этом судами установлено, что истец (по первоначальному иску) неоднократно одобряла совершение сделки (договор займа N 344-28-2018/2345 от 09.04.2018 и дополнительных соглашений к нему) после начала ее исполнения. Одобрения совершались истцом в течение более чем четырех лет после заключения договора займа. Факт участия в указанных общих собраниях и голосования "за" по указанным вопросам представитель истца  подтверждал в суде первой и апелляционной инстанции.

 Отклоняя довод истца по первоначальному иску о перечислении ФИО4 заемных средств в виде вклада в общество пропорционально размеру внесенного ФИО1 и ФИО5 вкладов в виде стоимости программ ЭВМ, суды  приняли во внимание пояснения ответчика, согласно которым, помимо указанного истцом договора, обществом были заключены и иные договоры на передачу исключительных прав с обществом "Квикдок", аффилированным с ФИО1 и ФИО5, на общую сумму 2 516 250 руб.; стоимость исключительных прав на программу ЭВМ "№ 3 Конструктор Документов" не превышала 10 248 750 руб. (12 765 000 руб. - 2 516 250 руб.)., исходя из сведений, содержащихся в общедоступных информационно-аналитических источниках о стоимости всех нематериальных активов общества «ДокЛаб» (в том числе стоимость исключительных прав) по итогам 2012 года в размере всего 12 765 000 руб. 

При этом судами учтено, что доказательств того, что стоимость исключительных прав на программу равнозначна стоимости займов, предоставленных обществу, которые истец считает вкладом в уставный капитал, что свидетельствовало бы о пропорциональности вкладов, не представлено; электронная переписка, на которую ссылается истец, не подтверждает наличия соглашения между участниками о пропорциональном внесении вклада в имущество  обществом «Доклаб».

Кроме того, как верно отмечено судами, до 2022 года истец не заявлял требования о внесении ответчиком (ФИО4) вклада в имущество общества, об увеличении уставного капитала в связи с внесением неимущественного вклада и перераспределении долей. 

Учитывая положения пункта 5.7 устава общества «ДокЛаб», согласно которому, вклады вносятся в уставный капитал пропорционально долям в уставном капитале, денежными средствами, а вклады в имущество не изменяют размер и номинальную стоимость долей участников общества, а также – содержание корпоративного договора, в котором способ формирования имущественного комплекса общества путем внесения вкладов в имущество без увеличения размера уставного капитала не согласован участниками договора, суды пришли к выводу о том, что в материалы дела истцом не представлено доказательств, безусловно свидетельствующих о задолженности участника общества ФИО4 по оплате уставного капитала, кроме того, в случае неоплаты доли в уставном капитале в течение года, не оформлен переход неоплаченной доли ответчика обществу.

При таких обстоятельствах, вывод судов об отсутствии оснований для признания заключённого между обществом «Гирасол» и  обществом «ДокЛаб» договора займа недействительным на основании п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации является верным.

Кроме того, суды первой и апелляционной инстанции пришли к выводу о пропуске истцом срока исковой давности, о чем было заявлено ответчиком.

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. По ничтожной сделке - три года (часть 1 статьи 181 указанного Кодекса).

Руководствуясь положениями статей 196, 197, 200, 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", исходя из имеющегося в материалах дела протокол общего собрания участников общества «Доклаб» от 28.04.2018, согласно которому, выступивший на собрании ФИО5 сообщил, что между обществом «Доклаб» (заемщик) и обществом «Гирасол» (займодавец) заключен договор займа № 344-28-2018/2345, озвучил условия договора займа, включая порядок его возврата и предложил одобрить уже заключенный договор займа, учитывая, что ФИО1 принимала участие в данном собрании участников общества и по вопросу последующего одобрения сделки проголосовала "За", принимая во внимание, что решения общего собрания участников не оспаривались истцом, о фальсификации решения  или договоров займа не заявлялось, суды пришли к выводу о том, что, в дату подписания протокола (28.04.2018) истец знала о договоре займа и имела возможность оспорить его в случае несогласия с ним, вместе с тем иск предъявлен лишь 27.09.2022 , то за пределами срока исковой давности.

Более того, как верно отмечено судом апелляционной инстанции ФИО1, являясь участником общества «ДокЛаб» могла и должна была узнать о заключённом договоре займа не позднее установленного ст. 34 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» срока проведения очередного общего собрания участников общества; денежные сумма по оспариваемому договору займа была перечислена на счет общества  «ДокЛаб»  в 2018 году (основание перечисления указано в назначении платежа); следовательно, о представленном займе и заключённом договоре займа истец могла и должна была узнать не позднее апреля 2019 года. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 ГК РФ, разъяснениями, изложенными в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" (далее - постановление Пленума N 43), истечение срока исковой давности, о применении которой заявила сторона спора, является самостоятельным основанием к вынесению решения об отказе в иске, без исследования иных обстоятельств дела.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Доводы заявителя жалобы о неправомерном отказе суда апелляционной инстанции в приобщении дополнительных доказательств по делу судом кассационной инстанции отклоняются, поскольку отказ суда в удовлетворении данного ходатайства соответствует положениям части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункту 29 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции".

Приведенные в кассационной жалобе доводы заявителя не опровергают выводы судов, изложенные в обжалуемых судебных актах, были предметом исследования в судах первой и апелляционной инстанций и подлежат отклонению, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся к переоценке доказательств и установленных по делу обстоятельств, оснований для которой суд кассационной инстанции не усматривает в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Из полномочий суда кассационной инстанции исключены действия по установлению обстоятельств, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судами, по предрешению вопросов достоверности или недостоверности доказательств, преимущества одних доказательств перед другими, а также по переоценке доказательств, которым уже была дана оценка судами первой и апелляционной инстанций (статьи 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 N 13 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции").

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 04.09.2023 по делу № А07-29485/2022 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьи 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                             О.Г. Кочетова 

 

Судьи                                                                          Ю.В. Кудинова 

 

                                                                                      В.В. Плетнева