ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А53-29259/2018

город Ростов-на-Дону

20 июня 2022 года

15АП-9206/2022

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 июня 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 20 июня 2022 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Деминой Я.А.,

судей Долговой М.Ю., Емельянова Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от ФИО2: представителя ФИО3 по доверенности от 12.01.2021;

от конкурсного управляющего должника ФИО4: представителя ФИО5 по доверенности от 10.01.2022,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО4 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 06.05.2022 по делу № А53-29259/2018 по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении ФИО2, ФИО6 к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью "ХПП "ЗВЕРЕВСКОЕ";

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью "ХПП "ЗВЕРЕВСКОЕ" (далее – должник) в Арбитражный суд Ростовской области обратился конкурсный управляющий ФИО4 с заявлением о привлечении ФИО2 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 06.05.20222 по делу №А53-29259/2018 в удовлетворении требований конкурсному управляющему ФИО4 отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ФИО4 в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обжаловал определение от 06.05.2022, просил его отменить, принять по делу новый судебный акт.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что обжалуемый судебный акт вынесен при неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела, а также при неправильном применении норм материального права.

От ФИО6 и ФИО2 посредством сервиса подачи документов в электронном виде "Мой Арбитр" поступили отзывы на апелляционную жалобу, в которых они просят оставить определение без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Представитель конкурсного управляющего поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда отменить, заявление удовлетворенить.

Представитель ФИО2 поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, представителей в судебное заседание не направили, о времени судебного заседания извещены надлежащим образом.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями части 3 статьи 156 АПК РФ, счел возможным рассмотреть апелляционную жалобу без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, Федеральная налоговая служба в лице Межрайонной ИФНС России № 21 по Ростовской области обратилась в Арбитражный суд Ростовской области с заявлением о признании ООО "ХПП "ЗВЕРЕВСКОЕ" несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 23.06.2018 заявление Межрайонной ИФНС России № 21 по Ростовской области о признании ООО "ХПП "ЗВЕРЕВСКОЕ" несостоятельным (банкротом) принято к производству.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 21.12.2018 (резолютивная часть судебного акта оглашена 17.12.2018) требования Федеральной налоговой службы в лице межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 21 по Ростовской области признаны обоснованными. В отношении общества с ограниченной ответственностью "ХПП Зверевское" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) введена процедура, применяемая в деле о банкротстве - наблюдение. Временным управляющим общества с ограниченной ответственностью "ХПП Зверевское" утверждена кандидатура ФИО7.

Решением Арбитражного суда Ростовской области от 04.06.2019 (резолютивная часть от 28.05.2019) общество с ограниченной ответственностью "ХПП Зверевское" признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО8.

Информация о признании должника банкротом и открытии процедуры конкурсного производства опубликована в газете "КоммерсантЪ" № 99 от 08.06.2019.

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 26.10.2020 конкурсным управляющим обществом с ограниченной ответственностью "ХПП Зверевское" утвержден ФИО4 из числа членов Ассоциации "МСРО АУ".

19.05.2021 конкурсный управляющий ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО6.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" от 26 октября 2002г. № 127-ФЗ если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" от 26 октября 2002г. № 127-ФЗ пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со сведения из ЕГРЮЛ в период с марта 2014 по 31.12.2017 обязанности генерального директора ООО "ХПП "ЗВЕРЕВСКОЕ" исполнял ФИО2.

В период с 10.04.2018 по 28.05.2019 генеральным директором ООО "ХПП "ЗВЕРЕВСКОЕ" назначена ФИО6.

Заявление мотивировано наличием оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренных статьей 9, пунктами 2 и 4 статья 10 Закона о банкротстве в отношении ФИО2 и пунктом 1 статьи 61.12, ст. 61.11 Закона о банкротстве в отношении ФИО6

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что материалами дела не подтверждена вся совокупность условий, необходимых для привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве", статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу.

Согласно пункту 1 статьи 4 Закона N 266-ФЗ названный Закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых данной статьей установлен иной срок вступления их в силу.

Пунктом 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Поскольку основания для привлечения ответчика ФИО2 к субсидиарной ответственности, указанные в заявлении, возникли до 01.07.2017, в рассматриваемом случае подлежат применению материально-правовые нормы статьи 10 Закона о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 10 Закона о банкротстве предусмотрено, что в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положении данного Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

Нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона (пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. Лицо, которое в силу Закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно.

Для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 3 статьи 56 ГК РФ, необходимо установление совокупности условий: наличие у ответчика права давать обязательные указания для истца либо возможности иным образом определять действия истца; совершение ответчиком действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиком своих прав и (или) возможностей в отношении истца и действиями истца, повлекшими его несостоятельность (банкротство); недостаточность имущества истца для расчетов с кредиторами; кроме того, необходимо установить вину ответчика для возложения на него ответственности.

Помимо объективной стороны правонарушения, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 ГК РФ).

В обоснование наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывает, что в период осуществления полномочий единоличного исполнительного органа должника ФИО2 между ООО "ХПП "Зверевское" и ПАО КБ "Центр-Инвест" заключены следующие договоры поручительства и договоры залога в обеспечение исполнения двенадцати кредитных обязательств, по которым основными заемщиками являются ООО "Гермес Экспорт Восток", ООО "АгроТрансСервис", ООО "Агробизнес-Юг", ООО "Инвест Финанс", в том числе:

1) Основной заемщик - ООО "АгроТрансСервис"

- кредитный договор № 

<

***> от 26.11.2014, сумма займа 5,4 млн.руб. срок возврата 22.11.2019.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-7п от 26.11.2014 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018. № 3 от 28.02.2018

- кредитный договор № 

<

***> от 10.09.2015, сумма займа 19,8 млн руб, срок возврата 04.03.2022.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-7п от 10.09.2015 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018, № 3 от 28.02.2018;

- договор залога недвижимости № 

<

***>-3з от 10.09.2015, в редакции дополнительного соглашения № 1 от 16.12.2015, № 2 от 25.12.2017. № 3 от 06.02.2018, № 4 от 28.02.2018;

- договор ипотеки земельного участка № 

<

***>-2з от 10.09.2015 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 16.12.2016, № 2 от 25.12.2017, № 3 от 06.02.2018, № 4 от 28.02.2018.

2) Основной заемщик - ООО "Гермес Экспорт Восток"

кредитный договор № 

<

***> от 17.12.2015  сумма займа 200 млн. руб., срок возврата до 14.12.2020.

Обеспечительные сделки:

- договор залога недвижимости № 

<

***>-2з от 23.12.2015 в редакции дополнительных соглашений № 3 от 06.02.2018, №4 от 28.02.2018;

- договор ипотеки земельного участка № 

<

***>-1з от 23.12.2015 в редакции дополнительных соглашений №б\н от 15.12.2016, № 2 от 25.12.2017, № 3 от 06.02.2018 №4 от 28.02.2018;

- договор поручительства № 

<

***>-8п от 17.12.2015 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018. № 3 от 28.02.2018;

кредитный договор № 

<

***> от 28.07.2017 (сумма кредита 100 млн. руб., срок возврата 30.03.2018

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-7п от 28.07.2017 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018. № 3 от 06.02.2018. № 4 от 28.02.2018.

3) Основной заемщик -  ООО "Инвест Финанс"

кредитный договор № 

<

***>  от 24.08.2016, сумма займа 39 млн руб, срок возврата 08.02.2019.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-8п от 24.08.2016 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018. № 3 от 28.02.2018;

- договор залога недвижимости № 

<

***>-2з от 24.08.2016 в редакции дополнительного соглашения № 1 от 08.09.2016, № 2 от 25.12.2017, № 3 от 06.02.2018, № 4 от 28.02.2018

- договор ипотеки земельного участка № 

<

***>-1з от 24.08.2016 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 08.09.2016, № 2 от 25.12.2017, № 3 от 06.02.2018, № 4 от 28.02.2018.

дополнительное соглашение № 00170061 от 10.02.2017 к договору банковского счета от 19.03.2015 № 1111174/498, овердрафт 6 млн. руб.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 00170061-7п от 10.02.2017 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018. № 3 от 28.02.2018;

- договор залога недвижимости № 001703 54/0010059/00170061 -2з от 14.02.2018, в редакции дополнительного соглашения № 1 от 28.02.2018.

кредитный договор № 

<

***> от 10.02.2017, сумма займа 10 млн. руб., срок возврата 30.03.2018.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-8п от 10.02.2017 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018, № 3 от 28.02.2018;

- договор залога недвижимости № 001703 54/0010059/00170061-2з от 14.02.2018, в редакции дополнительного соглашения № 1 от 28.02.2018.

кредитный договор № 

<

***> от 03.04.2017, сумма займа 50 млн. руб., срок возврата 30.03.2018.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-8п от 03.04.2017 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018, № 3 от 28.02.2018.

кредитный договор № 

<

***> от 24.04.2017, сумма займа 50 млн. руб., срок возврата 23.04.2018

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-8п от 24.04.2017 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018, №3 от 28.02.2018.

кредитный договор № 

<

***> от 26.06.2017, сумма займа 50 млн. руб., срок возврата 30.03.2018.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-7п от 26.06.2017 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018, №3 от 28.02.2018;

- договор залога недвижимости № 001703 54/0010059/00170061 -2з от 14.02.2018, в редакции дополнительного соглашения № 1 от 28.02.2018.

дополнительное соглашение № 00170061 от 10.02.2017 к договору банковского счета от 19.03.2015№ 1111174/498, овердрафт 6 млн. руб.,

кредитный договор № 

<

***> от 10.02.2017, сумма займа 10 млн. руб., срок возврата 30.03.2018,

кредитный договор № 

<

***> от 26.06.2017, сумма займа 50 млн. руб., срок возврата 30.03.2018

Обеспечительные сделки:

- договор залога недвижимости № 001703 54/0010059/00170061-2з от 14.02.2018, в редакции дополнительного соглашения № 1 от 28.02.2018.

4) Основной заемщик - ООО "Агробизнес-Юг"

кредитный договор № 

<

***> от 28.07.2017, по которому предоставлен кредит в сумме 100 000 000,00 рублей, срок возврата кредита 23.03.2018, процентная ставка 12,5% годовых.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 

<

***>-7п от 28.07.2017 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017, № 2 от 06.02.2018, № 3 от 28.02.2018. Дополнительными соглашениями предусмотрена уплата процентов за пользование суммой займа за период с 01.11.2017-28.02.2018 в срок до 30.03.2018.

дополнительное соглашение № 00170425 от 28.07.2017 года, овердрафт 13 млн. руб.

Обеспечительные сделки:

- договор поручительства № 00170425-7п от 28.07.2017 в редакции дополнительных соглашений № 1 от 25.12.2017. № 2 от 06.02.2018, № 3 от 28.02.2018;

- договор залога недвижимости № 00170425-1з от 14.02.2018, в редакции дополнительного соглашения № 1 от 28.02.2018.

дополнительное соглашение № 00170425 от 28.07.2017 года, овердрафт 13 млн. руб.

- договор залога недвижимости № 00170425-1з от 14.02.2018, в редакции дополнительного соглашения № 1 от 28.02.2018.

В соответствии с определением Арбитражного суда Ростовской области от 21.03.2019 по делу №А53-29259/2018 общая сумма обязательств по обеспечительным сделкам составила 628 297 954,92 рублей. Ответчику в вину вменяется отсутствие финансового интереса по указанным сделкам, заключение их на безвозмездной основе в отношении аффилированных лиц.

Кроме того, ответчиком совершены операции по снятию наличных денежных средств в сумме 4 660 000,00 рублей в условиях неплатежеспособности должника и непредоставлении оправдательных документов.

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 12.11.2020 платежи оспорены, с ответчика взыскана сумма 1 800 000,00 рублей.

Кроме того, по мнению конкурсного управляющего, должник обладал признаками неплатежеспособности на 01.01.2016 и обязан был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом 01.02.2016.

Размер субсидиарной ответственности ФИО2 определен заявителем по основанию пункта 2 статьи 10 Закона в сумме 463 300 911,29 рублей, как сумма задолженности, сформированная с 01.02.2017 по 24.09.2018 (возбуждение дела о банкротстве должника).

Как правомерно указано судом первой инстанции, законность и обоснованность обеспечительных сделок, положенных в основу рассматриваемого заявления были предметом рассмотрения Арбитражным судом Ростовской области в рамках настоящего дела № А53- 29259/2018.

В частности, определением Арбитражного суда Ростовской области от 07.12.2021, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2022 и постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 30.03.2022, отказано в признании недействительными сделками всех договоров поручительства и залогов, заключенных между должником и ПАО КБ "Центр-Инвест".

Проверяя законность и легитимность данных сделок, суд установили, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству арбитражного суда 24.09.2018, оспариваемые сделки заключены 17.12.2015, 23.12.2015, 23.12.2015, 24.08.16, 24.08.2016, 24.08.2016, 10.02.2017, 14.02.2018, 10.02.2017, 03.04.2017, 24.04.2017, 26.06.2017, 28.07.2017, 28.07.2017, 14.02.2018, 28.07.2017, то есть, в период подозрительности, установленный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом).

Принимая во внимание положения статей 9, 329, 361, 363, 365, пункта 2 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации, правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2018 № 301-ЭС17-22652, суды указали, что поскольку поручительство, как правило, выдается при наличии корпоративных либо иных связей между поручителем и должником, один лишь факт, что оно дано при названных обстоятельствах, сам по себе не подтверждает порочность сделок по выдаче такого обеспечения. При совершении сделок, обеспечивающих возврат кредита, банк-кредитор с тем, чтобы исключить совершение сделки, которая впоследствии может быть оспорена, проверяет платежеспособность и надежность заемщиков, поручителей и залогодателей, с которыми совершаются сделки. В случаях, когда законодательство или кредитный договор предусматривают получение кредитной организацией от заемщика документов о его финансовом положении, судам следует, в том числе, учитывать, имелись ли в представленных документах конкретные сведения, заметно свидетельствующие о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 12.2 постановления № 63).

Суды установили, что заемщики, поручитель, залогодатель (должник), поручители ФИО9, ФИО9 входят в одну группу взаимосвязанных, аффилированных лиц и у данной группы был единый экономический интерес в получении кредитов, а, следовательно, в предоставлении оспариваемых поручительств и залогов в обеспечение кредитных обязательств.

Банк, заключая кредитные договоры, договоры поручительства и залога с компаниями, входящими в одну группу, оценивал кредитные риски, в том числе посредством совокупного анализа экономического состояния заемщика и лиц, предоставивших обеспечение.

Таким образом, группа компаний имела значительные активы, покрывающие размер кредитных обязательств; осуществляла хозяйственную деятельность, направленную на получение дохода.

Подобная оценка кредитных рисков является обычаем, то есть сложившимся и широко применяемым в банковской деятельности правилом поведения. Банк, исследовав и оценив всю предоставленную группой компаний документацию, иные сведения об активах организаций, сделал вывод об отсутствии признаков неплатежеспособности и устойчивом финансовом положении группы компаний. Сведений, позволяющих прийти к выводу о неплатежеспособности группы компаний, у банка не имелось.

Суды установили, что банк исследовал финансовое состояние организаций, входящих в группу, в том числе должника, что признано добросовестным поведением банка при заключении оспариваемых сделок (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

При этом окружным судом было отмечено, что конкурсный управляющий не доказал осведомленность банка о признаках неплатежеспособности должника на дату предоставления указанным лицом поручительств и залога по обязательствам ООО "Гермес Экспорт Восток", ООО "Агробизнес-Юг", ООО "АгроТрансСервис", ООО "ИнвестФинанс". Заключение договоров поручительства и залога обусловлено наличием общих экономических интересов между должником (поручитель и залогодатель) и ООО "Гермес Экспорт Восток", ООО "Агробизнес-Юг", ООО "АгроТрансСервис", ООО "ИнвестФинанс" (заемщики).

Исходя из этого является верным вывод суда о заключении спорных сделок в рамках обычной деятельности, при отсутствии злоупотребления правом в действиях сторон.

При этом наличие неисполненных денежных обязательств, которые впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника, не свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности должника.

Таким образом, конкурсным управляющим не доказано наступление факта объективного банкротства ни в 2017 году, ни в 2016 году.

Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами.

Указанный подход был изложен в определении № 310-ЭС20-18954 от 25.03.2021, а также нашел свое дальнейшее правоприменение, в частности, в постановлении АС СКО от 06.08.2021 по делу № А53-40693/2018.

В отношении совершения бывшим руководителем должника сделок по снятию наличных денежных средств на хозяйственные нужды общества в размере 1 800 000 руб., суд отмечает следующее.

По смыслу абзаца 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действующей на момент совершения вменяемых ФИО2 действий, а именно в редакции Закона № 134-ФЗ), для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Вместе с тем, как правомерно указал суд первой инстанции, конкурсный управляющий не доказал, что признанные недействительными сделки являются существенными для должника, причинили ему значительный ущерб и заключение этих сделок повлекло дальнейшую несостоятельность должника.

Как установлено судом по данным сервиса Контур.Фокус на 16.09.2021, балансовая стоимость активов должника за последний отчетный период (по итогам 2017) составляла: по состоянию на 31.12.2017 – 452 206 тыс. руб., согласно форме 2 бухгалтерской отчетности, по итогам 2017 финансового года, выручка от хозяйственной деятельности составила 132 734 тыс. руб., чистая прибыль 82 275 тыс. руб.

При этом признанные недействительными сделки в совокупности не превышают 25% балансовой стоимости активов должника, в связи с этим не отвечают критерию существенной убыточности с учетом масштабов деятельности должника.

ФИО2 был уволен с должности руководителя должника 09.01.2018.

Таким образом, судом первой инстанции правомерно отмечено, что конкурсный управляющий должника, ошибочно отождествляет общую неплатежеспособность должника с неоплатой долга конкретному кредитору что, при рассмотрении подобного рода заявлений недопустимо.

Кроме этого, согласно позиции заявителя, должник обладал признаками неплатежеспособности по состоянию на 01.01.2016, в связи с чем заявление о банкротстве должно было быть подано руководителем должника ФИО2 до 01.02.2016.

Анализ финансового состояния должника, на который ссылается заявитель, объективных сведений о наличии такого рода обстоятельств не содержит, а представляет собой лишь мнение относительно эффективности хозяйственной деятельности должника.

Вместе с тем, наличие отрицательных значений рентабельности активов и убыточность деятельности организации само по себе еще не свидетельствует о неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (аналогичная правовая позиция отражена в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 06.08.2021 по делу № А53-40693/2018).

Само по себе наличие непогашенной задолженности перед отдельным кредитором (контрагентами по сделкам, либо перед банком по кредитному договору, либо по акцессорному обязательству, либо перед фискальными органами) на определенный период не свидетельствует о наличии у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества. Неплатежеспособность не подлежит отождествлению с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору или кредиторам.

К таковым факторам также не относится и формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, чего в рассматриваемом случае не имелось, напротив, доля кредиторской задолженности по итогам 2017 от валюты баланса составила 0,17%.

Таким образом, как правомерно указано судом первой инстанции, исходя из установленных по делу обстоятельств, заявителем не доказан факт возникновения предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве обстоятельств на дату 01.02.2016, с которыми Закон о банкротстве связывает обязанность руководителя должника по подаче заявления о банкротстве.

Заявителем не доказано наличие причинно-следственной связи между поведением ответчика и впоследствии наступившим объективным банкротством.

В обоснование наличия оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности заявитель указывает, что она являлась руководителем должника в период времени с 10.04.2018 по 28.05.2019, по состоянию на 01.01.2016 должник обладал признаками неплатежеспособности, деятельность ФИО6 фактически не велась, с июня 2018 формировалась задолженность по заработной плате, не позднее 10.05.2018 ФИО6 должна была обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

За период с 10.05.2018 по 24.09.2018 размер ответственности ФИО6 равен 79 977,54 рублей.

Кроме того, определением суда от 16.07.2019 суд обязал ФИО6 передать управляющему документы, связанные с деятельность общества, однако в полном объеме до настоящего времени документы не переданы.

Как указал заявитель, по итогам 2017 год сформировалась дебиторская задолженность в сумме 351 млн. руб., документы были переданы ФИО6 в части дебиторской задолженности на сумму 90 млн. руб.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ), вступившим в силу в основной своей части с 30.07.2017, статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу. Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ").

Поскольку обстоятельства, в связи с которыми конкурсный управляющий связывает наличие основания для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности, имели место после 01.07.2017, то заявление подлежит рассмотрению по правилам главы III.2 Закона о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрена обязанность руководителя по обращению в суд при условии, что удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 этой статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 указанного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закон о банкротстве.

Аналогичные положения указаны в статье 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве определено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Как разъяснено в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016), применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы. Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с нарушением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве, необходимо установить вину субъекта ответственности.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, также имеет значение и причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Таким образом, для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве с учетом положений статьи 9 названного Закона, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель, в силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обязан доказать когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Как установлено судом первой инстанции по данным бухгалтерской отчетности по итогам 2016 и 2017 годов убыток у общества отсутствовал.

По состоянию на 31.12.2017 стоимость активов предприятия составляла 452 206 тыс. руб. Чистая прибыль 82 275 тыс. руб. Выручка 132 734 тыс. руб. Кредиторская задолженность 763 тыс. руб., заемные средства 15 695 тыс. руб., следовательно, размер обязательств не превышал стоимость имущества должника.

Конкурсный управляющий, обращаясь с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, обязан указать, с какой даты возникла обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

В данном случае управляющим указана дата 10.05.2018, то есть через 1 месяц после принятия на работу ФИО6, однако на указанную дату необходимые основания для подачи заявления управляющим не доказаны, признаки неплатежеспособности отсутствовали.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

То есть сам по себе факт наличия, к примеру, на 31.12.2017, кредиторской задолженности, не является основанием для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности.

В рассматриваемом случае дело о банкротстве общества возбуждено определением Арбитражного суда Ростовской области от 24.09.2018 по заявлению уполномоченного органа в связи с наличием незначительной задолженности.

Определением суда от 21.12.2018 требования МИФНС № 21 по Ростовской области в размере 928 245,67 рублей, из которых: 866 109,52 рублей – основной долг; 57 013,35 рублей – пени, 5 122,80 рублей – штраф включены в третью очередь реестра требований кредиторов.

Из определения следует, что задолженность образовалась в результате неуплаты страховых взносов на обязательное пенсионное страхование в ПФ РФ на выплату страховой пенсии за расчетные периоды с 01.01.2017, налога, взимаемого с налогоплательщиков, выбравших в качестве объекта налогообложения доходы за 2017 год, НДФЛ с доходов, источником которых является налоговый агент, за исключением доходов, в отношении которых исчисление и уплата налога осуществляются в соответствии со статьями 227, 227.1 и 228 НК РФ за 3 месяца 2018 года, транспортного налога за 2017 год, а также в результате применения штрафных санкций за совершение налогового правонарушения на основании решения налогового органа № 63012 от 27.03.2018.

Учитывая изложенное, а также принимая во внимание стоимость активов должника, у предприятия имелась возможность исполнения обязательств перед уполномоченным органом.

Относительно основной суммы задолженности перед ПАО КБ "Центр-инвест" необходимо отметить, что основанием ее возникновения является ряд договоров поручительства, заключенных между должником и ПАО КБ "Центр-инвест" в обеспечение исполнения обязательств третьего лица (основного заемщика) по кредитным договорам.

Включенная в реестр требований кредиторов иная задолженность образовалась до обращения уполномоченного органа в суд с заявлением о банкротстве должника.

Конкурсный управляющий в силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обязан доказать: когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника. Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления. Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

Вместе с тем, указанная конкурсным управляющим в заявлении дата наступления неплатежеспособности должника и наличия у него неисполненных обязательств – 01.05.2018, определена неверно, без учета финансовых показателей деятельности должника.

Ссылка конкурсного управляющего в апелляционной жалобе на определение суда от 07.12.2021 подлежит отклонению, поскольку ФИО6 в указанном обособленном споре не участвовала, опровергнуть представленные в данный спор доказательства не могла.

В связи с этим выводы определения от 07.12.2021 с иным субъектным составом, неприменимы к данному спору. Применение подобных выводов будет означать нарушение принципа состязательности и равноправия сторон, так как ФИО6 не имеет возможности повлиять на уже установленные судом обстоятельства в споре, к участию в котором она не привлекалась.

Однако в любом случае, принимая во внимание положения пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, ответственность руководителя должника наступает за принятие на должника, уже отвечающего признакам банкротства, дополнительных обязательств, что не подтверждается материалами дела.

Конкурсным управляющим не доказана причинно-следственная связь между бездействием бывшего руководителя должника по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом и наступлением неплатежеспособности должника.

Ссылка конкурсного управляющего на то, что ФИО10 следует привлечь к субсидиарной ответственности в связи с наличием обязательств, возникших в период с 10.05.2018 по 24.09.2018, подлежит отклонению в связи со следующим.

Действительно, часть обязательств возникла в указанный выше период. Однако это обязательства, без принятия на себя которых должник не вправе и не в состоянии осуществлять свою текущую деятельность, а именно, долги за потребление электроэнергии (сумма 303,73 руб.), долги по налогам (сумма 12 409,33 руб.), за водоснабжение и водоотведение (сумма 22 821,48 руб.).

Такие обязательства нельзя признать новыми, поскольку они возникают вне воли руководителя должника и обусловлены самим фактом хозяйственной деятельности предприятия, что исключает наличие вины ФИО6 в принятии на общество таких обязательств и наступления субсидиарной ответственности.

Дополнительно следует отметить, что долг по оплате за оказание ветеринарных услуг (сумма 44 443 руб.) возник на основании договора от 07.07.2017, то есть по сделке, совершенной до вступления ФИО6 в должность (10.04.2018). При этом из текста решения Арбитражного суда Ростовской области от 29.03.2019 по делу № А53-37556/2018 следует (см. абзац 5 на стр. 2 решения), что услуги были выполнены истцом по акту выполненных работ №КС00-000163 от 19.04.2018, то есть до указанной конкурсным управляющим предельной даты обращения в суд с заявлением о банкротстве должника – 10.05.2018.

Таким образом, вопреки доводу конкурсного управляющего, дополнительные обязательства, которые можно было бы вменить в вину ФИО6 как обязательства, возникшие после наступления признаков неплатежеспособности и при условии необращения в суд с заявлением о банкротстве, должник на себя не принимал.

В материалах дела отсутствуют надлежащие и достаточные доказательства, свидетельствующие о недобросовестном и неразумном поведении ФИО6 при осуществлении руководства предприятием, и совершении ею действий, повлекших ухудшение финансового положения должника.

Довод управляющего о неисполнении обязанности по передаче конкурсному управляющему документации предприятия-должника, как правомерно указано судом первой инстанции, является необоснованным по следующим обстоятельствам.

В период с 10.04.2018 по 06.11.2018 года ФИО6 занимала должность генерального директора в ООО "ХПП "Зверевское". В указанный период времени, деятельность предприятия фактически была прекращена, штат сотрудников сокращен. При поступлении на работу ФИО6 не были переданы документы от бывшего руководителя, главного бухгалтера и главного инженера, о чем она проинформировала в письменной форме учредителя предприятия ФИО9

Документы, которые удалось собрать ФИО6, переданы конкурсному управляющему ФИО8 (акты передачи документов имеются в материалах дела).

Кроме того, при передаче документов конкурсным управляющим была изъята техническая документация, находящаяся в кабинете главного инженера, которая не была занесена в акт приема передачи, поскольку была изъята без ведома ФИО6

Таким образом, документации относительно дебиторской задолженности, отраженной в бухгалтерском балансе, расшифровки дебиторской задолженности ФИО6 прежним руководителем не передавались, что делает невозможным представление запрошенных судом документом в материалы обособленного спора. Доказательства обратного в материалы дела не представлены.

В ходе исполнительного производства, возбужденного на основании исполнительного листа, выданного в связи с принятием определения от 16.07.2019, установлено отсутствие у ФИО6 каких- либо иных документов, кроме тех, которые переданы ею конкурсному управляющему.

Судом первой инстанции верно установлено, что документации относительно дебиторской задолженности, отраженной в бухгалтерском балансе, расшифровки дебиторской задолженности ФИО6 прежним руководителем не передавались, что делает невозможным представление запрошенных судом документов в материалы обособленного спора. Доказательства обратного в материалы дела не представлены.

Вместе с тем, как указывает в жалобе конкурсный управляющий, им проведены мероприятия по взысканию дебиторской задолженности, в результате чего требования ООО "ХПП Зверевское" включены в реестр требований кредиторов ООО "Инвест Финанс", то есть непередача документов не привела к отказу в удовлетворении требований.

Тем более та дебиторская задолженность, на которую ссылается в жалобе конкурсный управляющий, является задолженностью организаций-должников, входящих в одну группу компаний наряду с ООО "ХПП "Зверевское", что создало бы необоснованное конкурирование подобных требований в реестре требований кредиторов, куда включены требования иных, не являющихся аффилированными, кредиторов.

Тот факт, что конкурсный управляющий, исследовав банковские выписки о движении денежных средств по расчетным счетам должника, выявил перечисление денежных средств в качестве займа, еще не свидетельствует о том, что такие денежные средства не были возвращены и представляют собой дебиторскую задолженность.

Таким образом, конкурсным управляющим не доказано влияние непередачи документации на невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Сама по себе непередача документов конкурсному управляющему не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности при отсутствии доказательств, что такое бездействие привело к невозможности пополнения конкурсной массы.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Однако когда передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может.

С учетом изложенного, суд пришел к правомерному выводу, что не имеется оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям.

Необходимо также учитывать, что согласно определению Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. В материалах дела отсутствуют надлежащие и достаточные доказательства, свидетельствующие о недобросовестном и неразумном поведении ФИО6 при осуществлении руководства предприятием, и совершении действий, повлекших ухудшение финансового положения должника. Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 1 постановления от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснил, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда, оценке доказательств, не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права.

Суд первой инстанции выполнил требования статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно, всесторонне исследовал и оценил представленные в деле доказательства и принял законный и обоснованный судебный акт.

Нарушений или неправильного применения норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 270 АПК РФ основанием к отмене или изменению обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 06.05.2022 по делу № А53-29259/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий                                                                        Я.А. Демина

 

Судьи                                                                                                       М.Ю. Долгова

 

Д.В. Емельянов