ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-2715/2023

Дело № А41-94540/19

24 апреля 2023 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 18 апреля 2023 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 24 апреля 2023 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Епифанцевой С.Ю.,

судей Терешина А.В., Шальневой Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ООО «Центральное общество» на определение Арбитражного суда Московской области от 29 декабря 2022 года по делу №А41-94540/19,

при участии в заседании:

от ФИО2 - ФИО3, доверенность от 27.07.2022,

от ООО «Центральное общество» - ФИО4, доверенность от 10.03.2023, ФИО5, доверенность от 20.12.2022,

от ФИО6 - ФИО7, доверенность от 05.07.2022,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом, 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 07.06.2021 ООО «Центральное общество» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника была введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО8.

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделкой агентского договора № 777-000087-1/17 от 24.01.2017, заключенного между должником и индивидуальным предпринимателем ФИО2.

В обоснование заявления конкурсный управляющий указывал, что сделка совершена в период неплатежеспособности с заинтересованным лицом и направлена на причинение вреда имущественным правам кредиторов. Требования основаны пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьях 10, 168Гражданского кодекса Российской Федерации

Определением Арбитражного суда Московской области от 08.11.2022 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен ФИО6

Определением Арбитражного суда Московской области от 29.12.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего было отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий должника обратилась в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает на доказанность наличия оснований для признания спорной сделки недействительной.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель конкурсного управляющего должника поддержал доводы апелляционной жалобы, просил определение суда первой инстанции отменить.

Представители ФИО6 и ФИО2 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просили оставить обжалуемое определение без изменения.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 24.01.2017 между ООО «Центральное общество» (принципал) и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (агент) был заключен агентский договор № 777-000087-1/17, по условиям которого принципал поручает, а агент принимает на себя обязательства совершать от имени и за счет принципала действия по привлечению страхователей к заключению договоров страхования по видам страхования и в пределах максимальных размеров страховых сумм, диапазона страховых сумм, с юридическими и физическими лицами.

В период с 02.10.2017 по 11.01.2018 должником в пользу ответчика были перечислены денежные средства в размере 58 927 824,60 руб.

Отказывая в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требований, суд исходил из следующего.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено 08.11.2019, оспариваемая сделка совершена 24.01.2017, то есть в пределах подозрительности, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: 

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; 

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; 

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации – десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл

 свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В силу положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона знала о совершении сделки в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Как следует из заявления конкурсного управляющего, индивидуальный предприниматель ФИО2 является аффилированным лицом по отношению к ООО «Центральное общество». Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц участниками должника являются:

– ООО «Евроторг» с долей участия в уставном капитале в размере 90/8550 (исключено и з ЕГРЮЛ ввиду наличия недостоверных сведений);

– ООО «ДЭШ.ЭКС» с долей участия в уставном капитале в размере 2820/8550, генеральным директором и единственным участником общества является ФИО9;

– ООО «Экспапартне?рз» с долей участия в уставном капитале в размере 2820/8550. Единственным участником общества является ФИО2;

– АО «Фаворит» с долей участия в уставном капитале в размере 2820/8550.

Между тем судом установлено, что ФИО2 приобрела долю в уставном капитале ООО «Экспапартне?рз» 24.01.2018, то есть после заключения оспариваемого договора и осуществления последнего оспариваемого платежа.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1008 Гражданского кодекса Российской Федерации ходе исполнения агентского договора агент обязан представлять принципалу отчеты в порядке и в сроки, которые предусмотрены договором. При отсутствии в договоре соответствующих условий отчеты представляются агентом по мере исполнения им договора либо по окончании действия договора.

Индивидуальным предпринимателем ФИО2 были представлены в материалы дела отчеты, подтверждающие факт оказания и объем оказанных услуг, которые первоначально были предоставлены в ООО «Центральное общество» и приняты без замечаний.

Ответчик в соответствии с договором от 24.01.2017 № 777-000087-1/17 во взаимоотношениях с контрагентами действовала от имени и за счет ООО «Центральное общество», таким образом, в какие-либо отношения от своего имени с клиентом не вступала, заключение договоров между индивидуальным предпринимателем ФИО2 и страхователями не предполагалось.

Индивидуальный предприниматель ФИО2 по состоянию на начало 2018 года являлась одним из крупнейших агентов страховщика. Общество при проведении проверки Межрегиональной инспекцией некредитных финансовых организаций указывало в своем ответе № 420 от 20.02.2018 на объемы заключенных при содействии индивидуального предпринимателя ФИО2 договоров. Страховые премии по заключенным договорам, полученные обществом, составили сумму свыше 186 млн. руб., при этом большую часть сумм составляли комиссии по крупным договорам страхования в сфере промышленности и транспорта (страхование водного транспорта, ответственности владельцев водного транспорта, страхование грузов, имущества предприятий и т.д.).

С учетом финансовых показателей заключаемых при посредничестве индивидуального предпринимателя ФИО2 договоров общество не выдавало агенту доверенность на их подписание. Договоры подписывались лицами, имеющими доверенности от общества (в том числе ФИО6 и руководством филиалов). При этом, как пояснили стороны, обмен финансовой и иной документацией для целей платежей мог производиться сотрудниками общества.

Как указал сам конкурсный управляющий, деятельность по страхованию не являлась для ФИО2 основной. ФИО2 является философом, доктором философских наук, профессором и членом Союза писателей России. В 2010 г. ФИО2 зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя; основным видом деятельности являлась деятельность страховых агентов. Также ФИО2 в разные периоды владела незначительными долями в разнопрофильных хозяйственных обществах. Как пояснили стороны, мотивацией для страховой деятельности были ее обширные связи в деловых кругах, приобретенные в период трудовой деятельности, возможность благодаря авторитету и профессионализму найти контакт с лицами, принимающими ключевые решения для бизнеса.

ФИО2 и имеет связи в деловых кругах, что и объясняет финансовый результат её работы.

Оснований для применения статей 61.2 Закона о банкротстве арбитражным судом не установлено, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства того, что действия должника и кредитора по заключению договора являлись злонамеренными, и именно в результате их совершения стало невозможным погашение кредиторской задолженности должника, и у сторон имелась противоправная цель, связанная с причинением вреда кредиторам должника.

Таким образом, конкурсным управляющим не доказан факт заинтересованности или аффилированности ответчика по отношению к должнику.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

Для целей применения содержащихся в абзацах втором – пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. Неплатежеспособность представляет собой прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Однако из положений Закона о банкротстве не следует, что любое нарушение денежного обязательства позволяет сделать вывод о наличии у должника признаков неплатежеспособности или несостоятельности.

Кроме того, суд указывает на недопустимость отождествления неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

Кредитор всегда осведомлен о факте непогашения долга перед ним.

Однако это обстоятельство само по себе не свидетельствует о том, что данный кредитор должен одновременно располагать и информацией о приостановлении должником операций по расчетам с иными кредиторами.

Сам по себе факт увеличения размера обязательств должника и непокрытого убытка от осуществления деятельности при установлении иных конкретных обстоятельств не означает, что удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов привело бы к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами.

При этом сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 по делу № 302-ЭС14-1472).

Исходя из вышеизложенного, суд посчитал, что конкурсным управляющим не доказана совокупность условий, необходимых для признания оспариваемого договора недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Также суд пришел к выводу, что сделка с ФИО2 не может быть признана неравноценной по правилам пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку выходит за период подозрительности, установленный статьей, а также совершена в рамках обычной хозяйственной деятельности.

Первое заявление о банкротстве должника принято к производству в рамках настоящего дела 08.11.2019 (признано необоснованным). Заявление ООО «СТКС-Пермь», признанное впоследствии обоснованным, принято к производству в марте 2020 года.

Договор с индивидуальным предпринимателем ФИО2 заключен 24.01.2017. Последний оспариваемый платеж проведен 11.01.2018. Следовательно, последний платеж по сделке с ФИО2 произведен более чем за год до принятия первого заявления по делу о банкротстве.

Заключение договоров со страховыми агентами, оплата им комиссионного вознаграждения являлись частью обычной хозяйственной деятельности страховой компании. Условия договора предусматривали оплату в течение 10 дней с момента подписания отчета агента (на который обществом могли быть даны замечания) при условии поступления на расчетный счет или в кассу принципала страховых премий по договорам страхования, заключенным посредством агента в отчетном периоде.

Ставка вознаграждения устанавливалась в приложении № 1 к договору и не являлась нерыночной, зависела от объема и сложности работы по привлечению соответствующего вида страхователей. Указанные условия договора предполагают, что в отсутствие деятельности агента, приведшей к заключению договора, у страховщика в принципе не будет дохода, а у агента – комиссии. Иные договоры со страховыми агентами заключаюсь обществом на аналогичных условиях.

Конкурсным управляющим не доказано, что условия договора с ФИО2 отклонялись от рыночных, а также что встречное исполнение (приведенный к заключению договора клиент и его страховая премия) несоразмерно полученным платежам.

Сама по себе позиция, что договоры страхования могли быть заключены без посредничества агента, носит предположительный характер и управляющим не доказана.

Также конкурсным управляющим не доказано превышение по данной сделке одного процента от стоимости активов должника, при том, что именно на нем лежит обязанность доказывания соответствующих обстоятельств.

Сама по себе сделка не предполагала принятие на себя обязанностей по оплате до момента пополнения активов должника в результате заключения агентом договора. Платежи по сделке в отчетном периоде не превышали 1% от стоимости активов, при этом доказательств обратного управляющим не приведено.

Таким образом, договор с ФИО2 и все оспариваемые конкурсным управляющим платежи не входят в период подозрительности по основанию пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, что является основанием для отклонения доводов управляющего в данной части. Также отсутствуют основания для признания сделки заключенной на нерыночных условиях с несоразмерным встречным предоставлением.

Указанная сделка со страховым агентом была совершена в рамках обычной хозяйственной деятельности страховой компании, условия сделки были аналогичны имеющимся договорам с иными агентами.

Платежи осуществлялись после пополнения активов общества за счет страховой премии по заключенным при содействии ФИО2 договорам и не превышали 1% от стоимости активов общества на отчетную дату.

При рассмотрении дела судом не было установлено и наличие оснований для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации ввиду следующего.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка не- действительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с пунктом 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, данных в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по общему правилу сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 86 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из смысла положений указанной статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что эта сделка не порождает для них каких-либо обязательств и они не имеют намерений исполнять ее либо требовать исполнения.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. В то же время для этой категории ничтожных сделок не требуется определение точной цели. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Факт расхождения волеизъявления сторон сделки с их волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон, а обстоятельства определяются на основе оценки совокупности всех доказательств по делу.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Обстоятельства, свидетельствующие о совершении конкретных действий, направленных на возникновение соответствующих данным сделкам правовых последствий (исполнение), само по себе исключает применение пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2013 № 5-КГ13-49).

В соответствии со статьями 1, 10 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Согласно пункту 1.1 договора № 777-000087-1/17 от 24.01.2017 агент принял на себя обязательства совершать от имени и за счет принципала действия по привлечению страхователей к заключению договоров страхования по видам страхования и в пределах максимальных размеров страховых сумм, указанных в приложении к договору.

Индивидуальным предпринимателем ФИО2 были привлечены страхователи, сумма страховых премий по договорам с которыми составила 186 560 000 руб. Агент представил обществу отчеты, подтверждающие реальность и объем оказанных услуг, которые обществом были приняты без замечаний.

Комиссия в общей сумме 58 827 824,60 руб. была переведена индивидуальному предпринимателю ФИО2 в период с 02.10.2017 по 11.01.2018 десятью платежами после поступления страховых премий на расчетный счет общества.

Расходы по агентскому вознаграждению были включены в декларации по налогу на прибыль организаций за соответствующие периоды, соответствующие декларации были проверены налоговым органом в рамках камеральных проверок, налог на прибыль уменьшен на величину соответствующих расходов. Претензий налогового органа по принятию к учету соответствующих расходов не возникло.

Как следует из выписки по счету индивидуального предпринимателя ФИО2 в ПАО «МКБ» (предоставлена по запросу суда от 03.08.2022), применимые налоги на полученный доход индивидуальным предпринимателем ФИО2 также были оплачены.

Основным доводом в подтверждение реальности деятельности индивидуального предпринимателя ФИО2 как агента общества является то обстоятельство, что ей были совершены конкретные действия, направленные на возникновение соответствующих договору с агентом правовых последствий, вследствие чего достигнут конечный результат – заключены договоры страхования со страхователями, получена страховая премия на сумму 186 млн. руб. за рассматриваемый период.

Указанное обстоятельство в соответствие с определением Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2013 № 5-КГ13-49 само по себе исключает применение пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доказательства, представленные конкурсным управляющим (в частности, несколько ответов на его запросы от страховщиков) представляются недостаточными, прямо не подтверждающими доводы конкурсного управляющего в обоснование совокупности обстоятельств, подлежащих доказыванию для признания недействительными сделки по пунктам 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статьям 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Более того, представленные ответы на запросы от ряда контрагентов не могут свидетельствовать о недействительности сделки в целом и каждого из выполненных платежей, поскольку платежи агенту производились на основании отчета агента (где фигурировали множество сделок), а не в связи с заключением конкретной сделки.

По результатам проверки, проведенной регулятором – Межрегиональной инспекцией некредитных финансовых организаций договор с индивидуальным предпринимателем ФИО2 был исследован, в акте проверки у инспекции претензий к его исполнению также не возникло.

Предоставленные в материалы дела сведения из отдела пограничного контроля ФСБ России о пересечении ФИО2 в 2017 году границы Российской Федерации позволяют сделать вывод о преимущественном нахождении ответчика на территории Российской Федерации, а, следовательно, возможности проводить переговоры с российскими контрагентами.

Таким образом, доводы конкурсного управляющего о мнимости сделки с ФИО2 основаны на недостоверных и недостаточных данных и вызваны в том числе спецификой агентской деятельности, которая часто не оставляет письменных доказательств взаимодействия с агентом.

Также в действиях сторон отсутствовали признаки недобросовестности, в том числе наличие сговора либо осведомленности ФИО2 о заведомой невыгодности сделки или негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Согласно сложившейся судебной практике применение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок. При этом суд должен установить именно противоправный сговор лиц с целью вывода средств из имущественной массы должника в ущерб кредиторам или иные согласованные недобросовестные действия сторон, подпадающие под признаки недействительности по статьям 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Иной подход приводит к тому, что содержание пунктов 1 и 2 статьи 61.2, пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила о необходимости доказывания наличия всей совокупности обстоятельств, подлежащих установлению для признания сделки недействительной по статьям 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, а также о сроке подозрительности и сроке исковой давности, что недопустимо.

Вместе с тем указанные управляющим в заявлении основания не выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Доказательств того, что, совершив спорные платежи, стороны очевидно имели умысел на реализацию противоправной цели не представлено.

Поскольку оспариваемые сделки не имеет пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, у суда отсутствуют основания для применения положений статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида; при этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон, при- том, что мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Доказательств совершения сделки для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия конкурсный управляющий в подтверждение доводов о мнимости договора не представил (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Вывод суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности суд апелляционной инстанции признает необоснованными и противоречащими действующей судебной практике.

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства и применив нормы Закона о банкротстве в их истолковании высшей судебной инстанцией, суд пришел к выводу о недоказанности наличия оснований для признания оспариваемой сделки недействительной, с которым суд апелляционной инстанции соглашается.

Доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства, в материалы дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, в апелляционной жалобе не приведено.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения оспариваемого определения суда.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено. 

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 29 декабря 2022 года по делу № А41-94540/19 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области. 

 

 

Председательствующий

 

С.Ю. Епифанцева

Судьи

 

А.В.  Терешин

Н.В. Шальнева