АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

МОСКОВСКОГО ОКРУГА  

ул. Селезнёвская, д. 9, г. Москва, ГСП-4, 127994, официальный сайт: http://www.fasmo.arbitr.ru e-mail: info@fasmo.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва 

06.04.2023 Дело № А40-36722/18  

Резолютивная часть постановления объявлена 03.04.2023  Полный текст постановления изготовлен 06.04.2023  

Арбитражный суд Московского округа в составе председательствующего судьи Зверевой Е.А. судей Зеньковой Е.Л., Дербенева А.А. при участии в судебном заседании: к/у ФИО1 – лично, паспорт, 

от ФИО2 – ФИО3 по дов. от 06.11.2022,  от ФИО7 – ФИО4 по дов. от 11.07.2022,  рассмотрев 03.04.2023 в судебном заседании кассационные жалобы  

ФИО7, конкурсного управляющего ООО "Авто-Алеа" на определение от 31.10.2022 Арбитражного суда города Москвы, постановление от 23.01.2023 Девятого арбитражного апелляционного суда в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 и приостановлении производства по заявлению 

по делу о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Авто-Алеа» 

УСТАНОВИЛ:

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО "АвтоАлеа" в  Арбитражный суд г. Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о  привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц -  ФИО5, ФИО2, ФИО7.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 31.10.2022 признано  наличие оснований для привлечения бывших руководителей должника - ФИО5, ФИО2, ФИО7 к субсидиарной ответственности солидарно.  

Приостановлено производство по рассмотрению заявления в части  определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с  кредиторами.  

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от  23.01.2023 определение от 31.10.2022 в части привлечения к субсидиарной  ответственности по обязательствам ООО "Авто-Алеа" ФИО2 отменено, в удовлетворении заявления конкурсного  управляющего о привлечении ФИО2 к  субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "Авто-Алеа" отказано.  

В остальной части определение Арбитражного суда г. Москвы от 31  октября 2022 по делу № А40-36722/18 оставлено без изменения.  

Не согласившись с судебными актами, конкурсный управляющий  должником в части отказа в привлечении к ответственности ФИО2, а ФИО7 в части  привлечения его к ответственности обратились с кассационными жалобами в  Арбитражный суд Московского округа, указав на несоответствие выводов судов  фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, а также  неправильное применение норм материального права.  

До начала судебного заседания в материалы дела поступили письменные  отзывы на кассационные жалобы от конкурсного управляющего с просьбой  отказать в удовлетворении поданной ответчиком жалобы, от ФИО2 с  возражениями против кассационной жалобы конкурсного управляющего.  

В судебном заседании конкурсный управляющий и представитель  ФИО2 поддержали доводы своих жалоб, при этом конкурсный  управляющий возражал против жалобы ФИО7, представитель которого  вопрос по жалобе управляющего оставил на усмотрение суда.  

Представитель ФИО2 возражал против кассационной жалобы  конкурсного управляющего, оставляя на усмотрение суда решение по жалобе  ответчика.  

Обсудив доводы кассационных жалоб и отзывов на них, заслушав  присутствующих в судебном заседании представителей лиц, участвующих в  деле, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации правильность применения норм материального и  процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в  обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим  обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной  инстанции пришел к следующим выводам.  

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223  АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным  судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом  Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными  законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

В отношении статуса ответчиков судами установлено следующее:  

- ФИО2 - участник должника с 20.10.2009 по  30.01.2018 с 100% размером доли;  

- ФИО7 – участник единоличного  исполнительного органа должника (управляющей компании «Алеа») с  05.10.2010 по 02.04.2018 со 100% размером доли;  

- ФИО5 - участник с 30.03.2018 с 100% размером доли, а  также генеральный директор с 30.03.2018 г.  

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной  ответственности конкурсный управляющий указал на то, что их действия по  выдаче беспроцентных займов в пользу ФИО6,  ФИО7, ФИО5 на общую  сумму 122 645 864 руб. причинили существенный вред имущественным правам  кредиторов, и в результате этих совершения сделок у должника фактически  наступило объективное банкротство.  

Привлекая к субсидиарной ответственности ответчиков, суд первой  инстанции исходил из представления надлежащих доказательств наличия  обязательных условий, предусмотренных статьей 61.11 Закона о банкротстве,  при которых возможно привлечение к субсидиарной ответственности.  

Учитывая, что с кассационной жалобой от ответчиков обратился только  ФИО7, то суд кассационной инстанции выводы судов первой и  апелляционной инстанций находит обоснованными, поскольку, как указали  суды, вывод значительной части активов в виде предоставления беспроцентных  займов, которые не были возвращены (общий размер не возвращенных займов  123 645 864 руб., что составляет 49% от балансовой стоимости активов по  итогам 2018 г.) обусловили окончательную утрату возможности осуществления  в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на  восстановление платежеспособности и, как следствие, утрачена возможность  реального погашения всех долговых обязательств в будущем.  

Так как субсидиарная ответственность по своей правовой природе  является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются  на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения  обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности   ( Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда  Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22941/2006).  

В соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ "О  внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)"  и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях"  (далее - Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2,  регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о  банкротстве.  

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о  привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10  Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу  Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам  Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.  

При этом по смыслу пункта 2 информационного письма Президиума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 "О  некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального  закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные  законодательные акты Российской Федерации", а также исходя из общих правил  о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса  Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона №  266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по  обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся  основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача  контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим  лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня  вступления в силу Закона № 266-ФЗ.  

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу  Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной  ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции,  действовавшей в период совершения действий.  

При этом предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона №  266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о  привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами  

после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые  обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.  

Вместе с тем, запрет на применение новелл к ранее возникшим  обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и  были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение  лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в  практике рассмотрения соответствующих споров.  

Понятие лиц, контролирующих должника, содержалось в абзаце 34 статьи  2 Закона о банкротстве (в редакции закона, действовавшего до 01.07.2017),  согласно которому под контролирующим должника лицом понималось лицо,  имеющее либо имевшее право в течение менее чем двух лет до принятия  арбитражным судом заявления о признании должника банкротом давать  обязательные для исполнения должником указания или возможность иным  образом определять действия должника, в том числе путем понуждения  руководителя или членов органов управления должника либо оказания  определяющего влияния на руководителя или членов органов управления иным  образом.  

Поскольку юридическое лицо является продуктом юридической техники  (правовой фикцией), волю юридического лица выражают физические лица, в  пределах компетенции наделенные полномочиями по управлению его делами  путем формирования группового или единоличного волеизъявления.  Соответственно, и иски о возмещении вреда предъявляются в целях защиты  интересов самого общества - в лице его фактических бенефициаров, и в целях  защиты интересов внешних кредиторов.  

В абзаце 2 пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве" указано, что если в качестве руководителя выступает управляющая  компания, предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими  должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее  руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в  

статьях 61.11 - 61.13, 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (пункты 3 и 4 статьи  53.1 ГК РФ, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).  

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о  банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной  организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с  ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26  июля 2006 г. № 135-ФЗ "О защите конкуренции", статья 4 Закона РСФСР от 22  марта 1991 г. № 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической  деятельности на товарных рынках") вправе распоряжаться 50 и более  процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в  совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим  собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания)  руководителя должника.  

Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев,  признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.  

В данном случае суды установили и не опровергается самим ФИО7 факт стопроцентного контроля управляющей должником компании и  получение систематических займов от должника, которые к тому же не  возвращены.  

В кассационной жалобе ФИО7 ссылается на объективные  макроэкономические условия, в которых оказался должник в период с 2014 года,  между тем, заявитель кассационной жалобы не ссылается на доказательства,  которые объясняли бы мотивы его поведения, связанного с получением  беспроцентных займов у предприятия, работающего в таких сложных, по  мнению ФИО7, условиях.  

Позиция ФИО7 о том, что предоставление должником ФИО7 займов и их последующее погашение ( что в данном случае противоречит  установленным судами обстоятельствам) ФИО7 являлось обычной  практикой и не являлось несвойственной финансовой операцией для должника,  также не объясняет добросовестность стопроцентного участника управляющий  компании, выполнявшей функции единоличного исполнительного органа  

должника с 2009 по 2018 гг., поскольку систематическое злоупотребление  правом, причинившее вред интересам должника и его кредиторов, не может  признаваться нормальной обычной практикой.  

Относительно выводов суда апелляционной инстанции в отношении  ФИО2, судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает  необходимым учесть следующее.  

Как было указано ранее, ФИО7 являлась участником со 100 %  долей должника с 2009 по 2018 гг.  

Отказывая в привлечении ФИО7 у субсидиарной  ответственности, суд апелляционной инстанции не установил наличие  причинно-следственной связи между действиями ФИО2 и  банкротством Должника, что исключает ее привлечение к субсидиарной  ответственности по обязательствам Должника.  

По сути, суд апелляционной инстанции исходил из отсутствия у  ФИО7 статуса контролирующего должника лица, указав на то, что  ФИО7 являлась номинальным участником должника и в силу этого не  может быть привлечена к субсидиарной ответственности.  

При этом суд апелляционной инстанции необоснованно мотивировал  свою позицию ссылкой на Определение Верховного Суда РФ от 10.11.2021 №  305-ЭС19-14439(3-8), в котором указано на недопустимость обвинительного  уклона в делах о привлечении к субсидиарной ответственности.  

Между тем, суд апелляционной инстанции не опроверг установленный  судом первой инстанции статус участника должника (100%) у ФИО7,  либо не отразил объективные причины такого безучастного отношения  ФИО7 к судьбе должника либо принудительного нахождения  последней в статусе участника должника со 100 % долей.  

Законодательством о банкротстве предусмотрена возможность  привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных  контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица состоят в  том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных  

последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих  решений, влекущих несостоятельность организации.  

 В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация,  при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц,  формально совершивших недобросовестное волеизъявление.  

 При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых  руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине  отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их  вредоносного поведения.  

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально  виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права  кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не  являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не  имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда  

 При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным  способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.  

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым.  Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как  теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй  пункта 6 постановления № 53).  

Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало  невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим  поведением содействовали сокрытию личности действительных  правонарушителей.  

Суд первой инстанции установил вывод денежных средств должника в  пользу третьих лиц в тот период, когда ФИО7 являлась участником  должника, при этом суд апелляционной инстанции фактически посчитал, что, по  факту, безразличное отношение ФИО7 к финансово-хозяйственной  деятельности предприятия и отсутствие контроля с ее стороны, могут являться  основанием для освобождения ее от субсидиарной ответственности по  обязательствам должника.  

Суд кассационной инстанции считает вывод суда апелляционной  инстанции ошибочным, поскольку бездействие участника должника со 100 %  долей в той ситуации, когда из имущественной массы общества бесконтрольно  выводятся денежные суммы на третьих лиц, тогда как само общество имеет  предпосылки экономического краха, не может являться обычной практикой в  деятельности юридического лица.  

В данной ситуации суд апелляционной инстанции не установил  обстоятельств, которые оправдывают поведение ФИО7 по  отношению к должнику.  

С учетом изложенного у суда апелляционной инстанции отсутствовали  правовые основания для отмены определения, вынесенного судом первой  инстанции и соответствующего положениям действующего законодательства.  

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 287 Кодекса постановление  апелляционного суда в части отказа в привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО7 подлежит отмене, а определение суда первой  инстанции в этой же части - оставлению в силе.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с  частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, суд округа не  установил.  

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2023  по делу № А40-36722/2018 в части отказа в привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО2 отменить.  

Определение Арбитражного суда города Москвы от 31.10.2022 в  отмененной части по этому же делу оставить в силе.  

В остальной части судебные акты по настоящему обособленному спору  оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО7 – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в  срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке,  предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Председательствующий судья Е.А. Зверева  Судьи Е.Л. Зенькова  

 А.А. Дербенев