СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-9272/2024(3)-АК

Дело № А60-43654/2023

03 февраля 2025 года

г. Пермь

Резолютивная часть постановления объявлена 20 января 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 03 февраля 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Плаховой Т. Ю.,

судей Темерешевой С.В., Чухманцева М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём Шляковой А.А.,

при участии в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от заявителя жалобы, финансового управляющего ФИО1 – ФИО2, доверенность от 13.08.2024, паспорт,

от должника ФИО3 – ФИО4, доверенность от 17.01.2023, паспорт,

от ответчика ФИО5 – ФИО6 доверенность 02.09.2024, паспорт,

от ФИО7 – ФИО8, доверенность от 03.05.2024, паспорт,

от иных лиц, участвующих в деле – не явились,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1

на определение Арбитражного суда Свердловской области 

от 22 октября 2024 года

об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительной сделкой договор купли-продажи автомобиля от 22.04.2019 между должником и ФИО5, применении последствий недействительной сделки,

вынесенное в рамках дела № А60-43654/2023 

о признании ФИО3 (ИНН 

<

***>) несостоятельной (банкротом),

третье лицо: ФИО9,

установил:

определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.08.2023 принято к производству заявление ФИО7 о признании ФИО3 несостоятельной (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Определением от 17.01.2024 заявление ФИО7 признано обоснованным, в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина-должника; финансовым управляющим утвержден ФИО1, член Ассоциации «РСОПАУ».

Решением арбитражного суда от 27.05.2024 ФИО3 (должник) признана несостоятельной (банкротом), в отношении нее введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО1

19.06.2024 в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего о признании недействительной сделкой договора купли-продажи автомобиля марки TOYOTA RAV 4, 2008 г.в., г.р.з. Н781УМ96, VIN 

<

***> от 22.04.2019, заключенного между ФИО3 и ФИО5 (далее также ответчик), применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО5 в конкурсную массу должника денежные средства в размере 850 000 руб. (с учетом принятых судом уточнений).

Должником и ответчиком представлены письменные позиции относительно заявленных требований, дополнительные документы в подтверждение реальности оспариваемой сделки.

По ходатайству финансового управляющего определением от 11.09.2024 к участию в споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО9 (последующий собственник спорного автомобиля).

По запросу суда от соответствующих органов поступили документы о финансовом положении ответчика.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.10.2024 (резолютивная часть от 08.10.2024) в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано в полном объеме. 

Не согласившись с вынесенным определением, финансовый управляющий ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, просит его отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Отмечает, что отчуждение спорного транспортного средства с целью сокрытия и недопущения обращения взыскания на него осуществлено должником после того, как ей стало достоверно известно о возможности наступления для нее негативных последствий в виде привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам подконтрольного ей ООО «Сервис-Ресурс», которые явились основанием для возбуждения настоящего дела о банкротстве (дело о банкротстве общества № А60-36280/2019 возбуждено после отчуждения автомобиля, определением от 27.11.2019 установлены основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, определением от 29.03.2021 она привлечена к субсидиарной ответственности). Исходя из полученной управляющим из полисов ОСАГО информации следует, что должник в период с 2018 г. по 2023 г. не лишалась возможности управления спорным транспортным средством и регулярно исполняла обязанность по страхованию своей гражданской ответственности при управлении автомобилем, разумных объяснений для включения в список допущенных к управлению автомобилем лиц должника после его отчуждения не дано. Вопреки утверждениям должника и ответчика о том, что пополнение перечня лиц, допущенных к управлению транспортным средством, на стоимость страхования ответственности не влияло, поскольку ФИО3 и ФИО5 на протяжении всего периода пользования автомобилем имели одинаковые КБМ, внесение в полис ФИО10 (предположительно водитель семьи Купреенко) увеличило размер страховой премии; ФИО10 также допущен к управлению автомобилями ФИО11 (бывший супруг должника) и ФИО12 (дочь должника). Выводы суда о несении ответчиком расходов за транспортное средство (оплата штрафов) не подтверждены материалами дела, представленная ответчиком справка из ПАО «Сбербанк» не содержит сведений об оплате 3 штрафов по спорному транспортному средству. Выписка о состоянии вклада, открытого должником, не является доказательством оплаты по сделке, невозможно установить лицо, вносившее денежные средства; напротив, имеются основания полагать, что в период осознания для себя негативных последствий должником снимаются денежные средства в размере 2 747 000 руб., а после вновь вносятся на счет 850 000 руб., имитируя оплату по сделке; доказательства наличия займов ООО «Сервис-Ресурс» перед единственным участником ФИО3 от 23.05.2015 и 16.01.2017 и их погашение в материалы дела не представлены. Полагает неподтвержденной финансовую возможность ответчика оплатить покупку по спорной сделке. Дивиденды от ООО «Охранное предприятие «Князъ и К» в сумме 1 150 000 руб., полученные ФИО5 по решению № 12 от 27.07.2016, не подтверждены документально, с учетом нераспределенной в указанный период прибыли общества (649 000 руб.), которая почти в два раза ниже размера дивидендов (решение № 12 управляющий также считает недостоверным доказательством). С учетом даты оспариваемого договора от 22.04.2019, выплата дивидендов произведена 27.07.2016, то есть за 2 г. 8 мес. и 26 дн. ранее приобретения транспортного средства, доказательств хранения ФИО5 дивидендов не представлено; заработная плата за 2019 г. составила 81 015 руб.; в период 2017-2018гг. денежные средства ООО «Охранное предприятие «Князъ и К» в размере 1 348 666 руб. получены ответчиком под отчет (сведения из кассовой книги) для расходования на нужды общества, не доказано, что они являются личными средствами ФИО5, 340 000 руб. взяты ФИО5 в заем у ООО «Охранное предприятие «Князъ и К».

До начала судебного разбирательства от должника и ответчика поступили отзыв на апелляционную жалобу финансового управляющего, доводы жалобы считают несостоятельными и не подлежащими удовлетворению, обжалуемое определение законным и обоснованным.

Представитель финансового управляющего доводы жалобы поддерживал в полном объеме, настаивал на отмене определения.

Представитель кредитора ФИО7 доводы апелляционной жалобы поддерживал, считает их заслуживающими внимания, просит определение отменить, жалобу удовлетворить.

Представители должника и ответчика поддерживали возражения, изложенные в отзывах, полагают обжалуемое определение законным и не подлежащим отмене.

Иные лица, участвующие в деле, извещённые о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом, в заседание суда апелляционной инстанции не явились, в силу ст.ст.156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным апелляционным судом в порядке, предусмотренном ст.ст. 266, 268 АПК РФ. 

Как установлено судом и следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.08.2023 принято к производству заявление ФИО7 (правопреемник ФИО13) о признании ФИО3 несостоятельной (банкротом), возбуждено настоящее дело о банкротстве.

Решением арбитражного суда от 27.05.2024 К.О.АБ.  признана несостоятельным (банкротом), в отношении нее введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО1

В ходе соответствующей процедуры финансовым управляющим установлено выбытие из активов должника автомобиля TOYOTA RAV 4, 2008 г.в., г.р.з. Н781УМ96, VIN 

<

***> в пользу ФИО5 по договору купли-продажи автомобиля марки от 22.04.2019, цена договора – 850 000 руб.

Полагая указанный договор недействительной сделкой, финансовый управляющий должника обратился в суд с рассматриваемым заявлением, в качестве правового обоснования указывая п.  2 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), ст.ст. 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), 

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных требований, указав на совершение сделки за пределами подозрительности, предусмотренными п. 2 ст..61.2 Закона о банкротстве, невозможности в этой связи оспаривания сделки по указанному основанию; отсутствие на дату совершения сделки у должника признаков неплатежеспособности, отсутствие заинтересованности между сторонами сделки, на наличие у ответчика финансовой возможности произвести оплату по договору, доказанность оплаты по договору в полном объеме, неподтвержденность доводов управляющего о том, что автомобиль не выбыл из владения должника, отсутствие нарушения сделкой имущественных прав кредиторов. Также суд отметил недоказанность управляющим наличия у ответчика функций мнимого собственника спорного имущества, владения, пользования и распоряжения имуществом непосредственно должником; наличия сговора, намерений сторон сделок на достижение других правовых последствий, прикрывающих иную волю всех участников сделок; злоупотребления право со стороны должника и ответчика. 

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст.71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд усматривает основания для отмены обжалуемого определения, исходя из следующего.

Согласно ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Согласно ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

При этом, в соответствии со ст.61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

Заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (ст.61.8 Закона о банкротстве).

В п. 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление от 23.12.2010 № 63), разъяснено, что в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу п. 1 ст. 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (ст. 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в п. 5 постановления от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63) разъяснил, что п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При этом при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В п. 6 названого постановления Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал, что согласно абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

В данном случае из материалов дела следует, что дело о банкротстве возбуждено 22.08.2023, оспариваемая сделка совершена 22.04.2019, то есть за пределами предусмотренного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Следовательно, сделка может быть оспорена только по общегражданским основаниям. 

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по ст.ст. 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК РФ, п. 1 ст. 61.9 Закона о банкротстве, п. 32 постановления от 23.12.2010 № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, так и по ст.ст. 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по ст.10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по ст. 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Следовательно, заявление об оспаривании сделки по общегражданским основаниям подлежит удовлетворению при наличии оснований, выходящих за пределы подозрительной сделки.

В силу п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Исходя из п. 5 названной статьи о презумпции добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений и общего принципа доказывания в арбитражном процессе лицо, от которого требуются разумность или добросовестность при осуществлении права, признается действующим разумно и добросовестно, пока не доказано обратное. При этом бремя доказывания обратного лежит на лице, утверждающем, что другая сторона по делу употребила свое право исключительно во зло другому лицу.

В соответствии с п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

По смыслу приведенных норм права, для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

Применительно к положениям ст. 10 ГК РФ сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

В силу п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимой сделкой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Диспозиция данной нормы содержит следующие характеристики мнимой сделки: отсутствие намерений сторон создать соответствующие сделке правовые последствия, совершение сделки для вида (что не исключает совершение сторонами некоторых фактических действий, создающих видимость исполнения, в том числе, составление необходимых документов), создание у лиц, не участвующих в сделке, представления о сделке как действительной.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В подтверждение мнимости сделки необходимо установить, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами. При этом, как отмечено в п. 88 этого же постановления Пленума, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок.

В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. В предмет доказывания по делам о признании притворных сделок недействительными входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и несоответствие волеизъявления сторон их действиям.

О притворности свидетельствует не столько содержание договора, сколько совокупность обстоятельств, связанных с заключением и исполнением договора.

При совершении притворной сделки имеет место несовпадение совершенного волеизъявления с действительной волей сторон; в случае заключения притворной сделки целью сторон является достижение определенных правовых последствий, при этом воля сторон направлена на установление между сторонами сделки гражданско-правовых отношений, но иных по сравнению с выраженными в волеизъявлении сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности доказательств.

Поскольку притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит несовершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. Напротив, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то такая сделка притворной не является.

В данном случае суд апелляционной инстанции усматривает основания полагать оспариваемый договор мнимой сделкой, при этом судебная коллегия исходит из следующего. 

Как указывалось выше, в подтверждение мнимости сделки необходимо установить, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

На основании ч. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Согласно п. 1 ст. 486 ГК РФ покупатель обязан оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства.

Из приведенной нормы следует, что соответствующим правовым последствием договора купли-продажи является переход права собственности на имущество от продавца к покупателю и получение продавцом за это имущество определенной денежной суммы.

Из материалов дела следует, что в оспариваемом договоре стороны согласовали стоимость спорного автомобиля 850 000 руб., в качестве доказательств оплаты указывают на расписку договоре, по которому ФИО5 передал ФИО3 денежные средства и получил транспортное средство. 

В п. 26 Постановления от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации дал разъяснения, касающиеся вопроса проверки судом обоснованности требований кредиторов, подлежащих включению в реестр требований в порядке ст.ст. 71 и 100 Закона о банкротстве. В частности, как отмечено в данном пункте постановления, при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

В данном случае участниками сделки не доказан факт получения ФИО3 денежных средств за автомобиль. 

Суд первой инстанции указал, что совершение ответчиком оплаты по договору в полном объеме подтверждается банковской выпиской должника (внесение денежных средств на расчетный счет 25.04.2019).

Вместе с тем должником 12.07.2024 представлена выписка о состоянии вклада от 03.08.2021 не в полном объеме – часть операций закрыта.

Из представленной должником 02.09.2024 по требованию суда в материалы дела выписки о состоянии вклада за период с 22.03.2019 по 03.08.2021 от 03.08.2021 следует, что указанный вклад был открыт ФИО3 22.03.2019, 27.03.2019 на него было зачислено 2 750 000,00 руб., 29.03.2019, 10.04.2019. 13.04.2019 совершены расходные операции на общую сумму 2 750 000,00 руб., в том числе 13.04.2019 списано 2 447 000,00 руб.; 25.04.2019 внесено 850 000,00 руб. (данная операция, по утверждению должника, подтверждает поступление оплаты по спорному договору).

Между тем, доводы управляющего о внесении должником на счет 25.04.2019 денежных средств, ранее снятых ею, должником не опровергнуты. 

По утверждению должника, снятые со счета 13.04.2019 денежные средства в сумме 2 447 000,00 руб. в полном объеме потрачена на возвраты обществу «Сервис-Ресурс» полученных от данного общества займов от 23.05.2015 и 16.01.2017.

Однако, из выписки по счету ООО «Сервис-Ресурс» следует, что 23.03.2015 на счет общества ФИО3 внесены денежные средства в сумме 1 300 000,00 руб. с назначением платежа «поступление временной финансовой помощи»; 15.01.2017 учредителем ФИО3 пополнен счет ООО «Сервис-Ресурс» на сумму 1 450 000,00 руб. (расчеты по кредитам и займам) 

Таким образом, в указанные даты именно ФИО3 внесла денежные средства на счет ООО «Сервис-Ресурс», возможно в качестве займа учредителя подконтрольному ей обществу (договоры займа не представлены), следовательно, у нее не имелось обязательств перед обществом по возврату денежных средств по займам от 23.05.2015 и 16.01.2017. С учетом общей суммы денежных средств, предоставленных должником обществу «Сервис-Ресурс» (2 750 000,00 руб.), поступления на счет должника 27.03.2019 денежных средств в том же размере, представляется, что источником названной операции по счету должника являлся возврат обществом «Сервис-Ресурс» денежных средств своему учредителю.

Доказательства внесения должником на счет подконтрольного ей ООО «Сервис-Ресурс» денежных средств в размере 2 447 000,00 руб. в апреле 2019г. отсутствуют, в представленной выписке по счету общества такая операция не отражена (выписка за другие периоды).

Таким образом, должником представлены недостоверные сведения о расходовании денежных средств в сумме 2 447 000,00 руб., снятых с ее счета накануне спорной сделки и внесения на свой счет 850 000 руб., якобы в подтверждение получения оплаты по договору с ФИО5 Иные цели расходования снятых со счета накануне спорной сделки денежных средств должником не указаны, доказательства не представлены, доводы финансового управляющего не опровергнуты.

При этом поступление на счет должника денежных средств в сумме 850 000 руб. не могло быть осуществлено за счет оплаты по спорному договору, поскольку у ФИО5 финансовой возможности оплатить автомобиль по спорной сделке не имелось.

Спорный договор заключен 22.04.2019, именно в указанную дату, исходя из условий договора, пояснений сторон сделки, ФИО5 были переданы денежные средства ФИО3 

ФИО5 в суде первой инстанции отмечал, что денежные средства для покупки аккумулировались ФИО5 в течение нескольких лет. В подтверждение наличия финансовой возможности оплатить покупку сослался на получение в период с 01.07.2016 по 22.04.2019 в ООО «Охранное предприятие «Князъ и К» (ИНН 

<

***>) денежных средств в общем размере 4 302 786,37 руб. ФИО5 являлся единственным учредителем и директором данного общества с 28.07.2016 по 19.08.2024; выручка организации за 2016 г. – 33 856 000 руб., за 2017 г. - 26 661 000 руб., за 2018 г. - 26 093 000 руб.; как единственный участник и директор общества ФИО5 из кассы общества выплачивал себе дивиденды и заработную плату на общую сумму 2 699 166 руб.: 29.07.2016 – дивиденды в размере 1 150 000 руб., в период с 10.01.2017 по 29.12.2018 получены наличные средства (в общем размере 1 549 166 руб.). Ответчиком представлено решение № 12 единственного участника ООО «Охранное предприятие «Князъ и К» ФИО5 от 27.07.2016 об установлении дивидендов в сумме 1 150 000 руб. от суммы нераспределенной прибыли за 2015г., распределить их между учредителями пропорционально их долям в уставном капитале – 100% ФИО5, выплате дивидендов из кассы общества переводом не позднее 27.08.2016, а также страницу 6 некой выписки по счету, в которой отражена операция от 29.07.2016 на сумму 1 000 500 руб., с указанием в назначении платежа «зачислить на вклад ФИО5 дивиденды по решению № 11 от 31.07.2016».

Кроме того, ответчик указал на получение им пенсии по инвалидности в размере 35 000 руб. ежемесячно (общий доход от пенсионных выплат с 2016 г. по 2019 г. – 1 260 000 руб.), а также взыскание с ГУ МВД России по Свердловской области в пользу ФИО5 задолженности в размере 343 620,37 руб. (определение Судебной коллегий по гражданским делам Свердловского областного суда дело № 33-1044/2019 от 29.01.2019). 

Вместе с тем, согласно сведениям Социального фонда России (ответ от 23.09.24 № АК-66-15/113602, л.л.52), ФИО5 являлся сотрудником ООО «Охранное предприятие «Князъ и К» с 01.07.2019  по 16.07.2021 (за указанный период за него уплачивались страховые взносы), то есть уже после совершения спорной сделки.

По сведениям налогового органа (справки 2-НДФЛ, ответ от 23.09.2024 № 04-29/10745дсп, л.д.54-59) с июля по декабрь 2019 г. заработная плата составляла 15 525 руб. в месяц. 

До указанного периода сведения о его заработной плате отсутствуют. 

Договор купли-продажи заключен 22.04.2019, то есть на момент его заключения у ФИО5 отсутствовал официальный доход как сотрудника ООО «Охранное предприятие «Князъ и К».

В подтверждение получения дивидендов ФИО5 представлена копия страницы 6 документа, похожего на выписку по счету, в которой отражена операция от 29.07.2016 на сумму 1 000 500 руб. с назначением «зачислить на вклад …4741 ФИО5 дивиденды по решению № 11 от 31.07.2016», а также копия решения участника ООО «ОП КНЯЗЪ и К» от 27.07.2016 об установлении подлежащих выплате дивидендов в размере 1 150 000 руб. от суммы нераспределенной прибыли за 2015 год, определенной на основании данных бухгалтерского учета, распределении объявленных дивидендов между учредителями пропорционально их долям в уставном капитале: ФИО5 (100%) – 1 150 000 руб.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Охранное предприятие «Князъ и К», с 16.08.2024 единственным участником общества и с 04.09.2024 также его руководителем является ФИО14

Согласно представленным ответчиком сведениям об ООО «Охранное предприятие «Князъ и К» c сайта www.list-org.com, с 19.08.2024 единственным участником общества является ФИО14, исторические данные: с 26.12.2015 ФИО5, наряду с еще двумя лицами, являлся участником данного общества с долей 84% уставного капитала общества, 28.06.2016 он стал единственным участником общества, на 15.03.2017 ему принадлежало 100% долей участия в уставном капитале общества; в период 2015-2019гг. у общества отсутствовали основные средства, активы представляли собой денежные средства и дебиторскую задолженность; совокупный финансовый результат (чистая прибыль/убыток) по итогам 2015 года – убыток 666 тыс. руб., по итогам 2016 года – прибыль 567 тыс. руб., по итогам 2017 и 2018гг. – убыток 1479 тыс. руб. и 1176 тыс. руб.

То есть финансовое положение общества в период 2016-2019гг. было очевидно неудовлетворительным.

С учетом финансовых результатов за 2015г. (убыток 666 тыс. руб.) дивиденды участникам общества не подлежали выплате. Кроме того, поскольку ФИО5 вошел в состав участников общества 26.12.2015, с долей 84%, у него даже при наличии оснований для выплаты дивидендов право на их получение по результатам 2015 года отсутствовало.

Более того, факт выплаты дивидендов ФИО5 надлежащими доказательствами не подтвержден, копия страницы неустановленного документа таковым не является. В назначении платежа указана ссылка на зачисление дивидендов по решению № 11 от 31.07.2016, то есть выплата произведена до принятия решения об установлении дивидендов. Указанное в назначении платежа решение не представлено, ответчиком пре5дставлено другое решение, но тоже об установлении дивидендов по итогам 2015 года. 

Представляется сомнительным принятие сразу двух решений об установлении дивидендов по итогам одного периода. 

При таком положении, принимая во внимание составление решения непосредственно ФИО5, с учетом указанных выше обстоятельств, апелляционный суд относится критически к представленным ответчиком доказательствами и признает факт получения дивидендов недоказанным.

Даже в случае действительного получения дивидендов в указанном размере, ФИО5 не доказано их сохранение в течение почти 3 лет и фактическое наличие на момент совершения сделки. 

В подтверждение довода о получении денежных средств из кассы ООО «Охранное предприятие «Князъ и К» ФИО5 представлена копия кассовой книги, согласно которой в период с 29.07.2017 по 29.12.2018 ФИО5 были выданы из кассы денежные средства. Согласно отраженным в кассовой книге номерам корреспондирующих счетов, субсчетов, денежные средства были выданы ФИО5 в качестве краткосрочного займа (на общую сумму 310 000 руб.), а также под отчет на хозяйственные и операционные нужды предприятия. 

Заемные средства получены 10.01.2017 (100 000 руб.), 24.11.2017 (70 000 руб.), 23.03.2018 (60 000 руб.), 24.04.2018 (60 000 руб.). При этом договоры займа не представлены, их условия, в частности, срок возврата не раскрыты, кассовая книга за последующий период, позволяющая установить факт и дату возврата заемных средств, не представлена. Кроме того, суммы заемных средств недостаточно для оплаты по спорному договору.

Полученные ФИО5 под отчет денежные средства принадлежат ООО «Охранное предприятие «Князъ и К», не могут быть использованы в личных целях ответчиком, с учетом чего не могут быть признаны источником дохода ФИО5, за счет которого осуществлена оплата по спорному договору. Более того, с учетом характера денежных средств, оснований их выдачи ФИО5, они не могли аккумулироваться у работника общества длительное время, в случае неиспользования на нужды общества, подлежали возвращению. Документы о сроке, на который выданы денежные средства под отчет, распорядительные документы о выдаче под отчет денежных средств, не представлены. Кроме того, п.6.3 Указания Банка России № 3210-У денежные средства не могут быть выданы сотрудники, если он не отчитался по предыдущим суммам.

Ссылка на взыскание с ГУ МВД России по Свердловской области в пользу ФИО5 задолженности в размере 343 620,37 руб. также подлежит отклонению, поскольку доказательства исполнения судебного акта отсутствуют. 

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции полагает недоказанными наличие у ФИО5 финансовой возможности оплатить ФИО3 стоимость автомобиля по оспариваемому договору от 22.04.2019, и, соответственно, оплату по сделке, что позволяет согласиться с доводами управляющего о безвозмездности отчуждения автомобиля.

При этом материалами дела подтверждается, что после оформления сделки по отчуждению транспортного средства ФИО3 фактически сохраняла над ним контроль, обеспечивая себе возможность использования транспортного средства для своих целей.

В ходе осуществления мероприятий по розыску имущества должника и установлению фактов совершения подозрительных сделок финансовому управляющему стало известно, что в разные периоды в отношении спорного транспортного средства приобретались полисы ОСАГО, а именно:

1) 14.09.2018 полис ОСАГО серии МММ номер 6001337966 на период с 14.09.2018 по 13.09.2019, лица, допущенные к управлению транспортным средством: ФИО3.

2) 27.04.2019 полис ОСАГО серии ХХХ номер 0082271254 на период с 24.07.2019 по 26.04.2020, лица, допущенные к управлению транспортным средством: ФИО5; ФИО3.

3) 20.04.2020 полис ОСАГО серии ХХХ номер 0118266536 на период с 27.04.2020 по 26.04.2021, лица, допущенные к управлению транспортным средством: ФИО5; ФИО3; ФИО10.

4) 27.04.2021 полис ОСАГО серии ХХХ номер 0171254617 на период с 28.04.2021 по 27.04.2022, лица, допущенные к управлению транспортным средством: ФИО5; ФИО3; ФИО10.

5) 20.06.2022 полис ОСАГО серии ХХХ номер 0244929502 на период с 02.06.2022 по 01.06.2023, лица, допущенные к управлению транспортным средством: ФИО5; ФИО3; ФИО10.

Таким образом, согласно указанной информации полисов ОСАГО за период с 2018 по 2023 года, ФИО3 не лишалась возможности управления транспортным средством, постоянно и регулярно исполняя обязанность по страхованию своей гражданской ответственности при управлении транспортным средством.

Должник в опровержение доводов управляющего пояснила, что ей ничего не известно о полисе ОСАГО № XXX 0244929502 со сроком действия с 02.06.2022 – 01.06.2023, из которого следует, что ФИО3 остается лицом, допущенным к управлению транспортным средством Тойота Рав 4 VIN 

<

***>, представленным ООО «Страховая компания «Гелиос»; проданным автомобилем Тойота Рав 4 VIN 

<

***> с 22.04.2019 ФИО3 не пользуется; после продажи автомобиля ФИО3 хотела вернуть денежные средства за неиспользованный страховой период, однако страховой агент пояснил, что деньги не могут быть ей возвращены – можно только переоформить полис на нового собственника и ездить на автомобиле по этому полису – что и было сделано новым покупателем; дальнейшая судьба автомобиля после продажи ФИО3 не известна.

К указанным пояснениям должника судебная коллегия относится критически. 

После заключения оспариваемого договора, ФИО5 был заключен новый полис ОСАГО №  0082271254 со сроком действия с 24.07.2019 по 26.04.2020, при этом в нем среди лиц, допущенных к управлению транспортным средством, помимо ФИО5, указана ФИО3. В оформляемых полисах ОСАГО за последующие страховые периоды ФИО3 последовательно указывалась в качестве лица, допущенного к управлению. 

Суд допускает, что после продажи автомобиля в апреле 2019 г. оформление полисов ОСАГО в одной страховой компании (ПАО «АСКО-СТРАХОВАНИЕ») производилось на основании имеющихся у страховщика данных.

Однако, полис ОСАГО серии ХХХ № 0244929502 на период с 02.06.2022 по 01.06.2023 был оформлен в ООО Страховая Компания «Гелиос», в указанном полисе ФИО3 также указана в качестве лица, допущенного к управлению.

Судебное коллегией установлено, что на сайте ООО Страховая Компания «Гелиос» размещена информация о порядке заключения договора ОСАГО, в том числе перечень обязательных документов для оформления полиса ОСАГО; одним из таких обязательных документов являются оригиналы водительских удостоверений всех лиц, в отношении которых вносятся соответствующие записи (о допуске к управлению транспортным средством). То есть заключению договора ОСАГО предшествовало представление ФИО5 оригинала водительского удостоверения ФИО3, его передача ответчику должником, что свидетельствует о дальнейшем намерении должника пользоваться спорным транспортным средством. Более того, данные обстоятельства позволяют оценить отношения между должником и ответчиком как доверительные, действия ответчика – совершенными в интересах должника. 

Должником и ответчиком не дано каких-либо разумных пояснений относительно внесения должника в полисы ОСАГО в качестве лиц, допущенных к управлению, на протяжении 3 лет после продажи автомобиля.

Такие действия сторон представляются суду неразумными и нелогичными. 

Допуск должника до управления транспортным средством после его продажи фактически свидетельствует о формальной смене титульного собственника автомобиля, с сохранением контроля над ним прежнего собственника.

Дополнительно о формальности сделки, сохранении должником прав владения и пользования автомобилем, свидетельствует внесение в полисы ОСАГО в периоды с 27.04.2020 и по 01.06.2023 в качестве лица, допущенного к управлению, ФИО10, который, по мнению управляющего, является водителем семьи должника, поскольку он также допущен к управлению автомобилями ФИО11 (бывший супруг должника) и ФИО12 (дочь должника). 

При этом добавление допущенного к управлению водителя ФИО10 в полис ОСАГО увеличило размер страховой премии. 

Суд находит обоснованным довод финансового управляющего, что внесение ФИО10 в список лиц, допущенных к управлению транспортным средством, никак не соотносится с поведением обычного субъекта гражданских отношений, который стремиться минимизировать свои расходы.

Должником какие-либо пояснения относительно данных обстоятельств не даны, доводы управляющего не опровергнуты. 

По утверждению ответчика, ФИО10 был рекомендован должником как автомеханик, длительное время обслуживающего транспортное средство, он продолжил это обслуживание, а также как профессиональный водитель был привлечен ФИО5 для междугородних поездок.

Однако, какие-либо подтверждающие данное утверждение документы не представлены, доводы управляющего и ранее установленные обстоятельства не опровергает.

Ссылка ответчика на уплату им штрафов и налогов по спорному автомобилю также не исключает фактическое использование спорным автомобилем должником, поскольку ФИО5 оплачивал штрафы и налоги как собственник спорного автомобиля. Кроме того, из представленных ответчиком сведений об уплате штрафов не следует, что штрафа назначены за нарушение правил ГИБДД при управлении спорным автомобилем, причем при управлении именно ФИО5

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

В данном случае ФИО5 является фактически аффилированным к должнику лицом, поскольку спорным автомобилем после совершения сделки должник продолжала пользоваться, что в рамках гражданского оборота не является допустимым между несвязанными между собой лицами.

Совокупность установленных по обособленному спору свидетельствует о том, что сделка между ФИО3 и ФИО5 совершены ее сторонами для вида, ее стороны ограничились лишь оформлением договора, не совершив действий по его исполнению и заведомо не намеревались его исполнять, то есть в действительности стороны сделки не имели намерений создать соответствующие сделке купли-продажи автомобиля правовые последствия. 

В результате совместных действий должника и ответчика ФИО5 выведено имущество должника, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов, именно с этой целью совершена была мнимая сделка.

Спорная сделка была совершена в период рассмотрения исковых требований ИП ФИО15 о взыскании задолженности в общем размере более 5 млн. руб. с ООО «Сервис-Ресурс», участником и руководителем которого являлась ФИО3 

Причем договор был оформлен непосредственно после отложения судебного разбирательства судом апелляционной инстанции, когда должнику стала очевидной высокая вероятность удовлетворения иска.

Исковые требования ИП ФИО15 были удовлетворены постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2019 по делу № А60-4989/2018.

Именно по заявлению ИП ФИО15 от 01.07.2019 определением суда от 02.08.2019 возбуждено дело о банкротстве ООО «Сервис-Ресурс» № А60-36280/2019.

Обращает внимание, что наряду с ИП ФИО15 с заявлением о банкротстве обратился сам должник в лице директора ФИО3, чье заявление было судом возвращено в связи с неустранением обстоятельств, явившихся основанием для оставления заявления без движения.  

В рамках данного дела о банкротстве ООО «Сервис-Ресурс» установлено, что ФИО3 не передала управляющему имущество общества (согласно отчетности по итогам 2017г. у общества имелись основные средства – 3 643 000 руб., запасы – 23 442 000 руб., дебиторская задолженность –7 552 000 руб., а по итогам 2018г. отражены нулевые показатели), а также документацию должника, в том числе, позволяющую идентифицировать основные средств общества, запасы, основания их приобретения и выбытия, установлены факты сокрытия оборудования, за что она привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам подконтрольного ей общества (определению суда от 29.03.2021, постановление апелляционного суда от 03.08.2021 по делу № А60-36280/2019).

То есть ФИО3 на момент взыскания задолженности ИП ФИО15, имуществом которой безосновательно пользовалось ООО «Сервис-Ресурс», были очевидными последующее возбуждение дела о банкротстве подконтрольного ей общества, выявления фактов вывода его активов, привлечения ее в этой связи к субсидиарной ответственности. Именно в этой связи должником, с целью сохранения от обращения взыскания на свое имущество, и была оформлена спорная мнимая сделка. 

При таком положении суд апелляционной инстанции полагает заявление финансового управляющего о признании недействительной сделкой договора купли-продажи автомобиля от 22.04.2019 между ФИО3 и ФИО5 на основании ст. 170 ГК РФ подлежащим удовлетворению.

В соответствии с п.2 ст.167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Согласно п.1 ст.61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. 

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

Судом установлено, что спорный автомобиль был отчужден ФИО5 в пользу ФИО9 (привлечена к участию в споре третьим лицом) по договору купли-продажи транспортного средства от 10.03.2023, соответственно, ФИО5 не может вернуть автомобиль по недействительной сделке должнику, при этом оснований полагать последующую сделку недействительной, а приобретателем имущества – недобросовестным, не имеется. В этой связи в качестве последствий недействительности сделки следует взыскать с ответчика в конкурсную массу должника стоимость транспортного средства, установленную недействительным договором – 850 000 руб.

При таких обстоятельствах обжалуемое определение суда первой инстанции подлежит отмене на основании п. 3 ч.1 ст. 270 АПК РФ, поскольку вынесено при несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

На основании ст. 110 АПК РФ судебные расходы по оплате государственной пошлины по заявлению и апелляционной жалобе лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом с другой стороны. Поскольку при подаче заявления и апелляционной жалобы финансовому управляющему была предоставлена отсрочка, государственная пошлина в размере 6 000 руб. за рассмотрение заявления и 10 000 руб. за рассмотрение апелляционной жалобы подлежит взысканию в доход федерального бюджета с ответчика ФИО5

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 22 октября 2024 года по делу № А60-43654/2023 отменить.

Признать недействительной сделкой договор купли-продажи автомобиля от 22.04.2019 между ФИО3 и ФИО5.

Применить последствия недействительной сделки.

Взыскать с ФИО5 в конкурсную массу ФИО3 850 000 руб.

Взыскать с ФИО5 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000 руб. за рассмотрение заявления и 10 000 руб. за рассмотрение апелляционной жалобы 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Т.Ю. Плахова 

Судьи

С.В. Темерешева 

М.А. Чухманцев