АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4483/21 

Екатеринбург

02 мая 2023 г.

 

Дело № А07-38520/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 24 апреля 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 02 мая 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Морозова Д. Н., Артемьевой Н. А.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1, действующего в интересах ФИО2 (далее – заявитель кассационной жалобы), на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 21.11.2022 по делу № А07-38520/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 26.01.2019 по заявлению ФИО3 (далее – кредитор) возбуждено дело о признании несостоятельной (банкротом) ФИО2 (далее – должник). 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 21.08.2019 заявление кредитора признано обоснованным, в отношении ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утверждена ФИО4 (далее – управляющий).

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.12.2019 ФИО2 признана несостоятельной (банкротом), в отношении нее введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО4

В Арбитражный суд Республики Башкортостан обратилась ФИО2 в лице законного представителя (опекуна) ФИО1 с заявлением о признании незаконным бездействия управляющего, выразившегося в непринятии мер по оспариванию сделки должника – договора займа, подтвержденного распиской от 30.05.2016 на сумму 7 200 000 руб.

В порядке, предусмотренном статьей 51 АПК РФ, к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО5.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 21.11.2022 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении требований должника о признании незаконным бездействия управляющего.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что отказывая в признании бездействия управляющего незаконным, суды не учли, что основанием для оспаривания сделки должника в ином обособленном споре являлись положения статьи 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), в то время как в настоящем споре заявитель ссылался на не оспаривание управляющим сделки по основаниям, предусмотренным специальными нормами главы III.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); полагает, что вывод судов о том, что решение Калининского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 01.11.2017 по делу № 2-4575/2017 о взыскании с должника в пользу ФИО3 основного долга по расписке от 30.05.2016 и процентов за пользование денежных средств не отменено, не является основанием для вывода о том, что у управляющего отсутствовали основания для оспаривания расписки от 30.05.2016 в рамках настоящего дела и после 31.05.2022; отмечает, что выводы судов о том, что у управляющего отсутствовали основания для оспаривания сделки, ввиду пропуска срока исковой давности, предоставляют право арбитражному управляющему при осуществлении своих дискретных полномочий безнаказанно осуществлять избирательный подход к выбору сделок, которые ему необходимо проверить, даже при наличии прямых обстоятельств.

По мнению заявителя жалобы, об аффилированности управляющего к кредитору ФИО3 свидетельствует тот факт, что в обособленном споре о включении в реестр требований кредиторов ФИО6 управляющий в условиях отсутствия денег в конкурсной массе без объяснения причин внесла собственные денежные средства на депозит суда в сумме 25 000 руб. для проведения экспертизы по заявлению о фальсификации доказательств; настаивает, что дискретность полномочий управляющего направлена исключительно на удержание сделки с ФИО3 в правовом поле действительности, о чем свидетельствует процессуальное поведение управляющего, исключающее включение в реестр требований кредиторов, не согласованных с ФИО3, как инструмента для исключения ФИО3 из реестра требований кредиторов путем признания сделки с ним недействительной; подобное поведение управляющего свидетельствует о её финансовой заинтересованности в увеличении размера погашенных требований ФИО3 из конкурной массы, что подтверждает их единый экономический интерес, скоординированность действий и аффилированность.

Заявитель кассационной жалобы отмечает, что судами сделан предопределяющий вывод по вопросу о том, что действия управляющего по заявлению о фальсификации доказательств и внесению денежных средств для оплаты экспертизы предотвратили включение в реестр требований кредиторов необоснованной задолженности, тогда как указанный обособленный спор был окончен определением от 22.06.2021 о прекращении производства по заявлению и в нем не была дана оценка обоснованности требований ФИО6, соответственно, вывод о том, что управляющим было что-то предотвращено, не соответствует материалам дела и имеющимся в деле доказательствам.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, заявитель в обоснование доводов жалобы на действия (бездействие) управляющего ссылался на то, что при рассмотрении обособленного спора по заявлению ФИО5 о признании недействительной расписки от 30.05.2016 на сумму 7 200 000 руб., выданной ФИО2, установлено, что финансовое положение ФИО3 по состоянию на 30.05.2016 не позволяло ему осуществить выдачу крупного займа наличными в размере 7 200 000 руб.; ФИО3 не раскрыты причины предоставления займа в указанной сумме, при том, что 01.06.2015 им подано заявление на включение в список граждан, имеющих право на приобретение жилья экономического класса при реализации программы «Жилье для российской семьи» в рамках государственной программы по категории «Молодые семьи». 

По мнению должника, указанные обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО3 не мог выдать заем, должны были послужить основанием для проверки управляющим обстоятельств выдачи займа по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве путем подачи соответствующего заявления об оспаривании указанной расписки; нарушение управляющим норм Закона о банкротстве заключается в том, что ею самостоятельно должны приниматься меры по защите имущества должника, а также она должна действовать разумно и добросовестно в интересах в том числе, должника, однако управляющий в разумный срок не предприняла мер по защите имущества в угоду одному кредитору в рамках настоящего дела.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности должником совокупности условий, необходимых для признания действий (бездействия) управляющего незаконным по заявленным основаниям.

При этом суды руководствовались следующим.

Согласно пункту 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.

В процедуре реализации имущества гражданина финансовый управляющий осуществляет действия, направленные на формирование конкурсной массы, в том числе анализирует сведения о должнике, выявляет имущество гражданина, в том числе находящееся у третьих лиц, обращается с исками о признании недействительными подозрительных сделок и сделок с предпочтением по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, истребует задолженность третьих лиц перед гражданином (пункты 7, 8 статьи 213.9, пункты 1, 6 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

В данной процедуре, как и в конкурсном производстве, деятельность арбитражного управляющего должна быть подчинена цели этой процедуры – соразмерному удовлетворению требований кредиторов с максимальным экономическим эффектом, достигаемым обеспечением баланса между затратами на проведение процедуры реализации имущества и ожидаемыми последствиями в виде размера удовлетворенных требований (статья 2 Закона о банкротстве, Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018) от 14.11.2018 со ссылкой на определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2018 № 305-ЭС15-10675).

Преследуя эту цель, арбитражный управляющий должен, с одной стороны, предпринять меры, направленные на увеличение конкурсной массы должника, в том числе на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц, посредством обращения в арбитражный суд с заявлениями о признании недействительными сделок, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником (пункты 2, 3 статьи 129 Закона о банкротстве). С другой стороны, деятельность арбитражного управляющего по наполнению конкурсной массы должна носить рациональный характер, не допускающий бессмысленных формальных действий, влекущих неоправданное увеличение расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, и прочих текущих платежей, в ущерб конкурсной массе и интересам кредиторов.

Неразумное и недобросовестное осуществление арбитражным управляющим своих прав, а также невыполнение возложенных на него обязанностей, являются основаниями для признания его действий (бездействия) незаконными и отстранения от занимаемой должности.

При рассмотрении жалоб на действия (бездействие) арбитражного управляющего бремя доказывания должно распределяться следующим образом: лицо, обратившееся с жалобой, обязано доказать наличие незаконного, недобросовестного или неразумного поведения арбитражного управляющего и то, что такое поведение нарушает права и законные интересы этого лица, а арбитражный управляющий обязан представить доказательства отсутствия его вины в этом поведении или обосновать соответствие его действий требованиям добросовестности и разумности с учетом конкретных обстоятельств.

Учитывая существование объективно обусловленной повышенной конфликтности между заинтересованными лицами в отношениях, связанных с институтом банкротства, возложение на арбитражного управляющего соответствующей обязанности в числе прочего означает, что он как профессиональный антикризисный менеджер в ситуации неопределенности правового регулирования должен действовать исходя из баланса объективно противопоставленных интересов вовлеченных в процесс несостоятельности лиц с учетом заложенных в действующих нормах права ценностных ориентиров, предопределяющих цели законодательного регулирования.

Именно с этой позиции суд в дальнейшем должен оценивать поведение управляющего при поступлении соответствующей жалобы на его действия (бездействие).

Из материалов дела следует, что 30.05.2016 ФИО3 передал в долг ФИО2 денежные средства в размере 7 200 000 руб. под 10% годовых со сроком возврата не позднее 31.12.2016, с условием уплаты пени в размере 0,1% от полученной суммы за каждый день просрочки.

В связи с неисполнением ФИО2 принятых на себя обязательств, ФИО3 обратился с исковым заявлением в Калининский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан.

В свою очередь, ФИО2 обратилась к ФИО3 со встречным иском о признании договора займа от 30.05.2016 на сумму 7 200 000 руб. незаключенным в силу его безденежности.

Решением Калининского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан по от 01.11.2017 делу № 2-4575/2017, оставленным без изменения апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Башкортостан от 13.08.2018 по делу № 33-3142/2018, исковые требования ФИО3 удовлетворены частично: с ФИО2 в пользу ФИО3 взыскан основной долг в размере 7 200 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 424 109 руб. 58 коп., пени в размере 200 000 руб., а также расходы по оплате юридических услуг в размере 12 000 руб. и судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 56 293 руб.

В удовлетворении встречного искового заявления ФИО2 отказано.

Судами констатировано, что факт наличия задолженности ФИО2 перед ФИО3 на основании расписки от 30.05.2016 установлен вступившим в законную силу решением Калининского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан по делу № 2-4575/2017 от 01.11.2017.

Судами также установлено, что ФИО5 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной расписки от 30.05.2016 на сумму 7 200 000 руб., выданной ФИО2

Определением суда от 18.01.2022, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанций от 31.05.2022 и суда округа от 10.10.2022, в удовлетворении требований ФИО5 отказано.

Суды первой и апелляционной инстанции, исследовав доводы должника о непринятии управляющим мер для оспаривания указанной сделки должника по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, не установили оснований для признания действий (бездействия) управляющего незаконными. 

В рассматриваемом случае, судами установлено, что применительно к настоящей процедуре реализации имущества гражданина, по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве могут признаваться сделки, совершенные не ранее 26.01.2018, поскольку дело о банкротстве ФИО2 возбуждено 26.01.2019;  исходя из даты договора займа от 30.06.2016, заключенного между ФИО3 и ФИО2, пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве не может применяться при оспаривании указанных сделок (договоров займа).

Условий для обнаружения признаков вредоносности сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве суды также не усмотрели, исходя из того, что управляющий не обладает безусловными доказательствами, позволяющими полагать, что договор займа является безвозмездным, ввиду наличия расписки должника о получении денежных средств и судебных актов, подтверждающих указанные обстоятельства, а также недоказанности того, что ФИО3 является заинтересованным лицом по отношению к должнику и имел цель причинения вреда кредиторам и должнику.

Должник настаивал на необходимости оспаривания договора займа по безденежности, ссылаясь на то, что при вынесении судебных актов общей юрисдикции о взыскании долга не выяснялось финансовое положение займодавцев, позволяющее выдать сумму займа, а также не установлено, на какие цели были потрачены денежные средства заемщиком.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, приняв во внимание, что указанная сделка дважды была предметом рассмотрения судов общей юрисдикции всех инстанций, в том числе по основаниям безденежности; в судебных актах признаки недействительности сделки и недееспособность ФИО2 в период заключения сделки не установлены, сделан вывод о доказанности реальности отношений между ФИО3 и ФИО2 и об отсутствии оснований для применения положений статей 10, 170 ГК РФ; установлено, что волеизъявление сторон было направлено на создание именно тех правовых последствий, которые предусмотрены договором займа; факт предоставления ответчиком должнику 30.05.2016 заемных средств подтверждается представленной в материалы дела распиской, при том, что не подтвержден тот факт, что воля сторон при заключении договора займа не была направлена на возникновение вытекающих из него правовых последствий; не представлено доказательств порочности воли сторон при совершении сделки; исходя из того, что судом общей юрисдикции уже была дана оценка доводам должника о мнимости договоров займа, а также их безденежности, суды пришли к выводу, что убедительных оснований для обращения с требованием о признании сделки недействительной по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, у управляющего – с учетом уже состоявшихся судебных актов, касающихся обстоятельств выдачи займа и составления расписки – не имелось.

Помимо этого, суды отметили, что с учетом даты составления расписки о получении денежных средств – 30.05.2016, а также даты возбуждения дела о банкротстве должника – 21.08.2019, срок давности для оспаривания сделки по состоянию на 31.05.2022 – истек, следовательно, оснований согласиться с доводами должника об обратном у судов не имелось. 

В силу изложенного, в отсутствие убедительных доводов о наличии достаточных условий для оспаривания сделки и возникновения у управляющего убеждения в наличии оснований для такого оспаривания, а также учитывая то, что материалами дела не доказан факт причинения или возможности причинения убытков должнику или его кредиторам, оснований для удовлетворения жалобы на бездействие арбитражного управляющего, равно как и оснований для его отстранения – суды не установили.

Таким образом, отказывая в удовлетворении заявления должника, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и отсутствия доказанности материалами дела заявленных требований, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Доводы кассационной жалобы относительно необходимости признания незаконным бездействия управляющего, выразившегося в непринятии мер по оспариванию расписки должника от 30.05.2016 по специальным основаниям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве, судом округа отклоняются, поскольку он были исследован судами первой и апелляционной инстанций надлежащим образом, получили соответствующую правовую оценку и мотивированно отклонены.

По своей правовой природе требование арбитражного управляющего о признании подозрительной сделки недействительной представляет собою косвенный иск, заявляемый в интересах конкурсной массы для последующего удовлетворения кредиторов должника. При рассмотрении подобного требования материально-правовые интересы кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам выгодоприобретателей по сделке.

Целью процедуры реализации имущества должника является последовательное проведение мероприятий по максимальному наполнению конкурсной массы и соразмерное удовлетворение требований кредиторов должника. Одно из таких мероприятий – оспаривание сделок должника по специальным основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. Судебное оспаривание сделок должника является одним из механизмов пополнения конкурсной массы. Однако не всякое оспаривание может привести к положительному для конкурсной массы результату. Напротив, возбуждение по инициативе арбитражного управляющего судебных производств по заведомо бесперспективным требованиям может указывать либо на его непрофессионализм, либо на его недобросовестность, влекущие для конкурсной массы дополнительные издержки. Уменьшение конкурсной массы, вызванное подобными неправомерными действиями, может являться основанием для взыскания с арбитражного управляющего убытков.

В данном случае фактически действия должника, настаивающего на недействительности заемных отношений с ФИО3 и необходимости оспаривания расписки от 30.05.2016, направлены на оспаривание своих управленческих решений по принятию на себе финансовых обязательств перед ФИО3, однако конкурсное оспаривание не предполагает его использование в целях пересмотра должником своих управленческих решений. 

Вопреки доводам заявителей жалоб, суды, установив, что ранее при рассмотрении требования ФИО3 о взыскании задолженности по договору займа в суде общей юрисдикции должником был заявлен встречный иск о признании такого договора безденежным и данный иск был отклонен, в дальнейшем уже в рамках дела о банкротстве ФИО5 также обратился с заявлением о признании расписки недействительной, данное требование также было оставлено без удовлетворения, заключили, что в подобных условиях вполне очевидно, что оспаривание спорного договора займа, подтвержденного распиской от 30.05.2016, по основаниям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве, с учетом состоявшихся ранее судебных актов, не имело судебных перспектив на положительное удовлетворение, следовательно, вменяемое кассатором бездействие управляющего в отношении оспаривания указанной сделки разумно и рационально и по общему правилу не может быть признано противоправным.

При этом указание судов на истечение срока исковой давности для оспаривания сделки сделано именно в контексте оценки реальных перспектив удовлетворения требований управляющего, наличие которых в данном случае суды, с учетом всех фактических обстоятельств, не выявили. 

Аргумент заявителя кассационной жалобы о том, что управляющий при рассмотрении обоснованности требований ФИО6 в условиях отсутствия в конкурной массе денежных средств, внесла на депозит суда 25 000 руб. личных денежных средств для проведения судебной экспертизы в рамках заявленного ходатайства о фальсификации доказательств, что свидетельствует, по его мнению, об аффилированности управляющего и кредитора ФИО3, едином умысле, исключающем включение в реестр требований кредиторов, не согласованных с ФИО3, судом округа отклоняется как не опровергающий верных и обоснованных выводов судов применительно к конкретным обстоятельствам данного дела и не свидетельствующие о нарушении ими норм права, регулирующих спорные правоотношения.

В рассматриваемом случае, управляющий, внося на депозит суда денежные средства на оплату судебной экспертизы, разумно и добросовестно могла предполагать о том, что в случае удовлетворения ходатайства и проведения судебной экспертизы, при рассмотрении спора не в пользу ФИО6, на последнюю как проигравшую сторону будет возложена обязанности по компенсации судебных расходов, понесенных при рассмотрении спора (часть 1 статьи 110 АПК РФ); оснований для квалификации указанных действий как свидетельствующих об аффилированности управляющего и кредитора судами не установлено. 

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, не опровергают выводов судов и направлены на переоценку исследованных обстоятельств. Пределы рассмотрения дела в суде округа ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права применительно к фактическим обстоятельствам, установленным судами при рассмотрении дела в первой и апелляционной инстанциях (статья 286 АПК РФ). Суд округа не вправе переоценивать исследованные судом доказательства и сделанные на их основе выводы.

Нормы материального права применены судами правильно. Нарушений норм процессуального права, предусмотренных в части 4 статьи 288 АПК РФ, судами первой и апелляционной инстанций не допущено.

С учетом изложенного обжалуемые определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 21.11.2022 по делу № А07-38520/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1, действующего в интересах ФИО2, – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    Д.Н. Морозов 

 

                                                                                              Н.А. Артемьева