АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

12 декабря 2024 года

Дело №

А56-104405/2022

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Тарасюка И.М., судей Казарян К.Г., Яковлева А.Э.,

при участии  от ООО «Проектно-строительная компания «ПИЛАР» ФИО1 (доверенность от 01.11.2024), от ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 21.11.2022), от ООО «ПромСтрой»       ФИО4 (доверенность от 01.02.2024),

рассмотрев 05.12.2024 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «ПромСтрой», конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Проектно-строительная компания «ПИЛАР» ФИО5 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.08.2024 по делу № А56-104405/2022/сд.6,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24.10.2022 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Проектно-строительная компания «ПИЛАР», адрес: 194044, 

<

...>, литера З, помещение 3Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>  (далее – Общество, ООО «ПСК «ПИЛАР»)

Определением от 16.12.2022 в отношении Общества введена процедура наблюдения; временным управляющим утверждена ФИО6. 

Решением от 11.07.2023 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден ФИО5. 

Конкурсный управляющий 17.01.2024 обратился в суд с заявлением, уточнив его в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительными: пункта 6 соглашения от 22.04.2021 о расторжении договора подряда от 20.04.2020 № СЕГ/СП-01 между Обществом и обществом с ограниченной ответственностью «ПромСтрой», адрес: 199106, Санкт-Петербург, Средний проспект Васильевского острова, дом 88, литера А, помещение 27-Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Компания); пункта 7, 8 соглашения от 22.04.2021 о расторжении договора подряда от 20.07.2020 № СЕГ/СП-02 между Обществом и Компанией; пункта 6 соглашения от 22.04.2021 о расторжении договора подряда от 06.10.2020 № СЕГ/СП-04 между Обществом и Компанией.

 В порядке применения последствий недействительности сделки конкурсный управляющий просил взыскать с Компании в пользу Общества убытки в размере 27 207 446 руб. 

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований в отношении предмета спора привлечены ФИО7 (Санкт-Петербург), ФИО8 (Санкт-Петербург), ФИО2 (Санкт-Петербург). 

Компанией заявлено встречное требование о взыскании с Общества убытков в размере 31 625 719 руб. 20 коп. в связи с ненадлежащим исполнением обязательств по договорам от 20.04.2020 № СЕГ/СП-01 и от 24.07.2020 № СЕГ/СП-02. 

Определением от 05.04.2024 в удовлетворении заявления отказано, встречный иск оставлен без рассмотрения. 

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.08.2024 определение от 05.04.2024 отменено в части, в которой принят новый судебный акт о признании недействительными пункта 6 соглашения от 22.04.2021 о расторжении договора подряда от 20.04.2020 № СЕГ/СП-01; пункта 7 соглашения от 22.04.2021 о расторжении договора подряда от 24.07.2020      № СЕГ/СП-02; пункта 6 соглашения от 22.04.2021 о расторжении договора подряда от 06.10.2020 № СЕГ/СП-04.

В остальной части определение от 05.04.2024 оставлено без изменения. 

В кассационной жалобе ФИО2 просит изменить мотивировочную часть постановления от 08.08.2024, исключив из нее абзац: «Проведя анализ требований кредиторов, включенных в реестр требований, управляющим установлено, с чем соглашается суд апелляционной инстанции, что неплатежеспособность у должника начала возникать со второго полугодия     2020 года, а первые исковые заявления о взыскании с должника задолженности начали поступать в суд с первого квартала 2021 года. Указанное свидетельствует, что на момент заключения оспариваемых соглашений, у должника имелись признаки неплатежеспособности». 

Также податель жалобы просит отменить постановление от 08.08.2024 и оставить в силе определение от 05.04.2024.  

Податель жалобы полагает, что наличие предъявленных к Обществу в судебном порядке требований о взыскании задолженности в 2021 году не может подтверждать возникновение у должника признака неплатежеспособности; анализ причин неисполнения обязательств перед контрагентами должника апелляционным судом не проведен.

ФИО2 указывает на наличие у Общества активов на значительную сумму по состоянию на 2020 год; получение в указанном периоде только от одного из заказчиков оплат на сумму 264 536 915 руб. 07 коп. 

Податель жалобы отмечает увеличение в 2020 году стоимости активов должника с 50 млн. руб. до 330 млн. руб.; указывает, что осуществление деятельности Обществом за счет привлеченных авансов являлось обычным для организации, осуществляющей деятельность в области строительства; ссылается на Заключение специалиста – общества с ограниченной ответственностью  «Единый центр оценки и экспертиз» от 15.04.2024                 № 23010-Ф, представленное при рассмотрении обособленного спора о признании недействительной сделкой Акта взаимозачета от 16.11.2021 № 165 в рамках обособленного спора  №  А56-104405/2022/сд.7.

Податель жалобы ссылается на то, что вопрос о моменте возникновения признаков объективного банкротства, появления признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника является предметом исследования в обособленном споре № А56-104405/2022/суб.1.

В кассационной жалобе Компания просит отменить постановление от 08.08.2024 и оставить в силе определение от 05.04.2024.

Податель жалобы также не согласен с выводом апелляционного суда о возникновении у Общества признаков неплатежеспособности в 2020 году. По утверждению подателя жалобы, в указанный период должник осуществлял стабильную хозяйственную деятельность, что исключало, также, осведомленность Компании о наличии у Общества финансовых сложностей.

Компания отмечает, что не является по отношению к должнику аффилированным или заинтересованным лицом; заключенные между ними договоры являются стандартными.

Как поясняет ответчик, условия оспариваемых соглашений об освобождении Компании от уплаты неустойки в пользу должника были согласованы сторонам в связи с допущенными Обществом многочисленными нарушениями при исполнении заключенных с Компанией договоров, в связи с чем с Общества в пользу ответчика могла быть взыскана неустойка по трем договорам подряда в общей сумме 175 685 593 руб., которая не была предъявлена Компанией.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит изменить мотивировочную часть постановления от 08.08.2024, а именно, абзац: «Определение о принятии заявления о признании должника банкротом вынесено судом 24.10.2022, оспариваемая сделка заключена 22.04.2021, т.е. в период подозрительности, установленный  ч.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, и за пределами годичного срока подозрительности, в связи с чем, не может быть признана недействительной по ч.1 ст. 61.2 Закона о банкротстве в связи с неравноценным встречным предоставлением, а доводы апелляционной жалобы  в данной части признаются несостоятельными» и изложить его в следующей редакции: «Определение о принятии заявления о признании должника банкротом вынесено судом 24.10.2022, оспариваемая сделка заключена 22.04.2021, в пределах 3-х месяцев с даты окончания действия моратория, в соответствии с п.4 ст.9.1 Закона о банкротстве, т.е. в период подозрительности, установленный ч.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, и в пределах годичного срока подозрительности по ч.1 ст. 61.2 Закона о банкротстве в связи с неравноценным встречным предоставлением, доводы апелляционной жалобы в данной части признаются обоснованными». 

Податель жалобы полагает, что при исчислении периода подозрительности судами не принят во внимание период действия моратория, в частности, его продление постановлением Правительства Российской Федерации от 28.03.2022 № 497 с 01.04.2022 до 01.10.2022. 

В отзыве на кассационные жалобы Компании и ФИО2 конкурсный управляющий возражает против их удовлетворения, полагая, что Общество и Компания являются аффилированными лицами, с апреля 2020 года Общество фактически контролируется ФИО2, который юридически приобрел статус контролирующего должника лица с 02.07.2020, а Компания связана с последним через ФИО9 – сына ФИО2 Участие Общества в строительном проекте совместно с Компанией было обусловлено приобретением ФИО2 контролирующей доли участия в Обществе.

Как указывает конкурсный управляющий, ФИО2 в электронной переписке использует торговое обозначение PRUDOV CONSTRUCSION, которое также используется Компанией. ФИО10 является директором и единственным участником Компании. ФИО10 и Компании принадлежит, соответственно, 15% и 2% в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Промстройинжиниринг-ЮГ», которое аффилировано по отношению к должнику через ФИО2, ФИО11 и ФИО12.

По утверждению конкурсного управляющего, ФИО12 контролировал денежные потоки при осуществлении Обществом хозяйственной деятельности; ФИО11 (дочь ФИО2) является сотрудником                             ООО «Промстройинжиниринг-ЮГ»; также работником в указанных выше компаниях был ФИО13.

Конкурсный управляющий настаивает на отсутствии экономических мотивов расторжения договоров подряда, заключенных между Обществом и Компанией и отказа Общества от применения штрафных санкций, предусмотренных их условиями; допущенные Компанией нарушения условий заключенных с Обществом договоров, которые могли послужить основанием для применения к ответчику штрафных санкций и явились препятствием для исполнения договоров должником. 

Как полагает конкурсный управляющий, судами правильно определен период возникновения признаков неплатежеспособности Общества; неисполнение обязательств перед кредиторами Общества имело место с 01.06.2020, а с 01.04.2021, в связи с расторжением договоров с Компанией, у Общества возникли признаки недостаточности имущества. Коэффициенты финансовой устойчивости должника имели негативный характер в течение всего периода 2020 – 2022 годов.

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 07.11.2024 рассмотрение кассационной жалобы отложено на 05.12.2024. 

В судебном заседании представители подателей своих жалоб поддержали их доводы в полном объеме.

ФИО2 завил ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительного доказательства: Заключения специалиста от 01.10.2024         № 25428-Ф.

Исходя из положений статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), устанавливающей пределы рассмотрения дела судом кассационной инстанции, ходатайство  отклонено. 

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии со статьей    284  АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационных жалоб. 

Как следует из материалов дела, между Обществом (подрядчик) и Компанией (заказчик)  были заключены договоры подряда, по условиям которых подрядчик принял на себя обязательство по выполнению работ на объекте – акционерное общество «Сегежский ЦБК» по адресу: 

<

...>: от 20.04.2020 № СЕГ/СП-01 (далее – Договор 1) на выполнение  строительно-монтажных работ на ЦКРИ (Здание Химкорпуса) по уборке кровли, капитальному ремонту стенки; от 24.07.2020 № СЕГ/СП-02 (далее – Договор 2) на выполнение работ по строительству объекта.

Цена работ по Договору 1 составила 181 935 302 руб. 94 коп.; срок окончания работ – в соответствии с Графиком выполнения работ; цена работ по Договору 2 составила 205 297 652 руб. 30 коп.; срок выполнения работ – в соответствии с Графиком выполнения работ.

Теми же сторонами заключен договор от 06.10.2020  СЕГ/СП-04 (далее – Договор 4) на выполнение работ по ремонту автодороги административного назначения города Сегежи «Дамба – Надвоицкое шоссе», общей стоимостью 11 494 136 руб. 14 коп.; срок выполнения работ – до 10.12.2020.

Сторонами 22.04.2021 подписаны соглашения о расторжении Договоров 1, 2, 4, в которых отразили общую стоимость фактически выполненных работ; взаимные финансовые обязательства сторон и их частичное погашение путем проведения зачета. По итогам проведения зачета взаимных обязательств по Договорам 1, 2, 4, сторонами зафиксирована задолженность подрядчика перед заказчиком на сумму 21 127 141 руб. 83 коп. 

В пунктах 6 соглашения о расторжении Договора 1, Договора 4 и пункте 7 соглашения о расторжении Договора 2 стороны согласовали, что подрядчик на основании статьи 450.1 Гражданского кодекса Российской Федерации  (далее – ГК РФ) отказывается от всех своих прав на взыскание неустойки за нарушение сроков исполнения обязательств по договорам; в том числе, нарушения сроков оплаты, передачи фронта работ, исчисленной на дату подписания соглашения, а также от предъявления требований о взыскании любых убытков и применения иных мер ответственности, вытекающих из отношений по договору, предусмотренных законом и договором. 

В пункте 4 соглашения о расторжении Договора 2 определен порядок погашения подрядчиком в пользу заказчика возникшей по итогам сальдирования задолженности в размере 21 127 141 руб. 83 коп. – до 01.07.2021. В пункте 8 указанного соглашения стороны оговорили, что за нарушение этого срока к подрядчику будет применена ответственность в виде неустойки в размере 0,1% от суммы задолженности за каждый день просрочки обязательства.

Условия соглашений о расторжении об отказе подрядчика о применении к заказчику ответственности по Договорам подряда 1, 2, 4 и об ответственности подрядчика в виде неустойки за нарушение согласованного при расторжении договоров срока уплаты определенной по результатам сальдо расчетов суммы в пользу заказчика оспорены конкурсным управляющим по основаниям пунктов 1, 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Заявитель посчитал что, с учетом действия моратория, введенного в соответствии с положениями статьи 9.1 Закона о банкротстве, сделки совершены в пределах периодов подозрительности, как предусмотренного пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

По утверждению конкурсного управляющего, в момент подписания соглашений Общество отвечало признакам неплатежеспособности, поскольку требования кредиторов, включенные в реестр требований кредиторов, возникли за период, начиная с мая 2020 года; доход Общества в 2021 году составил 228 000 руб., по сравнению с 31 395 000 руб. в 2020 году, а в 2022 году Общество по результатам осуществления хозяйственной деятельности получило убыток в размере 8 374 000 руб.

Заявитель отмечает, что с 01.04.2021 должник также прекратил исполнение договора, заключенного с обществом с ограниченной ответственностью «Строймеханизация», что повлекло утрату дохода и предъявление Обществу штрафных санкций.

В обоснование убыточности оспариваемых сделок, конкурсный управляющий отметил, что по его расчетам Общество могло предъявить Компании штрафные санкции на общую сумму 47 048 060 руб. 32 коп., что превышает зафиксированную сторонами в соглашениях о расторжении договоров задолженность.

При этом, как указывает конкурсный управляющий, право требования задолженности с Общества Компания уступила в пользу ФИО2, и указанная задолженность была погашена в счет погашения встречных обязательств ФИО2 перед Обществом по договорам займа.

ФИО2 также являлся участником Общества с долей 99% с 02.07.2020. До этого, участником Общества с долей участия 100% был         ФИО8 Единоличными исполнительными органами Общества в период с даты создания и до 13.07.2020 был  ФИО8  На основании договора оказания услуг по управлению юридическим лицом от 13.07.2021 № 01-07/УП управление Обществом было поручено индивидуальному предпринимателю ФИО7 

С учетом изложенного, конкурсный управляющий полагал, что ответчик является аффилированным лицом по отношению к должнику, поскольку именно ФИО2 занимался в Обществе деятельностью по управлению строительными проектами; его сын – ФИО9 был трудоустроен в Общество, а после февраля 2021 года, в Компанию; за финансовые операции Общества отвечал ФИО12, который входит в одну группу лиц с        ФИО2;  ФИО2 обладал 99% участия и являлся руководителем ООО «Промстройинжиниринг-ЮГ», и доли участия в котором в размере 15% и 2% принадлежат ФИО10 и Компании, соответственно. 

Уточняя требование, конкурсный управляющий произвел перерасчет возможной суммы неустойки по Договорам 1, 2, 4 с учетом ограничения ответственности, предусмотренной договорами, определив максимально возможную сумму неустойки в размере 27 207 446 руб.

Компания, возражая против удовлетворения заявления, указала на пропуск срока исковой давности. 

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемые сделки совершены за пределами годичного срока до момента возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве).

Также, суд не согласился с доводами конкурсного управляющего об убыточности оспариваемых сделок, отметив, что сама по себе аффилированность их сторон не является основанием для квалификации сделок как подозрительных по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Оснований для применения общих положений о недействительности сделок, а именно, статей 10, 168, 170 ГК РФ, суд также не усмотрел, отметив отсутствие доказательств недобросовестности Компании.

Оставляя без рассмотрения встречный иск, суд исходил из заявления соответствующего ходатайства ответчиком. 

Оснований для вывода о пропуске срока исковой давности суд не установил.

Апелляционный суд, частично отменяя определение суда первой инстанции, посчитал подтвержденным материалами дела факт аффилированности между Обществом и Компанией. 

Со ссылкой на результаты финансового анализа должника, а также сведений о моменте возникновения задолженности перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов, апелляционный суд согласился с доводами заявителя о том, что неплатежеспособность Общества возникла со второго полугодия 2020 года; деятельность должника прекращена с 1-2 квартала 2021 года, когда были уволены все его сотрудники, в том числе, с учетом зависимости деятельности Общества от заказов третьих лиц – его контрагентов.

Оценив условия Договоров подряда 1, 2, 4 апелляционный суд заключил, что они позволяли должнику предъявить Компании требования об уплате неустойки, за счет которой могли быть погашены обязательства перед ответчиком и иными кредиторами. Экономических оснований для отказа должника от указанного права не имелось.

С учетом изложенного, оспариваемые условия соглашений о расторжении договоров в части отказа Общества от применения к заказчику штрафных санкций признаны апелляционным судом недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Оснований для вывода о признании недействительным пункта 8 соглашения о расторжении Договора 2 суд не усмотрел, посчитав, что стороны были вправе установить ответственность в виде неустойки за нарушение должником принятых на себя денежных обязательств.

Поскольку суд не установил пороков оспариваемых сделок, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, он согласился с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения к спорным правоотношениям общих положений статей 10, 168 ГК РФ.

Апелляционный суд также не усмотрел оснований для применения заявленных конкурсным управляющим последствий недействительности оспариваемых условий соглашений о расторжении Договоров 1, 2, 4, отметив, что объем и наличие/отсутствие обязательств из названных договоров подряда предметом данного обособленного спора не является, что не лишает конкурсного управляющего права на обращение с соответствующим самостоятельным требованием. 

Проверив законность принятых по делу судебных актов и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе по существу спора, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

По правилу положений пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, по основаниям, предусмотренным этой нормой могут быть оспорены сделки должника, совершенные в пределах года до момента принятия заявления о его несостоятельности (банкротстве). 

В силу положений подпункта 1 пункта 4 статья 9.1 Закона о банкротстве, в делах о банкротстве, возбужденных в течение трех месяцев после прекращения действия моратория в отношении должников, на которых он распространялся, периоды, предусмотренные абзацем вторым пункта 2 статьи 19 и статьями 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, исчисляются с даты введения моратория и включают в себя соответствующий период до введения моратория, период моратория, а также в течение одного года с момента прекращения действия моратория, но не позднее даты возбуждения дела о банкротстве.

В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что по смыслу подпункта 1 пункта 4 статьи 9.1 Закона о банкротстве в случае введения моратория периоды, предусмотренные абзацем вторым пункта 2 статьи 19, статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, по делам о банкротстве, возбужденным в трехмесячный срок, исчисляются исходя из дня введения моратория. В частности, это означает, что при оспаривании сделок проверкой охватываются: периоды, предшествующие дню введения моратория, установленные статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (один месяц, шесть месяцев, год или три года); период действия моратория; период со дня окончания моратория до дня возбуждения дела о банкротстве, а также период после возбуждения дела о банкротстве.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 28.03.2022     № 497  «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами» (далее- Постановление № 497) был введен мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами, в отношении юридических лиц и граждан, в том числе, индивидуальных предпринимателей.

В силу пункта 3 Постановления № 497, оно вступило в силу со дня его официального опубликования (01.04.2022) и действовало в течение 6 месяцев (до 01.10.2022). 

Дело о банкротстве Общества возбуждено 24.10.2022, то есть, в пределах трехмесячного срока с момента прекращения действия моратория, следовательно, предусмотренный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве период подозрительности начал течь за год до дня введения моратория, с 01.04.2021. Дата совершения соглашений о расторжении Договоров 1, 2, 4, условия которых оспариваются, попадают в указанный период, следовательно, могли быть оспорены, в том числе, по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Квалифицирующим признаком недействительности сделки по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве является неравноценность встречного предоставления по ней, которая должна иметь существенный характер. 

В то же время, как разъяснено в пункте  8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее – Постановление 63), судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

Конкурсным управляющим оспорены условия соглашений о расторжении заключенных должником договоров об отказе от применения штрафных санкций в пользу Общества, а также о применении неустойки, то есть условия, которые, в принципе, не предусматривали встречного предоставления со стороны контрагента должника, поскольку отказ от применения ответственности, исходя из буквального смысла спорных соглашений, не был обоюдным и не был обусловлен каким-либо встречным предоставлением со стороны Компании.

При таких обстоятельствах, положения пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве не подлежали применению к спорным правоотношениям, и неправильный расчет судами периода подозрительности не повлек принятия незаконных судебных актов.

Исходя из разъяснений пункта 37 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», оснований для внесения изменений в резолютивную часть обжалуемого судебного акта в связи с внесением приведенных выше изменений его мотивировочной части не имеется. 

Положения о недействительности сделок, совершенных при наличии признаков злоупотребления правом, предусмотренные статьями  10 и 168 ГК РФ, представляют собой общие основания их недействительности, по отношению к специальным основаниям недействительности, установленным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В связи с этим, квалификация в рамках дела о банкротстве сделки как недействительной  по основаниям статей 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае, если ее пороки выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Соответствующая правовая позиция отражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014; от 29.12.2020 № 305-ЭС20-4668(4) по делу № А40-86229/2018. 

Оспаривая условия соглашений о расторжении Договоров 1, 2, 4 конкурсный управляющий ссылается на причинение в результате их совершения имущественного ущерба Обществу и, тем самым, вреда его кредиторам, то есть, приводит обстоятельства, которые охватываются диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Оснований для применения к спорным правоотношениям положений статей 10, 168 ГК РФ также не имелось.

Квалифицирующими признаками недействительности сделки по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве являются ее убыточность, цель совершения сделки – причинение вреда кредиторам и осведомленность другой стороны сделки об этой цели.

Соглашения о расторжении Договоров подписаны в пределах трехгодичного периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, следовательно, могут быть оспорены по основаниям приведенной нормы.

Как указано выше, на основании пунктов 6 соглашений о расторжении Договоров 1  и 4 и пункта 7 соглашения о расторжении Договора 2 Общество отказалось от права на применение к Компании гражданско-правовой ответственности без какого-либо экономического обоснования таких действий.

Доводы ответчика о том, что таким образом были исключены встречные требования Компании к Обществу о применении договорной ответственности, не подтверждаются условиями соглашений о расторжении Договоров 1, 2, 4, равно как и какими-либо иными соглашениями сторон. 

В пункте 5 Постановления  № 63, разъяснено, что при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из разъяснений пунктов 6, 7 Постановления № 63, наличие признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на момент совершения оспариваемой сделки, равно как и ее совершение в пользу аффилированного лица, презюмирует цель совершения сделки – причинение вреда кредиторам и осведомленность другой стороны сделки об этой цели. 

Согласно правовой позиции, сформированной Верховным Судом Российской Федерации, в частности изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015 и в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. 

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Компанией не опровергнуты доводы конкурсного управляющего о заинтересованности ФИО2, который имел возможность влиять на принятие в Обществе управленческих решений в деятельности Компании.

Спорные условия об отказе Общества от применения к Компании штрафных санкций при отсутствии экономической выгоды в пользу Общества отличаются от стандартного поведения независимых участников гражданского оборота и указывают на отношения фактической аффилированности между должником и ответчиком на момент совершения оспариваемой сделки.

По смыслу положений статьи 2 Закона о банкротстве, вывод о признаках неплатежеспособности может быть сделан как в случае полного, так и в случае частичного прекращения расчетов с кредиторами. При этом, недостаточность денежных средств в качестве причины полного или частичного прекращения расчетов предполагается, если не доказано иное. То есть, бремя доказывания достаточности денежных средств должника и опровержения того обстоятельства, что прекращение расчетов с кредиторами имеет место по причине его неплатежеспособности, возлагается на лицо, которое предъявляет соответствующие возражения. 

Апелляционным судом установлено и не опровергнуто Компанией, что задолженность в отношении части требований кредиторов, которая не была погашена на момент возбуждения в отношении Общества дела о банкротстве и формирования реестра кредиторов частично возникла во второй половине     2020 года. 

При этом, ни Компания, ни ФИО2 не представили доказательств того, что неплатежи в пользу кредиторов не были связаны с недостаточностью денежных средств должника, тем более, что в течение непродолжительного периода времени после начала прекращения расчетов с кредиторами, Общество фактически прекратило осуществление хозяйственной деятельности, а именно, выполнение строительных работ в рамках заключенных с контрагентами договоров подряда. 

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции правильно определил момент возникновения признаков неплатежеспособности должника, а также сделал вывод о том, что совершение признанных недействительными сделок с целью причинения вреда кредиторам и осведомленность об этом другой стороны сделок презюмируется. Эти презумпции подателями кассационных жалоб не опровергнуты. 

Следовательно, вывод о наличии предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве признаков недействительности оспариваемых условий об отказе должника от права на заявление о применении гражданско-правовой ответственности к Компании, сделанный апелляционным судом, является правильным. 

О взыскании суммы неустойки конкурсным управляющим в данном случае заявлено в порядке применения последствий недействительности сделки.

Между тем, в силу положений статьи 167 ГК РФ, статьи 61.6 Закона о банкротстве, последствием недействительности сделки является возврат полученного по ней.

Поскольку в порядке исполнения признанных недействительными условий соглашений о расторжении Договоров 1, 2, 4 исполнения в пользу Компании за счет должника не производилось, апелляционный суд правильно указал на то, что, по заявленным основаниям требование о взыскании 27 207 446 руб. не подлежит удовлетворению.

В случае наличия требования о взыскании неустойки, такое требование подлежит предъявлению к ответчику в общем порядке искового производства, в рамках которого и должны быть проверены и доказаны основания для применения ответственности. 

В отношении условия о начислении неустойки в случае неисполнения Обществом обязательств по погашению в пользу Компании обязательства, определенного в результате сальдирования встречных обязательств по договору, апелляционный суд пришел к правильному выводу об отсутствии в данном случае признака убыточности сделки. Подателями жалоб этот вывод не оспаривается.

Исходя из изложенного, оснований для отмены постановления апелляционного суда и удовлетворения кассационных жалоб ФИО2 и Компании не имеется. 

Кассационная жалоба конкурсного управляющего на мотивировочную часть постановления является обоснованной.

На основании положений статьи 110 АПК РФ, расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение дела судом кассационной инстанции остаются на подателях кассационных жалоб, в удовлетворении которых отказано. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.08.2024 по делу № А56-104405/2022/сд.6 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «ПромСтрой» – без удовлетворения. 

Председательствующий

И.М. Тарасюк

Судьи

К.Г. Казарян

 А.Э. Яковлев