АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

24 мая 2023 года

Дело №

А56-63241/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 17 мая 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 24 мая 2023 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Боровой А.А., Кравченко Т.В.,

при участии представителя ФИО1 ? ФИО2  (по доверенности от 05.02.2022),

рассмотрев 17.05.2023  открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 09.12.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2023 по делу № А56-63241/2020/суб.1,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24.02.2021 общество с ограниченной ответственностью «Муверс Торговый Дом», адрес: 96084, 

<

...>, ИНН: 

<

***>; ОГРН: 

<

***> (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства отсутствующего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО3. 

ФИО3 19.11.2021 обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1 (Кудрово Всеволожского района Ленинградской области), просил взыскать с нее 18 214 135 руб. 13 коп.  

Определением от 09.12.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2023, заявление удовлетворено. 

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить постановление от 14.02.2023,  а дело направить на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Податель жалобы указывает на прекращение ее полномочий в качестве руководителя должника 27.08.2020 на основании приказа об увольнении № 2 от 27.08.2020 и отмечает, что обратилась 28.08.2020 в регистрирующий орган о внесении записи о недостоверности сведений об ответчике как о руководителе должника.

ФИО1 полагает, что конкурсный управляющий не обосновал невозможности формирования конкурсной массы должника по причине отсутствия документов, не представил доказательств обращения к         ФИО1 об их предоставлении.

По мнению подателя жалобы, суды не учли, что в материалах дела имеются сведения о передаче конкурсному управляющему документации Общества, которая имелась в распоряжении ФИО1 Как поясняет податель жалобы, эта документация была получена ею для представления в суд от бенефициара Общества ФИО4.  

Податель жалобы настаивает на том, что являлась номинальным руководителем и действовала по указанию бенефициара должника             ФИО4, а суды не дали оценки этим доводам.

Для подтверждения этих обстоятельств ФИО1 заявляла ходатайство о вызове ФИО4 в суд в качестве свидетеля, в удовлетворении которого, по мнению подателя жалобы, ей было необоснованно отказано.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий возражает против ее удовлетворения, настаивая на том, что непредставление документации должника не позволило сформировать его конкурсную массу. 

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в  заседании кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке. 

Из материалов дела следует, что Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 09.08.2017, основным видом деятельности по данным Единого государственного реестра юридических лиц  (далее – ЕГРЮЛ) является торговля оптовая лесоматериалами, строительными материалами и санитарно-техническим оборудованиям.

В ЕГРЮЛ с 15.10.2019 внесены сведения о ФИО5 как единственном участнике Общества с долей участия 100%; генеральным директором Общества с 30.01.2020 значится ФИО1, которая наделена указанными полномочиями решением единственного участника должника               ФИО5  от 23.01.2020.

В отношении ФИО5 Калининским районным судом Санкт-Петербурга вынесен приговор от 02.06.2020 по уголовному делу и применено наказание в виде лишения свободы на три года и восемь месяцев.

Дело о банкротстве возбуждено в отношении Общества на основании заявления кредитора  общества с ограниченной ответственностью «Гранд», поданного в суд 30.07.2020, в связи с неисполнением должником обязательств по поставке товара по договору от 21.02.2018 № 2/18, по которому должником был получен аванс в размере 15 889 256 руб. Наличие задолженности установлено решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.11.2019 по делу № А56-50863/2019.

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий посчитал, что имеется презумпция вины бывшего руководителя должника в невозможности осуществления расчетов с кредиторами по причине нарушения требований пункта 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). 

Отсутствие документации должника, по мнению конкурсного управляющего, повлекло невозможность формирования конкурсной массы должника за счет имущества, сведения о котором отражены в последней, представленной Обществом бухгалтерской отчетности по состоянию на 01.01.2020 (запасы в размере 9 521 000 руб.; финансовые вложения в размере 17 008 000 руб.). 

Возражая относительно предъявленных к ней требований, ФИО1  указала на то, что была уволена с должности генерального директора на основании поданного ею заявления приказом от 27.08.2020 № 2, подписанным ею же как руководителем организации. В подтверждение направления заявления в адрес Общества посредством почтовой связи в дело представлена опись вложения в почтовое отправление, принятого к отправке 27.07.2020. 

В материалы дела также представлена копия расписки об обращении ФИО1 в ЕГРЮЛ с заявлением о недостоверности сведений о ней как о руководителе Общества.

Конкурсный управляющий возражал относительно позиции ответчика о прекращении ее полномочий в качестве руководителя должника, ссылаясь на то, что заявление об увольнении ФИО1 не могло быть принято полномочным органом управления должника, поскольку ФИО5 в момент обращения ФИО1 отбывал наказание по уголовному делу в местах лишения свободы. 

В ходе рассмотрения обособленного спора в материалы представлены акты приема-передачи от 13.05.2022 и от 15.08.2022 документации Общества от ФИО1  конкурсному управляющему.

В протоколе судебного заседания суда первой инстанции от 16.11.2022 отражено ходатайство ФИО1 о вызове в качестве свидетеля ФИО4, которое было судом отклонено с указанием на отсутствие документального обоснования связи ФИО4 с деятельностью должника. 

Удовлетворяя заявление, суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего, полагая, что они ответчиком не опровергнуты.

Сославшись на факт частичной передачи ответчиком документации Общества конкурсному управляющему, суд заключил, что данное обстоятельство подтверждает наличие документации Общества в распоряжении ответчика.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции. 

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Следует отметить, что указанная презумпция является опровержимой и в данном случае ответчик представлял возражения в опровержение его вины в невозможности осуществления расчетов по обязательствам Общества, в том числе со ссылкой на номинальный характер назначения ее на должность генерального директора Общества. 

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

ФИО1 назначена руководителем должника и сведения о ней внесены в ЕГРЮЛ после возникновения у Общества задолженности, которая, как указано выше, послужила основанием для возбуждения дела о банкротстве, а также после формирования бухгалтерской отчетности, со ссылкой на данные которой конкурсный управляющий заявил о наличии у Общества имущества, отыскание которого затрудняется отсутствием документации должника.

Отраженные в представленной в материалы дела копии приговора по уголовному делу сведения о деятельности ФИО5 ставят под сомнение реальность его участия в управлении Обществом в целом, а не только в отношении возможности принять заявление ФИО1 об увольнении с должности директора Общества, при том, что само по себе нахождение лица в местах лишения свободы правоспособности его не лишает и не исключает выражения его волеизъявления в рамках корпоративных правоотношений. 

Таким образом, доводы ФИО1 о наличии лица, которое фактически осуществляло управление Обществом в период назначения ее руководителем должника, а также на момент формирования его задолженности перед конкурсными кредиторами и отражения имущества по данным бухгалтерского учета, не опровергалось имеющимися в материалах обособленного спора доказательствами.

Выводы суда о невозможности подтверждения данного обстоятельства свидетельскими показаниями на каких-либо нормах материального или процессуального права не основаны.

В силу положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как следует из положений пункта 2 приведенной нормы, перечень обстоятельств, которые дают возможность влиять на деятельность должника, не является исчерпывающим. 

Исходя из разъяснений пункта 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Формальное наличие презумпции вины контролирующего должника в его банкротстве не освобождает суд от необходимости установления всех обстоятельств, связанных с причинами банкротства должника, в частности, выявления полного круга контролирующих должника лиц, действия которых могли находиться в причинно-следственной связи с появлениями признаков объективного банкротства. 

Иное может повлечь возложение ответственности по обязательствам должника на лиц при отсутствии их реальной вины в доведении должника до  банкротства, что противоречит общему принципу соразмерности и справедливости применения гражданско-правовой ответственности.

По смыслу разъяснений пункта 6 Постановления № 53,  выявление номинального характера руководителя должника, о привлечении к ответственности которого заявлено, влечет необходимость выявления, также, фактического руководителя, наряду с которым подлежит привлечению к ответственности номинальный руководитель. 

По общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Ограничение заявителем круга ответчиков, к которым предъявляется требования, не исключает проверку характера ответственности привлекаемого лица исходя из обстоятельств распределения такой ответственности между всеми ее субъектами. При отсутствии предъявленного требования к лицам, потенциально несущим ответственность наряду с ответчиком, суд не лишен возможности привлечь их к участию в деле в порядке статьи 51 АПК РФ.

Аналогичная правовая позиция сформулирована определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2, 3). 

Как указал Верховный Суд РФ, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. 

При этом Верховный Суд РФ исходил из недопустимости перекладывания ответственности за невоможность осуществления расчетов с кредиторами с реальных виновников банкротства на номинальных контролирующих лиц, полагая, что это, в конечном счет влечет нарушение прав кредиторов на получение удовлетворения за счет лиц, фактических виновных в невозможности получения удовлетворения от должника.

Исходя из изложенного, суды должны были проверить доводы             ФИО1 о раскрытии личности бенефициара Общества по существу, в том числе рассмотрев наличие или отсутствие предусмотренных статьей 51 АПК РФ оснований для привлечения ФИО4 к участию в обособленном споре.

Кроме того, соглашаясь с доводами конкурсного управляющего о невозможности формирования конкурсной массы по причине отсутствия документации должника, суды, в нарушение разъяснений пункта 24 Постановления № 53, не дали какой-либо оценки содержанию документов, представленных ответчиком конкурсному управляющему в ходе рассмотрения обособленного спора и не проверили доводы конкурсного управляющего о невозможности формирования конкурсной массы с учетом полученных им документов. 

Учитывая изложенное, принятые по делу судебные акты не могут быть признаны обоснованными и подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, определить круг обстоятельств, входящих в предмет доказывания по данному делу, а также круг участников обособленного спора, дать оценку указанным обстоятельствам исходя из совокупности представленных в материалы дела о банкротстве доказательств, оценив их в порядке статьи 71 АПК РФ, установить все факты, имеющие значение для дела и квалифицировать спорные правоотношения, правильно применив к ним нормы материального права, а также не допустив нарушения положений процессуального права.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 09.12.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2023 по делу № А56-63241/2020 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  на новое рассмотрение. 

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

А.А. Боровая

Т.В. Кравченко