ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД Березина ул., д. 4, г. Владимир, 600017 

http://1aas.arbitr.ru, тел/факс: (4922) 44-76-65, 44-73-10  

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А79-9916/2016

27 мая 2024 года

г. Владимир

 

Резолютивная часть постановления объявлена 13 мая 2024 года.  Полный текст постановления изготовлен 27 мая 2024 года.  

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Евсеевой Н.В., судей Волгиной О.А., Рубис Е.А., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания  Сизовой Е.И.,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Чувашской Республики-Чувашии от 14.12.2023 по делу № А79-9916/2016, принятое по заявлению  конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью  «Чебоксарский завод «Электрощит» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)  ФИО2 к ФИО1,  с участием третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно  предмета спора, конкурсного управляющего общества с ограниченной  ответственностью «Фирма «Старко» ФИО3,  ФИО4, о признании недействительным договора  уступки прав требования (цессии) от 19.09.2016 и применении последствий  недействительности сделки,  

в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим  образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично путем  размещения информации на сайте суда, установил следующее.  

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной  ответственностью «Чебоксарский завод «Электрощит» (далее – ООО «ЧЗ  «Электрощит», должник) в Арбитражный суд Чувашской Республики-Чувашии  обратился конкурсный управляющий ФИО2 (далее –  ФИО2, конкурсный управляющий) с заявлением, уточненным в порядке  статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  к ФИО1 (далее – ФИО1, ответчик) о признании  недействительным договора уступки права требования долга (цессии)  от 19.09.2016, заключенного между должником и ФИО1, применении  последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в  конкурсную массу должника денежных средств в размере 1 944 800 руб.  

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих  самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены  конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Фирма  «Старко» (далее – ООО «Фирма «Старко») ФИО3 (далее –  ФИО3), ФИО4 (далее – ФИО4).  

Арбитражный суд Чувашской Республики-Чувашии определением  от 14.12.2023 заявление конкурсного управляющего удовлетворил, признал  недействительным договор уступки прав требования (цессии) от 19.09.2016,  заключенный между ООО «ЧЗ «Электрощит» и ФИО1, применил  последствия признания указанной сделки недействительной: взыскал с ФИО1 в пользу ООО «ЧЗ «Электрощит» 1 944 800 руб., восстановил задолженность  ООО «ЧЗ «Электрощит» перед ФИО1 в сумме 1 944 800 руб.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился в  Первый арбитражный апелляционной суд с апелляционной жалобой, в которой  просит определение суда отменить на основании пунктов 1, 2 статьи  270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с  неправильным применением норм материального права, неполным выяснением  обстоятельств, имеющих значение для дела, не соответствием выводов суда  обстоятельствам дела, и принять по делу новый судебный акт об отказе  конкурсному управляющему в удовлетворении его требований.  

 Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной  жалобы указал, что суд первой инстанции, применяя последствия  недействительности сделки в виде взыскания денежных средств с цессионария,  нарушил нормы материального права и единообразие применения судебной  практики, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим  спорам Верховного Суда РФ от 28.10.2019 по делу № 304-ЭС19-9513. По мнению  заявителя апелляционной жалобы, в данном случае ООО «Фирма «Старко»  является недобросовестным лицом, так, в рамках настоящего дела судом  установлено, что оспариваемый договор уступки, датированный 19.09.2016,  фактически заключен в марте – апреле 2017 года, то есть после введения  процедуры наблюдения в отношении цедента, что следует из показаний  генерального директора ООО «Фирма «Старко» ФИО5, заместителя  финансового директора ООО «Фирма «Старко» ФИО6, заключения  компьютерно-технической судебной экспертизы от 26.12.2018 № 1848,  выполненной ЭКЦ МВД по Чувашской Республике, материалов дела № А791373/2017 по иску ООО «ЧЗ «Электрощит» к ООО «Фирма «Старко» о взыскании  задолженности, письменных и вещественных доказательств, имеющихся в  материалах уголовного дела, а также приговором Чебоксарского районного суда.  

Отметил, что ООО «Фирма «Старко» знало о противоправной цели  оспариваемой сделки, поскольку она совершена в ходе процедуры наблюдения при  наличии у должника не исполненных обязательств перед иными кредиторами, что  влечет за собой применение иных последствий признания сделки  недействительной, несмотря на последующее исполнение ООО «Фирма «Старко»  своих обязательств в пользу цессионария ФИО1, то есть в порядке  реституции подлежала восстановлению задолженность ООО «Фирма «Старко»  перед ООО «ЧЗ «Электрощит» по выплате задолженности по договору поставки  от 27.11.2015 № 68. Также полагает, что суд первой инстанции нарушил нормы  материального права в части применения срока исковой давности, поскольку  уточнение конкурсного управляющего от 08.12.2021 и окончательно от 11.04.2022  представляет собой заявление нового требования о признании недействительной  

сделки по специальным нормам ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с  самостоятельным исчислением срока исковой давности, при этом для целей  исчисления срока исковой давности в отношении нового требования следует  учитывать момент его предъявления в суд. Указал, что учитывая, что конкурсный  управляющий был утвержден решением Арбитражного суда Чувашской  Республики 10.06.2020, новые требования предъявлены 28.09.2021, поскольку  заявление об уточнении заявленных требований с новым требованием о признании  сделки недействительной было подано конкурсным управляющим за пределами  годичного срока, суд незаконно не применил срок исковой давности, который был  пропущен, что в силу части 2 статьи 199 Гражданского кодекса РФ является  самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в  удовлетворении заявления конкурсного управляющего. Подробно доводы  заявителя изложены в апелляционной жалобе.  

Конкурсный управляющий в отзыве на апелляционную жалобу и  дополнении к нему указал на несостоятельность доводов заявителя апелляционной  жалобы, просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу  – без удовлетворения. Отметил, что в случае проведения расчетов с ответчиком в  рамках дела о несостоятельности (банкротстве), задолженность перед данным  кредитором погашалась бы пропорционально с иными кредиторами, включенными  в третью очередь реестра требований кредиторов, после полного погашения  текущей задолженности (в том числе по заработной плате), а так же после полного  погашения задолженности второй очереди. Пояснил, что при обращении в суд с  заявлением о применении последствий недействительности ничтожной сделки  конкурсный управляющий указывал на то, что оспариваемый договор уступки  фактически совершен после возбуждения дела о банкротстве должника в  процедуре наблюдения в отсутствие согласия временного управляющего и повлек  за собой оказание предпочтения ответчику перед другими кредиторами должника,  ссылаясь на положения статей 61.3, 64 Закона о банкротстве, статей 167, 168 ГК  РФ, а также на обстоятельства, установленные в приговоре суда в отношении  бывшего руководителя должника ФИО4, в последующем конкурсный  управляющий заявлением, поступившим в суд 28.09.2021, уточнил свои  требования, а именно просил признать недействительным договор уступки прав  требования (цессии) от 19.09.2016, применить последствия недействительности в  виде взыскания с ФИО7 в пользу должника денежных средств, при этом  основания заявленных требований конкурсным управляющим не изменены.  Относительно ссылки заявителя на определение ВС РФ от 28.10.2019   № 304-ЭС19-9513, указал, что в рамках настоящего обособленного спора  оснований для применения заявленных последствий недействительности сделки (в  виде восстановления прав требований должника к ООО «Фирма «Старко») не  имеется, поскольку ООО «Фирма «Старко» не являлось участником договора и не  могло оказать влияния на факт его заключения; показания ООО «Фирма «Старко»  в рамках уголовного дела подтверждают лишь факт передачи им этого договора и  его «проводки» в бухгалтерии в марте – апреле 2017 года, кроме того, приговор по  уголовному делу подтверждает наличие недобросовестности именно в действиях  руководства должника, ООО «Фирма «Старко» не должна была интересовать дата  заключения договора между должником и ответчиком; дата представления  договора в адрес ООО «Фирма «Старко» является датой их надлежащего  уведомления о состоявшейся уступке и необходимости исполнения в адрес нового  кредитора (ФИО1); ООО «Фирма «Старко» аффилированным по  отношению к ответчику или должнику лицом не является; в материалах  

настоящего обособленного спора не имеется иных доказательств осведомленности  ООО «Фирма «Старко» о неплатежеспособности должника на момент совершения  оспариваемой сделки; по данной причине утверждать об осведомленности  ООО «Фирма «Старко» о противоправной цели заключения сделки оснований не  имеется. Кроме того, считает, что в материалы дела ответчиком не представлено  доказательств о наличии у ООО «Фирма «Старко» цели и материально-правового  интереса в причинении имущественного вреда правам и интересам кредиторов  ООО «ЧЗ «Электрощит», напротив, в связи с тем, что ООО «Фирма «Старко»  признано банкротом, интерес ФИО1 состоит в освобождении себя от  ответственности за совершенную сделку, удовлетворение такого рода требований  как раз и приведет к нарушению законных прав и интересов кредиторов должника  в виде получения неликвидной дебиторской задолженности. Сослался на то, что  при надлежащем исполнении должником денежного обязательства новому  кредитору в случае последующего признания договора уступки права требования  недействительным первоначальный кредитор вправе потребовать от нового  кредитора исполненное ему должником по правилам главы 60 Гражданского  кодекса Российской Федерации, а новый кредитор – потребовать возврата суммы,  уплаченной им за переданное право. Обратил внимание суда, что аналогичный  судебный спор уже был предметом рассмотрения в рамках дела о банкротстве ООО  «ЧЗ «Электрощит», а именно спор о признании недействительным договора  уступки от 19.09.2016 с ФИО8 Определением ВС РФ № 301-ЭС18- 17900(4) от 12.02.2024 выводы Арбитражного суда Волго-Вятского округа в  постановлении от 22.11.2023 признаны обоснованными. Подробно возражения  конкурсного управляющего изложены в отзыве на апелляционную жалобу и  дополнении к нему.  

Лица, участвующие в обособленном споре, явку полномочных  представителей в судебное заседание не обеспечили.  

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие лиц,  участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте  судебного разбирательства в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации.  

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены  Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела,  оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позицию  заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.  

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой  инстанции, определением Арбитражного суда Чувашской Республики-Чувашии  от 15.11.2016 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Торговый  дом «Электрощит» от 09.11.2016 возбуждено производство о признании ООО «ЧЗ  «Электрощит» несостоятельным (банкротом).  

Определением суда от 20.12.2016 принято к производству заявление  общества с ограниченной ответственностью «АВК-Энергосервис» от 18.11.2016 о  признании ООО «ЧЗ «Электрощит» несостоятельным (банкротом).  

Определением суда от 03.03.2017 заявление общества с ограниченной  ответственностью «АВК-Энергосервис» признано обоснованным, в отношении  должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена  ФИО9 (далее – временный управляющий).  

Решением Арбитражного суда Чувашской Республики-Чувашии от  18.06.2020 ООО «ЧЗ «Электрощит» признано несостоятельным (банкротом), в  отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим  утвержден ФИО2  

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование о  признании недействительным договора уступки права требования долга (цессии)  от 19.09.2016, заключенного между должником и ФИО1, применении  последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в  конкурсную массу должника денежных средств в размере 1 944 800 руб.  

Заявление конкурсного управляющего основано на положениях пунктов 1, 2  статьи 61.3, абзаца третьего пункта 2 статьи 64 Федерального закона от 26.10.2002   № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьях 167, 168 Гражданского  кодекса Российской Федерации, и мотивировано тем, что оспариваемая сделка  заключена фактически после возбуждения дела о банкротстве должника в  процедуре наблюдения в отсутствие согласия временного управляющего и  повлекла за собой оказание предпочтения ответчику перед другими кредиторами  должника, а также нарушила законодательно установленный запрет на совершение  должником в процедуре наблюдения сделок по уступке прав требований без  согласия временного управляющего.  

Повторно изучив представленные в материалы дела доказательства, с учетом  доводов апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной  инстанции приходит к следующим выводам.  

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002   № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве),  частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным  судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями,  установленными федеральными законами, регулирующими вопросы  несостоятельности (банкротства).  

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской  Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о  банкротстве.  

По правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности,  оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых  обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником  денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в  собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение  обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление  отступного и т.п.) (пункт 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с  применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее – постановление № 63).  

Конкурсному управляющему предоставлено право подавать в арбитражный  суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок и  решений и о применении последствий недействительности ничтожных сделок,  заключенных или исполненных должником (статья 61.9 и пункт 3 статьи  129 Закона о банкротстве).  

На основании пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка,  совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица,  может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка  влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов  перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности  при наличии одного из следующих условий:  

– сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или  третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения  оспариваемой сделки;  

– сделка привела или может привести к изменению очередности  удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до  совершения оспариваемой сделки;  

– сделка привела или может привести к удовлетворению требований, срок  исполнения которых к моменту совершения сделки не наступил, одних кредиторов  при наличии не исполненных в установленный срок обязательств перед другими  кредиторами;  

– сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть  оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований,  существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в  случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с  законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).  

В абзаце 9 пункта 12 постановления № 63 разъясняется: платежи и иные  сделки, направленные на исполнение обязательств (предоставление отступного,  зачет и т.п.), относятся к случаям, указанным не в абзаце 3, а в абзаце 5 пункта  1 статьи 61.3 Закона о банкротстве.  

В пункте 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделка с  предпочтением может быть признана недействительной, если она совершена после  принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в  течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании  должника банкротом.  

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 11 постановления № 63, если  сделка с предпочтением была совершена после принятия судом заявления о  признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия судом  заявления о признании должника банкротом, то в силу пункта 2 статьи 61.3 Закона  о банкротстве для признания ее недействительной достаточно обстоятельств,  указанных в пункте 1 статьи 61.3, в связи с чем наличия иных обстоятельств,  предусмотренных в пункте 3 данной статьи (в частности, недобросовестности  контрагента), не требуется.  

Как следует из материалов дела, между ООО «ЧЗ «Электрощит» (цедент), в  лице генерального директора ФИО4 и ФИО1 (цессионарий),  ООО «Фирма «Старко» (должник) заключен договор уступки прав требования  (цессии) от 19.09.2016, по которому цедент уступает цессионарию право  требования к должнику надлежащего исполнения обязательств по оплате долга в  размере 1 944 800 руб., в том числе НДС 18%, по договору поставки от 27.11.2015   № 68, заключенного между цедентом и должником.  

Согласно пункту 1.2 договора уступки передаваемое требование оценивается  сторонами в сумме 1 944 800 руб., уплачиваемых цессионарием полностью цеденту  согласно: договора уступки прав требования (цессии) от 29.04.2016 в сумме  103 925 руб.; договора цессии (уступки права требования долга) от 12.09.2016 в  сумме 1 840 875 руб.  

В соответствии с пунктом 2.1.1 договора уступки цедент обязан уведомить  должника о состоявшейся уступке права требования цессионарию, а также о том,  что с момента уведомления должника обязательства, вытекающие из договора  поставки от 27.11.2015 № 68 он должен исполнить цессионарию.  

Договор содержит отметку ООО «Фирма «Старко», в лице генерального  директора ФИО5, о согласовании указанной уступки.  

Наличие на дату совершения оспариваемого договора уступки указанной  задолженности ООО «Фирма «Старко» по договору поставки от 27.11.2015 № 68  перед должником и должника перед ФИО1 в соответствии с  договорами уступки от 29.04.2016 и от 12.09.2016 подтверждается материалами  дела и лицами, участвующими в обособленном споре, не оспаривается.  

Суд первой инстанции с учетом обстоятельств, установленных вступившим  в законную силу приговором Чебоксарского районного суда Чувашской  Республики-Чувашии от 12.05.2020 по делу № 1-1/202, имеющим преюдициальное  значение в силу статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, а также принимая во внимание последующие действия ФИО1 по заключению договора на участие в долевом строительстве  многоквартирного дома от 07.03.2017 № 30 с ООО «Речной фасад Чувашии»,  соглашения о зачете от 05.04.2017 с ООО «Фирма «Старко» и ООО «Речной фасад  Чувашии», которым прекратились встречные обязательства указанных лиц на  сумму 1 944 800 руб., в том числе: обязательства ФИО1 перед  ООО «Речной фасад Чувашии» по оплате по договору на участие в долевом  строительстве многоквартирного дома от 07.03.2017 № 30, обязательства  ООО «Фирма «Старко» перед ФИО1 по оплате по договору поставки от  27.11.2015 № 68 в соответствии с договором уступки от 19.09.2016, обязательства  ООО «Фирма «Старко» перед ООО «Речной фасад Чувашии» по оплате по  договору строительного подряда от 16.05.2014, пришел к правильному выводу о  том, что оспариваемый конкурсным управляющим договор уступки прав  требования (цессии) от 19.09.2016 фактически заключен в марте – апреле 2017  года, после возбуждения дела о банкротстве (15.11.2016) и введения в отношении  должника процедуры наблюдения (01.03.2017), то есть в период, установленный в  пункте 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, при котором не требуется доказывание  обстоятельств, касающихся недобросовестности контрагента.  

Руководствуясь положениями статей 382, 388, 421, 407, 410,  861 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями,  изложенными в пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих  положений Гражданского кодекса Российской Федерации», установив, что в  рассматриваемом случае стороны в договоре уступке предусмотрели  безальтернативный вариант прекращения обязательства цессионария по оплате  цеденту цены уступаемого требования путем прекращения денежного  обязательства цедента перед цессионарием на аналогичную сумму в соответствии с  договорами уступки права требования (цессии) от 29.04.2016, от 12.09.2016,  принимая во внимание отсутствие у ответчика при заключении оспариваемого  договора уступки действительного намерения оплачивать стоимость уступаемого  требования денежными средствами, а у должника – требовать соответствующей  оплаты в денежной форме, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о  том, что воля должника и ответчика при подписании оспариваемого договора  уступки не была направлена на заключение договора уступки права требования.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 9 Постановления  Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами  некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации» (далее – постановление № 25), принимая решение, суд по смыслу  части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  определяет, какие нормы права следует применить к установленным  обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы  права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. В связи с этим ссылка  истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы  права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении  заявленного требования.  

Таким образом, указание заявителем не подлежащей применению нормы  права, само по себе, не препятствует суду квалифицировать сделку как  недействительную по иным основаниям, что также допускается приведенными в  пункте 4 постановления № 63 разъяснениями.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской  Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью  прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К  сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и  содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

Как разъяснено в абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта  88 постановления № 25, притворная сделка может прикрывать сделку с иным  субъектным составом, для прикрытия сделки может быть совершено несколько  сделок.  

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают  документы так, что у внешнего лица создается впечатление будто бы стороны  действительно следуют условиям притворного договора (Определение Верховного  Суда РФ от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230).  

Принимая во внимание условия оспариваемого договора уступки,  последующее поведение сторон, а также пояснения ответчика, данные в ходе  судебного заседания, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что  заключение указанного договора уступки было в действительности направлено на  прекращение обязательств должника перед ответчиком в общей сумме  1 944 800 руб. путем передачи должником ответчику прав требования к  ООО «Фирма «Старко» в качестве отступного.  

Как разъяснено в абзаце 2 пункта 87 постановления № 25, к сделке, которую  стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа  и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи  170 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

В соответствии с абзацем 4 пункта 87 постановления № 25, прикрываемая  сделка может быть также признана недействительной по основаниям,  установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными  законами.  

Статьей 409 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено,  что по соглашению сторон обязательство может быть прекращено  предоставлением отступного – уплатой денежных средств или передачей иного  имущества.  

В пункте 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного  Суда Российской Федерации от 21.12.2005 № 102 «Обзор практики применения  арбитражными судами статьи 409 Гражданского кодекса Российской Федерации»  

указано, что обязательство прекращается с момента предоставления отступного  взамен исполнения, а не с момента достижения сторонами соглашения об  отступном. Соглашение об отступном порождает право должника на замену  исполнения и обязанность кредитора принять отступное.  

В абзаце девятом пункта 12 постановления № 63 разъяснено, что платежи и  иные сделки, направленные на исполнение обязательств (предоставление  отступного, зачет и т.п.), относятся к случаям, указанным не в абзаце третьем, а в  абзаце пятом названного пункта.  

Дело о банкротстве ООО «ЧЗ «Электрощит» возбуждено 15.11.2016,  процедура наблюдения введена 01.03.2017, соответственно прикрываемая сделка  по предоставлению отступного совершена после возбуждения дела о банкротстве  должника в процедуре наблюдения, в период, предусмотренный пунктом 2 статьи  61.3 Закона о банкротстве.  

Основным принципом удовлетворения требований кредиторов в деле о  банкротстве должника является принцип равенства всех кредиторов, погашение  задолженности должно производиться в соответствии с очередностью,  установленной статьей 134 Закона о банкротстве, пропорционально между  кредиторами одной очереди, за исключением кредиторов, чьи требования  обеспечены залогом имущества должника и в отношении которых действуют  специальные правила статьи 138 Закона о банкротстве.  

В рассматриваемом случае на момент совершения оспариваемой сделки у  должника имелись неисполненные обязательства перед иными кредиторами,  в частности: перед обществом с ограниченной ответственностью  «АВК-Энергосервис» в размере 976 420 руб. 06 коп., подтвержденное решением  Арбитражного суда Чувашской Республики-Чувашии от 08.07.2016 по делу   № А79-4292/2016, требования по указанным обязательствам включены в третью  очередь реестра требований должника определением суда от 03.03.2017; перед  обществом с ограниченной ответственностью «Элком», чьи требования в размере  353 400 руб. 54 коп. включены в третью очередь реестра требований должника  определением суда от 10.05.2017; перед обществом с ограниченной  ответственностью «ПромИнвест-НН», чьи требования в размере 1 675 690 руб.  99 коп. включены в третью очередь реестра требований должника определением  суда от 25.05.2017; перед обществом с ограниченной ответственностью  «Промкраска ТЦ», чьи требования в размере 346 786 руб. 29 коп. включены в  третью очередь реестра требований должника определением суда от 25.05.2017;  Федеральной налоговой службы в лице УФНС России по Чувашской Республике,  чьи требования в общем размере 6 971 558 руб. 15 коп. включены в реестр  требований должника определением суда от 18.09.2017, в том числе: в сумме  3 685 516 руб. 51 коп. во вторую очередь, в сумме 3 286 041 руб. 64 коп. в третью  очередь реестра требований кредиторов должника.  

Поскольку на момент совершения прикрываемой сделки об отступном  должник имел неисполненные денежные обязательства перед иными кредиторами,  чьи требования включены в реестр требований кредиторов должника, а  оспариваемой сделкой погашены обязательства, являющиеся по сроку их  возникновения реестровыми и относящимися, по общему правилу, к третьей  очереди удовлетворения, указанной сделкой оказано предпочтительное  удовлетворение требований ответчика перед иными кредиторами должника той же  очереди.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве сделки по  передаче имущества и принятию обязательств или обязанностей, совершаемые в  

обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, не могут быть  оспорены на основании пункта 1 статьи 61.2 и статьи 61.3 настоящего  Федерального закона, если цена имущества, передаваемого по одной или  нескольким взаимосвязанным сделкам, или размер принятых обязательств или  обязанностей не превышает один процент стоимости активов должника,  определяемой на основании бухгалтерской отчетности должника за последний  отчетный период.  

То есть сделка может быть признана совершенной в порядке обычной  хозяйственной деятельности должника только в том случае, если ее размер не  превышает установленного законом порогового значения (1% балансовой  стоимости) и при этом сделка не отличается существенно по своим основным  условиям от аналогичных сделок, неоднократно совершавшихся до этого  должником в течение продолжительного периода времени. К таким сделкам, как  следует из пункта 14 постановления № 63, в частности, с учетом всех  обстоятельств дела могут быть отнесены платежи по длящимся обязательствам  (возврат очередной части кредита в соответствии с графиком, уплата ежемесячной  арендной платы, выплата заработной платы, оплата коммунальных услуг, платежи  за услуги сотовой связи и Интернет, уплата налогов и т.п.). Не могут быть, по  общему правилу, отнесены к таким сделкам платеж со значительной просрочкой,  предоставление отступного, а также не обоснованный разумными экономическими  причинами досрочный возврат кредита. Бремя доказывания того, что сделка была  совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой  должником, лежит на другой стороне сделки. Бремя доказывания того, что цена  сделки превысила один процент стоимости активов должника, лежит на  оспаривающем сделку лице.  

Согласно представленному в материалы дела бухгалтерскому балансу  должника за 2016 год активы должника по состоянию на 31.12.2016 составляли  76 262 000 руб., то есть 1 % соответствует величине 762 620 руб.  

Таким образом, прикрываемая сделка об отступном на сумму 1 944 800 руб.,  превышает 1 % стоимости активов должника.  

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к верному  выводу, что прикрываемая сделка об отступном не является сделкой, совершенной  в процессе обычной хозяйственной деятельности, в связи с чем к ней не  применимы положения пункта 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве, и имеются  основания для признания ее недействительной на основании положений пункта 1 и  2 статьи 61.3 Закона о банкротстве.  

В качестве основания признания сделки недействительный конкурсным  управляющим также заявлен абзац третий пункта 2 статьи 64 Закона о банкротстве,  согласно которому органы управления должника могут совершать исключительно  с согласия временного управляющего, выраженного в письменной форме, за  исключением случаев, прямо предусмотренных настоящим Федеральным законом,  сделки или несколько взаимосвязанных между собой сделок, связанных с  получением и выдачей займов (кредитов), выдачей поручительств и гарантий,  уступкой прав требования, переводом долга, а также с учреждением  доверительного управления имуществом должника.  

Из материалов дела следует, что согласия временного управляющего на  совершения указанной сделки должником не было получено, в связи с чем  совершение данной сделки, повлекшей за собой преимущественное  удовлетворение требований ответчика перед требованиями иных кредиторов  

должника, свидетельствует о нарушении ею абзаца третьего пункта 2 статьи  64 Закона о банкротстве.  

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам  статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  установив, что прикрываемая сделка об отступном совершена после возбуждения  дела о банкротстве в процедуре наблюдения,\ и повлекла преимущественное  удовлетворение требований ответчика перед иными кредиторами должника той же  очереди, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что  прикрываемая сделка по отступному подлежит признанию недействительной по  основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве.  

Из материалов дела следует, что право требование с ООО «Фирма «Старко»  долга в сумме 1 944 800 руб. по договору поставки от 27.11.2015 № 68 прекращено  в соответствии с соглашением о зачете взаимных требований от 05.04.2017,  заключенным между ФИО1, ООО «Фирма «Старко» и ООО «Речной  фасад Чувашии».  

Руководствуясь положениями частей 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса  Российской Федерации, пункта 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве, разъяснениями,  содержащимися в пунктах 25 и 29 постановления № 63, суд правомерно применил  последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в  пользу должника денежные средства в сумме 1 944 800 руб., а также  восстановления задолженности должника перед ФИО1 в общей сумме  1 944 800 руб., в том числе: в сумме 1 840 875 руб. в соответствии с договором  уступки от 12.09.2016, 103 925 руб. в соответствии с договором уступки  от 29.04.2016.  

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанными выводами суда  первой инстанции, как соответствующими нормам права и представленным в  материалы дела доказательствами.  

Приведенные в апелляционной жалобе доводы проверены судом  апелляционной инстанции подлежат отклонению в виду их несостоятельности.  

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, судом первой  инстанции правильно применены последствия признания сделки  недействительной.  

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что ООО «Фирма «Старко»  является недобросовестным лицом, поскольку знало о противоправной цели  оспариваемой сделки, в связи с чем в порядке реституции подлежала  восстановлению задолженность ООО «Фирма «Старко» перед ООО «ЧЗ  «Электрощит» по выплате задолженности по договору поставки от 27.11.2015   № 68, не подтверждены надлежащими доказательствами и основаны на  неправильном толковании норм материального права.  

Более того, как справедливо отметил конкурсный управляющий в отзыве на  апелляционную жалобу, удовлетворение такого рода требований приведет к  нарушению законных прав и интересов должника в виде получения неликвидной  дебиторской задолженности.  

Ссылка заявителя на правовую позицию, изложенную в определении  Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской  Федерации от 28.10.2019 по делу № 304-ЭС19-9513, правомерно отклонена судом  первой инстанции, поскольку фактические обстоятельства, применительно к  которым высшая судебная инстанция сформулировала соответствующую правовую  позицию, существенно отличаются от обстоятельств по настоящему  обособленному спору.  

Доводы заявителя апелляционной жалобы о нарушении судом первой  инстанции норм материального права в части применения срока исковой давности,  являются несостоятельными и основаны на неверном толковании норм права.  

Сделки с пороками, предусмотренными в статьях 61.2 и 61.3 Закона о  банкротстве (подозрительные сделки), относятся к категории оспоримых сделок.  Срок исковой давности для оспаривания таких сделок в судебном порядке  составляет один год (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской  Федерации и пункт 32 постановления № 63).  

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах  срока исковой давности (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской  Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено  стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в  иске.  

Согласно пунктам 1, 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской  Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало  (должно было узнать) о нарушении своего права.  

Следовательно, законодатель установил исчисление срока исковой давности  с наличием объективных обстоятельств, когда истец узнал или должен был узнать  нарушении его права.  

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации,  положения пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации  сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по  определению момента начала течения срока исковой давности исходя из  фактических обстоятельств дела (Постановление № 36-П от 18.11.2019,  определения № 2309-О от 25.10.2016, № 1592-О от 20.07.2021, др.).  

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности  по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда  первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий, в том числе  исполняющий его обязанности (абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или  должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки,  предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное  внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для  оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей  процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления  полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая  давность начинает течь со дня его утверждения.  

В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или  признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако  при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать  о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько  управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по  условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При  этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный  управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает  всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том  числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок,  подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности,  разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих  управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи  

126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о  совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее  сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого  имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся  счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.  (п. 32 постановления № 63).  

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий утвержден на  основании решения суда первой инстанции от 10.06.2020 (резолютивная часть),  заявление о применении последствий ничтожности сделки подано в арбитражный  суд 30.01.2021, то есть в пределах срока исковой давности.  

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, в рассматриваемом  случае уточнение конкурсным управляющим заявленных требований не являлось  предъявлением новых требований.  

Так, первоначально конкурсный управляющий указал, что сделка является  ничтожной, сославшись на ее заключение после введения процедуры наблюдения в  отсутствие согласия временного управляющего, при этом указал, что заключение  сделки повлекло оказание ФИО1 предпочтения в сравнении с иными  кредиторами должника. Впоследствии конкурсный управляющий представил в суд  первой инстанции уточнения требований, в которых просил признать сделку  недействительной на основании абзацев 3, 5 пункта 1 статьи 61.3 Закона о  банкротстве, и применить последствия недействительности сделки в виде  взыскания с ФИО1 в пользу ООО «ЧЗ «Электрощит» денежных средств в  размере 1 944 800 руб.  

Согласно пункту 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением  норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» со дня  обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права срок  исковой давности не течет на протяжении всего времени, пока осуществляется  судебная защита (пункт 1 статьи 204 Гражданского кодекса Российской  Федерации) в том числе в случаях, когда суд счел подлежащими применению при  разрешении спора иные нормы права, чем те, на которые ссылался истец в исковом  заявлении, а также при изменении истцом избранного им способа защиты права  или обстоятельств, на которых он основывает свои требования (часть 1 статьи  49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

С учетом приведенных разъяснений, изменение конкурсным управляющим  предмета требования с применения последствий ничтожной сделки на признание  ее недействительной по признаку оспоримости не предполагало одновременного  изменения предмета и основания заявления. Основание, то есть фактические  обстоятельства, с которым конкурсный управляющий связывает свои требования к  ФИО1, осталось прежним – заключение сделки в период процедуры  наблюдения в отсутствие согласия временного управляющего и оказание ответчику  предпочтения в сравнении с иными кредиторами должника.  

При таких обстоятельствах у суда первой инстанции отсутствовали законные  основания для отказа в удовлетворении заявленных требований по мотиву  пропуска конкурсным управляющим срока исковой давности, поскольку срок  исковой давности не пропущен.  

Убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и  позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не  содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.  

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции считает, что  арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы  всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены  правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания  для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции,  у суда апелляционной инстанции отсутствуют.  

При этом неотражение в судебных актах всех имеющихся в деле  доказательств либо доводов стороны не свидетельствует об отсутствии их  надлежащей судебной проверки и оценки (определение Верховного Суда  Российской Федерации от 30.08.2017 № 305-КГ17-1113).  

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи  270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при  разрешении спора судом первой инстанции не допущено.  

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к  выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам  жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.  

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины относятся на  заявителя апелляционной жалобы.  

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Чувашской Республики-Чувашии  от 14.12.2023 по делу № А79-9916/2016 оставить без изменения, апелляционную  жалобу ФИО1 – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского  округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Чувашской  Республики-Чувашии.  

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской  Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно  обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.  

Председательствующий судья Н.В. Евсеева  

Судьи О.А. ФИО10 Рубис