ЧЕТВЕРТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Ленина, дом 145, Чита, 672007,  http://4aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №А19-15813/2020

г. Чита

29 сентября 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 24 сентября 2025 года

Полный текст постановления изготовлен 29 сентября 2025 года

Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Н. А. Корзовой, судей Н. В. Жегаловой, О. А. Луценко, при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания М. О. Чуносовой,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ДизалСтройГрупп» ФИО1 и ответчиков ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда Иркутской области от 12 мая 2025 года по делу № А19-15813/2020 

по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ДизалСтройГрупп» ФИО1 о привлечении контролирующих должника лиц – ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности, 

по делу о признании общества с ограниченной ответственностью «ДизалСтройГрупп» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес: 664009, 

<

...>) несостоятельным (банкротом).

В судебное заседание 24.09.2025 в Четвертый арбитражный апелляционный суд явился ФИО4 - представитель ФИО2 и ФИО3 по доверенности от 23.07.2025. 

Иные лица, участвующие в деле, не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. Кроме того, они извещались о судебных заседаниях по данному делу судом первой инстанции, соответственно, были осведомлены о начавшемся процессе.

Руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 123, частью 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие надлежащим образом извещенных иных лиц, участвующих в деле. 

Судом установлены следующие обстоятельства.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 01.03.2021 (резолютивная часть определения от 24.02.2021) в отношении общества с ограниченной ответственностью «ДизалСтройГрупп» (далее – ООО «ДизалСтройГрупп», должник) введена процедура банкротства – наблюдение; временным управляющим утверждена ФИО1. 

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 03.09.2021 (резолютивная часть от 31.08.2021) ООО «ДизалСтройГрупп» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство. 

Определением Арбитражного суда Иркутской области 26.05.2023 конкурсным управляющим ООО «ДизалСтройГрупп» утверждена ФИО1. 

Конкурсный управляющий ООО «ДизалСтройГрупп» ФИО1 07.07.2024 обратилась в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о привлечении контролирующего должника лица – ФИО2 к субсидиарной ответственности, с требованием о взыскании с него в порядке субсидиарной ответственности сумму заявленных требований кредиторов и текущих требований кредиторов на дату рассмотрения заявления. 

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 09.09.2024 к участию в рассмотрении заявления конкурсного управляющего о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в качестве соответчика привлечена ФИО3.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 12.05.2025 в удовлетворении заявленных требований отказано, обеспечительные меры, принятые определением Арбитражного суда Иркутской области от 14.05.2024 по настоящему обособленному спору, отменены, распределены судебные расходы за рассмотрение заявления о принятии обеспечительных мер.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, конкурсный управляющий ООО «ДизалСтройГрупп» ФИО1, ФИО2 и ФИО3 обжаловали его в апелляционном порядке.

Конкурсный управляющий в своей апелляционной жалобе выражает несогласие с определением суда первой инстанции, указывая, что суд необоснованно  посчитал, что сделки, признанные определением суда от 02.10.2023 недействительными,  не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ должник осуществлял виды деятельности, связанные со строительством объектов и никак не связан с предоставлением займов и иных кредитных отношений. Таким образом, предоставление займов заинтересованным лицам и вывод значительных денежных средств должника не может рассматриваться как обычная хозяйственная деятельность.

Суд посчитал недоказанным значимость сделок и их существенной убыточности для должника. По мнению конкурсного управляющего, это утверждение опровергается материалами дела.

Определением суда от 02.10.2023 установлено, что сделки по перечислению денежных средств по договорам займа  нанесли существенный вред правам кредиторов, что в конечном итоге привело к несостоятельности должника, и в  результате их совершения  должник стал отвечать признакам несостоятельности (банкротства), поскольку стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, и исполнить обязанность по уплате обязательных платежей; размер денежных обязательств превысил стоимость имущества, прекратил исполнять денежные обязательства перед кредиторами. Эти выводы  подтверждают и показатели анализа финансового состояния должника, выполненного конкурсным управляющим.

В обжалуемом определении суд ссылается на пояснения представителя ответчиков о том, что, задолженность перед кредиторами и её невозможность погашения возникли в 2019 году в результате ненадлежащего исполнения ООО «Спецстройсервис» условий договоров субподряда в части оплаты выполненных ООО «ДизалСтройГрупп» работ, процесс расторжения договоров подряда инициирован ООО «Спецстройсервис».

При этом, как указывает заявитель апелляционной жалобы, в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства вышеуказанных пояснений.

В результате неправомерных действий ФИО2 и ФИО3  по систематическому выводу денежных средств должника в течение двух лет (с 11.09.2017 по 10.10.2019), ООО «ДизалСтройГрупп» стало неспособно вести хозяйственную деятельность и отвечать по своим обязательствам перед третьими лицами.

Постановлением Четвертого отдела по расследованию особо важных дел Следственного управления Следственного комитета Российский Федерации по Иркутской области от 26.09.2021 прекращено уголовное дело в отношении директора ООО «ДизалСтройГрупп» ФИО2, по факту сокрытия в период с 25.06.2019 по 10.10.2019 денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам в крупном размере, по признакам преступления предусмотренного частью 1 статьи 199.2 УК РФ.

В ходе расследования уголовного дела установлено, что ФИО2 совместно с ФИО3, путем расчета с кредиторами через счет третьего лица, было сокрыто денежных средств, за счет которых должно производиться взыскание налогов и страховых взносов в сумме 2 482 851,34 рублей.

Судом данные доводы конкурсного управляющего не учтены, им не дана соответствующая оценка.

С учетом указанных обстоятельств, конкурсный управляющий просит определение отменить, удовлетворить требование.

ФИО2 и ФИО3 в апелляционной жалобе, не оспаривая судебный акт, принятый по существу спора, выражают несогласие с выводами суда первой инстанции, отраженными в мотивировочной части судебного акта, в части отсутствия доказательств гашения задолженности по договорам займа.

Заявители апелляционной жалобы указывают, что в мотивировочной части определения суд первой инстанции, в том числе пришел к следующим выводам: «Вместе с тем, представленные в материалы дела во исполнение определения суда доказательства не опровергают выводы суда, изложенные в определении Арбитражного суда Иркутской области от 02.10.2023, поскольку установить, что денежные средства с расчетных счетов ответчиков перечислялись физическим лицам (в том числе работникам 000 «Дизалстройгрупп») в качестве выплаты заработной платы сотрудникам ООО «Дизалстройгрупп», из представленных документов не представляется возможным. Кроме того, ответчики не указали целесообразность получения от должника ООО «Дизалстройгрупп» денежных средств на основании договоров займа и последующей выплаты из полученных денежных средств заработной платы сотрудникам ООО «Дизалстройгрупп», учитывая, что у должника имелся расчетный счет, и какие-либо ограничения на расчетном счете отсутствовали» (абз.5 стр. 20 определения суда).

Ответчики полагают, что вышеуказанный вывод суда относительно отсутствия в материалах дела новых (дополнительных) доказательств, которые бы позволили прийти к выводу о полном или частичном гашении задолженности ответчиками по договорам займа не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Ответчики обращают внимание апелляционного суда на то обстоятельство, что в рамках рассмотрения настоящего спора о привлечении ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности в материалы дела были представлены дополнительные доказательства, подтверждающие факт направления денежных средств ответчиками на погашение задолженности по заработной плате работникам ООО «Дизал Строй Групп» (ИНН 

<

***>):  письмо АО «Райффайзенбанк» с указанием ФИО работников ООО «ДизалСтрой Групп», номера счетов и номера карт работников ООО «Дизал СтройГрупп» (ИНН 

<

***>) за период с 01.01.2017 по 31.12.2019;  письмо ОСФР по Иркутской области от 07.03.2025 №6231, содержащее сведения о работниках ООО «Дизал Строй Групп»   за весь период деятельности общества; постановление о прекращении уголовного дела №12102250049000006 от 26.09.2021.

Также обращают внимание апелляционного суда на обстоятельства, установленные следователем при расследовании уголовного дела и отраженные в постановлении о прекращении уголовного дела, с учетом показаний свидетелей о получении ими  заработной платы.

Учитывая вышеизложенное, ответчики просят изменить мотивировочную часть определения Арбитражного суда Иркутской области от 12.05.2025.

В возражениях на апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО2, ФИО3 просят в удовлетворении его  апелляционной жалобы отказать. 

В судебном заседании апелляционного суда представитель ответчиков поддержал доводы их апелляционной жалобы и отзыва на апелляционную жалобу конкурсного управляющего.

Рассмотрев доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, проверив правильность применения норм материального и соблюдения норм процессуального права в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, с 08.12.2016 (дата создания юридического лица) единственным учредителем (участником), руководителем ООО «ДизалСтройГрупп» являлся ФИО2 Полномочия ФИО2 как руководителя ООО «ДизалСтройГрупп» прекратились с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства, т.е. с 31.08.2021. ФИО3 являлась супругой ФИО2 и финансовым директором ООО «ДизалСтройГрупп».

Конкурсный управляющий ООО «ДизалСтройГрупп» ФИО1 полагая, что контролирующие должника лица – ФИО2 и ФИО3 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за совершение сделок займа, которые привели к уменьшению стоимости активов должника  и к невозможности удовлетворить требования кредиторов, обратилась в суд первой инстанции с вышеуказанным заявлением.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных требований, пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности ввиду того, что большая часть задолженности должника перед кредиторами возникла в 2019 году, тогда как в период 2016, 2017, 2018 годов должник осуществлял хозяйственную деятельность, производил расчеты с кредиторами, задолженности по заработной плате и перед контрагентами не имел.

Суд также установил, что совершение договоров займа с ФИО5, ФИО3 не привело и не могло привести к банкротству общества, признаки банкротства должника возникли не вследствие заключенных должником договоров займа и произведенных в 2017, 2018, 2019 годах платежей в пользу ответчиков, перечисление денежных средств в пользу ответчиков не послужило поводом возникновения кризисной ситуации и наличия у должника признаков объективного банкротства.

Суд первой инстанции пришел  к выводу, что приведенные конкурсным управляющим в обоснование заявления доводы не являются безусловным основанием для привлечения названных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, не доказано наличие причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и фактически наступившим объективным банкротством.

Вместе с тем, суд первой инстанции указал, что  совершение  сделок свидетельствует о причинении убытков должнику в соответствующем размере, что установлено определением Арбитражного суда Иркутской области от 02.10.2023 и материалами настоящего обособленного спора.

Однако,  поскольку в результате признания сделок должника недействительными в качестве последствий недействительности сделок с ФИО2 и ФИО3 взысканы денежные средства в размере 2 739 700 руб. и 6 176 000 руб. соответственно, суд первой инстанции констатировал, что отсутствуют правовые основания для повторного взыскания с указанных лиц убытков, поскольку данные требования направлены на удовлетворение одного экономического интереса (возмещение ущерба обществу) и являются солидарными.

В обратном случае взыскание убытков с ответчиков приведет к повторному взысканию по иному гражданско-правовому основанию тех же сумм денежных средств уже взысканных в качестве применения последствий недействительности сделки (двойной мере ответственности). Суд первой инстанции исходил из того, что при рассмотрении заявления о недействительности сделок применены последствия недействительности сделок, в связи с чем  должник восстановлен в своих правах; оснований для повторного взыскания указанных сумм не имеется.

Апелляционный суд не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции и полагает необходимым отметить следующее.

Согласно  подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ  (далее – Закона о банкротстве) пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, при наличии следующего обстоятельства: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

По смыслу подпункта первого пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве на заявителе лежит обязанность представления доказательств как значимости сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе, факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В рассматриваемом случае определением Арбитражного суда Иркутской области от 02.10.2023 по заявлению конкурсного управляющего признаны недействительными сделками перечисления денежных средств с расчетного счета ООО «ДизалСтройГрупп» за период 26.12.2017 по 26.10.2018 в пользу ФИО2 в общем размере 2 739 700 руб.; признаны недействительными сделками перечисления денежных средств с расчетного счета ООО «ДизалСтройГрупп» за период 25.09.2017 по 15.05.2019 в пользу ФИО3 в общем размере 6 176 000 руб. Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО2 в пользу ООО «ДизалСтройГрупп» денежных средств в размере 2 739 700 руб., взыскания с ФИО3 в пользу ООО «ДизалСтройГрупп» денежных средств в размере 6 176 000 руб.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 25.12.2023 определение Арбитражного суда Иркутской области от 02.10.2023 оставлено без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения.

Указанными выше судебными актами установлено, что конкурсным управляющим  доказана совокупность обстоятельств, необходимых для признания недействительными сделок, совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов,  предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Конкурсный управляющий ООО «ДизалСтройГрупп», обращаясь с настоящим заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, указал, что согласно бухгалтерской отчетности должника активы предприятия за 2017 год составляли 8 834 000 руб., за 2018 год- 26 198 000 руб., за 2019 год- 30 127 000 руб., то есть оспоренные сделки составляют двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника.

При этом наличие какого-либо имущества у должника регистрирующие органы не подтвердили, кроме автомобиля, который был реализован конкурсным управляющим по цене 99 000 рублей.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал, что должником   по указанию контролирующих лиц (ответчиков) были совершены сделки по перечислению денежных средств по договорам займа, чем причин существенный вред обществу, и в результате чего возникли признаки объективного банкротства.

Апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции, признавшего данные разумные предположения заявителя по спору не подтвержденными материалами спора.

Так, в  соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» от 21.12.2017 № 53 (далее – Постановление Пленума Верховного Суда № 53),  под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В силу правовой позиции, приведенной в пункте 18 Постановления  Пленума Верховного Суда № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ, абзац второй пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Действительно, на последнюю отчетную дату перед совершением сделок (31 декабря 2016 года) активы должника составляли 433 000 руб.

По  условиям договора от 29.06.2017 заем предоставлен ФИО2 в сумме 4 000 000 руб.; по условиям договора займа от 28.06.2017 заем предоставлен ФИО2 в сумме 6 000 000 руб., то есть общий размер предоставленных должником заемных средств составил 10 000 000 руб., что существенно превысило балансовую стоимость активов должника.

Между тем, как верно отметил суд первой инстанции,  договор займа, являясь по сути  реальной сделкой,   считается заключенным с момента фактической передачи заемных средств от займодавца заемщику. Платежи в пользу ФИО2 и ФИО3 осуществлялись в 2017, 2018 и 2019 годах.

В такой ситуации апелляционный суд находит оправданным подход, выбранный судом первой инстанции, о  необходимости сопоставлять балансовую стоимость активов на последнюю отчетную дату, которой будет являться дата бухгалтерского баланса общества, предшествующая заключению первой из сделок с общим размером произведенных платежей за 2017 год, 2018 и 2019 годы в отдельности.

При таком подходе суд первой инстанции верно установил, что размер оспариваемых платежей составил более 25% балансовой стоимости имущества должника в периоды 2017 и 2018 годов.

По данным упрощенной бухгалтерской отчетности должника за отчетный год 2019, балансовая стоимость активов должника по состоянию на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделок, указанных в заявлении конкурсного управляющего (31.12.2018) составила 26 198 000 руб. Тогда как за период с 17.01.2019 по 15.05.2019 должником были перечислены денежные средства в размере 1 617 000 руб., что составляет 6,17% от балансовой стоимости активов должника, следовательно, размер оспариваемых платежей за указанный период составляет менее 25% балансовой стоимости имущества должника.

Вместе с тем, само по себе совершение   сделки по предоставлению займа не свидетельствует о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, даже несмотря на то, что сделки признаны вредоносными применительно к статье 61.2 Закона о банкротстве, поскольку, как справедливо указал суд первой инстанции,   субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а наступили признаки объективного банкротства, вследствие чего должник не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности ввиду значительного уменьшения объема  активов под влиянием контролирующего лица.

Вопреки доводам заявителя апелляционной жалобы  - конкурсного управляющего, по данным  бухгалтерской отчётности должника,  активы общества в 2017 году составили 8 834 000 руб., в 2018 году -  26 198 000 руб., в 2019 году – 30 127 000 руб., то есть активы должника в отчетный период не уменьшались, а, наоборот, увеличивались.

Очевидно, что активы должника в 2017 и 2018 годах превышали совокупный размер его обязательств; превышение размера кредиторской задолженности над активами общества наступило лишь 2019 году.

Ссылки конкурсного управляющего на данные финансового анализа, установившего неустойчивое значение различных коэффициентов, не опровергают правомерности выводов суда первой инстанции об отсутствии причинно-следственной связи между полученными ответчиками займами и наступлением финансового кризиса, дата наступления которого определена расчетным путем с применением соответствующих коэффициентов, поэтому является относительной величиной.

При этом апелляционный суд полагает, что судом первой инстанции дана правильная оценка судебных актов о включении требований кредиторов в реестр требований кредиторов должника,  в результате чего установлено, что значительная часть задолженности должника перед кредиторами возникла в 2019 году, тогда как выше отмечено, что  в период 2016, 2017, 2018 годов должник осуществлял хозяйственную деятельность, производил расчеты с кредиторами, задолженности по заработной плате и перед контрагентами не имел.

Сами же ответчики причину наступления финансового кризиса контролируемого ими общества видят в том, что ООО «Спецстройсервис» не исполнило обязательства перед   ООО «ДизалСтройГрупп» по договору субподряда №46СП/18, по условиям которого  ООО «ДизалСтройГрупп» обязалось надлежаще выполнить собственными силами, за оговоренную стоимость, в полном объеме, квалифицированно, качественно, работы по устройству наружных сетей теплоснабжения на объекте строительства, указанном в пункте 1.1 договора.

Из пункта 2.1 договора субподряда №46СП/18 от 26.10.2018 следует, что цена договора составила 27 918 708 руб. 99 коп.

01.08.2018 между ООО «Спецстройсервис» и ООО «ДизалСтройГрупп» заключен договор субподряда №34СП/18, по условиям которого, ООО «ДизалСтройГрупп» обязалось надлежаще выполнить собственными силами, за оговоренную стоимость, в полном объеме, квалифицированно, качественно, работы по устройству наружных сетей водоснабжения и канализации, пусконаладочные работы, К1, К1Н, Н17.221-815-Р1-КЖ4 в части фундаменты канализационных насосных станций бытовых и ливневых стоков, фундамент очистных сооружений ливневых сооружений ливневых стоков, тальвежных колодцев на объекте строительства, указанном в пункте 1.1 договора.

Из пункта 2.1 договора субподряда №34СП/18 от 01.08.2018 следует, что цена договора составила 36 950 148 руб. 95 коп.

В соответствии со справкой о стоимости выполненных работ и затрат №19 от 31.08.2019 за период с 01.08.2019 по 31.08.2019 ООО «ДизалСтройГрупп» выполнены работы на общую сумму 4 990 831 руб. 20 коп., но ООО «Спецстройсервис» не оплатило  выполненные ООО «ДизалСтройГрупп» работы.

Конкурсный управляющий, возражая относительно данного довода ответчика, указал, что работы должником не могли производиться, у должника отсутствовало какое – либо имущество для проведения работ, указанных в договорах субподряда.

Апелляционный суд соглашается с критической оценкой суда первой инстанции указанных доводов, поскольку факт выполнения ООО «ДизалСтройГрупп» частично работ по договорам субподряда подтверждён актами о приемке выполненных работ, в штате должника находились сотрудники, что не оспаривается конкурсным управляющим. Отсутствие у ООО «ДизалСтройГрупп» техники и транспортных средств, иного имущества для выполнения подрядных работ не может свидетельствовать о невозможности выполнения работ, поскольку такие работы могли быть выполнены с привлечением сторонних (субподрядных) организаций, что является весьма распространённой практикой, поскольку привлечение сторонних организаций позволяет оптимизировать (избежать вообще) расходы на содержание и ремонт соответствующей техники и оборудования.

Доказательств обратного не представлено, оснований полагать, что между ООО «Спецстройсервис» и ООО «ДизалСтройГрупп» существовала какая-либо юридическая или фактическая аффилированность, не имеется, не следует этого и из решения налогового органа, на которое ссылается конкурсный управляющий, равно как и из материалов уголовного дела, ссылка на которые приведена в апелляционной жалобе конкурсного управляющего.

В этой связи, в отсутствие доказательств обратного,  с учетом имеющихся в материалах дела доказательств, суд первой инстанции  пришел к обоснованному  выводу, что на момент совершения оспариваемых платежей в рамках договоров займа от 29.06.2017 и 28.08.2017 должник ООО «ДизалСтройГрупп» осуществлял обычную хозяйственную деятельность, производил расчеты с контрагентами, что означает, что совершение договоров займа с ФИО5, ФИО3 не привело к банкротству общества, так как признаки объективного банкротства должника возникли не вследствие заключенных должником договоров займа и произведенных в 2017, 2018, 2019 годах платежей в пользу ответчиков.

Наличия причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и фактически наступившим объективным банкротством относимыми и допустимыми доказательствами не подтверждено, поэтому суд первой инстанции правильно отказал в привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по данному основанию, вынес на обсуждение вопрос о квалификации оспариваемых действий ответчиков в качестве причинивших убытки должнику.

Согласно правовой позиции, приведенной в пункте  20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации одним из способов защиты гражданских прав является возмещение убытков.

Согласно статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В силу пунктов 1, 3, 4 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

В случае совместного причинения убытков юридическому лицу лица, указанные в пунктах 1 - 3 настоящей статьи, обязаны возместить убытки солидарно.

Обязанность по возмещению убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

При этом мера ответственности подлежит применению при доказанности одновременной совокупности оснований возмещения убытков: противоправности действий (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между противоправными действиями (бездействием) и убытками, наличия и размера понесенных убытков.

Таким образом, заявитель по иску (требованию) о взыскании убытков должен доказать:

факт совершения определенных незаконных действий (бездействия) ответчика;

неправомерность действий (бездействия);

факт наступления убытков.

размер понесенных убытков;

вину ответчика в причинении убытков;

причинно-следственную связь между виновными неправомерными действиями (бездействием) и причинением убытков в заявленном размере.

Наличие всех указанных элементов должно быть доказано материалами спора на уровне применимого повышенного стандарта доказывания («ясные и убедительные доказательства»).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Закон о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

В определении Арбитражного суда Иркутской области от 02.10.2023 о признании недействительными сделками перечисления денежных средств с расчетного счета ООО «ДизалСтройГрупп» за период 26.12.2017 по 26.10.2018 в пользу ФИО2 в общем размере 2 739 700 руб.; за период 25.09.2017 по 15.05.2019 в пользу ФИО3 в общем размере 6 176 000 руб. отмечено  о доказанности   того обстоятельства, что в результате совершения оспариваемых сделок должнику и кредиторам должника был причинен имущественный вред.

В ходе рассмотрения настоящего обособленного спора о субсидиарной ответственности, с целью проверки доводов представителя ответчиков, судом первой инстанции были приняты меры к сбору доказательств в целях оказания содействия ответчикам:  истребованы сведения в АО «Райффайзенбанка», отделении фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Иркутской области.

Поскольку оспоренные сделки не явились причиной  банкротства должника и сами по себе не привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов, о чем указано выше,  совершение   сделок по выводу активов свидетельствует о причинении убытков должнику, что установлено определением Арбитражного суда Иркутской области от 02.10.2023, из чего обоснованно исходил суд первой инстанции.

Однако,  вследствие того, что в результате признания сделок должника недействительными в качестве последствий недействительности сделок с ФИО2 и ФИО3 присуждены ко взысканию денежные средства в размере 2 739 700 руб. и 6 176 000 руб., суд первой инстанции пришел к правильному  выводу об  отсутствии оснований для повторного взыскания с ответчиков убытков применительно к  пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку требования по настоящему спору и реституционное требование направлены на удовлетворение одного экономического интереса (возмещение ущерба обществу) и потому являются солидарными.

В обратном случае взыскание убытков с ответчиков приведет к повторному взысканию по иному гражданско-правовому основанию тех же сумм денежных средств, уже взысканных в качестве применения последствий недействительности сделки (двойной мере ответственности), что недопустимо. Суд первой инстанции верно указал, что поскольку  ранее  применены последствия недействительности сделок, должник восстановлен в правах, постольку оснований для повторного взыскания указанных сумм не имеется.

В этой связи доводы конкурсного управляющего, изложенные им в апелляционной жалобе,  о том, что в ходе расследования уголовного дела установлено, что ФИО2 совместно с ФИО3  путем расчета с кредиторами через счет третьего лица, было сокрыто денежных средств, за счет которых должно производиться взыскание налогов и страховых взносов в сумме 2 482 851,34 рублей, не могут оказать влияния на правильность выводов суда первой инстанции, так как фактически суд признал сделки убыточными, но отказал во взыскании денежных сумм исключительно в целях избежания двойного взыскания.

Доводы ответчиков, изложенные в апелляционной жалобе, о том, что  представленные в материалы настоящего спора доказательства   опровергают выводы суда, изложенные в определении Арбитражного суда Иркутской области от 02.10.2023, отклоняются апелляционным судом.

Суд первой инстанции верно отметил, что установить, что денежные средства с расчетных счетов ответчиков перечислялись физическим лицам (в том числе работникам ООО «Дизалстройгрупп») в качестве выплаты заработной платы сотрудникам ООО «Дизалстройгрупп», не представляется возможным.

Апелляционный суд находит данные суждения суда первой инстанции  обоснованными, поскольку выше отмечалось о повышенном стандарте доказывания, а применительно к данным утверждениям ответчиков уместно говорить о строгом стандарте (уровень «вне всяких разумных сомнений» или «за пределами разумных сомнений», то есть когда факт абсолютно очевиден), так как  именно ответчики являлись контролирующими лицами должника, осуществившими оспоренные платежи, и им не должно составлять затруднений опровергнуть разумные сомнения управляющего, поскольку именно ответчики должны обладать всеми доказательствами реальности своих правоотношений, например, с работниками должника по поводу выплаты заработной платы.

Если у несущей бремя доказывания стороны (в рассматриваемом случае  - это конкурсный управляющий) доступ к доказательствам в пользу некоего факта крайне ограничен, а у оппонента доступ к доказательствам, опровергающим этот факт, имеется, есть основания для возложения бремени доказывания факта на лицо, обладающее процессуальными возможностями для этого.

Такой подход в доказывании применим в настоящем споре, из чего верно исходил суд первой инстанции.

В случаях, когда процессуальные возможности участвующих в деле лиц заведомо неравны (что характерно, в частности, для споров, осложненных банкротным элементом, участием аффилированных лиц), цели справедливого, состязательного процесса достигаются перераспределением судом между сторонами обязанности по доказыванию значимых для дела обстоятельств (повышением стандарта доказывания с  уровня «ясные и убедительные доказательства» до «вне разумных сомнений»).

По мнению апелляционного суда, ответчики не представили доказательств, очевидно указывающих на то, что обстоятельства, на которые они ссылаются действительно имели место быть.

Их утверждения находятся вне плоскости разумной экономической деятельности, поскольку, как правильно отметил суд первой инстанции, не подтверждена  целесообразность получения от должника денежных средств на основании договоров займа и последующей выплаты из полученных денежных средств заработной платы сотрудникам ООО «Дизалстройгрупп», учитывая, что у должника имелся расчетный счет, и какие-либо ограничения к расчетному счету отсутствовали.

Доводы ответчиков о том, что свидетельскими показаниями работников подтвержден  факт получения заработной платы от ответчиков  З-вых сами по себе в отсутствие иных относимых и допустимых доказательств (каковыми являются расчетные листки, платежные документы с указанием назначений платежей, приходные  и расходные документы, данные бухгалтерской отчетности, включая аналитический учет,  и так далее) не могут подтвердить тот факт, что поступившие денежные средства работнику в качестве заработной платы как раз и являются денежными средствами, направленными ответчиками в рамках оспоренных договоров займа. Аналогичный вывод должен быть сделан и в отношении утверждения ответчиков о направлении «заемных» денежных средств на расчеты с контрагентами. Иными словами, доказательства, на которые ссылаются ответчики (данные о движении денежных средств по расчетным счетам) свидетельствуют лишь о том, что с их расчетных счетов были транзакции по перечислению денежных средств третьим лицам, притом, что было и расходование на собственные нужды, и источники пополнения счетов различные.

Согласно ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 6 декабря 2011 г. N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете" (далее - Закон о бухгалтерском учете) бухгалтерский учет - это формирование документированной систематизированной информации об объектах, предусмотренных Законом о бухгалтерском учете, в соответствии с требованиями, установленными названным Законом, и составление на ее основе бухгалтерской (финансовой) отчетности.

В силу ст. 5 Закона о бухгалтерском учете объектами бухгалтерского учета экономического субъекта являются: факты хозяйственной жизни; активы; обязательства; источники финансирования его деятельности; доходы; расходы; иные объекты в случае, если это установлено федеральными стандартами.

Положениями п. 8 ст. 3 Закона о бухгалтерском учете установлено, что факт хозяйственной жизни - это сделка, событие, операция, которые оказывают или способны оказать влияние на финансовое положение экономического субъекта, финансовый результат его деятельности и (или) движение денежных средств.

В силу ст. 9 Закона о бухгалтерском учете каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным документом, содержащим перечень предусмотренных названной нормой реквизитов и составленным по форме, определенной руководителем экономического субъекта.

С учетом указанного, сообщенные свидетелями данные и сведения о движении денежных средств по счетам ответчиков не могут подменять вышеперечисленные документальные доказательства каждого факта хозяйственной жизни общества.

Апелляционный суд учитывает, что должник вправе предъявлять соответствующие требования к каждому из виновных в причинении ущерба лиц до полного возмещения своих имущественных потерь. При этом каждый из обязанных лиц отвечает перед потерпевшим в отношениях до полного возмещения размера убытков вне зависимости от того, что их обязательства перед кредитором являются самостоятельными, даже если эти обязательства не связаны между собой. В то же время полное или частичное возмещение имущественных потерь потерпевшему от причинения убытков обоими лицами одним причинителем автоматически прекращает в этой части обязанность возмещения потерь вторым причинителем, поскольку в данном случае имеет место солидаритет исполнения.

Если взыскатель реализует свое требование о возмещении убытков в полном объеме к одному причинителю убытков, в силу положений ст. 325 ГК РФ требование взыскателя ко второму причинителю убытков также прекратится надлежащим исполнением.

Восстановление имущественной сферы конкурсной массы должника  посредством возмещения ответчиками  причиненных убытков будет свидетельствовать о необходимости прекратить в соответствующей части исполнение принятого по результатам рассмотрения настоящего обособленного спора итогового судебного акта, чтобы не допустить получение должником повторной компенсации причиненного должнику и его кредиторам экономического вреда, возмещенного ранее в результате исполнения соответствующих судебных актов кем-либо из ответчиков, и наоборот.

В этой связи судом первой инстанции принят законный и обоснованный судебный акт.

Нарушений норм материального и процессуального права при принятии обжалуемого судебного акта, которые в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации могли бы повлечь его отмену, судом апелляционной инстанции не установлено, в связи с чем определение суда первой инстанции подлежит оставлению без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Определением от 22 июня 2022 года Четвертый арбитражный апелляционный суд, удовлетворив заявленное ходатайство, предоставил конкурсному управляющему общества с ограниченной ответственностью «ДизалСтройГрупп» ФИО1 отсрочку уплаты государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы на сумму 30 000 рублей до её рассмотрения по существу, в связи с чем государственная пошлина подлежит взысканию с общества с ограниченной ответственностью «ДизалСтройГрупп» в доход федерального бюджета.

При подаче апелляционной жалобы ФИО2 и ФИО3 уплачена государственная пошлина в сумме 20 000 рублей по чекам от 23.07.2025.

В силу пп. 19 п. 1 ст. 333.21 Налогового кодекса Российской  при апелляционном обжаловании, в том числе определений суда в рамках дела о несостоятельности (банкротстве),  подлежит оплате государственная пошлина для физических лиц - 10 000 рублей, для организаций - 30 000 рублей.

Таким образом, поскольку ФИО2 и ФИО3 подана одна апелляционная жалоба, уплате подлежит государственная пошлина в размере 10 000 рублей, излишне уплаченная государственная пошлина в сумме 10 000 рублей (по 5 000 рублей каждому) подлежит возврату из федерального бюджета на основании статьи 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации и статьи 104 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Лица, участвующие в деле, могут получить информацию о движении дела в общедоступной базе данных «Картотека арбитражных дел» по электронному адресу: www.kad.arbitr.ru.

Руководствуясь ст. ст. 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда Иркутской области от 12 мая 2025 года по делу № А19-15813/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ДизалСтройГрупп» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в доход федерального бюджета 30 000 рублей государственной пошлины.

Возвратить ФИО3 из федерального бюджета государственную пошлину в размере 5 000 руб., излишне уплаченную по чеку от 23.07.2025.

Возвратить ФИО2 из федерального бюджета государственную пошлину в размере 5 000 руб., излишне уплаченную по чеку от 23.07.2025.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение месяца в кассационном порядке в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа путем подачи кассационной жалобы через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья                                                      Н.А. Корзова

Судьи                                                                                               Н.В. Жегалова

О.А. Луценко