ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-42094/2016

город Ростов-на-Дону

27 марта 2022 года

15АП-2996/2022

 

Резолютивная часть постановления объявлена 22 марта 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 27 марта 2022 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Долговой М.Ю.,

судей Сулименко Н.В., Сурмаляна Г.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

внешний управляющий должника ФИО2 – лично (онлайн),

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3

на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 21.01.2022 по делу № А32-42094/2016

по заявлению ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов о передаче жилых помещений и по заявлению внешнего управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной,

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора - ФИО4,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ЖК «Курортный» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

ФИО5 обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Жилой комплекс «Курортный» (далее – должник, ООО «ЖК «Курортный») несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 02.12.2016 заявление о признании должника банкротом принято, возбуждено производство по делу.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 16.06.2017 в отношении должника открыта процедура наблюдения с применением правил параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» о банкротстве застройщика. 

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.09.2018 в отношении ООО «ЖК «Курортный» введена процедура внешнего управления, внешним управляющим утвержден ФИО6. 

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 18.09.2019 ФИО6 освобожден от исполнения своих обязанностей; внешним управляющим утверждена ФИО2.

26.04.2018 ФИО3 (далее – ответчик, кредитор) обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о включении в реестр требований кредиторов ООО «ЖК «Курортный» о передаче жилого помещения.

15.11.2019 внешний управляющий ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании договора инвестирования № 115, указанного в заявлении ФИО3, недействительной сделкой. 

Производство по заявлению ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов должника и заявление внешнего управляющего о признании сделки недействительной назначены к совместному рассмотрению. 

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 21.01.2022 в удовлетворении ходатайства внешнего управляющего о приостановлении производства по обособленному спору отказано. Суд признал недействительным договор инвестирования от 06.04.2018 № 115, заключенный между ФИО3 и ООО «ЖК «Курортный». В удовлетворении заявления ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов о передаче жилых помещений отказано. С ФИО3 в доход федерального бюджета взыскано 6 000 руб. государственной пошлины по заявлению об оспаривании сделки.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО3 обжаловала его в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, просила обжалуемое определение отменить. 

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что свои обязательства по договору инвестирования ФИО3 исполнила, что подтверждается актом приема-передачи денежных средств от 06.04.2018; финансовая возможность на заключение договора подтверждена. Срок исковой давности по требованию внешнего управляющего о признании оспоримой сделки недействительной пропущен. Также апеллянт указывает на отсутствие доказательств, подтверждающих недействительность сделки. 

В отзыве на апелляционную жалобу внешний управляющий ООО «ЖК «Курортный» просит оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

В судебном заседании внешней управляющий должника ФИО2 поддержала доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просила определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в судебное заседание не направили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, счел возможным рассмотреть апелляционную жалобу без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы и отзыва на  нее, выслушав представителя внешнего управляющего, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, заявление о признании должника банкротом принято к производству определением суда от 02.12.2016.

Между ООО «ЖК «Курортный» в лице генерального директора ФИО4 и ФИО3 заключен договор инвестирования от 06.04.2018 № 115, по которому должник обязуется своими силами и (или) с привлечением других лиц построить многоквартирный дом и после получения разрешения на ввод в эксплуатацию передать участнику долевого строительства объект долевого строительства, а участник долевого строительства обязуется уплатить обусловленную договором цену в порядке и на условиях, предусмотренных договором и принять объект долевого строительства. 

Объектом договора инвестирования является квартира с проектным номером 17, общей проектной площадью 25 кв.м., расположенная на 1-м этаже жилого дома по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, ул. Ленина, № 18, входящего в состав жилого комплекса «Курортный» по ул. Ленина, Адлерского района, расположенного на земельном участке с кадастровым номером: 23:49:0402056:1042. Стоимостью 2 200 тыс. рублей, исходя из цены 88 тыс. рублей за 1 кв.м.

Вместе с тем, внешний управляющий, полагая, что договор инвестирования от 06.04.2018 № 115 является недействительной сделкой, так как заключен с нарушением запрета (ограничения) распоряжения имуществом, обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании сделки недействительной, рассмотренным в рамках настоящего обособленного спора. 

Рассмотрев спор, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для признания оспариваемого договора инвестирования от 06.04.2018 № 115 недействительным и отказа во включении требования ФИО3 в реестр требований кредиторов должника по передаче жилых помещений. 

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

В силу части 2 пункта 33 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 (ред. от 30.07.2013) «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63), требование кредитора и заявление об оспаривании по правилам главы III.1 Закона о банкротстве сделки, на которой оно основано, согласно частям 2 и 2.1 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ввиду взаимосвязанности предметов споров, наличия общего состава лиц могут быть объединены в одно производство для совместного рассмотрения при условии, что это не приведет к чрезмерному затягиванию рассмотрения требования кредитора.

В соответствии с пунктом 1 статьи 201.4 Закона о банкротстве, регламентирующего особенности предъявления участниками строительства требований при банкротстве застройщика и их рассмотрения арбитражным судом, с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика, в ходе проведения наблюдения и всех последующих процедур, применяемых в деле о банкротстве застройщика, требования о передаче жилых помещений и (или) денежные требования участников строительства, за исключением требований в отношении текущих платежей, могут быть предъявлены к застройщику только в рамках дела о банкротстве застройщика.

В силу пункта 1 статьи 201.6 Закон о банкротстве требования о передаче жилых помещений предъявляются и рассматриваются в порядке, установленном статьями 71 и 100 настоящего Закона.

Под требованием о передаче жилого помещения понимается требование участника строительства о передаче ему на основании возмездного договора в собственность жилого помещения (квартиры или комнаты) в многоквартирном доме, который на момент привлечения денежных средств и (или) иного имущества участника строительства не введен в эксплуатацию (подпункт 2 пункта 1 статьи 201.1 Закона о банкротстве).

Согласно положениям пунктов 2, 3 статьи 201.6 Закона о банкротстве арбитражному суду при рассмотрении обоснованности требований о передаче жилых помещений должны быть предоставлены доказательства, подтверждающие факт полной или частичной оплаты, осуществленной участником строительства во исполнение своих обязательств перед застройщиком по договору, предусматривающему передачу жилого помещения.

Требование о передаче жилого помещения, признанное обоснованным арбитражным судом, подлежит включению арбитражным управляющим в реестр требований о передаче жилых помещений.

В пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» указано, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

По смыслу приведенных норм права условиями признания лица, обратившегося с требованием о включении в реестр требований о передаче жилых помещений, участником строительства являются установление факта того, что это лицо заключило с застройщиком сделку, по которой было обязано передать денежные средства и (или) иное имущество в целях строительства многоквартирного дома с последующей передачей жилого помещения в таком многоквартирном доме в собственность заявителя; установление факта того, что заявитель фактически передал денежные средства и (или) иное имущество в целях строительства многоквартирного дома.

Арбитражному суду при рассмотрении обоснованности требований о передаче жилых помещений должны быть представлены доказательства, подтверждающие факт полной или частичной оплаты, осуществленной участником строительства во исполнение своих обязательств перед застройщиком по договору, предусматривающему передачу жилого помещения.

В соответствии со статьей 4 Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон № 214-ФЗ) по договору участия в долевом строительстве одна сторона (застройщик) обязуется в предусмотренный договором срок своими силами и (или) с привлечением других лиц построить (создать) многоквартирный дом и (или) иной объект недвижимости и после получения разрешения на ввод в эксплуатацию этих объектов передать соответствующий объект долевого строительства участнику долевого строительства, а другая сторона (участник долевого строительства) обязуется уплатить обусловленную договором цену и принять объект долевого строительства при наличии разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости.

Верховный Суд Российской Федерации в Обзоре практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.12.2013, указал, что при рассмотрении дел по спорам, возникающим из правоотношений, основанных на сделках, связанных с передачей гражданами денежных средств и (или) иного имущества в целях строительства многоквартирного дома (иного объекта недвижимости) и последующей передачей жилого помещения в таком многоквартирном доме (ином объекте недвижимости) в собственность, но совершенных в нарушение требований Закона об участии в долевом строительстве, независимо от наименования заключенного сторонами договора следует исходить из существа сделки и фактически сложившихся отношений сторон.

Кроме того, также указано, что действие Закона № 214-ФЗ распространяется также на отношения, возникшие при совершении, начиная с 1 апреля 2005 года, сделок по привлечению денежных средств граждан иными способами (заключении предварительных договоров купли-продажи жилых помещений в объекте строительства, договоров об инвестировании строительства многоквартирного жилого дома или иного объекта недвижимости,. договоров займа, обязательства по которому в части возврата займа прекращаются с передачей жилого помещения в многоквартирном доме или ином объекте недвижимости после завершения его строительства в собственность, выдачи векселя для последующей оплаты им жилого помещения в многоквартирном доме (ином объекте недвижимости) и т.д.) в случаях, если судом с учетом существа фактически сложившихся отношений установлено, что сторонами действительно имелся в виду договор участия в долевом строительстве.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Обзоре практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19.07.2017, суду независимо от наименования договора следует установить его действительное содержание, исходя как из буквального значения содержащихся в нем слов и выражений, так и из существа сделки с учетом действительной общей воли сторон, цели договора и фактически сложившихся отношений сторон.

Если установлено, что сторонами при совершении сделки, не отвечающей требованиям Закона № 214-ФЗ, в действительности имелся в виду договор участия в долевом строительстве, к сделке применяются положения этого закона, в том числе предусмотренные им меры ответственности.

По правилам статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке.

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Внешний управляющий указывает, что в момент совершения оспариваемых платежей у должника имелись обязательства перед кредиторами, требования которых были включены в реестр требований кредиторов.

Данные обстоятельства свидетельствуют о признаках неплатежеспособности должника в момент заключения спорной сделки, что согласно абзацу второму части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве также свидетельствует о цели должника причинить вред имущественным правам кредиторов путем заключения спорной сделки.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Как следует из разъяснений указанной нормы Закона о банкротстве, данным в пункте 5 постановления № 63, для признания сделки недействительной по основанию ее подозрительности необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 6 постановления № 63, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, среди которых, в том числе, совершение сделки безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств (пункт 7 постановления № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию. Как разъяснено в пункте 9 постановления № 63, при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего. Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего постановления Пленума).

Неравноценное встречное представление, повлекло необоснованное увеличение имущественных требований к должнику, что согласно статье 2 Закона о банкротстве может толковаться как - вред, причиненных имущественным интересам кредиторов.

Оспариваемая сделка совершена 06.04.2018, то есть в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (заявление о признании должника банкротом принято 02.12.2016).

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно статье 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом. Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Разрешая настоящий обособленный спор, суд первой инстанции установил, что вступившим в законную силу 05.11.2015 решением Адлерского районного суда города Сочи от 20.08.2015 по делу № 2-2104/15 по иску прокурора Адлерского района г. Сочи в интересах РФ и неопределенного круга лиц признаны незаконными действия ООО «ЖК «Курортный» по привлечению денежных средств граждан для возникновения у граждан права собственности на жилое помещение в многоквартирном доме, возводимом с нарушением требований градостроительного законодательства, а также действия по размещению в общедоступных для граждан источниках, в том числе средствах массовой информации сведений о продаже в таких многоквартирных домах помещений.

Данным решением Адлерского районного суда города Сочи установлены следующие запреты:

-   на привлечение денежных средства граждан для возникновения у граждан права собственности на жилое помещение в ООО «ЖК «Курортный»;

-   на размещение в общедоступных для граждан источниках, в том числе средствах массовой информации, сведения о продаже в таких многоквартирных домах помещений;

-    на осуществление деятельности по строительству объекта капитального строительства.

Таким образом, при рассмотрении настоящих требований, суд первой инстанции установил, что в отношении ООО «ЖК «Курортный» установлен судебный запрет на привлечение денежных средств граждан для возникновения у граждан права собственности на жилое помещение.

Для принудительного исполнения решения Адлерского районного суда г. Сочи от 20.08.2015 по делу № 2-2104/15 был выдан исполнительный лист № ФС009607887 от 07.12.2015. 

Адлерским РОСП г. Сочи УФССП по Краснодарскому краю возбуждено исполнительное производство № 46457/15/23022-ИП.

В рамках осуществления исполнительного производства № 46457/15/23022-ИП от 30.06.2016 и.о. заместителя начальника отдела - заместителем старшего судебного пристава Адлерского РОСП г. Сочи ФИО7 вынесено постановление о запрете регистрационных действий в отношении объектов недвижимого имущества, а именно: «Запретить ООО «ЖК «Курортный» совершение регистрационных действий, действий по исключению из госреестра, а также регистрации ограничений и обременений в отношении имущества: земельный участок с КН:23:49:0402056:1042 площадью 127169 кв. м. по адресу: г. Сочи, Адлерский район. (и/п 46457/15/23022).

Указанное постановление направлено для исполнения в УФРС по Краснодарскому краю в отдел по г. Сочи. Указанное постановление УФРС по Краснодарскому краю исполнено.

05.07.2016 в ЕГРН внесена запись № 23-23/050-23/022/012/2016-1622/1 об аресте на неопределенный срок: «Запретить ООО «ЖК «Курортный» совершение регистрационных действий, действий по исключению из Росреестра, а также регистрации ограничений и обременений в отношении имущества: земельный участок с КН:23:49:0402056:1042 площадью 127169 кв. м. по адресу: г. Сочи, Адлерский район. (и/п 46457/15/23022)». В качестве основания государственной регистрации ареста указано постановление о запрете регистрационных действий в отношении объектов недвижимого имущества (судебный пристав-исполнитель ФИО7) от 30.06.2016.

Таким образом, в отношении ООО «ЖК «Курортный» установлен судебный запрет на привлечение денежных средств граждан для возникновения у граждан права собственности на жилое помещение. 

В силу пункта 95 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в силу положений пункта 2 статьи 174.1 Кодекса в случае распоряжения имуществом должника с нарушением запрета права кредитора или иного управомоченного лица, чьи интересы обеспечивались арестом, могут быть реализованы только в том случае, если будет доказано, что приобретатель имущества знал или должен был знать о запрете на распоряжение имуществом должника, в том числе не принял все разумные меры для выяснения правомочий должника на отчуждение имущества.

Из этого следует, что с момента внесения в соответствующий государственный реестр прав сведений об аресте имущества признается, что приобретатель должен был знать о наложенном запрете (статья 8.1 Кодекса).

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Согласно пункту 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 2015 года (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.03.2015) злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, поэтому такая сделка признается недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, при разрешении спора суд первой инстанции исходил из того, что с 05.07.2016 ответчик должен был знать о наложенном запрете на привлечение денежных средства граждан для возникновения у граждан права собственности на жилое помещение в ООО «ЖК «Курортный».

Также суд первой инстанции установил, что определением Арбитражного суда Краснодарского края от 03.03.2016 по делу № А32-30721/2015 применены обеспечительные меры в виде запрещения ООО «ЖК «Курортный» и иным лицам совершать действия, направленные на отчуждение земельного участка с кадастровым номером 23:49:0402056:1042 другим лицам, отчуждение права аренды этого земельного участка другим лицам с разрешением Управлению Росреестра регистрировать договоры долевого участия в строительстве расположенных (возводимых) на этом земельном участке объектов, их (договоров долевого участия) изменение, расторжение, уступку прав требования, переход прав и обязанностей по ним путем внесения в соответствующие разделы реестра прав и обременений записей о залоге земельного участка или залоге права аренды, права субаренды с указанием в Едином государственном реестре прав на распространение права залога на создаваемый объект недвижимого имущества.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.07.2016 по делу № А32-25695/2016 суд наложил арест на 30 самовольно возведенных объектов: сблокированных зданий - 24 (этажность от 2 до 6 с мансардным этажом), отдельно стоящие здания - 3 (этажность от 2 до 5), на стадии фундамента - 3 и одноэтажное здание и используемое под офис, расположенных на земельном участке с кадастровым номером 23:49:0402056:1042, по адресу: г. Сочи, Адлерский район, ул. Ленина до рассмотрения спора по существу. Суд запретил ООО «Жилой Комплекс «Курортный» оформления прав и Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Краснодарскому краю осуществлять какие-либо регистрационные действия с 30 самовольно возведенными объектами: сблокированных зданий - 24 (этажность от 2 до 6 с мансардным этажом), отдельно стоящие здания - 3 (этажность от 2 до 5), на стадии фундамента - 3 и одноэтажное здание и используемое под офис, расположенных на земельном участке с кадастровым номером 23:49:0402056:1042, по адресу: г. Сочи, Адлерский район, ул. Ленина до рассмотрения спора по существу. Суд запретил ООО «Жилой Комплекс «Курортный» и иным физическим или юридическим лицам, осуществление строительных и монтажных работ на земельном участке с кадастровым номером 23:49:0402056:1042, по адресу: г. Сочи, Адлерский район, ул. Ленина до рассмотрения спора по существу.

Записи об указанных обеспечительных мерах и других ограничениях в отношении земельного участка с кадастровым номером 23:49:0402056:1042, а также возведенных на нем объектах были внесены в Единый государственный реестр недвижимости (далее - ЕГРН).

Указанное подтверждается записями в ЕГРН: от 19.01.2016 № 23-23/050-23/050/012/2016-012/1 (арест); от 05.07.2016 № 23-23/050-23/022/012/2016-1622/1 (арест); от 10.08.2016 № 23-23/050-23/022/014/2016-106/1 (арест); от 15.03.2017 № 23:49:0402056:1042-23/050/2017-1 (арест); от 16.11.2018 № 23:49:0402056:1042-23/050/2018-7 (арест); от 10.04.2018 № 23:49:0402056:1042-23/050/2018-4 (арест); от 20.04.2018 № 23:49:0402056:1042-23/050/2018-5 (арест).

При таких обстоятельствах, апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что заключенный ответчиком договор инвестирования при наличии в ЕГРН записей об аресте, об ограничении права, а также имеющихся судебных актов, устанавливающих запретные (ограничительные) меры, является недействительным (ничтожными) поскольку совершен с нарушением судебного запрета или ограничения распоряжения имуществом.

Вместе с тем, апелляционный суд отмечает, что ФИО3 не были приняты все разумные меры для выяснения возможности заключения договора инвестирования.

С момента внесения в соответствующий государственный реестр прав сведений об аресте имущества признается, что приобретатель должен был знать о наложенном запрете (статья 8.1 Кодекса; пункт 95 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Заключенные договоры инвестирования при наличии в ЕГРН записей об ограничении права, а также имеющихся судебных актов, устанавливающих запретные (ограничительные) меры, является недействительными (ничтожными) поскольку совершены с нарушением запрета (ограничения) распоряжения имуществом. Заключение договоров инвестирования при указанных выше обстоятельствах свидетельствует о недобросовестности и осведомленности ответчика о наложенных запретах. Ответчиком не были приняты все разумные меры для выяснения возможности заключения договоров инвестирования.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что оспариваемый договор инвестирования совершен должником и ответчиком в отсутствие встречного исполнения со стороны ответчика.

Внешний управляющий указывал, что при заключении оспариваемого договора допущено злоупотребление правом, недобросовестное поведение, документы о совершении сделки составлены формально.

Суд первой инстанции обоснованно отклонил доводы ответчика об оплате договора, ввиду следующего.

Согласно справке из уголовного дела № 11701030059001490, возбужденного в отношении ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, а также неустановленного круга лиц, ФИО3 является потерпевшим по уголовному делу, ответчиком, как гражданским истцом в рамках уголовного дела заявлен гражданский иск на сумму 2 млн рублей.

Согласно постановлению от 05.12.2017, принятого в рамках уголовного дела № 11701030059001490, о признании ФИО3 потерпевшим следует, что между ФИО8 и ответчиком 08.09.2016 был заключен предварительный договор купли-продажи квартиры с проектным номером 148, расположенной на 1-ом этаже многоквартирного жилого дома по адресу: г. Сочи, Адлерский район, ул. Старонасыпная 1, кадастровый номер 23:49:0402031:1634, по которому ФИО3 передала ФИО8 в счет оплаты по предварительному договору купли-продажи за квартиру 148 денежную сумму в размере 2 200 тыс. рублей.

Обстоятельства совершения сделки между ФИО8 и ФИО3 являются предметом рассмотрения суда по уголовному делу № 11701030059001490, где ответчик признан потерпевшим (Постановление следователя от 21.11.2017), что в силу статьи 42 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации и части 3 и части 4 статьи 42 УПК РФ наделяет его правом требовать возмещения имущественного вреда, морального вреда, а также расходов согласно Уголовному процессуальному кодексу Российской Федерации.

ООО «ЖК «Курортный» не получило от ФИО3 встречного исполнения обязательств по оспариваемому договор инвестирования от 06.04.2018 № 115.

Совокупность представленных в материалы дела документов свидетельствуют о том, что документы о совершении сделки с должником были составлены формально, воля сторон на заключение договора с ООО «ЖК «Курортный» и осуществление оплаты по договору отсутствовала, подписывая договор инвестирования от 06.04.2018 № 115 с должником, ФИО3 не имела намерений осуществлять оплату по данному договору, поскольку ранее уже произвела оплату иному лицу (ФИО8), по иному договору, заключенному с иным лицом и в отношении иного объекта строительства (по адресу г. Сочи, Адлерский район, ул. Старонасыпная, 1), не имеющего отношения к должнику.

С момента заключения договора по текущую дату денежные средства по оспариваемому договору в кассу либо на счет должника не поступали, доказательств обратного ответчик не предоставил.

В материалы дела представлена расписка о получении ФИО4 о получении денежных средств в размере 2 200 тыс. рублей.

Вместе с тем, с 01.11.2018 по 18.09.2018 согласно Приказа от 01.11.2018 ТД № 3, а также согласно заключения аудитора кассовые операции в 2018 обществом не осуществлялись, в связи с чем, кассовая книга не велась, в Главной книге отсутствует информация о движениях по кассе в 2018 году.

Судом первой инстанции установлено, что согласно выводов аудиторского заключения общества с ограниченной ответственностью «Южная Аудиторская Компания» (Раздел 3.8. Аудит расчетов Стр 9192 ) общество в 2018 году получило расчет (по счету 76.09) в общем размере на 10 247 167,6 рублей, в том числе от: ФИО12, ООО «ЖК «Курортный», «КонДи», ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, и др., в числе которых ответчик отсутствует.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что реальной целью данной сделки было формальное подтверждение искусственно созданной задолженности должника и обогащение ответчика.

Руководствуясь пунктом 9 постановления № 63, статьей 2 Закона о банкротстве, принимая во внимание представленные доказательства, судом первой инстанции сделан вывод о направленности спорных сделок на необоснованное увеличение имущественных требований к должнику в отсутствие равноценного встречного исполнения.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции указал на совокупность доказательств, подтверждающих, что в результате совершения сделок был причинен вред имущественным правам кредиторов.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

На основании пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно пункту 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 2015 года (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.03.2015) злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, поэтому такая сделка признается недействительной на основании статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Общие начала недопустимости злоупотребления правами закреплены в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, согласно положениям которой, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Этот принцип нашел свое воплощение в различных отраслях материального и процессуального права.

Статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление № 25) разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. При этом, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу, установленному в пункте 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

При этом с учетом разъяснений, содержащихся в названном постановлении Пленума, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Установление судом факта злоупотребления правом при совершении сделки, может служить основанием для признания ее недействительной на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по иску оспаривающего такую сделку лица, чьи права или охраняемые законом интересы она нарушает (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление № 32), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В абзаце 4 пункта 4 постановления № 63, в пункте 10 постановления № 32 содержатся разъяснения о возможности квалификации сделки, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожной (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для квалификации сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

Следовательно, при признании сделки недействительной на основании статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, лица, участвующие в деле, должны представить доказательства, свидетельствующие, что при совершении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех гражданско-правовых последствий, которые наступают в ходе исполнения сделки.

Обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Как указано в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.10.2012 № 7204/2012, совершая сделки лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется.

Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

В целях рассмотрения споров в делах о банкротстве суд должен проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок или иных источников формирования задолженности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018 № 308-ЭС18-9470).

Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся оформить правильно документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий.

У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным основанием для квалификации ее в качестве ничтожной.

В ходе рассмотрения требований о признании оспариваемой сделки мнимой на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств, которые представляются в суд лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, суд путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон, устанавливает факт расхождения (совпадения) волеизъявления с волей сторон при заключении спорной сделки, при этом суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как верно установлено судом и отражено в обжалуемом судебном акте, должник и ФИО3, подписав договор инвестирования на передачу прав на квартиру, расположенную в многоквартирном доме, расположенном на земельном участке с кадастровым номером 23:49:0402056:1042, по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, по проектной документации дом № 18, входящий в состав объекта строительства «Жилой комплекс «Курортный», фактически совершили действия направленные на безвозмездное выбытие недвижимого имущества.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что требования внешнего управляющего о признании указанной сделки недействительной подлежат удовлетворению.

В соответствии с пунктом 26 постановления № 35 при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Поскольку указанная отдельная сделка является мнимой, фактически сторонами не исполнялась, договор инвестирования заключен с ответчиком формально от имени общества, суд первой инстанции, учитывая позицию Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, сформулированную в постановлении от 18.10.2012 № 7204/12, и, руководствуясь пунктом 2 статьи 167, пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, пришел к верному выводу о необходимости признания договора инвестирования недействительной сделкой без применения к ней реституции.

Учитывая фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции также обоснованно отказал во включении требования ФИО3 в реестр требований кредиторов должника по передаче жилых помещений.

Оснований для переоценки данных выводов суда первой инстанции судебная коллегия не усматривает.

Материалами дела доказана безденежность договора инвестирования, отсутствие по нему расчетов, формальность составления документов о расчетах по договору, заключение договора в целях освобождения иных лиц от обязательств, заключение договора по отчуждению недвижимого имущества без согласия временного управляющего в период возбуждения в отношении застройщика процедуры наблюдения, заключение договора по распоряжению имуществом вопреки наложенных арестов.

Судебная коллегия учитывает правовую позицию по идентичному спору об оспаривании аналогичных сделок в рамках настоящего дела, изложенную в определении Верховного суда Российской Федерации от 05.02.2021 № 308-ЭС20-23001(1,2), постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 22.12.2021 по делу № А32-42094/2016.

Суд кассационной инстанции в своем постановлении от 22.12.2021 согласился с выводами нижестоящих судов о том, что реальной целью спорной сделки было формальное подтверждение искусственно созданной задолженности должника и обогащение ответчика, оспариваемый договор инвестирования совершен должником и заявителем в отсутствие встречного исполнения со стороны ответчика, в связи с чем имеется совокупность доказательств, подтверждающих, что в результате совершения сделок был причинен вред имущественным правам кредиторов, направленных на вывод имущества должника. При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции признал вывод нижестоящих судов о том, что в рассматриваемом случае должник и ответчик, подписав договоры инвестирования на передачу прав, фактически совершили действия, направленные на безвозмездное выбытие недвижимого имущества, являются обоснованными.

Суд апелляционной инстанции считает, что все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка. 

Довод жалобы о пропуске срока исковой давности для обращения с требованием о признании оспоримой сделки недействительной, был рассмотрен судом первой инстанции и обоснованно отклонен. 

Срок исковой давности исчисляется с момента, когда внешний управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований.

Согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации исковая давность устанавливает временные границы для судебной защиты нарушенного права лица по его иску и по общему правилу составляет три года (статьи 195, 196 Кодекса). В соответствии с частью 1 статьи 181 Кодекса срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 Кодекса) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

В силу статьи 199 Кодекса истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно статье 168 Кодекса сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В абзаце 2 пункта 32 постановления № 63 разъяснено, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности. Однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.д.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда око должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права.

Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

При определении начала течения срока исковой давности суд первой инстанции правомерно исходил из того, что определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.09.2018 в отношении должника введена процедура внешнего управления.

Судом установлено, что оспариваемая сделка совершена с злоупотреблением права в период действия запрета на привлечение денежных средств и без согласия временного управляющего 06.04.2018 (статья 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), а заявление о признании сделки должника подано 15.11.2019, таким образом, трехгодичный срок исковой давности не пропущен.

Судебная коллегия не усматривает оснований для переоценки указанных выводов суда первой инстанции.

При указанных обстоятельствах основания для отмены или изменения обжалуемого судебного акта отсутствуют.

Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда, оценке доказательств, не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 21.01.2022 по делу № А32-42094/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в порядке, определенном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления в законную силу настоящего постановления.

Председательствующий                                                                             М.Ю. Долгова

 

Судьи                                                                                                           Н.В. Сулименко

Г.А. Сурмалян