АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-5753/2024

13 февраля 2025 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 10 февраля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 13 февраля 2025 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Шведова А.А.,

судей Никитина Е.О., Сецко А.Ю.

при участии в судебном заседании:

ФИО1 - лично;

финансового управляющего ФИО2 – лично;

представителей ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 09.06.2023 № 77АД3388326, ФИО5 по доверенности от 24.04.2022 № 77АГ 9795129;

рассмотрев в проведенном с использованием системы веб-конференции судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2024

по делу № А51-2560/2019 Арбитражного суда Приморского края

по заявлению ФИО1 

о взыскании с кредитора ФИО3 дополнительного вознаграждения финансового управляющего 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО6 (ИНН 

<

***>)   

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Приморского края от 08.02.2019 на основании заявления ФИО7 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО6 (далее - должник).

Определением суда первой инстанции от 11.07.2019 заявление признано обоснованным, в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО8, в третью очередь реестра требований кредиторов включены требования ФИО7 в размере 7 502 696 руб., в том числе 4 045 786 руб. - основной долг, 3 457 210 руб. - пени.

Решением Арбитражного суда Приморского края от 18.03.2020 ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО9.

Определением суда первой инстанции от 14.01.2021 ФИО9 освобождена от исполнения возложенных на неё обязанностей в деле о банкротстве ФИО6, финансовым управляющим утверждена ФИО2 (далее – финансовый управляющий).

В ходе рассмотрения настоящего дела о банкротстве на основании статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) произведена замена заявителя по делу:

- определением суда от 18.05.2020 - ФИО7 на ФИО10 (на основании заключенного между ними договора уступки прав (требований) от 10.10.2019);

- определением суда от 26.03.2021 - ФИО10 на ФИО3 (на основании заключенного между ними договора уступки прав (требований) от 01.12.2020).

16.04.2021 состоялось собрание кредиторов должника, на котором было принято решение об установлении дополнительного ежемесячного вознаграждения финансовому управляющему в размере 50 000 руб.

17.11.2023 в рамках дела о банкротстве в арбитражный суд поступило заявление ФИО1 о взыскании с кредитора ФИО3 дополнительного вознаграждения финансового управляющего ФИО2 в размере 848 333 руб. 33 коп. на основании договора уступки прав требования от 17.10.2023, уточненное в порядке статьи 49 АПК РФ.

К участию в обособленном споре привлечены ФИО10 и финансовый управляющий ФИО2

Определением Арбитражного суда Приморского края от 29.08.2024 в удовлетворении заявленных ФИО1 требований отказано.

Постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2024 определение суда от 29.08.2024 оставлено без изменения с приведением иной мотивировочной части.

Не согласившись с выводами, приведенными апелляционным судом в мотивировочной части постановления от 25.10.2024, ФИО3            (далее – заявитель жалобы) обратилась в Арбитражный суд Дальневосточного округа с кассационной жалобой, в которой просит судебный акт отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции от 29.08.2024.

Доводы заявителя жалобы обоснованы тем, что на момент проведения собрания кредиторов 16.04.2021 ФИО10 не обладал статусом конкурсного кредитора должника, в связи с чем не мог участвовать в собрании и голосовать по вопросам повестки дня, в том числе устанавливать дополнительное вознаграждение финансовому управляющему, о чем не могли не знать финансовый управляющий и ФИО1 как профессиональные юристы в сфере несостоятельности (банкротстве). По мнению заявителя жалобы, также не имелось оснований утверждать о том, что ФИО1, являясь представителем и ФИО10 и ФИО3, подписывая бюллетени для голосования и иные документы, действовала именно от ФИО3 Обращает внимание на то, что ФИО3 не уполномочивала ни ФИО10, ни ФИО1 на принятие решений, в том числе по установлению дополнительного вознаграждения ФИО2, и не была информирована о собрании кредиторов, назначенном на 16.04.2021. Ссылается на то, что доверенность была выдана                 ФИО1 исключительно для представления интересов                  ФИО3 в деле № А40-1672/2020, а не голосования на собраниях кредиторов по вопросам повестки дня. Полагает, что ФИО10 и             ФИО1 действовали в сговоре, со злоупотреблением правом в интересах финансового управляющего. Указывает, что в нарушение норм процессуального права апелляционным судом приняты во внимание устные пояснения ФИО1 о наличии между ФИО3,             ФИО7, его бывшей супругой ФИО11, а также ФИО10 родственных связей, не подтвержденных документально. Считает, что апелляционный суд, исследуя обстоятельства, установленные при рассмотрении дела № А51-30303/2017 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Транспортная судоходная компания», вышел за пределы своих полномочий и при этом не предоставил   ФИО3 процессуальной возможности выразить свою позицию относительно данных обстоятельств.

В уточнении к кассационной жалобе, представленном 04.02.2025, ФИО3 просит исключить из мотивировочной части постановления апелляционного суда от 25.10.2024 следующие выводы:

- «по мнению коллегии, в рассматриваемом случае материалы дела о банкротстве и хронология развития отношений сторон не позволяют утверждать, что при принятии соответствующего решения от 16.04.2021 о выплате дополнительного вознаграждения финансового управляющего не имела место описанная в п.17 упомянутого Постановления иная ситуация, т.е. второй источник выплаты «за счет причитающихся кредиторам платежей в счет погашения их требований» (абзац пятый страницы 6 постановления);

- «таким образом, ФИО3 считается надлежаще уведомленной о принятых на собрании от 16.04.2021 решениях» (абзац третий страницы 7 постановления);

- «Ссылка на неисполнение ФИО1 какой-либо воли ФИО3 документально необоснованна и не подтверждена соответствующими доказательствами: ФИО1 в жалобе и устных пояснениях суду апелляционной инстанции заявила, что незамедлительно по результатам собрания уведомила своих доверителей и конечного бенефициара ФИО7 о результатах его проведения, в свою очередь, ФИО3 в отзыве указала и данная позиция озвучена её представителями об отсутствии соответствующего уведомления, в то же время доказательств отзыва доверенности по мотиву неучета её интересов на собрании или по мотиву недоверия представителю не приведено, доверенность отменена 23.11.2023 после возникновения рассматриваемого обособленного спора в суде первой инстанции (заявление ФИО1 о взыскании вознаграждения подано в суд 17.11.2023)» (абзац четвертый страницы 7 постановления);

- «Оснований полагать, что ФИО3 добросовестно заблуждалась относительно источника выплаты вознаграждения, полагая, что оно подлежит перечислению за счет средств ФИО10 (указанная позиция занята в рассматриваемом обособленном споре), коллегия не усматривает, поскольку оно вступает в противоречие с предыдущим поведением кредитора» (абзац пятый страницы 7 постановления);

- «Таким образом, следуя логике пояснений ФИО12, она полагала спорное вознаграждение подлежащим выплате за счет ФИО10, следовательно, не влияющим на её права, законные интересы и не посягающим на её финансовые средства, но тем не менее принимала неоднократные попытки по его отмене, а впоследствии, после поступления заявления ФИО1 в суд посредством голосования на собрании 28.12.2023, попытку по легализации отказа от погашения за её счет дополнительного вознаграждения финансового управляющего, установленного последнему ранее принятым на собрании 16.04.2021 решением (т.е. разрешение судебного спора в неустановленном законом порядке). Разумные причины подобного волеизъявления (в том случае, если оно затрагивает имущественную сферу исключительно её правопредшественника, как полагает ФИО3) не объяснены и не раскрыты» (абзац второй страницы 8 постановления);

- «ФИО3 является сводной сестрой ФИО11 (бывшей супруги ФИО7), указанные пояснения не оспорены и не опровергнуты» (абзац третий страницы 8 постановления);

- «Таким образом, усматривается изменение консолидированной позиции группы лиц, в которую входили сменяющие друг друга заявители по делу, имевшейся ранее, её противоречивость (конфликтный характер внутригрупповых отношений) в настоящее время по причинам, не раскрытым суду и не очевидным из обстоятельств дела о банкротстве» (абзац пятый страницы 8 постановления);

- «Суд полагает, что при разрешении настоящего спора и оценке доводов ФИО3 следует исходить из принципа добросовестности (эстоппель) и правила venirecon trafactumproprium (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению), в соответствии с которыми изменение стороной своей позиции лишает её в этом случае права на представление возражений» (абзац шестой страницы 8 постановления);

- «Вместе с тем, необходимо учитывать, что оно подлежит выплате за счет причитающихся кредитору ФИО3 платежей в счет погашения её требований (либо требований её правопреемника, учитывая нахождение на рассмотрении суда соответствующего спора)» (абзац четвертый страницы 10 постановления);

- «Резюмируя изложенное, требование ФИО1 признается обоснованным по праву и по размеру, но в отсутствие доказательств того, что конкурсная масса сформирована, реализована и финансовый управляющий приступил к расчетам с кредиторами третьей очереди РТК, удовлетворение подобного заявления представляется преждевременным» (абзац шестой страницы 10 постановления);

- «апелляционный суд признал ошибочным вывод суда первой инстанции об отсутствии у ФИО1 права на получение уступленного ей финансовым управляющим дополнительного вознаграждения за счет правопреемника ФИО10 (абзац восьмой страницы 10 постановления).

ФИО1 и финансовый управляющий в отзывах на кассационную жалобу просили отказать в её удовлетворении, мотивируя свою позицию тем, что обязанность выплатить дополнительное вознаграждение финансового управляющего возникла у ФИО3 не из-за совершенной ФИО10 уступки права требования к должнику, а ввиду получения ею статуса конкурсного кредитора должника. ФИО1 на собрании кредиторов, состоявшемся 16.04.2021, представляла интересы как                  ФИО10, так и его правопреемника ФИО3, в связи с чем принятые и не оспоренные на собрании решения являются для неё обязательными.

Определением суда округа от 27.01.2025 на основании пункта 2 части 3 статьи 18 АПК РФ произведена замена судьи-докладчика Кучеренко С.О. по рассмотрению кассационной жалобы ФИО3 по настоящему делу в автоматизированном порядке на судью Шведова А.А.

В судебном заседании, проведенном 28.01.2025 с использованием системы веб-конференции, представители заявителя жалобы настаивали на её удовлетворении; ФИО1 и финансовый управляющий                     просили в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

Определением от 28.01.2025 судебное разбирательство по кассационной жалобе на основании статьи 158 АПК РФ отложено на 10.02.2025.

В судебном заседании 10.02.2025 участники обособленного спора настаивали на ранее приведенных доводах. ФИО2 на вопрос судебной коллегии пояснила, что основанием для уступки ФИО1 требования дополнительного вознаграждения являлась территориальная затруднительность взыскания суммы долга со ФИО3, проживающей в Московской области.

Проверив в соответствии со статьей 286 АПК РФ законность обжалуемого судебного акта в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе и уточнении к ней, выслушав участников судебного заседания, Арбитражный суд Дальневосточного округа приходит к следующим выводам.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Приморского края от 11.07.2019 по настоящему делу заявление ФИО7 о признании должника несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в третью очередь реестра требований кредиторов включены требования                  ФИО7 в размере 7 502 696 руб., в том числе 4 045 786 руб. - основной долг, 3 457 210 руб. - пени.

Определением суда первой инстанции от 18.05.2020 произведена замена ФИО7 с требованиями в размере 7 502 696 руб., в том числе 4 045 786 руб. - основной долг, 3 457 210 руб. – пени, установленными вступившим в законную силу определением суда от 11.07.2019, на процессуального правопреемника ФИО10

01.12.2020 между ФИО10 и ФИО3 заключен договор уступки прав (требований), в соответствии с которым к ФИО3 перешло право требования долга в размере 7 502 696 руб., в том числе 4 045 786 руб. - основной долг, 3 457 210 руб. – пени.

Определением суда первой инстанции от 26.03.2021 произведена замена ФИО10 с требованиями в размере 7 502 696 руб., (третья очередь), установленными вступившим в законную силу определением суда от 11.07.2019, на процессуального правопреемника ФИО3

16.04.2021 финансовым управляющим проведено собрание кредиторов должника. Согласно протоколу, на собрании с правом голоса принял участие конкурсный кредитор должника ФИО10, обладающий 97,12% от общего числа голосов, интересы которого представляла ФИО1 по доверенности от 06.11.2020, а также без права голоса в собрании участвовал представитель ФИО3 – ФИО1 по доверенности от 01.02.2021. Одним из вопросов, включенных в повестку дня собрания, являлся вопрос № 2 - Об установлении размера дополнительного ежемесячного вознаграждения финансовому управляющему.

Согласно уведомлению от 25.03.2021 о проведении 16.04.2021 собрания кредиторов вопросы повестки дня собрания кредиторов были сформулированы финансовым управляющим.

По итогам проведенного собрания кредиторов принято решение об установлении дополнительного ежемесячного вознаграждения финансовому управляющему в размере 50 000 руб. Указанное решение собрания кредиторов лицами, участвующими в деле, не оспорено.

17.10.2023 между финансовым управляющим ФИО2 (цедент) и ФИО1 (цессионарий) заключен договор уступки прав требования № 17/10/23, по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает право требования к конкурсному кредитору должника – ФИО3 дополнительного вознаграждения финансового управляющего за период с 16.04.2021 по 16.10.2023 в размере 1 475 000 руб. (пункт 1.1 договора), установленного решением собрания кредиторов должника от 16.04.2021. Согласно пункту 3 договора цена уступаемого права требования согласована сторонами в размере 100 000 руб., которая оплачена по платежному поручению от 19.10.2023 № 4-8.

Финансовый управляющий 23.10.2023 посредством почтовой связи направил в адрес ФИО3 уведомление от 22.10.2023 о состоявшемся переходе прав финансового управляющего на дополнительное вознаграждение к ФИО1

ФИО1, ссылаясь на наличие задолженности по дополнительному вознаграждению в размере 848 333 руб. 33 коп.,  обратилась в арбитражный суд первой инстанции с требованием к ФИО3 о взыскании указанной суммы долга.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции руководствовался положениями пункта 2 статьи 12, пункта 7 статьи 20.6, пункта 1 статьи 60 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), разъяснениями, содержащимися в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 60           «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 № 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 60), и исходил из того, что заключенный между ФИО10 и ФИО3 договор уступки от 01.12.2020 не содержит условий, предусматривающих перевод долга ФИО10 перед ФИО2 по дополнительному вознаграждению на ФИО3

Суд первой инстанции со ссылкой на пункт 1 статьи 384, пункт 2 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), правовую позицию, выраженную в пункте 6 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации», констатировал, что к ФИО3 перешло только требование к должнику, установленное определением суда первой инстанции от 11.07.2019, следовательно, обязанность по выплате дополнительного вознаграждения у ФИО3 не возникла.

Суд апелляционной инстанции, согласившись с итоговым выводом суда первой инстанции – об отказе в удовлетворении заявления                 ФИО1, мотивировал свои выводы иной интерпретацией тех же доказательств и обстоятельств спора.

Суд апелляционной инстанции признал ФИО3 обязанной выплатить дополнительное вознаграждение финансовому управляющему, однако ввиду недоказанности наличия сформированной конкурсной массы пришел к выводу о преждевременности взыскания суммы дополнительного вознаграждения со ФИО3

Кроме того, суд апелляционной инстанции, несмотря на предмет и основания заявленного требования, оценил поведение ФИО3 в составе консолидированной группы лиц, находящихся между собой в разной степени родства (ФИО7, его бывшая супруга ФИО11, двоюродный брат ФИО7 - ФИО10), как недобросовестное (пункт 1 статьи 10 ГК РФ).

Между тем, делая выводы о наличии у ФИО3 обязанности выплатить дополнительное вознаграждение финансовому управляющему, судом апелляционной инстанции не учтено следующее.

В рассматриваемом случае возник спор относительно того, каким конкурсным кредитором было принято решение о дополнительном вознаграждении финансового управляющего, ФИО10 (уступившим к этому моменту свое требование ФИО3) или ФИО3 (приобретшей требование к должнику у ФИО10), учитывая, что интересы названных кредиторов на собрании кредиторов, состоявшемся 16.04.2021, представляла ФИО1 на основании нотариально удостоверенных доверенностей, содержащих права представителя участвовать в процедурах банкротства в соответствии с Законом о банкротстве, принимать участие в собраниях кредиторов, предлагать вопросы, подлежащие внесению в повестку собрания кредиторов, голосовать по любым вопросам повестки дня собрания кредиторов, с правом подписи бюллетеней, протокола собрания кредиторов и иных необходимых документов.

Положениями пунктов 7 и 8 статьи 20.6 Закона о банкротстве предусмотрено, что собрание кредиторов может установить арбитражному управляющему дополнительное вознаграждение, которое подлежит выплате за счет средств кредиторов, принявших решение об установлении дополнительного вознаграждения, или причитающихся им платежей в счет погашения их требований.

В абзаце втором пункта 17 постановления № 60 разъяснено, что устанавливаемое собранием кредиторов дополнительное вознаграждение арбитражного управляющего за счет средств кредиторов, принявших решение об установлении дополнительного вознаграждения, или причитающихся им платежей в счет погашения их требований (пункты 7 и 8 статьи 20.6 Закона о банкротстве) не подлежит утверждению судом и выплачивается в соответствии с решением собрания кредиторов. Такое вознаграждение в случае его невыплаты может быть взыскано судом, рассматривающим дело о банкротстве, по заявлению арбитражного управляющего в порядке, установленном статьей 60 Закона о банкротстве, с выдачей исполнительного листа.

В силу пункта 1 статьи 384 ГК РФ, абзаца третьего пункта 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», к лицу, приобретшему требования заявителя (кредитора), переходят также связанные со статусом заявителя права и обязанности в деле о банкротстве, в том числе предусмотренные статьей 59 Закона о банкротстве («Распределение судебных расходов и расходов на выплату вознаграждения арбитражным управляющим»).

В пункте 14 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2017, указано, что участником собрания кредиторов с правом голоса является конкурсный кредитор, требование которого включено в реестр требований кредиторов на дату проведения собрания кредиторов, даже если на этот момент кредитор уступил свое право требования к должнику третьему лицу и третье лицо не было включено в реестр требований кредиторов определением суда, либо приобретатель требования по доверенности.

Исходя из положений пункта 1 статьи 12 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в пункте 6 постановления № 60, участниками собрания кредиторов с правом голоса являются конкурсные кредиторы, требования которых включены в реестр требований кредиторов на дату проведения собрания кредиторов. Поскольку определение о включении требований кредиторов в реестр требований кредиторов подлежит немедленному исполнению, право на участие в собрании кредиторов с правом голоса возникает у кредитора с момента вынесения определения о включении его требований в реестр.

Из материалов дела следует, что к моменту проведения собрания кредиторов, на котором принято решение о выплате финансовому управляющему дополнительного вознаграждения, судом первой инстанции 26.03.2021 вынесено определение о замене кредитора ФИО10 на ФИО3 Определение суда от 26.03.2021 о процессуальной замене на момент проведения собрания кредиторов в законную силу не вступило, однако согласно статье 187 АПК РФ подлежало исполнению немедленно.

При таких обстоятельствах конкурсным кредитором должника по требованиям, включенным в реестр требований кредиторов должника определением суда первой инстанции от 11.07.2019, на момент проведения собрания кредиторов от 16.04.2021 являлась ФИО3

Вместе с тем решение о дополнительном вознаграждении финансового управляющего было принято представителем ФИО10 – ФИО1, представлявшей на указанном собрании также интересы ФИО3

Таким образом, ФИО1, представляя интересы и ФИО10 и ФИО3, находясь в условиях конфликта интересов, создала ситуацию неопределенности в части субъекта, который вправе был принимать решение о дополнительном вознаграждении. В свою очередь финансовый управляющий, осведомленный о факте правопреемства и представительства прежнего и нового кредитора одним и тем же лицом, указав в протоколе собрания кредиторов об участии в собрании с правом голоса ФИО10, не принял мер по устранению названной неопределенности, с очевидностью не установил действительную и явно выраженную волю надлежащего кредитора на принятие решения об установлении ежемесячного дополнительного вознаграждения в размере 50 000 руб.

В пункте 11 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с признанием недействительными решений собраний и комитетов кредиторов в процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018, сформулирована правовая позиция, согласно которой конкурсный кредитор, принимавший участие в собрании и голосовавший за принятие решения либо воздержавшийся от голосования, не вправе впоследствии ссылаться на его недействительность. Данное правило не подлежит применению при наличии нарушений, повлиявших на формирование воли кредитора при голосовании.

В соответствии с пунктом 3 статьи 182 ГК РФ представитель не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично, а также в отношении другого лица, представителем которого он одновременно является, за исключением случаев, предусмотренных законом.

В рассматриваемом случае, принимая во внимание последующие действия финансового управляющего по уступке ФИО1 права требования задолженности по дополнительному вознаграждению, вопрос об установлении которого был включен в повестку дня собрания непосредственно финансовым управляющим, а решение о его выплате принято ФИО1 от имени представляемых ею лиц в условиях конфликта интересов, то есть в итоге фактически в свою пользу, требование ФИО1 о взыскании дополнительного вознаграждения с кредитора ФИО3 не подлежало удовлетворению в силу статьи 10 ГК РФ.

При таких обстоятельствах, учитывая принцип добросовестности участников гражданских правоотношений, закрепленный в пункте 5 статьи 10 ГК РФ, выводы суда апелляционной инстанции, содержащиеся в абзацах четвертом, шестом и восьмом на странице 10 обжалуемого постановления, о том, что: дополнительное вознаграждение финансового управляющего подлежит выплате за счет причитающихся кредитору ФИО3 платежей в счет погашения её требований либо требований её правопреемника; требование ФИО1 признается обоснованным по праву и по размеру, но в отсутствие доказательств того, что конкурсная масса сформирована, реализована и финансовый управляющий приступил к расчетам с кредиторами третьей очереди РТК, удовлетворение подобного заявления представляется преждевременным; о признании ошибочным вывода суда первой инстанции об отсутствии у ФИО1 права на получение уступленного ей финансовым управляющим дополнительного вознаграждения за счет правопреемника ФИО10, являются ошибочными и подлежащими исключению из мотивировочной части судебного акта.

Другие оспариваемые в уточнении к кассационной жалобе суждения основаны на внутреннем убеждении судебной коллегии суда апелляционной инстанции, повлекшем, в том числе формирование исключенных из мотивировочной части судебного акта выводов, и сами по себе не имеют преюдициального значения для иных споров с участием тех же лиц, а потому в удовлетворении остальной части кассационной жалобы следует отказать.

Поскольку неверные выводы суда апелляционной инстанции являются юридически значимыми при разрешении вопроса о лице, обязанном выплатить дополнительное вознаграждение финансовому управляющему, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов кредитора ФИО3, соответствующие выводы на основании пункта 2 части 1 статьи 287 АПК РФ подлежат исключению из мотивировочной части обжалуемого судебного акта применительно к разъяснениям, изложенным в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции».

В соответствии со статьей 110 АПК РФ с ФИО1 в пользу ФИО3 подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в размере 20 000 руб.

Руководствуясь статьями 110, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2024 по делу № А51-2560/2019 Арбитражного суда Приморского края изменить, исключить из мотивировочной части судебного акта выводы, содержащиеся в абзацах четвертом, шестом и восьмом на странице 10 постановления, о том, что:

- дополнительное вознаграждение финансового управляющего подлежит выплате за счет причитающихся кредитору ФИО3 платежей в счет погашения её требований либо требований её правопреемника;

- требование ФИО1 признается обоснованным по праву и по размеру, но в отсутствие доказательств того, что конкурсная масса сформирована, реализована и финансовый управляющий приступил к расчетам с кредиторами третьей очереди реестра требований кредиторов, удовлетворение подобного заявления представляется преждевременным;

- апелляционный суд признал ошибочным вывод суда первой инстанции об отсутствии у ФИО1 права на получение уступленного ей финансовым управляющим дополнительного вознаграждения за счет правопреемника ФИО10.

В остальной части постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2024 по делу № А51-2560/2019 Арбитражного суда Приморского края оставить без изменения.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 расходы по уплате государственной пошлины в размере 20 000 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья                                       А.А. Шведов

Судьи                                                                                Е.О. Никитин

А.Ю. Сецко