ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-31785/2020

27 января 2025 года

г. Санкт-Петербург

/суб.2

Резолютивная часть постановления объявлена 15 января 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  27 января 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  судьи Тарасовой М.В.,

судей Герасимовой Е.А., Морозовой Н.А., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Дмитриевой Т.А.,   

при участии:  

от ФИО1 – представителя ФИО2 (доверенность от 21.06.2024), 

от ФИО3 – представителя ФИО4 (доверенность от 16.01.2024), 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 (регистрационный номер 13АП-36468/2024) и ФИО3 (регистрационный номер 13АП-36467/2024) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04.10.2024 по обособленному спору №А56-31785/2020/суб.2 (судья Антипинская М.В.), принятое по заявлению ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Декор»,

установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 10.06.2020 в отношении ООО «Декор», возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве). 

Определением арбитражного суда от 03.08.2020 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО5.

Решением арбитражного суда от 04.03.2021 должник признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО5

Определением арбитражного суда от 12.01.2023 ФИО5 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Декор», новым конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

Определением арбитражного суда от 08.08.2024 ФИО6 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Декор».

Определением арбитражного суда от 30.08.2024 конкурсным управляющим ООО «Декор» утверждена ФИО7.

В арбитражный суд 05.04.2024 обратилась ФИО3 (правопреемник АО КБ «Интерпромбанк») с заявлением о привлечении ФИО1 (далее – ответчик) - учредителя ООО «Декор», к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с нее денежных средств в размере 122 063 152,15 рублей.

Определением от 04.10.2024 арбитражный суд в удовлетворении требований отказал.

ФИО1 и ФИО3 обратились с апелляционными жалобами на вышеуказанный судебный акт.

По мнению ответчика, суд первой инстанции ошибочно не применил объективный срок исковой давности ко всем заявленным требованиям, неправильно исчислил начало течения срока исковой давности по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по передаче документации должника, а также совершением сделок, причинивших вред имущественным правам кредиторов. На этом основании ФИО1 соглашается с результатом рассмотрения спора, но просит изменить мотивировочную часть судебного акта, указав на пропуск срока исковой давности по всем заявленным основаниям.

ФИО3 в апелляционной жалобе просит отменить определение и признать ее требования обоснованными в полном объеме. Кредитор не согласен с тем, что срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве пропущен. Из представленных на первом собрании документов, как указывает апеллянт, невозможно было установить, что ФИО1 является контролирующим должника лицом, поскольку в документах временного управляющего последняя не упоминалась. О статусе ФИО1 стало известно лишь из определения от 18.07.2022 по обособленному спору №А56-31785/2020/уб.2, где она указана участником ООО «Декор». Дату наступления срока объективного банкротства определил конкурсный управляющий ФИО6 в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 (спор №А56-31785/2020/суб.1), в финансовом анализе должника такая дата отсутствует. Апеллянт утверждает, что о дате наступления признаков неплатежеспособности узнал с 12.02.2024 (с принятием определения по спору №А56-31785/2020/суб.1). 

ФИО3 настаивает на привлечении ФИО1 к ответственности за непередачу документации должника, ссылаясь на то, что факт нахождение ее у ответчика следует из судебных актов по обособленному спору №А56-31785/2020/уб.2. Равным образом апеллянт утверждает и то, что ФИО1 должна понести субсидиарную ответственность за совершение убыточных сделок, поскольку факт отсутствия их одобрения учредителем должника не доказан, как и факт неосведомленности о совершении сделок руководителем ООО «Декор» ФИО9 По мнению апеллянта, факт причинения вреда совершением безвозмездных сделок является очевидным.

В отзывах ФИО1 возражает против удовлетворения апелляционной жалобы кредитора, а конкурсный управляющий поддерживает доводы ФИО3

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

В судебном заседании его участники поддержали доводы, изложенные в своих процессуальных документах.

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом уведомлены о месте и времени судебного заседания, однако своих представителей в суд не направили, что не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы.

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверена в апелляционном порядке.

Исследовав доводы подателей апелляционной жалобы, правовую позицию конкурсного управляющего в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд пришел к следующим выводам. 

Обращаясь в суд с заявленными требованиями, кредитор указал на то, что ФИО1 совершила действия, направленные на вывод активов должника (убыточные сделки), в связи с чем подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по основаниям  подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), не исполнила обязанность по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), а также не обратилась своевременно в суд с заявлением о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве).

ФИО1 вину не признала, возражала против удовлетворения требований как по существу, так и по мотиву пропуска срока исковой давности по всем трем основаниям.

Как верно изложено судом первой инстанции, в силу Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон №266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве. Согласно пункту 3 статьи 4 Закона №266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Из вышеприведенных правовых норм, с учетом общих правил действия закона о времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), часть 4 статьи 3 АПК РФ) следует, что процессуальные положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника в редакции Закона №266-ФЗ применяются при рассмотрении заявлений, поданных с 01.07.2017, а нормы материального права применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения лиц к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона №266-ФЗ. 

Таким образом, действие редакций статей Закона о банкротстве о привлечении к субсидиарной ответственности зависит от времени возникновения обстоятельств, перечисленных в них, независимо от даты возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве). 

Поскольку ФИО3 ссылается на обстоятельства, имевшие место после 01.07.2017 (совершение убыточных сделок, непередача документации, неподача заявления в суд после наступления признаков объективного банкротства, то есть с 14.12.2017), то к спорным правоотношениям в указанной части нормы материального права, изложенные в Законе о банкротстве, применяются в редакции, введенной Федеральным законом 29.07.2017 №266-ФЗ.

Из материалов дела следует, что определением арбитражного суда от 17.12.2020 требования АО КБ «Интерпромбанк» в размере 29 294 343,35 рублей основного долга и 9 796 018,60 рублей неустойки включены в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Декор».

Первое собрание кредиторов ООО «Декор» состоялось 12.01.2021.

На собрании присутствовало АО КБ «Интерпромбанк» (единственный участник) с 82,40% голосов от общего числа голосов конкурсных кредиторов.

Впоследствии АО КБ «Интерпромбанк» уступило права требования к должнику в пользу ФИО3, с которой заключило 20.11.2023 договор цессии.

На этом основании определением от 09.04.2024 суд первой инстанции в порядке процессуального правопреемства заменил АО КБ «Интерпромбанк» в реестре на ФИО3

Таким образом, податель заявления о привлечении к субсидиарной ответственности является правопреемником кредитора, чьи требования включены в реестр еще на этапе процедуры наблюдения, что позволило последнему принять участие в первом собрании кредиторов ООО «Декор».

Из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), усматривается, что ФИО1 с 26.06.2012 по 03.06.2019 являлась единственным участником ООО «Декор» с долей 100% от уставного капитала, с 03.06.2019 по 08.08.2019 - участником с долей 50% от уставного капитала.

Согласно подпункту 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться, в частности, в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 9 Федерального закона от 26.07.2006 №135-ФЗ «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 №948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. 

Следовательно, ФИО1, владея 50% и более долями в уставном капитале ООО «Декор» в разные периоды времени обоснованно признана судом первой инстанции контролирующим должника лицом. 

Кредитором заявлено о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, возражая против которых, ФИО1 сослалась на пропуск срока исковой давности. 

Суд первой инстанции нашел возражения ответчика в указанной части обоснованными, сославшись на то, что правопредшественник ФИО3 - АО КБ «Интерпромбанк» принимал участие в первом собрании кредиторов, а значит, был осведомлен о результатах проведения финансового анализа. 

Принимая во внимание, что на первом собрании кредиторам были предоставлены документы, касающиеся деятельности должника, в том числе финансовый анализ, суд первой инстанции правомерно заключил, что об обстоятельствах возможности привлечения ФИО1 к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве кредиторам должно было стать известно с 12.01.2021. 

Доводы ФИО3 в указанной части подлежат отклонению. 

Вопреки ссылкам апеллянта на то, что о контролирующем статусе ФИО1 стало известно только из судебных актов по обособленному спору №А56-31785/2020/убытки2, апелляционный суд обращает внимание на то, что сведения из ЕГРЮЛ являются открытыми, то есть позволяют знакомиться любым заинтересованным лицам с информацией, касающейся юридических лиц. В числе таких сведений – лица, входящие в органы управления организации. 

ООО «Декор» создано 23.07.2020, а в выписке из ЕГРЮЛ указано, что учредителем должника ФИО10 (он же генеральный директор) стал только с 03.05.2019 (100% доля участия). При сопоставлении указанных дат и сведений можно прийти к выводу, что до 03.05.2019 у ООО «Декор» имелись иные участники, информацию о которых можно получить путем истребования расширенной (архивной) выписки из регистрирующего органа.

Следовательно, о том, что ФИО1 имеет статус учредителя должника, ФИО3 (как и ее правопредшественнику) могло быть известно даже до проведения собрания кредиторов. 

Расширенная выписка из ЕГРЮЛ по должнику на 19 листах (на странице 10 отражены сведения о ФИО1) приложена к финансовому анализу, а сами документы представлялись первому собранию кредиторов 12.01.2021 и в суд первой инстанции для приобщения к материалам дела (поступили в электронном виде 14.01.2021) к судебному заседанию по рассмотрению отчета временного управляющего.

Но даже при отсутствии такой расширенной выписки информация о том, кто являлся участником должника до 2019 года была раскрыта временным управляющим в заключении о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок ООО «Декор» на странице 25 указанного документа (управляющим проанализированы и отражены операции по перечислению денежных средств ФИО1 в назначении которых «возврат финансовой помощи учредителю и прочие). На той же странице заключения прямо указано, что ФИО1 являлась единственным участником должника в период с 26.06.2012 по 03.06.2019.

В заключении о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного и фиктивного банкротства на странице 19 также указано: «По данным информационной системы casebook.ru, а также согласно сведениям, полученным из кредитных организаций, с 26.06.2012 до 03.06.2019 доля в уставном капитале должника размером 100% уставного капитала Общества, принадлежала ФИО1. Сведения о ФИО1 как о бенефициарном владельце должника также содержатся в анкете должника, предоставленной в филиал Точка ПАО «Банк ФК «Открытие».

При таких обстоятельствах следует согласиться с тем, что о статусе ФИО1 участвующим в деле лицам стало известно как минимум с 12.01.2021, то есть с даты проведения первого собрания кредиторов, на котором представлялся и финансовый анализ должника, и заключения временного управляющего по сделкам и признакам фиктивного/преднамеренного банкротства.

Уступка прав требования сама по себе не может являться основанием для восстановления процессуальных сроков по общему правилу, поскольку по смыслу статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации при замене стороны в обязательстве все действия правопредшественника влекут правовые последствия для правопреемника. Обязательность действий правопредшественника для правопреемника влечет и обязательность последствий, вызванных не совершением правопредшественником процессуальных действий.

АО КБ «Интерпромбанк» участвовало в собрании 12.01.2021, то есть могло узнать о реальном финансовом состоянии ООО «Декор» с указанной даты по результатам ознакомления с финансовым анализом и иными документами, подготовленными временным управляющим в обязательном порядке.

При таких условиях ссылки кредитора на судебные акты, в которых установлен контролирующий статус ФИО1 и определена дата наступления у контролирующих лиц обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, верно признаны судом первой инстанции несостоятельными, поскольку констатация указанных обстоятельств судом не тожественна моменту, когда кредитор должен был и мог узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. В данном случае указанная возможность возникла для кредитора 12.01.2021.

С указанной даты трехлетний срок исковой давности (пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве) по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом пропущен, поскольку ФИО3 обратилась в суд только 05.04.2024.

Ни дата принятия определения о процессуальном правопреемстве, ни даты судебных актов по иным спорам в настоящем деле в данном случае правового значения не имеют.

Источником информации о реальном экономическом положении в добанкротный период ООО «Декор» является финансовый анализ должника, подготовленный на основании ответов из государственных органов и иных организаций, бухгалтерского баланса должника и иных открытых сведений. Вопреки доводам ФИО3 указание конкурсным управляющим в заявлении о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности конкретной даты, которую названное лицо посчитало датой наступления признаков объективного банкротства, не отменяет того факта, что возможность определить такую дату имелась у любого заинтересованного лица с момента ознакомления с результатами финансового анализа.

Суд апелляционной инстанции изучил финансовый анализ и пришел к выводу, что временный управляющий ясно констатировал на странице 18 факт абсолютной неплатежеспособности должника по результатам 2019 года (наличие убытка и «нулевая» выручка). Независимо от того, что конкурсный управляющий ФИО6 в последующем назвал иную дату возникновения признаков объективного банкротства (декабрь 2017 года), о том, что к 2019 году сложилась ситуация объективного банкротства ООО «Декор», а органы его управления должны были обратиться с заявлением о банкротстве, кредиторам должника могло стать известно уже по итогам первого собрания. 

Суд первой инстанции верно признал срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве пропущенным.

Однако суд апелляционной инстанции не может в полной мере согласиться, что по иным основаниям такой срок не пропущен. 

ФИО3 заявила о совершении должником существенно убыточных в период действия полномочий учредителя ФИО1, за что последняя, в частности в отношении сделок, совершенных в ее пользу, привлечена к ответственности в виде возмещения убытков в сумме 2 074 462,74 рублей в рамках обособленного спора №А56-31785/2020/убытки2.

Субсидиарная ответственность наступает тогда, когда в результате поведения контролирующего должника лица должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2016), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016).

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление №53), разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 23 постановления №53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 N 310-ЭС20-18954 обращено внимание судов на то, что квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.

Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

В абзаце шестом названного пункта постановления №53 указано, что для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) Закона о банкротстве.

Соглашаясь по существу с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО1 по данному основанию, поскольку не имеется доказательств одобрения сделок (как и самой необходимости их одобрения в порядке, предусмотренном статьей 46 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» с учетом показателей баланса должника на искомые даты для определения характера крупной сделки или сделки с заинтересованностью) со стороны бывшего участника должника, осведомленности ФИО1 о совершении таких сделок, которые заключал бывший руководитель, суд апелляционной инстанции полагает также правомерными возражения ФИО1 о пропуске срока исковой давности в указанной части требований.

О наличии подозрительных сделок, которые в последующем были оспорены конкурсным управляющим в деле, кредиторам стало известно с даты ознакомления с финансовым анализом должника и заключением по сделкам, представленным на первом собрании кредиторов 12.01.2021.

Вопреки выводу суда первой инстанции о том, что срок исковой давности следует исчислять с даты принятия судебных актов о признании сделок недействительными (в период с 14.06.2022 по 13.04.2023), для привлечения к субсидиарной ответственности по данному основанию само по себе их предварительное признание недействительными в судебном порядке не требуется (пункт 23 постановления №53).

Следовательно, кредитор мог обратиться в суд с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по мотиву доведения до банкротства в результате совершения существенно убыточных сделок с даты, когда ему стало известно о таких сделках. В данном случае осведомленность кредиторов о подозрительных сделках апелляционный суд связывает с проведением первого собрания кредиторов, на котором было представлено соответствующее заключение и финансовый анализ.

Доводы в апелляционной жалобе ФИО1 о том, что срок исковой давности по указанному требованию ФИО3 является пропущенным, следует признать обоснованными.

Что касается доводов о неисполнении ФИО1 обязанности по передаче конкурсному управляющему хозяйственной документации ООО «Декор», то в указанной части суд первой инстанции обоснованно отклонил заявленные к участнику должника требования.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления №53).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту введения наблюдения (признания должника банкротом) отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 24 постановления №53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документов (отсутствие в них полной информации или наличие в документах искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом, как ранее, так и в настоящее время, действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 №305-ЭС18-14622(4,5,6)).

С 20.06.2016 до даты открытия конкурсного производства руководителем ООО «Декор» являлся ФИО10 Он же был учредителем должника с долей 100% на дату возбуждения в отношении ООО «Декор» производства по делу о банкротстве. Именно у ФИО8 в судебном порядке истребована документация ООО «Декор».

ФИО1 же на дату введения первой процедуры банкротства (31.07.2020) уже более года не являлась участником ООО «Декор», полномочия руководителя должника ФИО1 сложила еще 2016 году. 

По совокупному смыслу норм пункта 1 статьи 50 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», а также пункта 1 статьи 7 и пункта 1 статьи 29 Федерального закона от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» хранение документов должника должно обеспечиваться руководителем общества с ограниченной ответственностью.

В силу пункта 1 статьи 308.3 ГК РФ в случае неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, иными законами или договором либо не вытекает из существа обязательства.

Исходя из специфики требования о присуждении к исполнению обязанности в натуре (в данном случае обязанности по передаче документации и имущества) в предмет доказывания входит исследование возможности исполнить эту обязанность, что в свою очередь возможно лишь при наличии требуемых документов и имущества у данного лица на момент рассмотрения спора.

Соответственно, поскольку обязанность участника общества с ограниченной ответственностью по осуществлению и/или обеспечению хранения документации и активов должника действующим законодательством прямо не возложена, на заявителе ходатайства лежит обязанность доказать факт ее наличия у ответчика.

Несмотря на то, что документация может быть истребована не только у руководителя, но и у иных лиц, у которых она находится при доказанности такого обстоятельства (с учетом пункта 24 постановления №53), к ФИО1 соответствующих требований заявлено не было. 

Как верно указал суд первой инстанции, материалы дела не содержат доказательств, свидетельствующих о том, что истребуемая документация имеется в натуре и в настоящее время находится непосредственно у ФИО1, а также что ФИО1 ее удерживает или уклоняется от ее передачи конкурсному управляющему. Ссылка  кредитора на то, что  ФИО9 документация общества передана участнику, не подтверждены какими-либо доказательствами. 

Доводы апеллянта в указанной части основаны исключительно на пояснениях ФИО8, возражавшего против привлечения его к субсидиарной ответственности в рамках обособленного спора №А56-31785/2020/суб.1 за непередачу документации должника. 

Вместе с тем, судебные акты по спору об истребовании документации у ФИО8 по обособленном спорам №А56-31785/2020/истр.1 и №А56-31785/2020/истр2 и привлечении к субсидиарной ответственности по обособленному спору №А56-31785/2020/суб.1 вступили в законную силу, что исключает возможность постановки иных выводов о лице, на которого возложена соответствующая обязанность и ответственность за ее неисполнение.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При этом апелляционный суд также находит заслуживающими внимания возражения ответчика о том, что по данному основанию ФИО1 тоже пропустила срок исковой давности вопреки заключению суда первой инстанции.

Как верно полагает ответчик, иск кредитора о привлечении к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве является косвенным иском кредитора в интересах конкурсной массы, в связи с чем срок исковой давности должен исчисляться не исходя из даты осведомленности конкретного кредитора о наличии соответствующих оснований, а исходя из момента, когда разумный и осмотрительный обычный независимый кредитор, своевременно заявивший свои требования в деле о банкротстве, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Иной подход будет означать возможность практически бесконечного продления срока исковой давности за счет кредиторов, не проявивших необходимой активности, что недопустимо, поскольку нарушает принцип правовой определенности и основы стабильности гражданского оборота.

На собрании 12.01.2021 кредиторам предоставлена информация о статусе ФИО1 как бывшего учредителя ООО «Декор». С учетом открытия конкурсного производства 24.02.2021, кредиторы, проявляющие необходимую активность, должны были знать о том, что документация должника не передана конкурсному управляющему не позднее 28.02.2021 (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). 

В результате субъективный трехлетний срок исковой давности для заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по передаче документации должника начал течь не позднее 28.02.2021. Тот факт, что ФИО3 в основу заявленного требования включила выводы, изложенные в судебном акте от 18.07.2022 по обособленному спору №А56-31785/2020/убытки2, не влияет на течение срока исковой давности.

И кредиторы и, тем более, конкурсный управляющий, непосредственно заинтересованный в получении документации для осуществления возложенных на него обязанностей, должны были и могли своевременно предъявить требования о ее передаче ко всем контролировавшим должника лицам, чего сделано не было.

Потому суд первой инстанции ошибочно заключил, что срок исковой давности в указанной части требований не пропущен.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда по существу спора, не усматривая повода для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности ни по одному из вменяемых ей оснований, в связи с чем апелляционная жалоба ФИО3 удовлетворению не подлежит.

Вместе с тем, возражения ФИО1 о пропуске срока исковой давности по всем заявленным основаниям для привлечения к субсидиарной ответственности нашли свое подтверждение в материалах дела, потому выводы суда первой инстанции, изложенные в мотивировочной части определения от 04.10.2024 об обратном признаются апелляционной коллегией необоснованными. 

Апелляционную жалобу ФИО1 надлежит удовлетворить.

Существенных нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта (часть 4 статьи 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04.10.2024 по обособленному спору №А56-31785/2020/суб.2 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения; апелляционную жалобу ФИО1 удовлетворить.  

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

Е.А. Герасимова

 Н.А. Морозова