Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А45-10933/2023

 

Резолютивная часть постановления объявлена 23 октября 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 25 октября 2024 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                    Качур Ю.И.,

судей                                                                  Казарина И.М.,

ФИО1 –

при протоколировании судебного заседания помощником судьи Спиридоновым В.В. с использованием системы веб-конференции (в режиме онлайн) рассмотрел кассационные жалобы ФИО2, Воронкова Марка Игоревича (далее - ответчик) на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 31.05.2024 (судья ФИО4) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2024 (судьи Фаст Е.В., Логачев К.Д., Сбитнев А.Ю.) по делу № А45-10933/2023 о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (ИНН 

<

***>, далее также – должник), принятые по заявлению финансового управляющего имуществом должника ФИО5 (далее – управляющий) о признании недействительным договора дарения недвижимого имущества от 10.03.2015, применении последствий его недействительности.

В судебном заседании в онлайн-режиме посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» приняли участие представители: ФИО2 – ФИО6 по доверенности от 14.09.2023; ФИО7 – ФИО8 по доверенности от 21.06.2024; публичного акционерного общества (далее – ПАО) «Банк Зенит» – ФИО9 по доверенности от 08.10.2024.

Суд установил:

в деле о банкротстве ФИО2 управляющий 25.08.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора дарения объекта недвижимого имущества от 10.03.2015, заключенного между ФИО2 (отец, даритель) и ФИО7 (сын, одаряемый), в отношении нежилого помещения (гаража), находящегося по адресу: 

<

...>, площадью 22,3 кв. м, кадастровый номер 42:30:0101001:13058 (далее – нежилое помещение, гараж, спорное имущество), применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника спорного имущества.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 31.05.2024, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2024, заявление удовлетворено.

ФИО2 и ФИО7 обратились с кассационными жалобами, в которых просят принятые судебные акты отменить, в удовлетворении заявления отказать.

В обоснование жалоб податели приводят следующие доводы: управляющий не доказал, что оспариваемая сделка имеет пороки, выходящие за пределы подозрительной, поэтому она не могла быть признана недействительной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ); оспариваемая сделка заключена 10.03.2015, то есть более чем за восемь лет до принятия судом заявления о признании должника банкротом, поэтому заявителем пропущен срок исковой давности и она не подпадает под период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); на момент заключения оспариваемой сделки (10.03.2015) ни должник, ни общество с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Уралсиб» не обладали признаками неплатежеспособности, просроченные обязательства перед кредиторами отсутствовали, так как требования о возврате кредитов, по которым ФИО2 выступал поручителем, предъявлены банками только 06.08.2015, а дело о банкротстве ООО «Уралсиб» (№ А27-20528/2015) возбуждено 26.10.2015; ООО «Уралсиб» имело значительные активы и доходы от хозяйственной деятельности, который превышал в два раза имеющиеся обязательства перед кредиторами и причиной банкротства организации послужили объективные экономические факторы; у должника  после совершения оспариваемой сделки остались иные активы, а дарение не было обусловлено целью причинения имущественного вреда кредиторам, а иными внутрисемейными личными обстоятельствами; иные сделки, признанные недействительными в рамках дела о банкротстве ООО «Уралсиб» и ФИО10, к ФИО2 отношения не имеют; судами не установлено недобросовестного поведения участников спорной сделки; ответчик является добросовестным приобретателем нежилого помещения, открыто владеет и пользуется гаражом по назначению, несет бремя по его содержанию за счет личных средств.

Представленный ПАО «Банк Зенит» отзыв на кассационные жалобы приобщен к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

В судебном заседании представители сторон поддержали каждый свои доводы, изложенные в кассационных жалобах и отзыве на них.

Проверив в пределах, предусмотренных статьями 286, 287 АПК РФ, правильность применения судами норм материального права и соблюдение процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, суд округа не находит основания для их удовлетворения.

Судами установлено, что между ООО «Уралсиб» (далее – заемщик), ПАО «Банк Зенит» и акционерным обществом коммерческим банком «Глобэксбанк» (далее – АО КБ «Глобэксбанк», правопреемник ПАО «Промсвязьбанк») заключены кредитные договоры, по условиям которых банки предоставили ООО «Уралсиб» денежные средства по кредитным договорам на общую сумму более 155 млн. руб.

Исполнение обязательств заемщиком перед банками обеспечивалось, в том числе поручительством ФИО2 в соответствии с договорами поручительства.

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 26.10.2015 по делу № А27-20528/2015 в отношении заемщика – ООО «Уралсиб» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве).

В реестр требований кредиторов ООО «Уралсиб» включены требования кредиторов ПАО «Банк Зенит», АО КБ «Глобэксбанк», ПАО «Сбербанк России», ПАО «Связьбанк» по кредитным договорам, которые обеспечивались поручительством ФИО2, что подтверждается определениями суда от 01.02.2016 и от 29.01.2016.

Решением Центрального районного суда города Новокузнецка от 05.04.2017, апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Кемеровского областного суда от 10.10.2017 по делу № 2-2/17, с ФИО2 солидарно в пользу ПАО «Банк Зенит» взыскана задолженность по кредитному договору об открытии кредитной линии от 14.07.2014 № 010/134/УРС в размере 22 822 998,30 руб.

Решением Железнодорожного районного суда города Новосибирска от 27.12.2016 солидарно с ФИО2 и ФИО10 в пользу АО КБ «Глобэксбанк» взыскана задолженность по договору об открытии кредитной линии от 06.09.2012 № К-864/2012 в размере 122 316 971,96 руб., обращено взыскание на заложенное имущество.

Решением Арбитражного суда Новосибирской области от 20.06.2023 заявление ПАО «Банк Зенит» о признании ФИО2 несостоятельным (банкротом) признано обоснованным; в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина; требования ПАО «Банк Зенит» включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 17 053 593,43 руб. основного долга, 1 976 042,27 руб. неустойки.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 05.10.2023 требование ПАО «Промсвязьбанк» в размере 93 708 320,63 руб. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

При проведении анализа документации должника ФИО2, управляющий выявил, что должнику принадлежало 127 объектов недвижимого имущества, которые с конца 2014 года до начала 2015 года перерегистрированы на ФИО11, ФИО12 и ФИО7 на основании договоров дарения.

Таким образом, в короткий временной промежуток ФИО2 массово совершены сделки по безвозмездному отчуждению большей части своих ликвидных и дорогостоящих активов в пользу заинтересованных лиц, в том числе сына ФИО7, включая спорное нежилое помещение по договору дарения от 10.03.2015.

Управляющий, указывая на причинение вреда имущественным правам кредиторов вследствие безвозмездного отчуждения должником своего имущества заинтересованному лицу, обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением, ссылаясь на недействительность оспариваемой сделки в силу статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Удовлетворяя заявление управляющего, суды исходили из заключения договора дарения в период неплатежеспособности должника с заинтересованным лицом в отсутствие встречного предоставления с целью вывода активов из его имущественной массы, что является достаточным основанием для признания сделки недействительной (ничтожной) на основании статей 10 и 168 ГК РФ, как нарушающей права и законные интересы третьих лиц.

Выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам и примененным нормам права.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Пунктом 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» установлено, что пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

Установив, что оспариваемая сделка совершена 06.04.2015 (зарегистрирован переход права собственности на ответчика в отношении гаража), то есть до 01.10.2015, суды пришли к обоснованному выводу о том, что договор дарения может быть оспорен по общим основаниям, предусмотренным ГК РФ, и к нему не применимы положения статьи 61.2 Закона о банкротстве.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению безвозмездно или по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В пункте 1 статьи 10 ГК РФ отмечено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 ГК РФ).

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав. При этом лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия. Также под злоупотреблением правом понимается ситуация, когда лицо действует в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным образом (определения Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 № 18-КГ15-181, от 01.12.2015 № 4-КГ15-54, от 14.06.2016 № 52-КГ16-4).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

При этом сам по себе факт заключения сделки должником с аффилированным лицом не является достаточным основанием для вывода о мнимом характере сделки или ее совершении с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, а лишь возлагает на указанных лиц обязанность подтвердить наличие разумных экономических мотивов совершения сделки, реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение непротиворечащей закону цели и отсутствие в результате ее заключения вреда имущественным интересам должника и его кредиторов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.06.2018 № 305-ЭС16-20992(3)).

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Как следует из материалов дела, ФИО2 входил в состав контролировавших ООО «Уралсиб» лиц, являлся заместителем директора, ему принадлежало 50 % долей в уставном капитале общества, он также являлся и кредитором ООО «Уралсиб».

Суды пришли к верному выводу о том, что на момент совершения оспариваемой сделки должник имел обязательства, вытекающие из договоров поручительства за ООО «Уралсиб» перед банками, в том числе перед ПАО «Банк Зенит» на сумму более 20 000 000 руб., требования которого включены в реестр требований кредиторов как заемщика, так и должника. Кроме того, имелись просрочки и перед другими кредиторами – АО КБ «Глобэксбанк», ПАО «Сбербанк России», ПАО «Связьбанк», требования которых также включены в реестр требований кредиторов ФИО2

Довод кассаторов о том, что на момент заключения договора дарения ни основной заемщик, ни должник не обладали признаками неплатежеспособности, отклоняется судом округа, поскольку не имеет правового значения для признания сделки недействительной по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Вместе с тем недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки не блокирует возможность ее квалификации в качестве подозрительной, поскольку цель причинения вреда может быть доказана и без использования презумпций, на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ). Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4).

Момент между предъявлением требования банком о возврате кредита в связи с допущенной просрочкой по внесению очередного платежа и самой просрочкой в рассматриваемом случае не имеет существенного значения, поскольку осведомленность ФИО2 и ФИО10 о финансовых трудностях в ООО «Уралсиб» наступает ранее, о чем они, как контролирующие деятельность этого общества лица не могли не знать, что подтверждается их синхронными и одновременными действиями по массовому отчуждению своего дорогостоящего ликвидного имущества в пользу близких родственников.

На момент заключения договора дарения ФИО7 последний являлся несовершеннолетним, поэтому сделка заключалась его законным представителем в роли которого выступал сам должник ФИО2, что свидетельствует о фактической взаимосвязанности и заинтересованности сторон договора (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475), а в рассматриваемом случае о заключении договора в интересах и по воле самого должника. Данные обстоятельства в совокупности образуют презумпцию противоправной цели совершения сделки, как направленной на причинение имущественного вреда кредиторам должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце седьмом пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Иными словами, причиненный кредиторам вред не всегда (и не обязательно) должен выражаться в непосредственном уменьшении стоимости активов должника, но может заключаться в наступлении более отдаленных последствий негативного характера, в том числе в создании ситуации невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

Судами правомерно учтено, что должник за короткий период времени произвел безвозмездное отчуждение практически всего своего недвижимого имущества по безвозмездным сделкам (113 объектов недвижимости), что свидетельствует о его намерении вывести ликвидные активы во избежание обращения взыскания на них по долгам перед банками.

Приводимые в обоснование правомерности договора дарения доводы не опровергают верные выводы судов о его недействительности, как совершенного со злоупотреблением правом, с единственной целью причинения имущественного вреда правам кредиторов ФИО2 Тот факт, что должник не был привлечен к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Уралсиб» об обратном не свидетельствует, поскольку с него определением суда от 18.10.2019 по делу № А27-20528/2015 взысканы убытки в сумме 3 656 000 руб. (необоснованное перечисление денежных средств и отчуждение имущества по заниженной цене).

Довод кассаторов о пропуске управляющим срока исковой давности также не может быть принят во внимание судом кассационной инстанции.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 ГК РФ в редакции Закона № 100-ФЗ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ) составляет три года.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Как разъяснено в действующей редакции пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исковая давность по такому требованию об оспаривании сделки в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Исходя из приведенных правовых норм и разъяснений по их применению, срок исковой давности начинает течь с момента, когда финансовый управляющий или кредиторы должника (третьи лица), узнали или должны были узнать о наличии оснований для признания сделки недействительной.

При этом в любом случае, течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления, то есть с даты, когда управляющий или кредитор должника могли узнать о заключении оспариваемого договора, и применительно к банкротству граждан – не ранее введения первой процедуры банкротства (20.06.2023).

При этом суды обоснованно исходили из того, что ПАО «Банк Зенит» не могло знать о том, что до момента признания ФИО2 банкротом и проведения финансовым управляющим анализа совершенных сделок, им в 2015 годы осуществлялись сделки по выводу своих активов в пользу родственников, поскольку в рамках исполнительного производства данных обстоятельств не установлено, обратного кассаторами, намеренно сокрывшими спорное имущество от обращения на него взыскания, не доказано.

Учитывая изложенное, у судов первой и апелляционной инстанций не имелось оснований для вывода об истечении срока исковой давности на подачу управляющим заявления как в отношении общего (трехлетнего), так и специального (годичного) сроков.

С учетом изложенных обстоятельств, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения сторон по правилам статьи 71 АПК РФ, пришли к правильному выводу к выводу о том, что единственной целью совершения оспариваемой сделки являлось создание видимости выбытия недвижимого имущества из имущественной сферы должника, его заведомое сокрытие от обращения взыскания по долгам ФИО13 перед банками и другими кредиторам с оставлением его фактически в обладании тех же лиц – семьи В-вых, что является достаточным основанием для признания сделки недействительной как совершенной со злоупотреблением правом исключительно в ущерб третьих лиц (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Доводы, направленные на переоценку установленных судами первой и апелляционной инстанций обстоятельств, не могут быть положены в основу отмены обжалованных судебных актов, поскольку заявлены без учета норм части 2 статьи 287 АПК РФ, исключающих из полномочий суда кассационной инстанции установление обстоятельств, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судами, предрешение вопросов достоверности или недостоверности доказательств, преимущества одних доказательств перед другими, а также переоценку доказательств, которым уже была дана надлежащая оценка судами первой и апелляционной инстанций.

Несогласие кассаторов с оценкой обстоятельств дела и иное толкование ими положений действующего законодательства не являются основанием для отмены оспариваемых судебных актов в кассационном порядке.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 31.05.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2024 по делу № А45-10933/2023 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

 

Председательствующий                                                                                  Ю.И. Качур

 

Судьи                                                                                                                 И.М. Казарин

 

ФИО1