ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, 

<

...>

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А13-18458/2017

г. Вологда

03 октября 2025 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 24 сентября 2025 года.

В полном объёме постановление изготовлено 03 октября 2025 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Кузнецова К.А., судей Писаревой О.Г. и Шумиловой Л.Ф., при ведении протокола секретарем судебного заседания Вирячевой Е.Е.,

при участии ФИО1 лично,

от Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Вологодской области представителя ФИО2 по доверенности от 24.01.2025,

от ФИО3 представителя ФИО4 по доверенности от 03.04.2025,

от ФИО5 представителя ФИО4 по доверенности от 22.05.2025,

от ФИО6 представителя ФИО7 по доверенности от 28.09.2023,

от ФИО8 представителя ФИО7 по доверенности от 15.05.2024,

от  общества с ограниченной ответственностью «Муравей» представителя ФИО7 по доверенности от 27.11.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 и Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Вологодской области на определение Арбитражного суда Вологодской области от 14 апреля                 2025 года по делу № А13-18458/2017,

у с т а н о в и л :

общество с ограниченной ответственностью (далее – ООО)  «ПремьерХолдинг» обратилось 07.08.2017 в Арбитражный суд Вологодской области (далее – суд) в порядке статей 3, 6, 33, 39, 40 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Антарес-ЭнергоСистем» (адрес: 162600, 

<

...>, БЦ «Наутилус»; ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; далее – Должник, Общество).

Определением суда от 11.12.2017 заявление принято, назначено судебное заседание по его рассмотрению; возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества.

Решением суда от 12.04.2018 ООО «Антарес-ЭнергоСистем» признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство на срок шесть месяцев; конкурсным управляющим утвержден ФИО9; сообщение об этом опубликовано в издании «Коммерсантъ» от 28.04.2018 № 75.

Определением суда от 19.06.2020 (резолютивная часть от 16.06.2020) ФИО9 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего Должника с 16.06.2020.

Определением суда от 15.10.2020 конкурсным управляющим Должника утвержден ФИО10.

Федеральная налоговая служба в лице Управления Федеральной налоговой службы по Вологодской области обратилась 12.04.2021 в суд с заявлением о привлечении ФИО1, ФИО6, ФИО3? ФИО11, ФИО5, ФИО8,                             ООО «Муравей» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  в сумме 66 453 338 руб. 09 коп. солидарно.

Определением суда от 14.04.2021 заявление уполномоченного органа принято к производству, назначено предварительное судебное заседание.

В предварительном судебном заседании 21.05.2021 в порядке                         статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) принято уточнение заявленных уполномоченным органом требований (т. 66, л. 

<

...>).

Определением суда от 15.11.2021 рассмотрение заявления приостановлено.

Определением суда от 22.01.2024 производство по заявлению возобновлено.

Определением суда от 13.11.2024 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО12, Банк ВТБ (публичное акционерное общество).

Определением суда от 14.04.2025 в удовлетворении заявления уполномоченного органа о привлечении ФИО6, ФИО3, ФИО11, ФИО5, ФИО8, ООО «Муравей» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Антарес-ЭнергоСистем» отказано.

С ФИО1 в пользу ООО «Антарес-ЭнергоСистем» взысканы убытки в сумме 7 679 200 руб. 15 коп.

В удовлетворении остальной части требований отказано.

С ФИО1 в доход федерального бюджета взыскана государственная пошлина в сумме 61 396 руб.

ФИО1 с этим определением суда не согласился, обратился в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит его отменить в удовлетворенной части.

В обоснование своей позиции ссылается на то, что при взыскании убытков суд не учел пропущенный срок исковой давности. 

Так, конкурсное производство открыто 12.04.2018, таким образом, последний день трехлетнего срока приходится на 11.04.2021, заявление подано в суд 12.04.2021, т. е. за пределами объективного срока исковой давности – следовательно, срок исковой давности пропущен.

О перечислениях денежных средств в пользу ООО «СтройРем» в размере                    3 354 296 руб., совершенных в период с 15.04.2014 по 19.08.2014, заявитель осведомлен из решения по выездной налоговой проверке от 31.03.2017                               № 10-43/141-5/4. По указанным эпизодам последний день годичного срока приходится на 30.03.2018. Заявление подано в суд 12.04.2021, т. е. годичный срок также пропущен.

Уполномоченный орган с этим определением суда не согласился, обратился в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит его отменить в отказанной части.

В обоснование своей позиции ссылается на то, что контролирующими должника лицами также являются выгодоприобретатели, статус выгодоприобретателей у ФИО6 и ООО «Муравей» подтверждается представленными в дело  доказательствами.

Судом не приняты во внимание доводы уполномоченного органа о том, что на отчужденном земельном участке находились объекты недвижимого имущества, факт выполнения Должником строительных работ в период до отчуждения земельного участка подтверждается судебными актами, а наличие объектов незавершенного строительства на дату продажи земельного участка – снимками Роскосмоса от 27.06.2016.

Суд проигнорировал преюдициальные выводы суда апелляционной инстанций, сделанные в постановлении Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2023 по делу № А13-18458/2017 в рамках рассмотрения спора по обжалованию договора купли-продажи земельного участка.

Материалы дела не содержат доказательств, опровергающих наличие объектов недвижимого имущества на реализованном участке до даты его реализации.

В период с 04.09.2015 по 23.05.2016 с расчетного счета ООО «Антарес-ЭнергоСистем» № 40702810784070000548 совершены расходные операции связанные с затратами по строительству объектов недвижимости, в сумме                31 259 854,03 руб.

Материалы дела № А13-18458/2017 свидетельствуют о том, что работы по строительству торгового комплекса осуществлялись ООО «Антарес-ЭнергоСистем». Признаки добросовестности конечного приобретателя                   ООО «Муравей» отсутствуют.

Заключение сделки производилось по заведомо заниженной цене с использованием схемы вывода объектов незавершенного строительства путем продажи по заниженной цене земельного участка, в период проведения выездной налоговой проверки.

Судом не учтены затраты на строительство объектов недвижимого имущества, находящегося на отчужденном земельном участке, которые понесло ООО «Антарес-ЭнергоСистем». 

Вывод о том, что вред, причиненный сделкой купли-продажи земельного участка, нивелирован в результате возврата в конкурсную массу имущества Должника, и, следовательно, ООО «Муравей» и ФИО6 не обладают статутом выгодоприобретателя, сделан судом при неполном исследовании доказательств, имеющих значение для дела.

Недобросовестные действия контролирующих должника лиц, направленные на отчуждение активов в пользу заинтересованных лиц, повлекли причинение убытков Должнику, выгоду в конечном итоге получили ФИО6 и ООО «Муравей».

Активное участие в хозяйственной деятельности Общества                   ФИО1 подтверждено материалами дела.

ФИО1 осуществлял контроль за деятельностью Должника.

Выводы суда о том, что дата объективного банкротства наступила в конце   2016  и  не   связана  с   неразумностью  и  недобросовестностью деятельности контролирующих должника лиц при реализации земельного участка, основаны на неверном толковании норм материального права.

По мнению уполномоченного органа, ФИО3 и ФИО11 являются номинальными руководителями Общества, подлежат привлечению к субсидиарной ответственности солидарно с ФИО5, ФИО1, ФИО6 и ООО «Муравей». В случае раскрытия указанными лицами информации о фактическом руководителе и выгодоприобретателях размер субсидиарной ответственности может быть уменьшен.

Судом первой инстанции не дана надлежащая оценка действиям ФИО5, который допустил прирост задолженности перед уполномоченным органом, а также неправомерным действиям                      ФИО8, повлекшим причинение убытков уполномоченному органу.

Представитель уполномоченного органа в судебном заседании поддержал доводы своей апелляционной жалобы, возражал против удовлетворения жалобы ФИО1, представил отзыв на жалобу последнего.

Остальные явившиеся стороны возражали против удовлетворения жалобы уполномоченного органа, поддержали жалобу ФИО1

Конкурсный управляющий ФИО13 в отзыве поддержал жалобу уполномоченного органа, возражает против удовлетворения жалобы ФИО1

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Выслушав мнение сторон, исследовав и оценив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным указанным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017  № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) и правовой позиции, содержащейся в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что к спорным правоотношениям в части установления наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В данном случае судом первой инстанции правомерно определено, что обстоятельства, указанные уполномоченным органом в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место до 01.07.2017, заявление подано в суд 12.04.2021 (после 01.07.2017), процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению в редакции Закона                        № 266-ФЗ, а материальные нормы – в редакции Закона о банкротстве, действовавшей до вступления в силу Закона  № 266-ФЗ, то есть положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ).

Как следует из материалов дела и установлено судом,                                      ООО «Антарес-ЭнергоСистем» зарегистрировано в ЕГРЮЛ 02.03.2010 за основным государственным регистрационным номером 

<

***>. 

Единственным участником Общества с даты создания и по настоящее время является ФИО1

В период с 02.03.2010 по 27.04.2018 исполнительным органом Должника являлись: 

ФИО1 в период с 02.03.2010 по 02.09.2015;

ФИО3 в период с 03.09.2015 по 24.05.2016;

ФИО11 в период с 14.03.2016 по 24.05.2016;

ФИО5 в период с 25.05.2016 по 25.10.2017;

ФИО8 в период с 26.10.2017 по 27.04.2018.

Ответчиками заявлено о пропуске уполномоченным органом срока исковой давности.

ФИО1 в апелляционной жалобе также ссылается на то, что при взыскании убытков суд не учел пропущенный срок исковой давности.

Пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве установлено, что в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным главой III.2 Закона о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 196 ГК РФ установлен общий срок исковой давности – три года.

Согласно статье 200 ГК РФ срок исковой давности исчисляется с момента нарушения права, в защиту которого последовало обращение в суд.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть не может начаться ранее введения процедуры конкурсного производства.

Положениями абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ предусмотрено, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве внесены изменения, согласно которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Согласно статье 4 Закона № 488-ФЗ положения пунктов 5-5.4, 5.6 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 488-ФЗ применяются к поданным после 01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

Законом 266-ФЗ в Закон о банкротстве введена глава III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В пункте 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ определено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротства в редакции Закона № 266-ФЗ.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, общим (основным) принципом действия закона во времени является распространение его на отношения, возникшие после его введения в действие, вместе с тем, законодатель вправе распространить новые нормы на отношения, которые возникли до введения соответствующих норм в действие, т.е. придать закону обратную силу.

Кроме того, установленные положениями Закона о банкротстве новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к тем требованиям, сроки предъявления которых предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли на момент вступления в силу новых норм о сроках исковой давности и правилах их исчисления.

В данном случае в качестве основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заявитель ссылается на обстоятельства, имевшие место с 2014 года до 01.07.2017.

В рассматриваемой ситуации суд с учетом разъяснений, данных в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), в части ФИО1 переквалифицировал требование о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на требование о взыскании убытков на основании общих норм гражданского законодательства, в частности на основании статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

К требованиям о взыскании убытков применяется общий трехлетний  срок исковой давности (статья 196 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Поскольку конкурсное производство в отношении Общества введено 12.04.2018, суд пришел к правомерному выводу о том, что в данной ситуации заявление подано уполномоченным органом в пределах срока исковой  давности – 12.04.2021.

В соответствии с подпунктами 1, 3, 4 статьи 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах) единоличный исполнительный орган общества (генеральный директор, президент и другие) избирается общим собранием участников общества на срок, определенный уставом общества, если уставом общества решение этих вопросов не отнесено к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества. Единоличный исполнительный орган общества может быть избран также не из числа его участников.

Единоличный исполнительный орган общества: без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы и совершает сделки; выдает доверенности на право представительства от имени общества, в том числе доверенности с правом передоверия; издает приказы о назначении на должности работников общества, об их переводе и увольнении, применяет меры поощрения и налагает дисциплинарные взыскания; осуществляет иные полномочия, не отнесенные настоящим Законом или уставом общества к компетенции общего собрания участников общества, совета директоров (наблюдательного совета) общества и коллегиального исполнительного органа общества.

ФИО1 как участник, обладающий 100 % долей в уставном капитале Общества, является высшим органом управления Должника, имеющим полномочия по назначению, смещению руководителя Должника, определению порядка его деятельности и принятия решений, а также по контролю за его деятельностью по руководству и, в том числе, по контролю за исполнением назначенным им руководителем Должника требований действующего законодательства в сфере бухгалтерского учета.

Кроме того, ФИО1 в судебных заседаниях неоднократно пояснял, что после прекращения полномочий директора Общества он продолжал осуществлять руководство его деятельностью, определять основные направления деятельности. При этом имел право подписи платежных поручений в Банке ВТБ (ПАО) до 02.04.2017 (т. 96, л. 73, диск).

С учетом изложенного ФИО1 обладает статусом контролирующего должника лица.

Уполномоченный орган считает, что ФИО1 неправомерно произвел перечисление денежных средств в пользу ООО «СтройРем» в размере                       3 354 296 руб., а ФИО5 и ФИО3 не приняли мер по возврату указанных денежных средств до исключения ООО «СтройРем» из ЕГРЮЛ. 

При этом неправомерное бездействие ФИО1 привело к возникновению задолженности Общества перед бюджетом в сумме, определенной в решении Инспекции.

Также уполномоченный орган ссылается на отчуждение ФИО5 земельного участка с тремя объектами незавершенного строительства по договору купли-продажи от 06.06.2016 при неравноценном встречном исполнении. 

В связи с этим полагает, что ФИО1, ФИО5, а также                ООО «Муравей» и ФИО6, как лица, получившие выгоду от недобросовестного поведения руководителя и участника должника по отчуждению земельного участка, подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по пунктам 1, 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ).

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, применяемой к спорным правоотношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

Контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В связи с принятием Закона № 266-ФЗ статьи 10 Закона о банкротстве с 30.07.2017 утратила силу, однако основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, ранее содержавшиеся в ее пункте 4, не устранены и в настоящее время содержатся в статье 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Согласно подпунктам 1 и 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии одного или нескольких обстоятельств:

причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий/бездействия), при этом доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения. Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 23 Постановления Пленума ВС № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

В рассматриваемом случае перечисление денежных средств                                    ООО «СтройРем» осуществлено в период с 15.04.2014 по 19.08.2014. В указанный период исполнительным органом должника являлся ФИО1 

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

Факт отсутствия хозяйственных операций ООО «СтройРем» и Общества установлен решением Инспекции. Инспекцией установлен факт совершения руководителем Общества действий, повлекших занижение налоговой базы и получение необоснованной налоговой выгоды.

При рассмотрении требования в данной части суд установил, что ФИО1, являлся единственным лицом, имеющим права распоряжаться денежными средствами Общества, в 2014 году имел реальную возможность контролировать процесс совершения и исполнения сделок должника, знакомиться с документами о деятельности должника. В связи с этим ФИО1 мог и должен был осознавать, что сделки, оформленные с ООО «СтройРем», не являлись реальными, а носили искусственный характер с целью получения налоговой экономии в связи с отражением недостоверных сведений о фактах хозяйственной жизни в виде занижения налога, подлежащего уплате в бюджет.

Противоправность поведения ФИО1 как контролирующих должника лиц доказана, в результате таких действий должнику доначислены налоги, а также пени и штрафы.

Апелляционная коллегия соглашается с выводом суда о том, что действия ФИО1 направлены на получение Обществом необоснованной налоговой выгоды вне связи с осуществлением реальной предпринимательской или иной экономической деятельности, а при создании формального документооборота по сделкам, что установлено решением Инспекции.

В рассматриваемом случае действия (бездействие), указанные уполномоченным органом, не являлись для Должника существенно убыточными, повлиявшими на положения Общества, влекущими невозможность полного погашения требований кредиторов.

После совершения этих действий (бездействия) Должник продолжал осуществлять хозяйственную деятельность.

С учетом изложенного уполномоченным органом не доказано наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Вместе с тем в случае недоказанности оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения этого лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную в статье 53.1 ГК РФ, суды не лишены возможности принять решение о возмещении таким лицом убытков в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ (абзац четвертый пункта 20 Постановления ВС РФ № 53).

Основания для применения гражданско-правовой ответственности в виде убытков к руководителям юридических лиц предусмотрены пунктом 3 статьи 53 и пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Так, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно и обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Порядок применения оснований ответственности руководителя юридических лиц помимо указанного, разъяснен постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», из пункта 1 которого следует, что бремя доказывания законности и разумности действий руководителя, наличия иных причин возникновения вменяемого ему ущерба, помимо ненадлежащего осуществления действий по управлению организацией, отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно, возлагается на такого руководителя. При наличии подтверждения фактов причинения юридическому лицу реального ущерба и причинно-следственной связи между противоправным действиями (бездействием) юридического лица в лице руководителя с возникшим ущербом, наличие вины руководителя в наступлении убытков и его ответственность за возникший ущерб презюмируется.

 В результате совершения финансовых операций, на которые указывает уполномоченный орган в обоснование своего требования, имело место выбытие денежных средств из имущественной массы Общества в сумме 3 354 296 руб., при отсутствии доказательств встречного предоставления в пользу Общества, а также неполучение бюджетом налогов в сумме 4 541 895 руб. 66 коп., в том числе                    1 353 353 руб. 20 коп. основного долга, 2 971 550 руб. 95 коп. пеней, 216 991 руб.                     51 коп. штрафов. 

Апелляционная коллегия соглашается с выводом суда о том, что перечисленные с расчетного счета Общества в пользу ООО «СтройРем» денежные средства, а также суммы недополученных бюджетом налогов, следует квалифицировать как убытки, причиненные ФИО1 Обществу, поскольку утрата Должником ликвидного актива (денежных средств) и возникновение налоговых обязательств, явилась следствием неразумных и недобросовестных действий руководителя.

В силу статьи 61.11 Закона о банкротстве с учетом истолкования Конституционным Судом Российской Федерации в привязке к статье 15 ГК РФ сумма штрафа за налоговое правонарушение в размере 216 991 руб. 51 коп. не включается судом в размер подлежащих взысканию с ФИО1 убытков.

С учетом изложенного с ФИО1 в пользу Общества обоснованно взысканы убытки в размере 7 679 200 руб. 15 коп., составляющие суммы недополученных бюджетом налогов и пеней, а также суммы перечисленных третьему лицу денежных средств: 3 354 296 руб. + 1 353 353 руб. 20 коп. +                            2 971 550 руб. 95 коп.

В жалобе уполномоченный орган указал, что ФИО3 и ФИО11 являются номинальными руководителями Общества и также подлежат привлечению к субсидиарной ответственности солидарно с ФИО5, ФИО1, ФИО6 и ООО «Муравей». 

Указанный довод был исследован и обоснованно отклонен судом первой инстанции в связи со следующим.

Решением единственного участника 25.02.2016 утверждена должность директора по персоналу с 25.02.2016, на которую назначен ФИО11, с возложением не него обязанностей по осуществлению текущей деятельности Общества, связанной с регулированием вопросов дисциплины труда (т. 61, л. 6).

В нарушение статьи 65 АПК РФ уполномоченным органом не представлено доказательств, подтверждающих возможность ФИО11 каким-либо образом определять деятельность Должника, а также того, что он  принимал и реализовывал решения, связанные с действиями, направленными на причинение имущественного вреда Обществу.

Он обоснованно не признан судом контролирующим должника лицом в связи с тем, что не соответствует указанным в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве критерию контролирующего лица.

Уполномоченный орган связывает  возникновение у Должника признаков банкротства с совершением 06.06.2016 сделки по реализации земельного участка, являющегося, по его мнению, единственным активов Общества. 

Уполномоченный орган считает, что ФИО5 от имени Общества совершил неправомерные действия по отчуждению земельного участка с кадастровым номером 35:22:0302028:1512 (далее – земельный участок) и трех объектов незавершенного строительства по договору купли-продажи                  земельного участка от 06.06.2016 (далее – Договор купли-продажи) в пользу           ФИО6 

Полагает, что неправомерные действия контролирующих должника лиц (ФИО5, ФИО6, ФИО1) привели к несостоятельности (банкротству) Общества. 

Поскольку выгодоприобретателем по сделке, связанной с отчуждением земельного участка, является ООО «Муравей», которое в 2017 году зарегистрировало за собой право собственности на объекты недвижимости (трех зданий), расположенные на спорном земельном участке, построенных силами и средствами Должника, уполномоченный орган считает, что ООО «Муравей» также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2023 по настоящему делу признан недействительным договор купли-продажи земельного участка от 06.06.2016. На ФИО6 возложена обязанность по возвращению в конкурсную массу Общества земельного участка. Восстановлено право требования к ФИО6 к Обществу на сумме 1 912 140 руб., оплаченных по оспариваемому договору купли-продажи.

При рассмотрении спора суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что цена сделки, указанная в спорном договоре купли-продажи, существенно занижена относительно ее рыночной цены.

В силу статьи 16 АПК РФ для лиц, участвующих в настоящем деле, эти выводы являются обязательными.

Таким образом, материалами дела подтверждается неразумное и недобросовестное поведение ФИО5 при исполнении им обязанности руководителя Должника, которое повлекло причинение последнему убытков в виде разницы между ценой отчуждения имущества, предусмотренного договором, и его реальной рыночной ценой.

ФИО1 в судебном заседании пояснил, что решение о реализации земельного участка принято им в связи с тем, что данный актив не являлся профильным.

Поскольку ФИО1, являясь единственным участником Общества, определял условия сделки по реализации земельного участка, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО1 правомерно отнесен уполномоченным органом к числу лиц, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности за совершение сделки, впоследствии признанной недействительной.

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 53) разъяснено, что необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

При разрешении спора суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1-3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Как установлено постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2023 по настоящему делу, рыночная стоимость земельного участка с кадастровым номером 35:22:0302028:1512 по состоянию на 06.06.2016 (дата заключения договора купли-продажи) и на 20.06.2016 (дата государственной регистрации) составляет 14 480 000 руб. (экспертное заключение от 29.12.2022 № 081222-ЭОЖ-4621).

Согласно бухгалтерскому балансу должника за 2013 год его активы составляли 19 626 тыс. руб., в 2014 году - 116 066 тыс. руб. (т. 1, л. 88-93), в том числе основные средства - 9231 тыс. руб., прочие внеоборотные активы 54 444 тыс.руб., дебиторская задолженность – 39 563 тыс. руб., денежные средства - 4858 тыс. руб. В 2015 году финансовое положение Общества улучшилось, его активы составили 239 000 тыс. руб. (т. 1, л. 95-100). В указанный период и вплоть до 2017 года Общество активно вело деятельность, осуществляло расчеты с контрагентами, в том числе погашало задолженность перед бюджетом, выявленную в результате выездной налоговой проверки.

В связи с тем, что стоимость спорного земельного участка составляла 6,058 % балансовой стоимости активов Должника, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что совершение 06.06.2016 сделки с земельным участком применительно к масштабам деятельности Должника не могла влечь банкротство Должника, в привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих Должника лиц по данному эпизоду отказано правомерно.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013                № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. Однако в случае, если юридическое лицо уже получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты, в том числе путем взыскания убытков с непосредственного причинителя вреда (например, работника или контрагента), в удовлетворении требования к директору о возмещении убытков должно быть отказано.

По настоящему спору земельный участок возвращен в конкурсную массу Общества, в настоящее время конкурсным управляющим проводятся мероприятия по его реализации. Таким образом, вред, причиненный этой сделкой, нивелирован в результате возврата в конкурсную массу Должника спорного имущества. Оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за совершение указанной сделки не имеется.

Также судом первой инстанции рассмотрен и обоснованно отклонен довод уполномоченного органа о том, что убытком для Общества является неполучение им стоимости арендных платежей за период с даты продажи земельного участка до даты возвращения его в конкурсную массу, поскольку в материалах дела такие доказательства отсутствуют.

Уполномоченным органом не доказана дата начала периода расчета убытков с 20.06.2016, то есть непосредственно после регистрации перехода права собственности на земельный участок.

Также в материалах дела отсутствуют и в суд не представлены доказательства возможности заключения договоров аренды в период, когда необходимость использования земельного участка для обеспечения деятельности Общества отпала в связи с окончанием хозяйственной деятельности ООО «Антарес-ЭнергоСистем» и открытия в отношении его конкурсного производства.

Согласно представленному в материалы дела расчету убытков, размер предполагаемых годовых платежей сделан без учета вида разрешенного использования земельного участка, необходимости несения дополнительных расходов (в том числе налоговых платежей), а на процедуре банкротства - судебных, включая ежемесячное вознаграждение арбитражных управляющих, что не позволяет сделать вывод, что передача земельного участка в аренду в ходе конкурсного производства имела бы больший экономический эффект для целей конкурсного производства (расчеты с кредиторами), по сравнению с проведением мероприятий по незамедлительной реализации земельного участка в порядке, установленном Законом о банкротстве. 

Следовательно, уполномоченным органом не доказан исходный размер ставки арендных платежей, использованный для произведения расчета требований.

Оценив представленные доказательства, суд первой инстанции пришел в правомерному выводу о том, что уполномоченным органом не доказана дата окончания периода расчета убытков до 12.04.2024, указанная заявителем в расчете размера убытков (т. 96, л. 80, 80 оборот). 

То есть если бы земельный участок был включен в конкурсную массу по итогам инвентаризации, проведенной непосредственно после признания Должника несостоятельным (банкротом) (12.04.2018), его реализация должна была быть произведена задолго до 12.04.2024, необходимость предоставления земельного участка в аренду в период по 12.04.2024 отсутствовала.

Довод уполномоченного органа о том, что выгодоприобретателем по сделке являлось ООО «Муравей», поскольку на земельном участке при его реализации находились три объекта недвижимости, впоследствии зарегистрированные за указанным обществом, также рассмотрен и обоснованно отклонен судом.

При рассмотрении дел № А13-3891/2024, А13-11105/2023 суды пришли к выводу о том, что строительство объекта капитального строительства: торговый комплекс в Череповецком районе 1 очередь строительства (1, 2, 3 этапы) осуществлял застройщик ООО «Муравей» с привлечением генподрядчика                       ООО «АНТАРЕС-35» (договор генерального подряда от 06.06.2016 № 05-04/199, договор генерального подряда от 15.07.2016 № 05-04/201). 

Строительство осуществлялось силами и за счет средств ООО «Муравей» на основании разрешения на строительство от 03.08.2016 № 35-RU35525000-253-2016, выданного взамен разрешения от 23.07.2015 № 35-RU35525000-369-2015, выданного ранее ООО «Антарес-ЭнергоСистем». При этом данные объекты предметом сделки купли-продажи земельного участка не являлись.

В удовлетворении требований конкурсного управляющего ООО «Антарес-ЭнергоСистем» о признании отсутствующими права собственности                                  ООО «Муравей» на спорные объекты и о признании права собственности за ООО «Антарес-ЭнергоСистем» отказано.

Эти обстоятельства в силу части 2 статьи 69 АПК РФ имеют преюдициальное значение для настоящего спора и не подлежат доказыванию при рассмотрении настоящего дела.

Также обоснованно отклонен судом довод уполномоченного органа о том, что факт строительства спорных объектов Должником установлен судом апелляционной инстанции.

Постановлением апелляционного суда от 29.03.2023 по делу                                № А13-18458/2017 (т. 97, л. 33) требования о применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу торговых зданий № 1 и 2, а также объекта незавершенного строительства (административно-бытового комплекса) оставлены без рассмотрения. 

В связи с этим суд не исследовал доказательства строительства и ввода в эксплуатацию спорных объектов, представленных сторонами, и не давал данным доказательствам оценки.

Суд установил, что указанное требование обусловлено самостоятельным способом защиты права, поэтому подлежит предъявлению в суд в общем порядке, предусмотренным процессуальным законодательством: путем предъявления иска к обязанному лицу с соблюдением правил о компетенции и досудебном урегулировании, а не в деле о банкротстве.

При таких обстоятельствах отсутствуют основания для признания ООО «Муравей» контролирующим должника лицом с целью привлечения его к субсидиарной ответственности за совершение сделки купли-продажи земельного участка.

В отношении ответчиков ФИО6, ФИО3, ФИО8 судом правомерно учтено следующее.

Материалами дела не подтверждено, что ФИО6 определила существенные условия сделки по отчуждению земельного участка, оказывала иное влияние на Общество через ФИО1, на возможность заключения недействительной сделки.

Вопреки доводам уполномоченного органа спорная сделка заключена руководителем Должника в рамках своих должностных обязанностей при согласовании ее условий участником Общества. 

С учетом изложенного суд первой инстанции верно указал на то, что лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов Должника.

Вопреки доводам жалобы уполномоченного органа, сделка не являлась крупной, не могла существенно изменить финансовое положение Общества, поскольку соотношение стоимости земельного участка и активов Должника в 2015 году по отношению к рыночной стоимости земельного участка по состоянию на 06.06.2016 составляет немногим более 6 %.

Требования уполномоченного органа к ФИО6 обоснованно отклонены судом.

Довод уполномоченного органа о том, что в результате реализации земельного участка у Общества появились признаки банкротства, обоснованно отклонен судом в связи с тем, что ФИО1 при рассмотрении дела даны объяснения и представлены доказательства, свидетельствующие о том, что Общество в  2016 году активно вело деятельность.

Приведенные им обстоятельства (подробно изложены в обжалуемом решении) подтверждают, что контролирующие должника лица предпринимали конкретные действия, направленные на восстановление платежеспособности Общества.

С учетом имеющихся в материалах дела доказательств, суд пришел к верному выводу о наличии объективных причин несостоятельности Общества,  возникших в конце 2016 года, и непосредственно не связанных с неразумностью или недобросовестностью деятельности контролирующих должника лиц при реализации земельного участка.

Уполномоченный орган считает, что ФИО3 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за осуществление расходных операций на сумму                 59 464 903 руб. 10 коп. (т. 66, л. 42 (оборот)-43), в том числе в пользу взаимозависимых по отношению к Должнику лиц, что, по мнению заявителя, свидетельствует о незаконном выводе активов Общества.

Действительно, в период с 04.09.2015 по 23.05.2016 с расчетного счета               ООО «Антарес-ЭнергоСистем» совершены расходные операции на сумму                          59 464 903 руб. 10 коп., в том числе в сумме 31 259 854 руб. 03 коп. за оплату строительных материалов, строительных услуг, транспортных услуг в пользу ООО ПКК «Старт», ООО «Делор», ООО «Олтранс», ООО «Авантаж», ЗАО «Русский лес-2», ООО «Апрель», ООО «Бетон-Инвест», ООО «Альфа Бетон», ООО «МеталлПрофиль», ООО «ТД «БетонИнвест», ООО «Олимп 91»,                             ООО «ЭНСТО», ООО «Профтехнология», ОАО «Завод железобетонных изделий и конструкций», ООО «Промстройэкспертиза», в сумме 17 485 000 руб. в качестве возврата ошибочно перечисленных денежных средств в пользу ООО «Антарес 35», ООО «Антарес-Групп», ООО «ФИО14», в сумме 10 720 049 руб. 07 коп. в качестве оплаты лизинговых платежей в пользу ООО «Рольф Моторс», АО «Межрегиональная инвестиционная компания», ООО «Катерпиллар Файнэншл».

Платежи на сумму 31 259 854 руб. 03 коп. и 10 720 049 руб. 07 коп. произведены Обществом на основании заключенных договоров, что подтверждается представленными в материалы дела доказательствами (т. 98,                          л. 76-77, 127-150; т. 104, л. 1-150; т. 105, л. 1-161; т. 106, л. 1-76). В связи с этим суд считает, что Общество, перечислив денежные средства, получило встречное исполнение. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

В части перечисления денежных средств в сумме 13 071 000 руб.                        (ООО «Антарес 35») и  1 764 000 руб. 00 коп. (ООО «Антарес-Групп») с назначением платежа «возврат ошибочно перечисленных денежных средств» ФИО1 представлены пояснения о том, что указанные платежи представляют собой возврат денежных средств по договорам займа, в отношении которых ООО «Антарес-ЭнергоСистем» является заемщиком. В подтверждении данных пояснений представлены договоры займа и письма об уточнении назначения платежа. Взаимные обязательства сторон были погашены.

Также ФИО1 представлены доказательства того, что по отношению к ООО «ФИО14» Общество являлось займодавцем на сумму                    2 650 000 руб. Денежные средства возвращены Обществу.

Документы, подтверждающие наличие отношений по договорам займа, а также доказательства возврата Обществу денежных средств, представлены ФИО1 в материалы дела 28.07.2021 и 18.09.2024 (т. 66б, л. 157-256; т. 97, л. 36-39).

На недействительность (ничтожность) заключенных Обществом договоров займа, подряда, услуг, поставки, лизинга, уполномоченный орган не ссылается.

Оценив указанные обстоятельства, суд верно указал на ошибочность довода уполномоченного органа о том, что денежные средства перечислены при неравноценном встречном исполнении и выводились со счетов должника взаимозависимым лицам и в дальнейшем переводились на счета ООО «Муравей». 

Как указано выше, Общество не осуществляло строительство спорных объектов недвижимости.

С учетом изложенного апелляционная коллегия соглашается с выводом суда о том, что  отсутствуют основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в указанной части.

Также судом верно установлено отсутствие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника за бездействие, выразившиеся в непринятии мер по взысканию денежных средств с ООО «СтройРем».

Так, в период спорных операций данные лица не являлись руководителями Общества. ФИО3 являлся исполнительным органом  в период с 03.09.2015 по 24.05.2016, ФИО5 – в период с 25.05.2016 по 25.10.2017.

Уполномоченный орган считает, что при вступлении на должность руководителя юридического лица директор обязан проверить всю деятельность Общества за предыдущие периоды, в том числе проанализировать расчетные счета, все сделки и операции, проводимые Обществом с момента создания.

Вместе с тем неправомерность операций, отраженных в бухгалтерском учете, фактически установлена только в ходе выездной налоговой проверки, в связи с чем является несостоятельным довод заявителя о том, что о незаконности перечисленных в 2014 году денежных средств новые руководители должны были узнать при вступлении в должность. 

То есть достоверно об указанных обстоятельствах ФИО3 и              ФИО5 могли узнать окончательно из решения Инспекции, принятого 31.03.2017. К указанной дате ООО «СтройРем» исключено из ЕГРЮЛ (28.03.2017) как недействующее юридическое лицо (т. 60, л. 99-100). 

Полномочия ФИО3 прекратились 24.05.2026, то есть за год до данной даты.

Доказательств возможности взыскания с ООО «СтройРем» в 2016-2017 годах денежных средств, перечисленных указанному обществу в 2014 году, не представлено, с учетом того, что в этот период ООО «СтройРем» не вело деятельность, операций по счетам не осуществляло, налоговую отчетность не представляло.

С учетом изложенного является правомерным вывод суда о том, что основания для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника за бездействие, выразившиеся в непринятии мер по взысканию денежных средств с ООО «СтройРем», отсутствуют.

В качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8 уполномоченный орган указывает, что данным лицом совершена сделка по отчуждению автобуса Форт Транзит VAN 224326-02, государственный номер 

<

***> (далее – Автобус).

Из материалов дела следует, что конкурсный управляющий 11.04.2019 обратился в суд с заявлением, в котором, с учетом уточнений, принятых судом в порядке статьи 49 АПК РФ, просил (т. 20, л. 81-83):

признать недействительной единую сделку по отчуждению Обществом Автобуса в собственность ФИО15, оформленную посредством заключения двух договоров купли-продажи: от 18.12.2017 между Обществом и ФИО16 и от 25.09.2018 № 3535 между ФИО16 и ФИО15 (т. 20, л. 81-83);

применить последствия недействительности в виде понуждения ФИО15 возвратить в конкурсную массу должника автобус.

Определением от 01.02.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 18.03.2021 и постановлением Арбитражный суд Северо-Западного округа от 22.06.2021, заявление конкурсного управляющего удовлетворено.

В рамках исполнения вступившего в законную силу судебного акта Автобус возвращен в конкурсную массу Должника, реализован по цене                                           351 001 руб. 01 коп.

Уполномоченный орган считает, что  ФИО8, являясь председателем ликвидационной комиссии Должника, совершила сделку по выводу активов Общества, следовательно, полежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Единственный участник Общества 19.10.2017 принял решение № 5/2017 ликвидировать в добровольном порядке ООО «Антарес-ЭнергоСистем», сформировать ликвидационную комиссию в составе трех человек: председатель – ФИО8, члены ликвидационной комиссии ФИО1 и                  ФИО17 (т. 61, л. 12). Сведения об указанных изменениях внесены в ЕГРЮЛ 26.10.2024 (т. 1, л. 73-79).

Во втором абзаце пункта 16 Постановления № 53 разъяснено, что неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу положений статьи 61.11 Закона о банкротстве и указанных разъяснений высшей судебной инстанции при установлении того, повлекло ли поведение ответчика банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий. К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение сделки, повлекшей невозможность удовлетворения требований кредиторов должника, и (или) получило выгоду от ее совершения.

ФИО8, возражая против требований уполномоченного органа в указанной части, указала, что сделку по отчуждению транспортного средства не совершала. Общество имеет обособленное подразделение в городе Кировске Мурманской области, по месту нахождения которого и был зарегистрирован Автобус. Об отчуждении Автобуса ей стало известно после обращения в налоговый орган в январе 2018 года. Поскольку достоверной информацией о дате снятия Автобуса с учета ФИО8 не обладала, то в налоговой декларации по транспортному налогу был поставлен последний день года – 31.12.2017. После введения конкурсного производства 12.04.2018 вся информация была передана конкурсному управляющему.

Действующим законодательством предусмотрены действия, которые обязана совершить ликвидационная комиссия в рамках ликвидации юридического лица. Поскольку ликвидатор выполняет те же функции, что и ликвидационная комиссия (так как согласно пункту 3 статьи 62 ГК РФ назначается либо ликвидационная комиссия, либо ликвидатор), то ликвидатор (ликвидационная комиссия) в рамках ликвидации обязан, в частности: принять меры по выявлению кредиторов и получению дебиторской задолженности (пункт 1 статьи 63 ГК РФ), после окончания срока предъявления требований кредиторами составить промежуточный ликвидационный баланс (пункт 2 статьи 63 ГК РФ), который содержит сведения о составе имущества ликвидируемого юридического лица, перечне требований, предъявленных кредиторами, результатах их рассмотрения, а также о перечне требований, удовлетворенных вступившим в законную силу решением суда, независимо от того, были ли такие требования приняты ликвидационной комиссией.

Промежуточный ликвидационный баланс составляется после окончания срока предъявления требований кредиторами. Этот срок, согласно части 1 статьи 63 ГК РФ, не может быть менее двух месяцев с момента публикации о ликвидации.

Таким образом, сроки проведения инвентаризации при ликвидации юридического лица устанавливают так, чтобы завершить ее до даты составления промежуточного ликвидационного баланса.

Действительно, Общество в период своей деятельности имело обособленное подразделение в городе Кировске, что отражено в решении ФНС (т. 60, л. 64). Автобус зарегистрирован по месту нахождения обособленного подразделения. Данный факт представителем уполномоченного органа не оспаривается.

Ликвидационная комиссия закончила проведение инвентаризации имущества Должника в апреле 2018 года, о чем свидетельствует инвентаризационная опись по обособленному подразделению в городе Кировске от 09.04.2018 № 1 (т. 8, л. 8). Также председателем ликвидационной комиссии 02.04.2028 в налоговый орган сдана бухгалтерская (финансовая) отчетность Общества за 2017 год.

Из указанных документов следует, что Автобус не выявлен, в основных средствах не поименован.

Суд установил, что договор купли-продажи Автобуса от 18.12.2017, впоследствии признанный судом недействительным, заключен от имени Общества ФИО12, действующим на основании доверенности, выданной ФИО5 20.10.2017 (т. 20, л. 75-76).

В нарушение статьи 65 АПК РФ доказательства того, что ФИО8 принимала участие в данной сделке, осуществляла действия по ее одобрению или являлась выгодоприобретателем, уполномоченным органом не представлены.

Доказательства того, что ФИО8 является родственником участников сделки, также не представлены. ФИО5 факт подписания доверенности отрицает.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности за совершение сделки по реализации Автобуса. 

В качестве основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности уполномоченный орган указал, что данное лицо допустило значительный рост задолженности по НДФЛ и страховым взносам со II квартала 2016 года, при этом заработная плата выплачивалась. 

Аналогичные требования предъявлены к ФИО8, которая, по мнению уполномоченного органа, выплатив заработную плату за ноябрь                         2017 года - январь 2018 года в размере 12 158 210 руб. 05 коп., не произвела уплату обязательных платежей.

Задолженность по уплате НДФЛ и страховых взносов за 2016-1-3 кварталы 2017 года, включенная в реестр требований кредиторов, составляет 32 457 277 руб. 69 коп. Задолженность по заработной плате за указанный период отсутствует.

Из анализа выписки по расчетному счету № 

<

***>, открытому в ПАО «Балтинвестбанк» (т. 97, л. 21, диск), следует, что за период с даты открытия (25.07.2016) на дату закрытия (17.02.2017) имелись операции по выплате заработной платы на сумму 400 849 руб. и уплате (принудительного взыскания налогов) на сумму 185 000 руб.

Выставленные инкассовые поручения оплачены.

Из анализа выписки по расчетному счету № 

<

***>, открытому в ПАО «Балтинвестбанк» (т. 97, л. 21, диск), следует, что за период с даты открытия (25.07.2016) по дату прекращения полномочий ФИО5 (25.10.2017) имелись операции по выплате заработной платы на сумму 10 200 руб. и уплате (принудительного взыскания налогов) на сумму 4 067 377 руб. 20 коп.

Оплата последнего инкассового поручения (19.07.2017) произведена 21.07.2017, заработной платы – в феврале 2017 года. 

Из анализа выписки по расчетному счету должника № 4070281098470000548, открытому в Банке ВТБ (ПАО), следует, что в период с 10.01.2017 по 25.10.2017 имелись операции по уплате (принудительного взыскания налогов) на сумму 5 433 072 руб. 28 коп., выплата заработной платы на основании исполнительных листов (т. 96, л. 73, диск).

В период действия полномочий ФИО8 в качестве председателя ликвидационной комиссии на расчетный счет должника № 4070281098470000548, открытый в Банке ВТБ (ПАО) (далее – Банк), от АО «Апатит» поступили денежные средства в сумме 13 162 939 руб. 28 коп.:

21.12.2017 – 4 722 203 руб. 20 коп.

28.12.2017 – 5 567 524 руб. 23 коп.

30.01.2018 – 2 873 211 руб. 85 коп.

Поступившие денежные средства распределялись на выплату заработной платы, алименты, взносы в Пенсионный фонд.

Уполномоченный орган полагает, что из поступивших от АО «Апатит» денежных средств 12 158 210 руб. 05 коп. необоснованно направлены на выплату заработной платы за ноябрь 2017 года – январь 2018 года, поскольку в этом период имелись неоплаченные инкассовые поручения налогового органа и Пенсионного фонда, за октябрь-ноябрь 2017 года и за более ранние периоды.

В связи с этим уполномоченный орган полагает, что имеются основания для привлечения ФИО8 и ФИО5 к субсидиарной ответственности.

Судом установлено, что денежные средства от АО «Апатит» поступили на счет должника и распределены со счета после возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) Общества (после 11.12.2017).

Пунктом 2 статьи 855 ГК РФ установлена очередность списания банком денежных средств со счета при недостаточности таких средств для удовлетворения всех предъявленных к нему требований:

в первую очередь по исполнительным документам, предусматривающим перечисление или выдачу денежных средств со счета для удовлетворения требований о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, а также требований о взыскании алиментов;

во вторую очередь по исполнительным документам, предусматривающим перечисление или выдачу денежных средств для расчетов по выплате выходных пособий и оплате труда с лицами, работающими или работавшими по трудовому договору (контракту), по выплате вознаграждений авторам результатов интеллектуальной деятельности;

в третью очередь по платежным документам, предусматривающим перечисление или выдачу денежных средств для расчетов по оплате труда с лицами, работающими по трудовому договору (контракту), поручениям налоговых органов на списание и перечисление задолженности по уплате налогов и сборов в бюджеты бюджетной системы Российской Федерации, а также поручениям органов контроля за уплатой страховых взносов на списание и перечисление сумм страховых взносов в бюджеты государственных внебюджетных фондов;

в четвертую очередь по исполнительным документам, предусматривающим удовлетворение других денежных требований;

в пятую очередь по другим платежным документам в порядке календарной очередности.

Списание средств со счета по требованиям, относящимся к одной очереди, производится в порядке календарной очередности поступления документов.

Из содержания данной нормы следует, что очередность списания средств в уплату налогов (сборов) зависит от того, списываются они в добровольном или принудительном порядке. 

При этом пунктами 1, 8 статьи 45 и пунктами 1, 8 статьи 46 НК РФ установлено, что обязанность по уплате налогов и пеней исполняется налогоплательщиком либо самостоятельно, либо в принудительном порядке по решению налогового органа путем обращения взыскания на денежные средства на банковских счетах, а также на электронные денежные средства этого налогоплательщика.

Из приведенных норм права следует, платежи в бюджет, осуществляемые по поручениям налоговых органов, то есть в принудительном порядке, подлежат исполнению в третью очередь (абзац четвертый пункта 2 статьи 855 ГК РФ), а платежи по налоговым обязательствам, осуществляемые на сновании платежных распоряжений налогоплательщика, подлежат исполнению в пятую очередь (абзац шестой пункта 2 статьи 855 ГК РФ). В аналогичном порядке исполняются платежи по обязательствам в бюджеты государственных внебюджетных фондов.

Из документов, представленных Банком ВТБ (ПАО), следует, что денежные средства, поступившие за период с 21.12.2017 о 30.01.2018, распределялись на выплату заработной платы, алименты, взносы в Пенсионный Фонд Российской Федерации.

В картотеке счета 90901 «Распоряжения, ожидающие акцепта для оплаты, ожидающие разрешения на проведение операций» отсутствовали какие-либо распоряжения, которым препятствовали бы ограничения по счету, а по счету № 90902 «Распоряжения, не исполненные в срок» - имелись неисполненные из-за отсутствия денежных средств распоряжения.

Следовательно, на момент автоматического списания денежных средств в очередности не исполненных в срок распоряжений по расчетному счету должника расчетные документы приоритетной группы очередности списания отсутствовали.

Принимая во внимание указанные обстоятельства конкретного дела и положения пункта 2 статьи 855 ГК РФ, суд пришел к выводу об отсутствии в материалах дела доказательств нарушения ответчиками указанного порядка списания денежных средств со счета должника.

При этом оспариваемые уполномоченным органом суммы относились к третьей очереди удовлетворения, тогда как НДФЛ и страховые взносы за ноябрь 2017 года – январь 2018 года – подлежали списанию в пятую очередь.

С учетом изложенного суд верно указал на отсутствие в материалах дела доказательств нарушения ответчиками указанного порядка списания денежных средств со счета Должника, при том, что из представленных сторонами документов, усматривается, что ответчики действовали в соответствии с требованиями закона.

Кроме того, суд считает необходимым отметить, что совершенные должником в период руководства ФИО5 и ФИО8 платежи в пользу работников Общества не могут быть квалифицированы как действия, направленные на вывод имущества Должника, которые привели к убыткам, послужили причиной объективного банкротства.

Заявителем не доказан крупный (значительный) характер этих сделок применительно к масштабам деятельности Должника и его оборотам, что не позволяет сделать вывод об ухудшении финансового состояния Общества в результате совершения данных платежей.

Оспариваемые банковские операции совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности, направлены на выплату заработной платы сотрудников. 

Уполномоченный орган не оспаривает факт выполнения работниками своей трудовой функции, размер выплаченной заработной платы, не ссылается на отсутствие реальных трудовых отношений. 

Объем обязательств должника при выплате заработной платы не изменился. Уполномоченный орган  на указанные обстоятельства не ссылается.

Таким образом, доказательства неравноценности (доказательств того, что работники не выполняли свои трудовые функции), нарушения очередности удовлетворения требований кредиторов при выплате заработной платы, отсутствуют. 

При таких обстоятельствах не имеется оснований для привлечения ФИО5 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за выплату заработной платы без уплаты НДФЛ и страховых взносов.

Таким образом, арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Иное толкование апеллянтами положений законодательства, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.

Апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Вологодской области от 14 апреля                 2025 года по делу № А13-18458/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1 и Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Вологодской области  – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд                   Северо-Западного округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия.

Председательствующий

К.А. Кузнецов

Судьи

О.Г. Писарева

Л.Ф. Шумилова