ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

16.03.2023

Дело № А41-34210/20

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09.03.2023

Полный текст постановления изготовлен  16.03.2023

 

Арбитражный суд Московского округа

в составе председательствующего судьи Зверевой Е.А.

судей   Мысака Н.Я., Зеньковой Е.Л.

при участии в судебном заседании:             

 -от ФИО1 - лично, паспорт,

-от к/у ООО «Стройинвест» - ФИО2 по дов. от 11.01.2023 на 1 год,

рассмотрев 09.03.2023 в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего   ООО «Стройинвест»

на определение от 03.10.2022

Арбитражного суда Московской области,

постановление от 14.12.2022

Десятого арбитражного апелляционного суда

по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности  ООО

«ЮниделлСтрой» и ФИО1

в деле о несостоятельности (банкротстве) ООО «Стройинвест» 

 

 

УСТАНОВИЛ:

В рамках деле о несостоятельности (банкротстве) ООО "Стройинвест" (применены правила параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)") определением Арбитражного суда Московской области от 03.10.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от  14.12.2022, в удовлетворении заявления о привлечении ООО "Юниделл-Строй" и ФИО1 к субсидиарной ответственности отказано, с ООО "Юниделл-Строй" в конкурсную массу должника взысканы убытки в сумме 10 039 805 руб.

Не согласившись с судебными актами, конкурсный управляющий  обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, указав на неправильное применение судами норм права, а также несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела.

До начала судебного заседания в материалы дела поступили письменные отзывы на кассационную жалобу от ФИО1 с просьбой отказать в удовлетворении жалобы.

Документы, приложенные к отзывам (всего на 10 л.), подлежат возврату судом кассационной инстанции ввиду отсутствия полномочий по оценке, сбору и исследованию доказательств.

В судебном заседании Арбитражного суда Московского округа представитель конкурсного управляющего настаивал на удовлетворении жалобы по изложенным в ней доводам, представитель ФИО1 против удовлетворения кассационной жалобы возражал.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационной жалобы и отзывов, заслушав присутствующих в судебном заседании представителей лиц, участвующих в 

 

деле,  проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как установлено судами, а также усматривается из материалов дела, ФИО1 на дату признания должника банкротом являлся его руководителем, осуществлявшим полномочия единоличного исполнительного органа, с 03.04.2013 - участником должника с долей участия в размере 55%.

ООО "Юниделл Строй" с 26.05.2012 являлось участником должника с долей участия в размере 10%, с 20.10.2020 - с долей участия в размере 20%.

В качестве правового основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 заявитель ссылается на то, что ответчиком не исполнена обязанность передать конкурсному управляющему документацию должника, заключены ряд убыточных для должника сделок, не подано заявление о признании ООО "Стройинвест" несостоятельным (банкротом) в срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве.

Конкурсный управляющий в качестве правового основания для привлечения к субсидиарной ответственности  ООО "Юниделл Строй" ссылался на то, что ответчик совершил сделки с ООО "Стройинвест", существенно ухудшившие финансовое состояние должника.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, суды исходили из того, что с 2014 года  ООО "Стройинвест" осуществляло деятельность по строительству многоквартирного жилого дома с целью последующей передачи жилых помещений физическим и юридическим лицам, то есть осуществляло функции застройщика.

 

 

В настоящее время многоквартирный жилой дом находится в высокой степени готовности, что также не отрицалось представителем конкурсного управляющего

Следовательно, при осуществлении своих действий ФИО1 не имел оснований полагать, что должник несостоятелен и находится в предбанкротном состоянии, в связи с чем обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом не являлось для ответчика явной необходимостью.

Суды указали на то, что в рассматриваемом случае заявитель не доказал, что действия ФИО1 выходили за пределы обычного делового риска и были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

То обстоятельство, что проведенные мероприятия в результате не позволили избежать банкротства должника, не свидетельствует о том, что общество признано банкротом по вине контролирующего лица, в результате совершения последним противоправных действий.

Суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

 

 

 Предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, но  предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Исходя  из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса  о привлечении руководителя к ответственности по упомянутому основанию, момент возникновения соответствующей обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов. В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

 

Само по себе наличие кредиторской  задолженности, безотносительно иных финансовых показателей, рода деятельности, экономических факторов и т.д., с учетом постоянной вариативности структуры активов и пассивов баланса большинства юридических лиц в связи с осуществлением ими хозяйственной деятельности, не является безусловным доказательством того, что должник отвечал признакам несостоятельности, а также свидетельством невозможности организации исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц принятие решения по подаче заявления должника о признании его банкротом.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Действующее законодательство не предполагает обязанность предусмотренных Законом о банкротстве лиц обратиться (принять такое решение) в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться. Данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий не ссылается на иные обстоятельства, которые им приводились в нижестоящих инстанциях, и, которые не были последними учтены.

 

 

Более того, судами установлено, что по части потерь должника с ФИО1 уже взысканы убытки в сумме 7 069 496 руб. 87 коп.  определением Арбитражного суда Московской области от 17.03.2022.

Правомерен  вывод судов о том, что привлечение к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица по тем же основаниям, по которым последний уже привлечен к ответственности в виде взыскания убытков, приведет к повторному привлечению к гражданской ответственности за одни и те же действия, поскольку субсидиарная ответственность и возмещение убытков являются мерами гражданско-правовой ответственности.

Что касается вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности  ООО "Юниделл Строй", то суды установили, что по изложенному в заявлении эпизоду, действительно данное общество причинило вред кредиторам должника на сумму в 10 039 805 руб. в связи с ненадлежащим исполнением обязанности по оплате по договору участия в долевом строительстве от 18.12.2012 № СП3/12/ОП.

При таких обстоятельствах суды правомерно признали недоказанным конкурсным управляющим то обстоятельство, что бездействие ООО "Юниделл-Строй" по исполнению своих обязательств по договору № СП-3/12/ОП, привело к объективному банкротству должника и невозможности погашения требований кредиторов в полном объеме.

Учитывая установленные обстоятельства, суды пришли к выводу о доказанности наличия обстоятельств для возложения на ООО "Юниделл-Строй" ответственности в виде взыскания убытков в сумме 10 039 805 руб.

Суд кассационной инстанции не усматривает оснований для несогласия с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

В соответствии с пунктом 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого 

 

юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 6/8 от 01.07.1996 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", пунктом 22 установлено: при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункт 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно пунктам 1, 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление № 53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. 

 

 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. 

Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

В пункте 16 Постановления № 53 Пленум Верховного Суда разъяснил, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому 

 

 

изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. 

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 постановления № 53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. В связи с этим надлежит определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорных активов должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.

Необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство)" (Определение Верховного Суда РФ от 31 мая 2016 года № 309-ЭС16-2241 по делу № А60-24547/2009).

Доводы кассационной жалобы о недопустимости переквалификации судами требования о привлечении к субсидиарной ответственности на требование о взыскании убытков подлежит отклонению.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на 

 

деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

 При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В данном случае по эпизоду с участием ООО "Юниделл-Строй" конкурсный управляющий не ссылался на иные факты неправомерного поведения указанного общества, кроме как нарушение по оплате по договору от 18.12.2012 № СП3/12/ОП.

 

При таких обстоятельствах суды правильно осуществили переквалификацию заявленных  требований на возмещение убытков, поскольку конкурсным управляющим не доказано, что именно действия ООО "Юниделл-Строй" привели к объективному банкротству должника.

Ссылка на Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) подлежит отклонению, поскольку в том деле отсутствует анализ соотношения привлечения к субсидиарной ответственности с взысканием убытков, тогда как данный вопрос изложен в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2), где сказано следующее.

В институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления № 53). 

Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует.

 В связи с изложенным при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 Гражданского кодекса Российской Федерации).

 

 

Применительно к настоящему случаю, как уже было отмечено, конкурсный управляющий не доказал то, что именно действия ООО "Юниделл-Строй" привели к банкротству должника.

В жалобе заявитель продолжает ссылаться на те же самые факты, которым нижестоящим судебными инстанциями уже дана надлежащая полная правовая оценка, несогласие с которой не является поводом для отмены законных и обоснованных судебных актов.

Ответственность   контролирующих юридическое лицо лиц перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым ими обществом обязательства, а за их виновные действия (решения), не вызванные рыночными и иными объективными факторами и  повлекшие нарушение обязательств управляемого ими юридического лица.

В связи с тем, что субсидиарная ответственность представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности юридического лица и экстраординарный механизм защиты нарушенных прав кредиторов, истец по такому иску не должен ограничиваться исключительно доводами или минимальным набором косвенных доказательств виновности контролирующих лиц. 

Не любое сомнение в намерении причинить вред кредитору (даже подтвержденное косвенными доказательствами) должно толковаться против ответчика. 

Такие сомнения должны с помощью согласующихся между собой доказательств ясно и убедительно подтверждать противоправность действий (решений) контролирующих лиц во вред кредитору.

Бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении контролирующих юридическое лицо лиц возлагается законом на истца (пункты 1 и 2 статьи 53.1 ГК РФ). 

 

 

Согласно позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ № 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. 

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. 

И напротив, отказ в иске указывает на то,   что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. 

При его применении не может быть проигнорирована сущность конструкции юридического лица, предполагающая имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность (статьи 48, 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), наличие у участников корпорации и иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой дискреции при принятии (согласовании) управленческих решений в сфере бизнеса. 

В то же время контролирующие и действующие с ними совместно лица не вправе злоупотреблять привилегиями, которые предоставляет возможность ведения бизнеса через юридическое лицо, намеренно причиняя вред независимым участникам оборота (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

 

 

В данном случае судами установлена недоказанность оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок), поскольку не доказаны ни значимость сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности), ни их убыточность и совершение на условиях,   существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону.

В дополнение к указанному , следует отметить, что суды применили меры гражданско-правовой ответственности к виновникам соразмерно их действиям.

Суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

Доводы кассационной жалобы сводятся исключительно к несогласию с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

Приведенные в кассационной жалобе доводы не опровергают правильность выводов судов, сводятся к необходимости дать иную оценку представленным по делу доказательствам, следовательно, касаются фактической стороны спора, доказательственной базы по делу.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для дела обстоятельства.

Суд кассационной инстанции не находит оснований для отмены либо изменения судебных актов по доводам кассационной жалобы.

Доводы кассационной жалобы подлежат отклонению, как основанные на неправильном толковании норм материального и процессуального права и направленные на переоценку доказательств, что не входит в полномочия суда кассационной инстанции. 

 

В силу части 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления. 

Таких нарушений судами не допущено.

Иные доводы кассационной жалобы свидетельствуют о несогласии заявителя кассационной жалобы с установленными судами обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку.

 Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также не нарушены.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 03.10.2022, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2022 по делу № А41-34210/2020 оставить без изменения, кассационную  жалобу – без удовлетворения.

 

 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке,предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                                    Е.А. Зверева  

Судьи                                                                                                 Н.Я. Мысак 

                                                                                                                     Е.Л. Зенькова