АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

МОСКОВСКОГО ОКРУГА  

ул. Селезнёвская, д. 9, г. Москва, ГСП-4, 127994, официальный сайт: http://www.fasmo.arbitr.ru e-mail: info@fasmo.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва 

16.07.2019 Дело № А41-53659/2017  

Резолютивная часть постановления объявлена 09.07.2019  Полный текст постановления изготовлен 16.07.2019  

 Арбитражный суд Московского округа в составе:  

председательствующего судьи – Кручининой Н.А. судей: Каменецкого Д.В., Холодковой Ю.Е., при участии в заседании: 

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 16.01.2018,  

рассмотрев 09.07.2019 в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1  

на определение Арбитражного суда Московской области от 08.02.2019, принятое судьей Гилязовой Э.Ф., и на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2019, 

принятое судьями Мизяк В.П., Катькиной Н.Н., Муриной В.А.,  

об отказе в удовлетворении заявления ФИО1 о  включении в реестр требований кредиторов должника требований в размере  

65 032 610,20 руб. 

в рамках дела о признании ООО «НГСК» несостоятельным (банкротом).  

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Московской области от 16.02.2018 в  отношении общества с ограниченной ответственностью «НГСК» введена  процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утвержден  ФИО3.  

 Сообщение о введении процедуры банкротства опубликовано в газете  «Коммерсантъ» № 38 от 03.03.2018.  

 Решением Арбитражного суда Московской области от 07.02.2019 ООО  «НГСК» признано несостоятельный (банкротом), в его отношении открыто  конкурсному производство, конкурсным управляющим назначен ФИО3  

 Определением Арбитражного суда Московской области от 13.03.2019  конкурсным управляющим утвержден ФИО4.  

 ФИО1 обратился в Арбитражный суд Московской  области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов  задолженности в размере 65 032 610,20 руб. с учетом уточнений требований.  

 Определением Арбитражного суда Московской области от 08.02.2019,  оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного  апелляционного суда от 29.04.2019, в удовлетворении заявления  ФИО1 отказано.  

 Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1  обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в  которой, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального  права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и  представленным доказательствам, просит обжалуемые судебные акты отменить  и направить спор на новое рассмотрение.  

 Как полагает заявитель, на момент заключения договоров ООО «НГСК» не  находилось в предбанкротном состоянии и не имело признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

 Заявитель также указал на отсутствие в материалах дела доказательств,  указывающих на корпоративный характер предъявленного требования.  

 В судебном заседании кассационной инстанции представитель заявителя  кассационной жалобы поддержал ее доводы в полном объеме.  

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте  судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте  Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.  

 Обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статей 284,  286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  законность обжалуемых судебных актов, судебная коллегия суда кассационной  инстанции не находит правовых оснований для их отмены ввиду следующего.  

 В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127- ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и с  частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются  арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными  законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

 Из материалов дела следует, что между ФИО1 (займодавец)  и ООО «НГСК» (заемщик) были заключены договоры займа от 16 марта 2015 №  05/03/003, от 07.04.2015 № 07/03/003, от 06.08.2015 № 08/03/003, от 20.10.2015   № 24/03/003, в соответствии с которыми займодавец передал заемщику денежные  средства в общем размере 139 088 600 руб.  

 Впоследствии 21.04.2016 между сторонами заключено Соглашение о  новации, согласно которому ООО «НГСК» признает наличие обязательств перед  ФИО1 по договорам займа на сумму 139 088 600 руб.  

 Стороны пришли к соглашению о замене первоначальных обязательств,  обязательствами по простому векселю, а именно: № 000001 от 20.04.2016, срок  платежа по предъявлении, но не ранее 04.02.2020, вексельная сумма 139 000 000  руб.  

 Оригинал векселя передан в ПАО «Промсвязьбанк» по договору залога от  26.04.2016 № В-1/26829 в обеспечение обязательств ООО «НГСК» перед Банком  по договору о предоставлении банковской гарантии от 25.04.2016 № 26829.  

 Обращаясь в суд с заявлением, ФИО1 сослался на  неисполнение должником обязательств по возврату денежных средств на сумму  65 032 610,20 руб., с учетом заявленного в порядке статьи 49 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации уточнения заявленных  требований.  

 Отказывая в удовлетворении требований кредитора, суд первой инстанции  исходил из недоказанности обоснованности заявленного требования, указав, что  в рассматриваемом случае объективных сведений, подтверждающих  экономическую целесообразность, выдачи займов, впоследствии новированных  в вексельное обязательство, заявителем не представлено.  

 Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу, что соглашение о  новации от 21.04.2016 заключено в предбанкротный период, при наличии  неисполненных обязательств перед кредиторами, включенными в реестр  требований кредиторов должника.  

 Суд также указал, что ФИО1, являясь участником ООО  «НГСК» и генеральным директором должника, не мог не знать о наличии  неблагоприятного финансового положения должника.  

 Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой  инстанции.  

 В пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных  вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что в силу  пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка  обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом  независимо от наличия разногласий относительно этих требований между  должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения,  с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.  

 При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам  следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только  требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства  наличия и размера задолженности.  

 Таким образом, в деле о банкротстве включение задолженности в реестр  требований кредиторов должника возможно только в случае установления  действительного наличия обязательства у должника перед кредитором, которое  подтверждено соответствующими доказательствами.  

 Как установлено судами и подтверждается материалами дела, в  обоснование заявленного требования заявителем представлено соглашение о  новации от 21.04.2016, вексель № 000001 от 20.04.2016.  

 В силу пункта 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации  (далее – ГК РФ) по договору займа одна сторона (займодавец) передает в  собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи,  определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить  займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других  полученных им вещей того же рода и качества.  

 При этом в деле о банкротстве лицом, имеющим право предъявлять  требования по неисполненным обязательствам, в том числе вытекающие из  гражданско-правовых договоров, выступает конкурсный кредитор, понятие  которого сформулировано в абз. 8 статьи 2 Закона о банкротстве.  

 В силу названной нормы права к конкурсным кредиторам не могут быть  отнесены лица, предъявляющие к должнику требования из обязательств,  вытекающих из факта их участия в компании, являющейся должником.  

 Так, по смыслу абз. 8 статьи 2 Закона о банкротстве, к корпоративным  обязательствам относятся не только прямо предусмотренные законодательством  (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и  обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую  природу, в действительности таковыми не являются, в том числе, по причине  того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы  кредитор не участвовал в уставном капитале должника.  

 Рассматривая обособленный спор об установлении требования кредитора  при наличии возражений, мотивированных тем, что кредитор является  аффилированным с должником лицом, суд в силу положений статей 71 и 100  Закона о банкротстве должен осуществить проверку обоснованности такого  требования, установить наличие или отсутствие аффилированности лиц и  достаточность доказательств наличия или отсутствия фактических отношений  по сделке, а также обоснованность и экономическую целесообразность сделки.  

 Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений,  согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных  (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся  корпоративными, понижается.  

 Кроме того, тот факт, что участник должника является его заимодавцем,  сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по  возврату суммы займа для целей банкротства. В этой связи при оценке  допустимости включения основанных на договорах займа требований  участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений,  сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение  потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В  частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том  числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах  свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать  негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность  должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма  увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально  нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной  целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных  лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем  нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.  

 При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе  переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения  уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса  

Российской Федерации либо при установлении противоправной цели - по  правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым  требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во  включении его в реестр.  

 При предоставлении заинтересованным лицом доказательств,  указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования,  на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода  путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства.  

 Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО1  является учредителем общества «НГСК» и генеральным директором на дату  заключения договоров займа и договора о новации, что подтверждается  Выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц.  

 В силу положений абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу  конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к  должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.  

 Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации,  изложенной в определении от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556 (1), к  обязательствам, вытекающим из факта участия, относятся не только такие,  существование которых прямо предусмотрено корпоративным  законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и  т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско- правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по  причине того что их возникновение и существование было бы невозможно, если  бы заимодавец не участвовал в капитале должника).  

 Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12- 45751/2015, при представлении доказательств аффилированности должника с  участником процесса (в частности, с лицом, заявившим о включении требований  в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки  недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению  

соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть  возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения  сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного  соглашения.  

 Между тем, экономические мотивы предоставления ФИО1  денежных средств по договорам займа в общем размере 139 088 600 рублей, а  замет новирование заемных обязательств в вексельные правоотношения, ни  заявителем, ни должником не раскрыты.  

 При заключении договора займов, договора о новации ФИО1  выступал одновременного от имени займодавца и заемщика (векселедателя).  

 В рассматриваемом случае наличие корпоративных отношений и, как  следствие, общности хозяйственных интересов имеет существенное значение  для правильного разрешения спора, поскольку установление подобного факта  позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий кредитора,  заявившего о включении своих требований в реестр.  

 Однако объективных сведений, подтверждающих целесообразность  выдачи займов, равно как и доказательств каких-либо оснований по выдаче  должником кредитору векселя по соглашению о новации в отсутствие  существования между сторонами каких-либо коммерческих обязательственных  отношений, заявителем в материалы дела не представлено.  

 Кроме того, как верно указал суд первой инстанции, соглашение о  новации от 21.04.2016 подписано сторонами в предбанкротный период ООО  «НГСК», при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами,  включенными в реестр требований кредиторов.  

 Доказательства исполнения сторонами договоров займа и соглашения о  новации в материалах дела отсутствуют.  

 Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или  недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого  

участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы  другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой  информации.  

 Поскольку в рассматриваемом случае, ФИО1, являясь  учредителем ООО «НГСК» и генеральным директором общества, не мог не знать  о наличии неблагоприятного финансового положения должника, приобретая  вексель № 000001 от 20.04.2016, со сроком платежа по предъявлении, но не ранее  04.04.2020, вексельной суммы 139 000 000 рублей, заявителю достоверно было  известно о том, что вексель погашен не будет, в связи с отсутствием у  векселедателя денежных средств.  

 Суды пришли к обоснованному выводу о наличии в действиях сторон  злоупотребления правом при заключении названных сделок.  

 В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются  осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред  другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное  заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление  правом).  

 Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение  управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского  права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов  осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам  (кредиторам должника) или создающее условия для наступления вреда  (требования кредиторов могут быть не удовлетворены, в частности вследствие  совершения сделки по отчуждению имущества должника).  

 При этом, как следует из абз. 4 пункта 4 Постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О  некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона  «О несостоятельности (банкротстве)», наличие в действиях сторон  злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении  требований заявителя в реестр.  

 В силу пункта 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать  обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и  возражений.  

Согласно пункту 2 статьи 9 названного Кодекса лица, участвующие в деле,  несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими  процессуальных действий.  

 Каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов первой и  апелляционной инстанций, в материалы дела не представлено.  

 Суды, учитывая отсутствие достоверных доказательств, подтверждающих  гражданско-правовую природу первоначальных обязательств должника перед  ФИО1, а также недоказанность экономической целесообразности  выдачи займов, впоследствии новированных в вексельное обязательство,  пришли к обоснованному выводу об отказе во включении требований  ФИО1 в реестр требований кредиторов ООО «НГСК».  

 Таким образом, исследовав и оценив представленные сторонами  доказательства, а также доводы и возражения участвующих в споре лиц,  недоказанность экономической целесообразности выдачи займов, впоследствии  новированных в вексельное обязательство, суды, руководствуясь положениями  действующего законодательства, правильно определили спорные  правоотношения, выяснили с достаточной полнотой имеющие существенное  значение для дела обстоятельства и пришли к правомерному и обоснованному  выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления  ФИО1  

 Доводы кассационной жалобы сводятся к несогласию с выводами судов,  что не является основанием для отмены законных судебных актов. Переоценка  доказательств и установление новых обстоятельств не входит в компетенцию и  полномочия арбитражного суда кассационной инстанции, определенных  положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

 Нарушений норм процессуального права, которые в силу части 4 статьи  288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются  безусловным основанием для отмены обжалуемых судебных актов, судом  кассационной инстанции также не установлено.  

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 08.02.2019 и  постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2019 по  делу № А41-53659/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу – без  удовлетворения.  

Председательствующий – судья Н.А. Кручинина 

Судьи: Д.В. Каменецкий  

 Ю.Е. Холодкова