ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12  

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  № 09АП-89465/2023-ГК

Дело № А40-19954/23

г. Москва

28 марта 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 марта 2024 года  Постановление изготовлено в полном объеме 28 марта 2024 года  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

Председательствующего-судьи Сазоновой Е.А. Судей Сергеевой А.С., Яниной Е.Н. 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Credit Agricole  Corporate and investment Bank  

на решение Арбитражного суда г.Москвы от 31.10.2023 по делу № А40-19954/23 

по иску Акционерного общества «Газпромнефть-Московский НПЗ» (ОГРН  

<

***>, г.Москва, вн.тер.г. Муниципальный Округ Капотня, кв-л.Капотня 2- й, д.1 к.3)  

к Credit Agricole Corporate and investment Bank (Франция, 92190, О-де-Сен, Монруж,  площадь соединенных штатов, 12)  

о признании недействительной банковской гарантии № CSGGGU2100372 в части 

указания на то, что банковская гарантия руководствуется и регулируется  законодательством Сингапура, о взыскании 5 340 000 евро, процентов за пользование  

чужими денежными средствами, при участии в судебном заседании представителей: от истца: ФИО2 по доверенности от 28.12.2023, ФИО3 по 

доверенности от 28.12.2023, ФИО4 по доверенности от 28.12.2023;  от ответчика: ФИО5, ФИО6, ФИО7 по доверенности от  

27.03.2023; 

УСТАНОВИЛ:

В Арбитражный суд города Москвы обратилось Акционерное общество  «Газпромнефть-Московский НПЗ» с исковым заявлением к Credit Agricole Corporate  and investment Bank о признании недействительной банковской гарантии №  CSGGGU2100372 в части указания на то, что банковская гарантия руководствуется и  регулируется законодательством Сингапура, о взыскать с Компании Credit Agricole  

Corporate and investment Bank в пользу АО "ГАЗПРОМНЕФТЬ - МОСКОВСКИЙ  НПЗ" (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>) задолженности в сумме 5.340.000  евро, процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 6,95%  годовых за период с 21 мая 2022 года по день фактического погашения долга, с учетом  уточнения в порядке ст. 49 АПК РФ.  

Ответчик заявлял ходатайство об оставлении иска без рассмотрения, ссылаясь на  то, что Арбитражный суд г. Москвы не обладает компетенцией по рассмотрению  спора, так как в договоре между сторонами содержится арбитражное соглашение, в  соответствии с которым компетентным судом по рассмотрению спора является суд  Республики Сингапур. Соответственно, предъявленное исковое заявление должно  быть оставлено судом без рассмотрения в порядке п. 5 ч. 1. ст. 148 АПК РФ.  

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 23.06.2023 по настоящему делу  отказано в удовлетворении ходатайства ответчика об оставлении искового заявления  без рассмотрения.  

Ответчиком также было заявлено ходатайство о привлечении к участию в деле в  качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, принципала по  банковской гарантии Lummus Technology Heat Transfer B.V. (далее – «Lummus»). В  обоснование указанного ходатайства ответчик указал, что права и обязанности  Lummus затрагиваются при рассмотрении настоящего спора, так как Lummus  утверждает об отсутствии со своей стороны нарушений, дающих основание для  взыскания по банковской гарантии; истцом заявлено требование о недействительности  положений банковской гарантии, в связи с чем необходимо привлечь к участию в деле  принципала; непривлечение Lummus к участию в деле приведет к невозможности  взыскания ответчиком денежных средств с Lummus в регрессном порядке.  

Принимая во внимание принцип независимости обязательства по банковской  гарантии, предусмотренный и российским законодательством, и международными  правовыми актами, в частности, Унифицированными правилами для гарантий по  требованию, опубликованными за номером 758 Международной торговой палатой  (далее – Правила № 758), предполагающий, что обязательство гаранта перед  бенефициаром, не зависит как от отношений по обеспечиваемому обязательству  между бенефициаром и принципалом, так и от отношений между гарантом и  принципалом, суд пришел к выводу о том, что решение суда по настоящему делу не  может повлиять на права и обязанности Lummus.  

Помимо этого, судом учтено, что по смыслу ст. 4 Правил № 758, гарантия  является односторонней сделкой, поскольку для возникновения прав и обязанностей  достаточно волеизъявления только гаранта.  

Аналогичное регулирование предусмотрено п. 2 ст. 368 ГК РФ и ст. 373 ГК РФ,  по смыслу которых для возникновения обязательства из независимой гарантии  достаточно одностороннего волеизъявления гаранта, если иное прямо не  предусмотрено в тексте самой гарантии (п. 1 Обзора 3 судебной практики разрешения  споров, связанных с применением законодательства о независимой гарантии).  

Таким образом, принципал не может быть признан стороной сделки по гарантии.  

С учетом этого, на основании регулирования ст. 166-167 ГК РФ,  предусматривающего, что ответчиками по иску о признании сделки недействительной  являются ее стороны, принципал не может быть привлечен к участию в настоящем  деле.  

Согласно ч. 1 ст. 51 АПК РФ, третьи лица, не заявляющие самостоятельных  требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или  ответчика до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в  

первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на их  права или обязанности по отношению к одной из сторон.  

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 51 АПК РФ, суд отказал в  удовлетворении ходатайства ответчика о привлечении к участию в деле компании  Lummus в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных  

требований относительно предмета спора. 

Ответчиком также заявлено ходатайство о возложении бремени доказывания  содержания иностранного права на стороны в порядке абз. 3 ч. 2 ст. 14 АПК РФ,  изучив которое суд пришел к выводу об отсутствии оснований для его  удовлетворения.  

По общему правилу, в процессуальном праве действует принцип «jura novit  curia», выражающийся в самостоятельной правовой оценке судом представленных  сторонами фактических обстоятельств.  

Часть 1 ст. 168 АПК РФ предусматривает, что при принятии решения  арбитражный суд определяет, какие законы и иные нормативные правовые акты  следует применить по данному делу. Право суда самостоятельно определять  применимые нормы права подтверждено также в п. 3 Постановления Пленума  Верховного суда России № 10/22.  

По смыслу ст. 1191 ГК РФ при применении к спорным правоотношениям  иностранного права, суд руководствуется таким же принципом: стороны излагают  фактические обстоятельства дела, тогда как правовую квалификацию на основании  применимого права дает суд. Все содержательные элементы презумпции "jura novit  curia" (определение, какие законы и иные нормативно-правовые акты следует  применить по данному делу, поиск и выбор той нормы права, которая подлежит  применению, несвязанность суда правовой квалификацией иска истцом) также имеют  место и при обращении суда к иностранному праву.  

Согласно ч. 2 ст. 14 АПК РФ и п. 2 ст. 1191 ГК РФ, арбитражный суд вправе, а не  обязан, возложить на стороны обязанность представить сведения о содержании норм  иностранного права, о чем выносит соответствующее определение.  

Вместе с тем, суд исходит из того, что, согласно ч. 2 ст. 14 АПК РФ, лица,  участвующие в деле, могут представлять документы, подтверждающие содержание  норм иностранного права, на которые они ссылаются в обоснование своих требований  или возражений.  

Решением Арбитражного суда города Москвы от 31 октября 2023 года по делу   № А40-19954/23 признана недействительной банковская гарантия №  CSGGGU2100372 в части указания на то, что банковская гарантия  

руководствуется и регулируется законодательством Сингапура. 

Взыскана с Компании Credit Agricole Corporate and investment Bank в пользу АО  "ГАЗПРОМНЕФТЬ - МОСКОВСКИЙ НПЗ" (ОГРН: 

<

***>, ИНН:  

<

***>) задолженность в сумме 5.340.000 евро, проценты за пользование чужими  денежными средствами в размере 6,95% годовых за период с 21 мая 2022 года по день  фактического погашения долга, а также расходы по уплате государственной пошлины  в сумме 206.000 руб.  

Не согласившись с принятым решением, ответчик обратился в Девятый  арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит  решение суда отменить по доводам, изложенным в апелляционной жалобе.  

Заявитель полагает, что судом не полностью выяснены обстоятельства,  имеющие значение для дела.  

В судебном заседании арбитражного апелляционного суда представитель  ответчика поддержал доводы апелляционной жалобы, просил решение отменить,  апелляционную жалобу удовлетворить.  

Представитель истца в судебном заседании возражал против апелляционной  жалобы, просил решение оставить без изменения, жалобу без удовлетворения.  

Законность и обоснованность принятого решения суда первой инстанции  проверены на основании статей 266 и 268 АПК РФ.  

Девятый арбитражный апелляционный суд, изучив материалы дела, исследовав и  оценив имеющиеся в деле доказательства, проверив все доводы апелляционной  жалобы, повторно рассмотрев материалы дела, приходит к выводу о том, что  отсутствуют правовые основания для отмены или изменения решения Арбитражного  суда г. Москвы, принятого в соответствии с действующим законодательством  Российской Федерации и обстоятельствами дела.  

При исследовании материалов дела установлено, что между истцом и  компанией Lummus Technology Heat Transfer B.V. (зарегистрировано по праву  Нидерландов) 20.07.2021 был заключен договор поставки № ДП_24446_67548_46294  (далее – договор поставки), по условиям которого Lummus Technology Heat Transfer  B.V. было обязано разработать проектную документацию, произвести оборудование и  поставить его истцу.  

В соответствии с условиями договора поставки истец перечислил компании  Lummus Technology Heat Transfer B.V. авансовый платеж в размере 5.340.000 евро.  

Для обеспечения исполнения обязательства по договору поставки истцу  ответчиком, зарегистрированным на территории Франции, была выдана банковская  гарантия № CSGGGU2100372 от 01.10.2021 (далее – банковская гарантия) на сумму  перечисленного аванса.  

Согласно условиям банковской гарантии, гарантия руководствуется и  регулируется законодательством Сингапура и Унифицированными правилами для  гарантий по требованию, опубликованными за номером 758 Международной торговой  палатой. В случае возникновения конфликта Унифицированные правила для гарантий  по требованию, опубликованные за номером 758 Международной торговой палатой,  будут иметь превалирующую силу.  

Истец в исковом заявлении просил признать оговорку банковской гарантии о  применимом праве в части указания на применение права  Сингапура, недействительной в силу п. 2 ст. 168 ГК РФ, согласно которому сделка,  нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на  публичные интересы, по общему правилу, ничтожна. В обоснование указанного  требования истец указал, что право Сингапура допускает применение на своей  территории ограничительных мер, введенных третьими недружественными  государствами, что противоречит публичному правопорядку Российской Федерации и  его основным принципам: запрета на злоупотребление правом, суверенитета  Российской Федерации, добросовестности и равенства участников гражданско-правовых отношений. Ввиду этого право Сингапура не подлежит применению при  рассмотрении настоящего спора в силу ст. 1193 ГК РФ. При этом, оговорка о  применимом праве в части применения прав Сингапура противоречит и смыслу ст. 1  Федерального закона от 04.06.2018 № 127-ФЗ «О мерах воздействия  (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и  иных иностранных государств», согласно которой введение политических или  экономических санкций недружественным государствами представляют собой угрозу  территориальной целостности Российской Федерации и направлены на ее  экономическую и политическую дестабилизацию.  

На основании вышеизложенного, истец полагает, что оговорка о применимом  праве в части указания на применение права Сингапура является недействительной в  силу п.2 ст. 168 ГК РФ.  

Единственным акционером истца является ПАО «Газпром нефть». 

Меры ограничительного характера распространяются на все общества  санкционного лица, если указанное лицо владеет в обществе долей более 50%  уставного капитала (голосующих акций) или, в случае с США, на все общества  санкционного лица, если указанно лицо владеет в обществе долей 50% и более  уставного капитала (голосующих акций).  

С учетом этого, все меры ограничительного характера, введенные в отношении  ПАО «Газпром нефть», распространяются и на истца.  

Таким образом, на сегодняшний день в отношении истца действуют  персональные санкции целого ряда стран, которые ввели санкции в отношении его  материнской компании (единственного акционера) – ПАО «Газпром нефть», в том  числе, санкции Европейского Союза, предусмотренные ст. 5аа Регламента Совета ЕС   № 833/2014 от 31.07.2014 г. (далее - «Регламент 833»).  

Данные ограничения введены в отношении ПАО «Газпром нефть» (согласно  приложению XIX), а на истца данные ограничения распространяются в силу п. 1(b) ст.  5аа как на лицо, которое на более чем 50% принадлежит лицу, указанном в  Приложении XIX.  

В соответствии со ст. 5aa Регламента 833 запрещается прямо или косвенно  совершать любые сделки, транзакции или операции с: (a) юридическими лицами,  учреждениями или ведомствами, зарегистрированными в России, которые находятся  под государственным контролем или принадлежат государству более чем на 50%, или  в которых Россия, ее Правительство или Центральный банк имеют право на участие в  прибылях, или с которым Россия, ее Правительство или Центральный банк имеют  другие существенные экономические отношения, указанные в Приложении XIX. (b)  юридическими лицами, учреждениями или ведомствами, зарегистрированными за  пределами Союза, имущественные права которых прямо или косвенно принадлежат  более чем на 50% юридическим лицам, перечисленным в Приложении XIX; либо (c)  юридическими лицами, учреждениями или ведомствами, действующими от имени или  по поручению юридических лиц, указанных в подпунктах (a) или (b) настоящего  пункта.  

В свою очередь, ПАО «Газпром нефть» является юридическим лицом,  включенным в перечень Приложения XIX к Регламенту 833.  

Согласно статье 11(1) Регламента Совета ЕС 833 никакие претензии в связи с  какой-либо транзакцией, операцией или сделкой, на выполнение которых прямо  или косвенно, полностью или частично повлияли меры, введенные в соответствии с  настоящим Регламентом, включая требования о возмещении убытков или любые  другие претензии такого типа, такие как требование о возмещении ущерба в любой  форме, не должны удовлетворяться, если они предъявляются организациями,  перечисленными в Приложениях к настоящему Регламенту, или дочерними  компаниями за пределами ЕС, в которых указанные организации владеют  мажоритарной долей, или любыми другими лицами из Российской Федерации.  

Право Республики Сингапур имеет в качестве одного из своих источников  судебный прецедент. На практике это означает, что «…от судей требуется только  применять ratio decidenti 7 (или существенное соображение для решения) более  высокого суда в рамках одной и той же иерархии [судов]». При этом Верховный Суд  Сингапура в деле Liquidators and US sanctions against Venezuela издал приказ, в  соответствии с которым допустил освобождение компании из Сингапура от  

исполнения обязательства перед компанией, зарегистрированной в Венесуэле, в  отношении которой применяются санкции США, в связи с наличием риска  применения к компании из Сингапура вторичных санкций. Суд издал такой приказ,  приняв во внимание, что существует реальный риск, каким бы небольшим он ни был,  что ликвидатор попадет под вторичные санкции за исполнение своей обязанности,  предусмотренной сингапурским законом, и выплату дивидендов в адрес венесуэльской  компании, находящейся под санкциями США, и что такой платеж может  восприниматься как смягчение или нарушение санкций США.  

Таким образом, право Республики Сингапур допускает неисполнение  сингапурской компанией своих обязанностей, вытекающих из права Сингапура, в  случае, когда такое исполнение может привести к попаданию сингапурской компании  под ограничительные меры, введенные третьим государством против другой  компании, в отношении которой сингапурская компания должна исполнить указанные  обязанности.  

Иными словами, право Сингапура допускает имплементацию ограничительных  мер, введенных третьими государствами, на своей территории.  

Кроме того, судебные органы иных иностранных государств, относящихся к  системе общего права, также применяют правовой подход, согласно которому запрет  на удовлетворение требований или риски применения вторичных санкций сами по  себе являются основанием для отказа в удовлетворении требования подсанкционного  лица как в юрисдикциях, в которых действует непосредственно санкционный режим,  так и в юрисдикциях, которые могут быть политически лояльны такому режиму.  

Ответчик учрежден во Франции и зарегистрирован по адресу Франция, О-де-Сен,  Монруж, 12, площадь Соединенных штатов.  

Законодательство Европейского Союза является частью правовой системы  Франции, а значит и личным законом ответчика.  

В связи с вышеизложенным, суд первой инстанции пришел к правильному  выводу о том, что применение права Сингапура предполагает и применение в  рассматриваемой ситуации мер ограничительного характера, введенных против  российских юридических лиц. В ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 04.06.2018 № 127- ФЗ «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия  Соединенных Штатов Америки и иных иностранных государств» указано, что  экономические санкции в отношении Российской Федерации, ее граждан или  российских юридических лиц отнесены к числу недружественных действий США и  иных иностранных государств, представляющих угрозу территориальной целостности  Российской Федерации, и направленных на ее экономическую и политическую  дестабилизацию.  

На незаконность действий, связанных с применением экономических санкций  иностранных государств, указал и Конституционный Суд Российской Федерации.  

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда 

Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 13.02.2018 № 8-П, не  подлежит судебной защите право, реализация которого правообладателем обусловлена  следованием режиму санкций против Российской Федерации, ее хозяйствующих  субъектов, которые установлены каким-либо государством вне надлежащей  международно-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними  международными договорами, участником которых является Российская Федерация.  

Судебная практика исходит из того, что вводимые ЕС и другими странами в  отношении Российской Федерации, а также российских компаний и физических лиц,  ограничения, включая Распоряжение Совета ЕС № 2022/428, не являются  легитимными (установлено Конституционном судом РФ), так как поименованные  

санкционные ограничения приняты в одностороннем порядке без обсуждения и  участия Совета Безопасности ООН, с учетом их незаконного характера принятые  решения не являются юридически обязывающими для сторон и не могут прямо влиять  на возможность и волю сторон сделки для целей ее исполнения.  

Таким образом, российский правопорядок исходит из того, что экономические  санкции иностранного государства, какого-либо государственного союза, объединения  не могут выступать в качестве основания для нарушения прав российского  юридического лица, в том числе посредством одностороннего отказа от исполнения  обязательств.  

Подобные санкции противоречат публичному порядку Российской Федерации и  не подлежат применению на ее территории в силу прямого указания закона.  

Кроме того, судом учтено, что последствия применение права Сингапура  нарушат принцип запрета на злоупотребление правом и равенства участников  гражданско-правовых отношений. Добросовестность предполагает учет одним  участником гражданского оборота прав и законных интересов другого участника  гражданского оборота (абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от  23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой  Гражданского кодекса Российской Федерации»). Отказ от исполнения обязательств  исключительно на основании ограничительных мер недружественных государств не  учитывает интересы добросовестного участника гражданского оборота.  

Как следует из п. 51 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.12.2019   № 53, «под публичным порядком в целях применения указанных норм понимаются  фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей  императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной  значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой  системы Российской Федерации».  

В этом же пункте Верховный Суд РФ указал, что для вывода о нарушении  публичного порядка необходимо установить совокупное наличие двух признаков:  «…во-первых, нарушение фундаментальных принципов построения экономической,  политической, правовой системы Российской Федерации, которое, во-вторых, может  иметь последствия в виде нанесения ущерба суверенитету или безопасности  государства, затрагивать интересы больших социальных групп либо нарушать  конституционные права и свободы физических или юридических лиц.».  

На то, что публичный порядок Российской Федерации предполагает  добросовестность и равенство сторон, вступающих в частные отношения, указано в  абз. 10 п. 29 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 22.12.2005 № 96,  согласно которому публичный правопорядок, основан в том числе на принципе  равенства сторон гражданско-правовых отношений, добросовестности их поведения,  соразмерности мер гражданско-правовой ответственности последствиям  правонарушения с учетом вины.  

Таким образом, учитывая, что последствия применения права Сингапура  противоречат публичному правопорядку и нарушают смысл положений Федерального  закона от 04.06.2018 № 127-ФЗ, суд первой инстанции пришел к правомерному  

выводу, что оговорка банковской гарантии о применимом праве в части  применения права Сингапура должна быть признана недействительной на основании  п. 2 ст. 168 ГК РФ.  

Таким образом, соответствующее требование истца обоснованно удовлетворено. 

При этом суд исходил из того, что оговорка о применимом праве по своей  природе является самостоятельной сделкой. Заключение данной оговорки, а именно  формирование воли сторон на подчинение правоотношений праву Республики  

Сингапур, произошло до применения санкционных ограничений к истцу и его  контролирующим лицам, которые стали причиной обращения с иском по настоящему  спору и признания Арбитражным судом г. Москвы исключительной компетенции на  его рассмотрение в силу ст. 248.1 АПК РФ.  

Меры ограничительного характера, создающие истцу препятствия в доступе к  правосудию на территории иностранных государств и противоречащие публичному  правопорядку Российской Федерации, введены лишь в марте 2022 г., и не могли быть  известны истцу в момент выдачи банковской гарантии, а именно: 01 октября 2021  года.  

На момент заключения оговорки о применимом праве сингапурское право и  право ЕС как личный закон ответчика, определяющий его правоспособность, не  содержали нормы, допускающие вводить односторонние ограничительные меры,  которые позволяют, в нарушение основополагающих принципов и норм  международного права, нарушать права подсанкционных лиц.  

Принимая во внимание, что применение права Сингапура противоречит  публичному правопорядку и нарушает смысл положений Федерального  

закона от 04.06.2018 № 127-ФЗ, оговорка банковской гарантии о применимом  праве должна быть признана недействительной на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ.  

Апелляционная коллегия считает, что суд первой инстанции обоснованно  отклонил довод ответчика, согласно которому последствием признания оговорки о  применимом праве в части применения права Сингапура, является необходимость  определения права, подлежащего применению, на основании коллизионных норм  российского гражданского законодательства.  

В силу прямого указания на приоритет регулирования 

гарантии № CSGGGU2100372 от 01.10.2021 определен за Правилами № 758.  

Таким образом, вне зависимости от признания или непризнания оговорки о  применении права Республики Сингапур недействительной, настоящий спор подлежит  рассмотрению в первую очередь в соответствии с Правилами № 758.  

В соответствии с п. 1 ст. 1210 ГК РФ стороны договора могут при заключении  договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое  подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору.  

Согласно абз. 2 п. 32 постановления Пленума ВС РФ от 09.07.2019 № 24 «О  применении норм международного частного права судами Российской Федерации»,  «…стороны вправе выбрать документы, содержащие правила, рекомендованные  участникам оборота международными организациями или объединениями государств  (например, Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА,  Европейские принципы договорного права, Модельные правила европейского  частного права). Такие правила применяются только при наличии прямо выраженного  соглашения сторон. Вопросы, которые не могут быть решены в соответствии с такими  выбранными сторонами документами, а также общими принципами, на которых они  основаны, подлежат разрешению в соответствии с внутригосударственным правом,  определенным в соответствии с соглашением сторон или коллизионными нормами».  

В настоящем деле в качестве документа, содержащего  

правила, рекомендованные участникам оборота международной организацией  (Международной торговой палатой (ICC) выбраны Унифицированные правила для  гарантий по требованию.  

Таким образом, в силу ст. 1210 ГК РФ, п. 32 постановления Пленума ВС РФ от  09.07.2019 № 24 и прямого указания в гарантии на приоритет положений Правил   № 758 применение национального права носит субсидиарный характер по отношению  к положениям Правил № 758 при рассмотрении настоящего дела, в том числе  

применительно к толкованию, исполнению, определению последствий неисполнения  или ненадлежащего исполнения обязательств из банковской гарантии.  

Как правильно отметил суд первой инстанции, ответчиком не указано, какие  вопросы не могут быть решены в соответствии с Правилами № 758 и общими  принципами, на которых они основаны, чем обусловлена такая невозможность и в чем  заключается необходимость применения национального права при рассмотрении  настоящего спора.  

Помимо этого, если исходить из того, что применимое право определяется на  основании коллизионных норм российского законодательства, то по аналогии следует  применить п. 3 ст. 1186 ГК РФ, согласно которому, если международный договор  Российской Федерации содержит материально-правовые нормы, подлежащие  применению к соответствующему отношению, определение на основе коллизионных  норм права, применимого к вопросам, полностью урегулированным такими  материально-правовыми нормами, исключается.  

Правила № 758 в полном объеме регулируют отношения, возникающие на  основании банковской гарантии.  

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правомерному  выводу о том, что настоящий спор подлежит рассмотрению на основании Правил   № 758, а в случае отсутствия в них необходимой нормы, на основании российского  законодательства.  

Как усматривается из материалов дела, 03.03.2022 компания Lummus Technology  Heat Transfer B.V. сообщила о приостановке исполнения обязанностей по договору  поставки в связи с введением в отношении истца санкций Европейского союза,  запрещающих поставлять истцу предмет договора поставки, начиная с 15.05.2022.  

В письме от 23.03.2022 компания Lummus Technology Heat Transfer B.V.  сообщила, что не сможет исполнить обязательства по договору из-за введения в  отношении истца санкций.  

Принимая во внимание указанное обстоятельство, 04.05.2022 истец направил  компании Lummus Technology Heat Transfer B.V. требование о возврате авансового  платежа.  

В письме от 05.05.2022 компания Lummus Technology Heat Transfer B.V.  отказалась возвратить авансовый платеж и повторно сообщила о невозможности  исполнить обязанности по договору поставки.  

В связи с этим 09.05.2022 истец направил требование по банковской гарантии  посредством перевода SWIFT ответчику, которое было отклонено, так как вместо  филиала ответчика в Сингапуре, требование по банковской гарантии было направлено  в головной офис ответчика.  

13.05.2022 истец повторно направил требование по банковской гарантии  ответчику, но уже с просьбой передать требование сингапурскому филиалу ответчика,  так как банк истца из-за отключения российских банков от системы SWIFT не мог  самостоятельно направить требование по банковской гарантии в сингапурский  филиал.  

20.05.2022 ответчик посредством SWIFT направил истцу отказ от исполнения  требования по банковской гарантии, со ссылкой на то, что Высокий суд Сингапура  19.05.2022 по заявлению компания Lummus Technology Heat Transfer B.V. вынес  предварительный временный запрет на выплаты по банковской гарантии.  

14 17.08.2022 истец направил компании Lummus Technology Heat Transfer B.V.  отказ от договора поставки и вновь потребовал возвратить авансовый платеж.  

01.12.2022 Высокий суд Сингапура по заявлению истца отменил временный  запрет на выплату по банковской гарантии.  

02.12.2022 истец повторно направил требование по банковской гарантии  ответчику.  

06.12.2022 ответчик отказался исполнять требование по банковской 

гарантии, направив сообщение SWIFT, где в качестве причины отказа указал на  запрет, установленный антироссийскими санкциями Европейского союза. 09.12.2022  ответчик направил истцу письмо, где повторно указал на невозможность исполнения  требования по банковской гарантии, а также сообщил, что: «… из-за отсутствия какой-либо авторизации RMA SWIFT между нашим клиентом и банками Вашего клиента  записи явно показывают, что наш клиент получил требуемое аутентифицированное  платежное требование SWIFT, переданное через его головной офис, только 17 мая  2022 года, а не 13 мая 2022 года…».  

12.12.2022 истец направил ответчику возражения в отношении отказа от  исполнения требования по банковской гарантии.  

В связи с этим истец обратился в суд с рассматриваемым исковым заявлением. 

Апелляционная коллегия считает, что суд первой инстанции, оценив в  совокупности все представленные в материалы дела доказательства, правомерно и  обоснованно удовлетворил исковые требования в полном объеме.  

При этом судом правомерно отклонен довод ответчика о том, что истец не  направил ответчику требование по банковской гарантии, а сообщение от 13.05.2022 не  может быть квалифицировано в качестве требования по смыслу Правил № 758.  

Утверждение ответчика о том, что письмо от 13.05.2022 не является требованием  о выплате по гарантии, противоречит ст.24 Правил № 758 и нарушает запрет на  злоупотребление правом (п. 3 ст. 1 ГК РФ и ст. 10 ГК РФ).  

Согласно ст. 24 Правил № 758, если гарант устанавливает, что требование по  гарантии не является надлежащим, он вправе отклонить такое требование. Если гарант  отклоняет требование, он обязан направить лицу, осуществившему представление  требования, одно единственное уведомление не позднее окончания пятого рабочего  дня, следующего за днем представления.  

В уведомлении должно быть указано: (1) что гарант отклоняет требование; и (2)  каждое расхождение, на основании которого гарант отклоняет требование.  

При несоблюдении гарантом требований к содержанию уведомления и срокам  его направления, он лишается права ссылаться на то, что требование и любые  связанные с ним документы не являются надлежащим требованием.  

Принимая во внимание, что по условиям банковской гарантии ответчик обязан  был совершить платеж по банковской гарантии в течение 3 рабочих дней со дня  получения требования, в рассматриваемой ситуации ответчик должен был направить  уведомление об отклонении представления не позднее окончания третьего рабочего  дня.  

Как следует из фактических обстоятельств дела, ни ответчик, ни принципал  никогда до представления отзыва на исковое заявление не заявляли о том, что  требование по банковской гарантии, направленное истцом 13.05.2022, не  соответствует Правилам № 758 и условиям банковской гарантии.  

Принципал, обращаясь в Верховный суд Сингапура с заявлением об  установлении предварительного временного запрета на выплаты по банковской  гарантии, обосновывая срочность, указывает на то, что ответчик, 17.05.2022  получивший требование по банковской гарантии, обязан будет произвести по ней  выплату не позднее 20.05.2022.  

Иными словами, принципал квалифицирует сообщение истца от 13.05.2022 как  надлежащее требование по банковской гарантии, соответствующее всем нормам и  условиям банковской гарантии.  

Более того, принимая во внимание, что Верховным судом Сингапура 19.05.2022  было удовлетворено требование принципала на установление  

временного предварительного запрета на выплату по банковской гарантии, Верховный  Суд Сингапура также признал сообщение от 13.05.2022 в качестве надлежащего  требования, соответствующего требованиям права Сингапура и Правил № 758.  

Ответчик в сообщении от 20.05.2022, объясняя отказ в выплате по  банковской гарантии, сослался на предварительный временный запрет, установленный  Верховным судом Сингапура 19.05.2022 и не указал на несоответствие сообщения от  13.05.2022 формальным требованиям, предъявляемым к представлению по банковским  гарантиям.  

В процессе рассмотрения Верховным судом Сингапура заявления истца об  отмене временного предварительного запрета на выплаты по банковской гарантии в  позиции от 26.10.2022 ответчик не указывает на несоответствие сообщения от  13.05.2022 формальным требованиям, квалифицирует направление истцом сообщения  от 13.05.2022 как надлежащее представление по банковской гарантии и указывает  лишь на невозможность выплаты по банковской гарантии в связи с запретом,  установленным санкциями Европейского союза, в подтверждение чего просит суд  привлечь эксперта по санкционному регулированию, а не по банковским гарантиям,  как это было сделано в настоящем деле.  

После этого в сообщении SWIFT от 06.12.2022 и в письме от 09.12.2022 ответчик  снова в обоснование отказа от исполнения обязанности по банковской гарантии  сослался на санкции Европейского союза и ни слова не указал про несоответствие  требования от 13.05.2022 Правилам № 758 и банковской гарантии.  

Более того, в письме от 09.12.2022 ответчик прямо указывает на то, что письмо  истца от 13.05.2022 соответствовало всем нормам Правил № 758 и банковской  гарантии, поскольку ответчик указывает: «…наш клиент получил требуемое  аутентифицированное платежное требование SWIFT, переданное через его головной  офис, только 17 мая 2022 года, а не 13 мая 2022 года…».  

Таким образом, в силу прямого указания ст. 24 Правил № 758 ответчик не вправе  отказываться от исполнения обязанности по банковской гарантии со ссылкой на то,  что «письмо от 13.05.2022 не является требованием по гарантии».  

При этом справедливо отмечено, что заключение о содержании права  Республики Сингапур, представленное ответчиком, сделано без учета вышеуказанных  фактических обстоятельств и не могло быть применено при разрешении настоящего  спора, даже если бы право Сингапура подлежало применению при разрешении  настоящего спора.  

Ссылка ответчика на несоответствие требования по банковской гарантии от  13.05.2022 применимым нормам права и условиям банковской гарантии аналогична  обстоятельствам, указанным в гипотезе п. 5 ст. 166 ГК РФ.  

С учетом этого, соответствующие доводы ответчика обоснованно отклонены.  

Кроме того, суд первой инстанции правомерно отклонил довод ответчика,  согласно которому исковые требования не подлежат удовлетворению в связи с  наличием в действиях истца признаков злоупотребления правом.  

В обоснование своего довода ответчик указывает, что поскольку Верховный Суд  Сингапура вынес временный предварительный запрет на выплату по банковской  гарантии, в действиях истца были установлены признаки недобросовестного  поведения.  

Между тем, 19.05.2022 Высокий суд Сингапура вынес 

временный предварительный судебный запрет до принятия окончательного решения  

по заявлению компании Lummus Technology Heat Transfer B.V. об установлении  постоянного судебного запрета.  

В отличие от судебного запрета, временный предварительный судебный запрет  принимается ex parte, только на основании изучения позиции одной из сторон спора.  Судебные акты и основанное на них заключение о содержании права Республики  Сингапур, представленное ответчиком, не содержат выводов в отношении причин и  условий установления временного предварительного судебного запрета.  

С учетом этого, они не могут быть использованы для доказательств причин  установления временного предварительного запрета от 19.05.2022.  

По этой причине, суд первой инстанции правомерно отклонил довод ответчика о  том, что установление временного предварительного запрета на  

выплаты по банковской гарантии от 19.05.2022 свидетельствует о том,  

что Верховный суд Сингапура усмотрел признаки недобросовестности в  действиях истца.  

Помимо этого, 01.12.2022 Верховный суд Сингапура отменил временный  судебный запрет и обязал компанию Lummus возместить истцу убытки.  

Кроме того, обоснованно отклонен довод ответчика о том, что у истца  отсутствовали основания для предъявления требований по банковской гарантии, так  как компания Lummus, не допускала нарушения условий договора поставки.  

По смыслу п. «а» ст. 5 Правил № 758, гарантия по своей природе не зависит от  основной сделки и заявления, а гарант никоим образом не связан и не ограничен  такими сделками.  

При этом, согласно ст. 2 URDG 758, под заявлением понимается запрос на  выдачу гарантии. В Руководстве к правилам, опубликованным за номером 702  Международной торговой палатой (далее – Руководство к правилам), при толковании  нормы п. «а» ст. 5 Правил № 758, отдельно обращено внимание на то, что  независимость обязательства по гарантии является основополагающим принципом  данного вида обязательства. Гарантия представляет собой абстрактное платежное  обязательство, независимое от основного договора или других отношений, на которых  оно основано.  

В п. «а» ст. 5 Правил № 758 также указано, что обязательство гаранта платить по  гарантии не зависит от требований или возражений, вытекающих из каких-либо  отношений помимо отношений между гарантом и бенефициаром.  

В Руководстве к правилам указанная норма разъясняется таким образом, что  гарант не имеет права принимать во внимание внешние факты, наступление которых  не указано в гарантии.  

Гарант должен исполнить требование, даже если между заявителем и  бенефициаром не существовало основного договора или если предполагаемый договор  между ними был недействителен.  

В развитие принципа независимости обязательства из гарантии, в ст. 6 Правил №  758 указано, что гаранты имеют дело с документами, а не с товарами, услугами или  работами, к которым документы могут иметь отношение.  

При толковании указанного положения в Руководстве к правилам указано, что  гарант не вправе устанавливать обстоятельства исполнения обеспечиваемого  обязательства, а должен проверить исключительно формальное соответствие  представленных документов установленным требованиям.  

Таким образом, при разрешении спора из гарантии, обстоятельства, связанные с  исполнением основного, обеспечиваемого обязательства, не имеют правового  значения.  

Аналогичное регулирование предусмотрено действующим российским  законодательством.  

В соответствии с п. 1 ст. 370 ГК РФ предусмотренное независимой гарантией  обязательство гаранта перед бенефициаром не зависит в отношениях между ними от  основного обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, от  отношений между принципалом и гарантом, а также от каких-либо других  обязательств, даже если в независимой гарантии содержатся ссылки на них. Гарант не  вправе выдвигать против требования бенефициара возражения, вытекающие из  основного обязательства, в обеспечение исполнения которого независимая гарантия  выдана, а также из какого-либо иного обязательства, в том числе из соглашения о  выдаче независимой гарантии, и в своих возражениях против требования бенефициара  об исполнении независимой гарантии не вправе ссылаться на обстоятельства, не  указанные в гарантии (п. 2 ст. 370 ГК РФ).  

Обязательство гаранта перед бенефициаром не зависит от того основного  обязательства, в обеспечение исполнения которого выдана гарантия, даже если в  самой гарантии содержится ссылка на это обязательство (пункты 1, 11  

«Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с 

применением законодательства о независимой гарантии» (утв. Президиумом  Верховного Суда РФ 05.06.2019).  

По смыслу названных норм обязательство гаранта состоит в уплате денежной  суммы по представлению письменного требования бенефициара о платеже и других  документов, указанных в гарантиях, которые по своим формальным внешним  признакам соответствуют ее условиям. Гарант не вправе выдвигать против  осуществления платежа по гарантиям возражения, правом на которые обладает  исключительно принципал (по обстоятельствам, связанным с исполнением основного  обязательства). В значительном числе дел ВАС РФ и ВС РФ, поддерживая идею  независимости гарантии, отказывали гарантам в праве ссылаться на отношения  бенефициара и принципала (Постановления Президиума ВАС РФ от 2 октября 2012 г.   № 6040/12 и от 24.06.2014 № 3853/14, Определения ВС РФ от 20.05.2015 № 307-ЭС14- 4641, от 8.11.2016 № 305-ЭС16-9887, от 25.11.2016 № 305-ЭС16-10078).  

В предмет доказывания по спору между бенефициаром и гарантом входит  исключительно установление тех обстоятельств, которые подтверждают или  опровергают тот факт, что бенефициаром при обращении к гаранту соблюдены  условия самой гарантии (Постановления Арбитражного суда Московского округа от  02.02.2023 по делу № А40-56087/2022; от 08.07.2022 20 по делу № А40-126761/2021;  от 22.03.2021 по делу № А40-267162/2019; от 25.12.2020 по делу № А40-254451/2019).  

Вместе с тем, судом учтено, что п.16.7 договора поставки, выражение «…  становится недействительной или лишается силы...» означает невозможность  получить исполнение по гарантии в связи с запретом, установленным санкционным  регулированием.  

В письме от 04.05.2022 истец пишет о предстоящей невозможности получить  исполнение по гарантии и в последствии предъявляет требование по гарантии в  период, когда санкции Европейского союза еще не запрещали совершать сделки с  истцом, то есть до 15.05.2022.  

Принимая во внимание, что после опубликования информации о введении  санкций Европейского союза, запрещающих выплату денежных средств истцу,  банковская гарантия лишалась силы, и компания Lummus не представила заменяющей  гарантии, истец в соответствии с п. 16.7 предъявил требования по банковской  гарантии, которая в тот момент еще могла быть беспрепятственно исполнена.  

Истец не заявлял о недействительности банковской гарантии, и поведение истца  нельзя квалифицировать как противоречивое и недобросовестное.  

Помимо этого, судом учтено, что, заявляя в марте 2022 о невозможности  исполнить обязанность по договору поставки, компания Lummus фактически  отказалась от договора, в связи с чем, должна была вернуть авансовый платеж.  

Из материалов дела следует, что основанием для предъявления требования по  банковской гарантии является отказ поставщика исполнять обязанности по договору  поставки и возвращать авансовый платеж, а не только нарушение ст. 16.7 договора  поставки.  

Принимая во внимание, что принципал не исполнил обязанность по возврату  авансового платежа, при том, что у него отсутствовали основания для удержания  соответствующей суммы, суд первой инстанции правомерно указал, что истец  правомерно предъявил требование по банковской гарантии, и его исполнение не  повлечет возникновение неосновательного обогащения истца.  

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу  о том, что у ответчика отсутствуют правовые основания для отказа от исполнения  обязанности по банковской гарантии, в связи с чем, требование истца о взыскании  задолженности в сумме 5.340.000 евро подлежит удовлетворению.  

В связи с тем, что со стороны ответчика имело место нарушение обязательств по  банковской гарантии, суд первой инстанции правомерно удовлетворил требование  истца о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, в  размере 6,95% годовых за период с 21 мая 2022 года по день фактического погашения  долга .  

При этом судом обоснованно отклонен довод ответчика, согласно которому при  исчислении в настоящем деле неустойки, не может применяться ставка по процентам  за пользование чужими денежными средствами в размере 6,95% годовых.  

В соответствии с п. 75 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от  24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса  Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»: При оценке  соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо  учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного  поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными  средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного  пользования (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ).  

В настоящем деле важно учитывать статус ответчика. Применение к расчёту  процентов ставок по кредитам, предоставленным нефинансовым организациям,  позволит ответчику неправомерно пользоваться денежными средствами на более  выгодных условиях. Принимая во внимание, что ответчик является банком, для  расчёта процентов применению подлежат средневзвешенные процентные ставки по  межбанковским кредитам в евро.  

При таких обстоятельствах требование истца о взыскании процентов также  подлежит удовлетворению в заявленном истцом размере с учетом его уточнения.  

Все доводы ответчика, изложенные в апелляционной жалобе, были предметом  рассмотрения при разрешении дела по существу судом первой инстанции и им дана  надлежащая оценка.  

Ответчик не доказал наличие обстоятельств, на которых основаны его возражения по иску, а также доводы апелляционной жалобы 

Различная оценка одних и тех же фактических обстоятельств и материалов дела  судом первой инстанции и ответчиком, также не является правовым основанием для  

отмены или изменения решения суда по настоящему делу. 

При таких обстоятельствах, судом первой инстанции установлены все  фактические обстоятельства по делу, правильно применены нормы материального и  процессуального права, принято законное и обоснованное решение на основании  ст.ст. 8, 11, 12, 168, 307-310, 370, 395 ГК РФ и у суда апелляционной инстанции  отсутствуют основания для отмены решения Арбитражного суда г. Москвы.  

Заявителем не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных  доказательств в обоснование своей позиции, доводы, изложенные в апелляционной  жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом  первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для  вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность  судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем  признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить  основанием для отмены решения Арбитражного суда г. Москвы.  

Расходы по госпошлине распределяются в соответствии со ст. 110 АПК РФ. Руководствуясь статьями 110, 266, 268, 269, 271 АПК РФ, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда города Москвы от 31 октября 2023 г. по делу   № А40-19954/23 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения .  

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда вступает в  законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев  со дня изготовления постановления в полном объеме в Арбитражном суде  Московского округа.  

Председательствующий-судья Е.А.Сазонова  

Судьи А.С.Сергеева  

 Е.Н.Янина