ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-63829/2020

06 октября 2022 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 29 сентября 2022 года 

Полный текст постановления изготовлен  06 октября 2022 года

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Уддиной В.З.,

судей: Тарасова Н.Н., Холодковой Ю.Е.,

при участии в заседании: 

от УФНС России по г. Москве – ФИО1 по дов. от 12 января 2022 года,

ФИО2 по доверенности от 12 февраля 2022 года,

ФИО3 – явка, паспорт,

от ФИО4 – ФИО5 по дов. от 23 сентября 2022 года,

от конкурсного управляющего ООО «ПромДорСтрой» - ФИО6 по дов. от 12 января 2022 года,

рассмотрев в судебном заседании материалы кассационной жалобы ИФНС России № 30 по г. Москве

на определение Арбитражного суда города Москвы от 21 апреля 2022 года,

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01 июля 2022 года

по заявлениям ИФНС России № 30 по г. Москве и конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «ПромДорСтрой»,

УСТАНОВИЛ:

В рамках деле о несостоятельности (банкротстве) ООО "ПромДорСтрой" определением Арбитражного суда города Москвы от 21 апреля 2022 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от  01 июля 2022 года, ФИО7 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в остальной части заявленных требований отказано.

Не согласившись с судебными актами в части отказа, уполномоченный орган обратился  в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, указав на неправильное применение судами норм права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела.

В приобщении к материалам дела поступивших от конкурсного управляющего и ФИО4 отзывов на кассационную жалобу судебной коллегией отказано, в связи с нарушением статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при его подаче. 

Представленные ФИО4 распечатки электронного письма не могут служить надлежащим доказательством направления копии отзыва, поскольку из указанного в письме электронного адреса, невозможно установить лицо, которому принадлежит адрес электронной почты, а также дату направления.

Поскольку отзывы на кассационную жалобу и приложенные к ним документы поданы в электронном виде, то они не подлежат возвращению, остаются в материалах дела, но учитываться судом не будут.

В судебном заседании Арбитражного суда Московского округа представитель  ФИО4 и ФИО3 возражали против  жалобы, представитель налогового органа  поддержал доводы кассационной жалобы, представитель конкурсного управляющего оставил вопрос о разрешении кассационной жалобы на усмотрение суда.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27 июля 2010 года № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав присутствующих в судебном заседании представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Так как заявителем кассационной жалобы приведены доводы относительно отказа в удовлетворении его заявления, то суд кассационной инстанции рассматривает дело в пределах доводов кассационной жалобы (часть 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Как установлено судами, а также усматривается из материалов дела, по итогу объединения заявлений конкурсного управляющего и налогового органа для совместного рассмотрения, заявлено о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО4, ФИО4, о взыскании с ФИО3 солидарно с ФИО4 в конкурсную массу суммы причиненного ущерба в размере 36 163 894 рубля 96 копеек.

Привлечение к субсидиарной ответственности ФИО7 не обжалуется.

Относительно позиции судов об отсутствии оснований для удовлетворения заявления в отношении ФИО4, ФИО3, суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судами, нормы права применены правильно.

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 года № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 года № 134-ФЗ.

В соответствии с п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 6/8 от 01 июля 1996 года "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (ч. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Ответственность контролирующих лиц, руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем их привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими последствиями, вину причинителя вреда.

В п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Судами установлено, что ФИО4 руководителем должника не являлся, его участие в уставном капитале общества прекратилось уже 10 апреля 2013 года, при этом доказательств дачи указаний или одобрения совершения каких-либо сделок, которые по мнению заявителей могли бы довести общество до объективного банкротства или причинить вред имущественным правам кредиторов не представлено.

Само по себе родство ФИО4 с ФИО4 не свидетельствует о вовлечении первого в управление обществом после 10 апреля 2013 года и участие в принятии каких-либо решений, которые могли негативно повлиять на должника.

В отношении ФИО3 также суды указали на то, что действия последней не носят характер умышленного создания ситуации с целью недопущения обращения взыскания на имущество по долгам ФИО4, так как ФИО3 не знала о характере предпринимательской деятельности ФИО4 

При этом суд первой инстанции указал, что ФИО3 не была вовлечена в процесс принятия решений и рассмотрения годовых отчетов ООО "ПромДорСтрой", в связи с чем бывшая супруга бывшего участника ООО "Промдорстрой" не может нести ответственность по обязательствам должника.

Сами по себе факты наличия семейных отношений между контролирующим должника лицом и его супругой, не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на супругу ответственности за соучастие в доведении до банкротства (Определение Верховного Суда  от 23 декабря 2019 года № 305-ЭС19-13326).

В указанной части судебная коллегия суда кассационной инстанции не усматривает оснований для несогласия с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

В свою очередь, отказывая в привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО4 суды, по существу, пришли к выводу об отсутствии у указанного лица статуса контролирующего должника лица.

Данный вывод судов представляется преждевременным ввиду следующего.

По своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. 

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

При этом предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01 июля 2017 года независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Вместе с тем запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

В соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пункт 3 статьи 3 Федерального закона от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ "Об акционерных обществах").

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления N 53).

Законодательство о несостоятельности в редакции как Федеральных законов от 28 апреля 2009 года № 73-ФЗ и от 28 июня 2013 года № 134-ФЗ, так и Федерального закона от 29 июля 2017 года № 266-ФЗ предусматривало возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие рассматриваемые отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

Важно отметить, что при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26 октября 2002 года  № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", подлежат применению общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Применительно к абзацу первому статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. Судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53)).

Как ранее, так и в настоящее время к такой ответственности подлежало привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления № 53). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

При ином недопустимом подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности выгодным для них образом и уходить от ответственности.

Таким образом, вопреки ошибочным выводам судов, подтверждение факта контроля над должником не всегда должно сопровождаться исключительно представлением прямых доказательств, в том числе исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные указания, адресованные должнику и кредитору, относительно их деятельности.

В рассматриваемой ситуации инициирование вопроса о привлечении контролирующих должника лиц исходило от уполномоченного органа по итогам проведенных в отношении должника мероприятий налогового контроля, содержащие выводы об используемой ФИО4 схемы вывода денежных средств в адрес аффилированных с конечным бенефициаром российских компаний.

В связи с этим, устанавливая фактические обстоятельства спора, суды не приняли во внимание правовую позицию, изложенную в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 года, согласно которой материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания при рассмотрении обособленных споров в рамках дела о банкротстве.

Безусловно, указанные средства доказывания не имеют заранее установленной юридической силы перед иными средствами доказывания, однако судебным инстанциям следовало учитывать фактор объективной сложности в получении заявителем отсутствующих у него прямых доказательств неформальной подконтрольности должника ФИО4

Как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, предполагающих наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, а на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (п. 4 ст. 61.16 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").

В п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" судам разъясняется, что неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В рассматриваемом случае судебные акты по существу спора приняты без установления имеющих существенное значение обстоятельств, поскольку суды освободили ФИО4 от обязанности опровержения доводов уполномоченного органа.

Так, при новом рассмотрении следует проверить и дать надлежащую полную правовую оценку доводам налогового органа о том, что ФИО4 являлся учредителем ООО «Промдорстрой» с долей участия 100% в период с 10 апреля 2013 года по 02 ноября 2016 года, с долей участия 50% (совместно с генеральным директором Общества ФИО7) в период с 02 ноября 2016 года по 07 февраля 2018 года.

Заявление о выходе из состава учредителей ООО «Промдорстрой» подано 28 января 2018 года, сразу же после завершения проведения выездной налоговой проверки в отношении ООО «Промдорстрой» (проверка за период с 2013 по 2015 гг., по результатам которой доначислены к уплате 261 млн. руб., проводилась в период с 28 декабря 2016 года по 22 декабря 2017 года).

Кроме того, проверить доводы о том, что ФИО4 определял действия ФИО7 как руководителя должника, исходя из представленных налоговым органом доказательств.

Дополнительного внимания судов заслуживают доводы кассационной жалобы о том, что часть денежных средств, выведенных с должника в пользу ООО «СК Домстрой», переводилась в адрес организаций, находящихся под юридическим контролем ФИО4, в том числе учитывая результаты проведенной налоговой проверки.

Кроме того, судам следует дать оценку доводу уполномоченного органа о том, что ФИО4 вышел из состава учредителей ООО «Промдорстрой» еще в 2018 году, при этом, документы, касающиеся финансово-хозяйственной деятельности должника, выездной налоговой проверки, в том числе подготовленные конкурсным управляющим ООО «Промдорстрой» ФИО8, обнаружены в распоряжении ФИО4, в связи с чем именно ФИО4 является лицом, фактически осуществлявшим руководство должником, дающим обязательные для исполнения указания, в том числе по вопросам выработки позиции по обжалованию решения по выездной налоговой проверке.

С учетом изложенного, судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что обжалуемые судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 подлежат отмене, поскольку выводы судов первой и апелляционной инстанций сделаны при неправильном применении норм права, при этом, суды не исследовали в полном объеме фактические обстоятельства спора и доводы сторон, что в соответствии с частями 1, 2, 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены судебного акта.

Исходя из того, что для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении обособленного спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, установив все фактические обстоятельства по спору, дать оценку всем доводам сторон и представленным доказательствам, установить все необходимые обстоятельства, проверить доводы о статусе ФИО4 как контролирующего должника лица, в случае подтверждения такового установить факты совершения ФИО4 действий (бездействия), существенно ухудшивших финансовое положение должника, после чего принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 21 апреля 2022 года, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01 июля 2022 года по делу № А40-63829/2020 в части отказа в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ПромДорСтрой» отменить, в отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной обжалуемой части определение Арбитражного суда города Москвы от 21 апреля 2022 года, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01 июля 2022 года по делу № А40-63829/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.  

  Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья                         В.З. УддинаСудьи:                                                       Н.Н. Тарасов

 Ю.Е. Холодкова