АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

18 февраля 2022 года

Дело №

А44-8358/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 15.02.2022

Полный текст постановления изготовлен 18.02.2022

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Каменева А.Л.,судей Зарочинцевой Е.В.,Яковлева А.Э.,

при участии  от ФИО1 - ФИО2 (доверенность от 02.12.2020), от ФИО3 - ФИО2 (доверенность от 25.01.2020), от конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Эльбор» ФИО4 - ФИО5 (доверенность от 11.01.2021), от публичного акционерного общества «Московский кредитный банк» ФИО6 (доверенность от 07.06.2021),  

рассмотрев 15.02.2022 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО7, ФИО8, ФИО1 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Новгородской области от 15.09.2021 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.11.2021 по делу № А44-8358/2018, 

 

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда Новгородской области от 13.05.2019 по делу № А44-8358/2018, общество с ограниченной ответственностью «Эльбор», адрес: 174409, 

<

...>,    ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – ООО «Эльбор», Общество), признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4. 

В рамках дела о банкротстве, конкурсный управляющий 02.09.2019 обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Эльбор» ФИО3 (Новгородская область, город Боровичи), за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) и возникшими за тем обязательствами должника в размере 197 030 969 руб.        80 коп., а также в связи с неисполнением бывшим руководителем Общества обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации, печатей, штампов, материальных и иных ценностей должника конкурсному управляющему.

В ходе рассмотрения дела, конкурсный управляющий ходатайствовал перед судом о привлечении в качестве соответчиков ФИО7, ФИО1, ФИО8 и ФИО9, для установления обстоятельств фактического контроля этими лицами за деятельностью Общества. 

Определением от 14.08.2020, суд отказал в привлечении к участию в обособленном споре названных лиц в качестве соответчиков.

Определением суда первой инстанции от 14.08.2020, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2020, заявленные конкурсным управляющим требования удовлетворены частично, ФИО3 привлечена к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11.Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов должника. В части требований о субсидиарной ответственности ФИО3 по основанию статьи 61.12 Закона о банкротстве - отказано. Для целей определения размера субсидиарной ответственности ответчика производство по данному обособленному спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.03.2021 определение от 14.08.2020 и постановление от 03.12.2020 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

При новом рассмотрении суд привлек к участию в дело упомянутых конкурсным управляющим соответчиков.  

Определением суда первой инстанции от 15.09.2021, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.11.2021, заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично; наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества установлено для ФИО3, ФИО7, ФИО1 и ФИО8; в остальной части отказано. Производство по вопросу определения размера субсидиарной ответственности для ответчиков  приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

В кассационных жалобах ФИО7, ФИО8, ФИО1 и ФИО3 просят отменить определение от 15.09.2021 и постановление от 26.11.2021, а также принять новый судебный акт - об отказе в удовлетворении заявленных к ним требований.

В частности, ФИО7 в своей жалобе указывает на не согласие с выводами судов о наличии у него статуса контролирующего ООО «Эльбор» лица, и настаивая на том, что его полномочия в отношении Общества фактически были прекращены с назначением нового генерального директора. 

Также ФИО7 отрицает свое знакомство с сотрудниками Общества, показания которых были положены судом в основание своих выводов о наличии у него возможности давать этим сотрудникам  обязательные для исполнения указания. Податель жалобы отмечает, что никаких убыточных сделок от имени Общества он лично не совершал, поэтому не мог дать заявителю и суду по этому поводу никаких пояснений, к тому же его причастность к хищению документации и имущества Общества не установлена.

ФИО8 в своей жалобе также отрицает свой статус как контролирующего Общества лица, ссылаясь на то, что он не занимал никаких должностей в органах  управления юридического лица. Согласно позиции ФИО8, с ООО «Эльбор» его связывали исключительно трудовые правоотношения (занимался организацией производственного процесса). Ответчик также не согласен с выводами судов о его воздействии на Общество через другие организации, входящие в одну группу с ООО «Эльбор», где он занимал руководящие должности. 

Податель жалобы считает ненадлежащим доказательством показания бывших работников ООО «Эльбор» и отрицает факт совершения от имени Общества убыточных сделок.

ФИО1, в свою очередь, считает недоказанным заявителем, а судами неустановленным факт наличия у нее статуса контролирующего должника лица, говоря о том, что исполняла в Обществе трудовые функции - функции консультанта по финансовым вопросам, соответственно ее действия никак не могли повлечь за собой несостоятельность ООО «Эльбор».  Согласно позиции ФИО1, бенефициаром ООО «Эльбор» являлось публичное акционерное общество «Московский кредитный банк» (далее – Банк) через Компанию «ВЕНЕВЕРЕ ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД»; а полученные Обществом кредитные денежные средства были перечислены по указанию Банка подконтрольному последнему обществу с ограниченной ответственностью «Эльком-базис». Кроме того, процедура взыскания денежных средств с         ООО «Эльбор» по кредитному договору и последующее его банкротство были инициированы Банком с целью получения бизнеса Общества.

По обстоятельствам спора ФИО1 поясняет, что не совершала от имени Общества экономически невыгодных сделок, тогда как, входящие в группу лиц  организаций: ООО «Эльбор-Воронеж», ООО «Эльбор- СПб-1»;  ООО «Эльбор-Москва-8», ООО «Эльбор-Москва-3», ООО «Эльбор-Москва-9» и ООО «Эльбор-Москва-10» перечислили должнику денежных средств в большем объеме, нежели это было сделано должником в пользу перечисленных лиц. Ответчик указывает, что должник имеет активы, в том числе дебиторскую задолженность, от возврата которой может быть сформирована конкурсная масса, тогда как конкурсный управляющий не доказал факта затруднения формирования им конкурсной массы по причине отсутствия документации Общества. 

ФИО3 в жалобе также ссылается действия бенефициара Общества  -  Банка и соответственно на участие последнего в управлении должником. Указанный ответчик полагает, что при взыскании с нее неустойки за непредставление документации должника, суды не приняли во внимание раскрытые в данном обособленном споре обстоятельства, свидетельствующие, по мнению ответчика, об отсутствии у нее доступа к документации Общества. 

На момент назначения следующего руководителя Общества – ФИО10, документация должника осталась по месту организации, что подтверждается продолжением осуществления Обществом хозяйственной деятельности. 

В письменных возражениях на жалобы, конкурсный управляющий ссылается на бездействие ФИО3 после кражи документации должника, а также на пояснения ФИО10, который отрицает факт прекращения доступа ФИО3 на территорию Общества. 

Конкурсный управляющий ссылается на принятые в деле о банкротстве ООО «Эльбор» судебные акты, которыми установлена недействительность ряда сделок Общества по осуществлению расчетов между аффилированными лицами – участниками группы компанией -  в которых должности органов управления занимали поименованные ответчики, а также показания работников должника, полученные в рамках уголовного дела, об осуществлении   ФИО7 и ФИО8 фактического руководства должником. В отношении факта непредставления документации должника, конкурсный управляющий приводит обстоятельства, например, невозможности взыскания части дебиторской задолженности, которая отражена в бухгалтерской отчетности Общества. 

В отзыве на жалобы Банк возражает против их удовлетворения, также ссылается на показания работников ООО «Эльбор», полученные в рамках уголовного дела, из которых следует не только осуществление ими контроля за деятельностью Общества, но и организацию вывоза документации Общества и имущества (пресс-форм для изготовления дверей). 

В судебном заседании представитель ФИО1 и ФИО3 поддержал доводы, приведенные в их жалобах. Против удовлетворения жалоб возражали представители ФИО4 и Банка. 

Остальные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в  заседании кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие.

Законность судебных актов, в обжалуемой части, проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, по данным Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности ООО «Эльбор» являлось производство готовых металлических изделий. По сведениям, представленным Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы    № 1 по Новгородской области, руководителями Общества последовательно были: с момента его создания (19.08.2014) и до 11.12.2014 – ФИО7,  с 12.12.2014 по 15.02.2019  - ФИО3, с 15.02.2019 и до утверждения конкурсного управляющего - ФИО10

Участниками должника были: ФИО11 с долей участия 47,58% и ФИО12 с долей участия 52,42% до 03.07.2015, после указанной даты единственным участником должника стала Компания «ВЕНЕВЕРЕ ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД» (далее – Компания). Единственным участником Общества с 25.01.2019 значится ФИО13 

По данным бухгалтерской отчетности ООО «Эльбор» за 2017 год, у последнего  имелись основные средства стоимостью 111 124 000 руб.; материальные запасы стоимостью 407 271 000 руб.; дебиторская задолженность составляла 531 042 000 руб., всего активы - 1 056 511 000 руб. 

Основанием для применения к ООО «Эльбор» процедур банкротства послужила просрочка исполнения обязательств, возникших из кредитных договоров от 06.08.2015 № 3454/15 и от 09.06.2017 № 423817, заключенным между Обществом и названным  Банком, по заявлению которого и была начата соответствующая процедура. 

Обращаясь в суд с требованием о субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий посчитал, что ФИО3 в срок не позднее 01.05.2016 должна была подать заявление в суд о банкротстве ООО «Эльбор», по причине того, что Общество не рассчиталось по арендным обязательствам за период с 01.12.2015 по 01.04.2016 на сумму 7 817 391 руб. 30 коп., по заемным на 8 373 876 руб. 58 коп. по договору от 03.03.2016. 

Затем, заявитель указал, что признаки объективного банкротства у Общества возникли предположительно 31.12.2017 или 10.07.2018. 

При этом финансовое положение Общества за период с  01.01.2015 по 01.01.2018, по мнению ФИО4, ухудшалось. 

По расчету заявителя, размер субсидиарной ответственности названного руководителя может быть равным 197 030 969 руб. 80 коп. (сумма обязательств, возникших после 01.05.2016). 

 

Банк в своих письменных пояснениях, также указал, что требование о досрочном исполнении кредитных обязательств было направлено Обществу 10.09.2018, а потребованная сумма к возврату составила 979 583 813 руб.        61 коп.    

Помимо указанного основания для ФИО3, ФИО4 сослался на нарушение ею обязанности, установленной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, в том числе и той, которая была установлена судом в определении о передаче документов. Именно, конкурсный управляющий указал на отсутствие документации, подтверждающей дебиторскую задолженность, которая, согласно данным бухгалтерской отчетности, и полученными конкурсным управляющим сведениями в ходе осуществления процедур конкурсного производства, должна была иметься у Общества. Дополнительно конкурсный управляющий указывал на то, что при наличии объективного финансового кризиса в организации, ФИО3 не было принятого какого-либо плана по выходу из него.

Требуя привлечь к субсидиарной ответственности, наравне с      ФИО3, ФИО1, ФИО7 и ФИО8, конкурсный управляющий ссылался на сведения, полученные из материалов доследственной проверки, начатой по заявлению ООО «Эльбор», о пропаже документов бухгалтерского учета и иных документов, касающихся деятельности Общества, в рамках которой работники должника дали письменные показании, согласно которым все упомянутые ответчики тем или иным образом влияли на управление Обществом. Так, ФИО7 являлся президентом Общества, а его брат ФИО8 участвовал в руководстве Общества, ФИО1 вместе с главным бухгалтером ФИО9, занималась решением финансовых вопросов.

Направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал на необходимость проверки наличия причинно-следственной связи между бездействием (действиями) ФИО3, в том числе в части непредставления конкурсному управляющему документации должника, и наступившими последствиями в виде банкротства Общества и установить период возникновения признаков объективного банкротства должника.

В постановлении суда кассационной инстанции отмечена необходимость определения круга контролирующих ООО «Эльбор» лиц и решения вопроса о применении ответственности за банкротство Общества исходя из степени их вовлеченности в процесс управления организацией.

При новом рассмотрении спора, конкурсный управляющий указал в качестве даты наступления признаков объективного банкротства Общества 10.07.2018  - дату возникновения просрочки исполнения обязательств перед Банком, и, в качестве возможной даты – 31.12.2017, с учетом моментов возникновения задолженности перед иными кредиторами, чьи требования затем были включены в реестр требований кредиторов.

Возражая против удовлетворения заявленных к ним требований, ФИО7, ФИО8 и ФИО1 свое участие в управлении Обществом отрицали, также настаивали на недоказанности заявителем их вины в банкротстве организации.

Удовлетворяя требование о наличии оснований для привлечения подателей жалобы к субсидиарной ответственности по обязательствам        ООО «Эльбор», суд первой инстанции установил, что ФИО8,    ФИО1 и ФИО3 входили в состав органов управления других юридических лиц, прямо связанных с должником, таких как: общества с ограниченной ответственностью «Эльбор-Москва-3», общества с ограниченной ответственностью «Эльбор-Москва-8», общества с ограниченной ответственностью «Эльбор – Воронеж», общества с ограниченной ответственностью «Эльбор-СПб» и общества с ограниченной ответственностью Эльбор-Москва-10», и  являлись так или иначе выгодополучателями от сделок совершенных Обществом (платежей), признанных недействительными в данном деле о банкротстве.

Судом, на основании относимых и допустимых доказательств, собранных по делу,  также установлено, что в период осуществления ФИО3 руководства Обществом, с его территории были вывезены не только документы (отсутствие которых не позволяет формировать должным образом конкурсную массу), а также дорогостоящие оборудование (средства производства), а именно, пресс-формы для изготовления металлических изделий, при этом, сама ФИО3 не предприняла каких-либо действий по розыску этого имущества. Приняв во внимание показания работников Общества, данных в рамках уголовного расследования, суд заключил, что участие в вывозе документации и имущества должника принимал ФИО8, с ведома ФИО7 и ФИО1

По совокупности доказательств и фактически наступивших последствий для Общества и его кредиторов (банкротство и наличие неисполненных обязательств), указанное позволило суду прийти к выводу о том, что необходимая для формирования конкурсной массы бухгалтерская и иная правоустанавливающая, правоподтверждающая документация, а также часть имущества были похищены при явном попустительстве руководителя Общества ФИО3 являющейся  подконтрольной конечным бенефициарам – ФИО7, ФИО1 и ФИО8 

Суд также учел и то обстоятельство, что указанные ответчики выступали лицами, обеспечивающими исполнения должником кредитных обязательств перед Банком, чем, подтвердили наличие интереса по использованию кредитных средств для целей  бизнеса и контроля за ним, что опровергает их доводы об отсутствии оснований считать их контролирующими должника лицами. 

Фактически суд первой инстанции пришел к мнению, что к названным ответчикам может быть применена субсидиарная ответственность по обязательствам Общества за невозможность последнего рассчитаться с кредиторами.

Суд также указал, что конкурсный управляющий не обозначил в данном случае последнего руководителя Общества ФИО10 в качестве ответчика, в период которого, часть документации должника также не была обнаружена. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, отклонив доводы ФИО3 о наличии у нее объективных препятствий для доступа к документации Общества после сложения своих полномочий, поскольку доказательства, собранные по делу, их не подтвердили. 

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалоб и возражения на них, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Между тем, указанная презумпция является опровержимой, и к числу контролирующих должника лиц в силу положений пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве могут быть отнесены и иные лица, имевшие возможность влиять на органы управления должника и определять его действия в ходе текущей деятельности иным образом.

С учетом разъяснений пункта 3 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). 

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. 

Как следует из содержания обжалуемых судебных актов, суды двух инстанций оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, пришли к выводу об осуществлении        ФИО7, ФИО8 и ФИО1, наряду с генеральным директором Общества ФИО3, фактического контроля над его деятельностью, в том числе посредством контроля за действиями официального руководителя должника, без оформления, при этом, юридических прав на управление должником.

Оценивая степень вовлеченности названых ответчиков в текущую деятельность ООО «Эльбор», суды обоснованно учли факт предоставления ФИО7 и ФИО1, а также упомянутыми юридическими лицами, руководителем которых являлся ФИО8 поручительств по обязательствам Общества перед Банком, что подразумевает наличие у ответчиков общих внутрикорпоративных финансовых интересов с должником, и опровергает доводы подателей жалобы о том, что их взаимосвязь с Обществом ограничивалась лишь трудовыми правоотношениями. При этом, ответчиками не отрицается, наличие между ними определенных родственных связей, из представленных в материалы дела копий паспортов ФИО7 и    ФИО1 следует, что они являются супругами, что позволяло им осуществлять совместные действия по управлению Обществом и группой других подконтрольных им организаций, участником которых являлась Компания «ВЕНЕВЕРЕ ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД» – 100% капитала Общества. 

Податели жалобы на какие-либо доказательства, имеющиеся в материалах дела, которые могли бы опровергнуть указанный вывод, не ссылаются. Утверждение подателей жалобы о том, что они не занимали в Обществе руководящих должностей, при названых обстоятельствах, сделанные судами выводы (по совокупности доказательств), не опровергает.

Исходя из разъяснений пункта 22 Постановления № 53, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение организации до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой. 

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, установлены презумпция вины контролирующего должника лица в доведении его до банкротства в случае причинения должнику вреда в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона; отсутствия документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом. 

При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 указанной статьи Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. 

Как видно из материалов дела, при новом рассмотрении дела судами  установлено, что собственно не опровергнуто подателями жалоб, при непосредственном участии ФИО8 и с одобрения ФИО3, с территории Общества, в октябре 2018 года  были вывезены пресс-формы, используемые для производства продукции ООО «Эльбор» (металлических дверей), а также значительный объем бухгалтерской документации.

В силу  статьи 75 АПК РФ, к числу допустимых доказательств по делу могут быть отнесены любые письменные доказательства, полученные в порядке, предусмотренном законом, в том числе и доказательства из материалов уголовного дела. Так как обстоятельства, отраженные в протоколах допросов работников должника в ходе уголовного дела, возбужденного по факту кражи бухгалтерских документов должника, по существу ответчиками не опровергнуты, суды обоснованно учли их при оценке действий подателей жалоб.

Исходя из изложенного, ответственность за отсутствие у Общества на момент признания его банкротом материальных ценностей, а также документации, подтверждающей имущественные права на активы (часть активов), которые ранее имелись у должника, и их движение, а также обоснованность дебиторской задолженности, правомерно возложена как на ФИО3, непосредственно обязанную обеспечить сохранность имущества и документации Общества в силу положений статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и статьи 50 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», так и на иных ответчиков, непосредственно участвующих или имевших выгоду в силу родственных связей между ними, от изъятия документации и имущества Общества. 

Таким образом, вывод судебных инстанций о подтверждении материалами дела обстоятельств, презюмирующих вину названых ответчиков в банкротстве ООО «Эльбор», в связи отсутствием документации, необходимой для формирования конкурсной массы,  являются правильными.

Устанавливая наличие другой презумпции – совершения ООО «Эльбор»  убыточных сделок по перечислению денежных средств в погашение обязательств участников группы компанией, контролируемых ответчиками, суды руководствовались вступившими в законную силу судебными актами, принятыми в деле о банкротстве по результатам рассмотрения заявлений об оспаривании сделок. 

Доводы подателей жалобы о получении экономической выгоды от осуществления таких расчетов, исходя из положений статьи 16 АПК РФ, установленные судом спорные обстоятельства опровергнуть не могут. 

Из имеющихся в деле о банкротстве Общества сведений следует, что задолженность перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов, в большей части возникла в середине – конце          2018 года, когда имел место факт вывоза документации и имущества должника. 

Данное обстоятельство в совокупности с отсутствием мотивированной позиции ответчиков в отношении предпринимаемых ими мер по поддержанию или восстановлению финансового положения должника в названный период, обоснованно позволили судам сделать вывод о наличии их вины в банкротстве Общества и невозможности осуществления расчетов с его кредиторами.

Как разъяснено в пункте 17 Постановления № 53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Бездействие ответчиков по организации хозяйственной деятельности   ООО «Эльбор» с целью извлечения прибыли и вывода Общества из имущественного кризиса отвечают, также, и указанным критериям.

Выводы судов о возможном применении к подателям жалоб субсидиарной ответственности соответствуют фактическим обстоятельствам дела, нормы материального права к спорным правоотношениям применены судами правильно, нарушений процессуальных положений не допущено.

 

В силу изложенного, определение от 15.09.2021 и постановление от 26.11.2021 отмене не подлежат.  

Поскольку подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) не предусмотрена уплата государственной пошлины за обращение с кассационной жалобой на определение суда о привлечении к субсидиарной ответственности, ошибочно уплаченная ФИО1 и ФИО3 государственная пошлина по 3000 руб., подлежит возвращению каждой из федерального бюджета на основании подпункта 1 пункта 1 статьи 333.40 НК РФ. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 15.09.2021 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.11.2021 по делу № А44-8358/2018 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО7, ФИО8, ФИО1 и ФИО3 – без удовлетворения.

Возвратить ФИО1 из федерального бюджета 3000 руб. государственной пошлины, ошибочно уплаченной по чек-ордеру от 24.12.2021  (операция № 4611).

Возвратить ФИО3 из федерального бюджета      3000 руб. государственной пошлины, ошибочно уплаченной по чек-ордеру от 24.12.2021 (операция № 4615).

 

Председательствующий

А.Л. Каменев

Судьи

 

Е.В. Зарочинцева

А.Э. Яковлев