ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Санкт-Петербург

05 сентября 2023 года

Дело №21-2895-10/2021

Резолютивная часть постановления объявлена     23 августа 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  05 сентября 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Серебровой А.Ю.

судей  Будариной Е.В., Морозовой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем ФИО1 

при участии: 

от ООО «Велес-К» - представитель ФИО2 (по доверенности от 16.01.2023),

 от ООО «Калининградский плодопитомник» - представитель ФИО2 (по доверенности от 16.01.2023), 

конкурсного управляющего ООО «АгроПанона» ФИО3 (по паспорту), 

от ИП ФИО8 – представитель Буллах Ю.С. (по доверенности от 12.07.2020, посредством онлайн-связи),

от ООО «Магнат» - представитель ФИО4 (по доверенности от 23.01.2023),

от ФИО5 - представитель ФИО4 (по доверенности от 04.01.2023)

от ФИО9 - представитель ФИО4 (по доверенности от 26.10.2022)

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер  13АП-16061/2023, 13АП-17201/2023)  индивидуального предпринимателя ФИО8 и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «АгроПанона» ФИО3

на определение Арбитражного суда  Калининградской области от 21.04.2023 по делу №А21-2895-10/2021 (судья  Ковалев Е.В.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении ФИО6, ФИО7, ФИО9, ФИО5, сельскохозяйственного потребительского перерабатывающего сбытового кооператива «Зеленоградский», общества с ограниченной ответственностью «Магнат» к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «АгроПанона»

 

об отказе в удовлетворении заявления, 

установил:

Индивидуальный предприниматель ФИО8 обратился в  Арбитражный суд Калининградской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Агро-Панона», (далее – Общество), несостоятельным (банкротом). 

Определением от 02.04.2021 заявление о признании Общества несостоятельным (банкротом) принято к производству.

Определением от 28.06.2021 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3, в реестр включено требование ФИО8 в размере 1 866 432 руб. 20 коп. 

Решением от 11.10.2021 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

ФИО3 15.03. 2022 обратился в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО7. 

В ходе рассмотрения обособленного спора, конкурсный управляющий уточнил свои требования и просил привлечь  к участию в нем в качестве соответчика ФИО9. Определением от 05.10.2022 ФИО9 привлечена к участию в деле в качестве соответчика. 

Впоследствии конкурсный управляющий еще раз уточнил требования, просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6 ФИО7, ФИО9, ФИО5, Сельскохозяйственный Потребительский Перерабатывающий Сбытовой Кооператив «Зеленоградский», общество с ограниченной ответственностью «Магнат», взыскав с них солидарно 5 543 614 руб. 87 коп.

Определением от 09.11.2022 ФИО5, СППСК «Зеленоградский», ООО «Магнат» привлечены к участию в деле в качестве соответчиков.

Определением от 21.04.2023 в удовлетворении заявления отказано.

Суд первой инстанции принял во внимание выводы, сделанные в определении от 26.01.2022 об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего об истребовании у руководителя должника документации Общества, отметив, что все имеющиеся документы были переданы конкурсному управляющему ФИО7 по актам от 15.10.2021 и от ноября 2021 года, кроме того, направлены конкурсному управляющему по почте 10.12.2021.

Суд посчитал установленным, что у Общества, фактически, имелся единственный актив – незавершенное строительством здание овощехранилища, которое было реализовано, документы по внеоборотным активам и запасам переданы конкурсному управляющему. 

Суд посчитал установленным, что переданные документы подтверждают передачу материальных внеоборотных активов ООО «Агро-Панона» в пользу СППСК «Зеленоградский», а также факт недостоверности бухгалтерского учета в части дебиторской задолженности для сведения показателей баланса при том, что фактически дебиторская задолженность отсутствовала. 

Суд указал, что конкурсным управляющим оспорены сделки должника, что подтверждает наличие в его распоряжении документации Общества. 

Исходя из изложенного, суд посчитал, что конкурсный управляющий не обосновал каким образом отсутствие документации могло повлиять на формирование конкурсной массы. 

В отношении требований к ФИО6 суд указал, что сделка по отчуждению объекта незавершенного строительства не повлекла причинения ущерба должнику, так как совершена при наличии соразмерного встречного предоставления, и доводы о заинтересованности ФИО6, в  таком случае не имеют правового значения. 

В отношении ФИО7 и ФИО9 суд указал на то, что денежные средства перечислены ФИО9 рамках трудовых правоотношений между нею и должником; решением Ленинградского районного суда от 15.09.2022 по делу № 2-2596/2022 конкурсному управляющему отказано во взыскании с ФИО9 неосновательного обогащения в виде перечисления по авансовым отчетам. Соответственно, не может быть установлена вина ФИО7 в связи с одобрением указанных сделок. 

В отношении СППСК «Зеленоградский» и ООО «Магнат», суд пришел к выводу о том, что у них отсутствует статус контролирующих должника лиц, отметив, что СППСК «Зеленоградский» единственным скупщиком продукции должника не являлся, реальность хозяйственных отношений между ним и должником подтверждена по результатам оспаривания сделки в деле о  банкротстве; доказательств получения СППСК «Зеленоградский» выгоды за счет должника не представлено.

Как указал суд, рыночный характер сделок между Обществом и ООО «Магнат» установлен определением от 31.05.2022, все действия по расходованию денежных средств согласовывались с ФИО10 и ФИО8 

В отношении ФИО5 суд согласился с приведенными ею доводами о том, что расходование денежных средств имело место на приобретение сырья для целей деятельности Общества, суд посчитал подтвержденным факт передачи документов в обоснование произведенных расходов в Общество. 

Суд согласился с доводами ответчиков о наличии в Обществе корпоративного конфликта, отметив, что 90% требований кредиторов Общества принадлежат участнику должника ФИО8 и связанному с ним лицу – ФИО10 

Суд посчитал, что требования указанных кредиторов фактически направлены на компенсацию собственных неудачных действий при организации бизнеса, при этом, считая ненадлежащими действия партнеров по бизнесу, кредиторы не были лишены возможности предъявления требований в рамках корпоративных правоотношений.

Суд заключил, что объективные признаки банкротства Общества возникли по причине корпоративного конфликта и не связаны с недобросовестными действиями контролирующих должника лиц.

На определение подана апелляционная жалоба конкурсным управляющим ФИО3, который просит отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. 

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель ссылается на то, что бывший руководитель должника ФИО7 не передал конкурсному управляющему документы в отношении активов должника, сведения о которых отражены в бухгалтерской отчетности должника по состоянию на 2019 и 2020 годов, было допущено искажение бухгалтерской отчетности, факт которой установлен судом. 

Податель жалобы считает, что суд необоснованно не применил ответственности к ФИО9, в пользу которой при отсутствии оправдательных документов с расчетного счета должника перечислено 2 161 293 руб. При этом, вывод суда об отсутствии в штате общества бухгалтеров, как полагает податель жалобы, опровергается записью в трудовой книжке ФИО9

Также, по мнению подателя жалобы, необоснованно не применена ответственность к ФИО5, в пользу которой с расчетного счета Общества было перечислено 2 943 500 руб. В отношении указанной суммы, как отмечает конкурсный управляющий, не представлено документов, подтверждающих основания совершения платежей. 

По утверждению конкурсного управляющего, контролирующие должника лица умышлено создали бизнес модель с участием СППСК «Зеленоградский и ООО «Магнат», в которой должник отводилась роль центра убытков, полученные должником выручка и финансирование, по утверждению подателя жалобы, перечислялись в ООО «Магнат». 

Как полагает податель жалобы со ссылкой на обстоятельства, изложенные ФИО8 в заявлении о преступлении, фактически деятельностью должника руководил ФИО11, подаривший впоследствии принадлежащую ему долю в Обществе ФИО6  Также ФИО11 Контролировал работу СППСК «Зеленоградский»; земельный участок, на котором расположен объект незавершенного строительства, принадлежавший ответчику (с кадастровым номером 39:05:060204:355) принадлежит ФИО12, в течение непродолжительного времени после регистрации права собственности, земельный участок был передан в аренду СППСК  «Зеленоградский»; бухгалтерский учет Общества и СППСК «Зеленоградский» вели одни и те же лица. СППСК «Зеленоградский» фактически осуществлял дофинансирование должника в условиях имущественного кризиса. 

Податель жалобы полагает, что суд не дал оценки тому обстоятельству, что у двух кредиторов и трех ответчиков правовая позиция совпадает; работники должника перешли работать к ответчикам, в справочных реквизитах должника указан телефон ООО «Магнат».

По мнению подателя жалобы, оценивая причины объективного банкротства должника, суд не принял во внимание факты вывода его имущества; выводы суда не соответствуют обстоятельствам, установленным при рассмотрении требований индивидуального предпринимателей ФИО8 и ФИО10

Определение суда обжаловано, в свою очередь, ФИО8, который просит отменить обжалуемый судебный акт и принять новый о привлечении ФИО7, ФИО9 и ФИО5 к ответственности по обязательствам Общества в размере 5 722 588 руб. 99 коп. 

В обоснование доводов апелляционной жалобы, ее податель ссылается на то, ФИО10 не является участником Общества, а ФИО8 фактически не участвовал в распределении прибыли, при том, что обязательства по внесению доли участия в уставный капитал ФИО8 выполнил надлежащим образом. 

Как указывает податель жалобы, привлечение денежных средств на основании договоров займа являлось обычной практикой для должника.

В отзыве на апелляционные жалобы ФИО9, ФИО5, ООО «Магнат» возражают против ее удовлетворения, ссылаясь на то, что в отношении полученных ФИО9 денежных средств на сумму 2 161 293 руб. представлены авансовые отчеты, указанные обстоятельства установлены решением Ленинградского районного суда от 15.09.2022 по делу № 2-2596/2022; расходование денежных средств имело место до возникновения задолженности перед ФИО8

Ответчики настаивают на том, что спорные перечисления денежных средств имели место для нужд Общества: в целях приобретения сырья, канцелярских принадлежностей, расходы согласовывались с ФИО8 и ФИО10, у последнего имелся доступ к расчетному счету должника. 

Согласно позиции ответчиков, факт передачи ФИО5 документов по расходованию денежных средств следует из содержания ходатайства заявителя об уточнении заявителем его требований. 

Ответчики отмечают, что взаимоотношения между Обществом и ООО «Магнат» являлись предметом исследования в рамках обособленного спора об оспаривании сделок между этими организациями, совершения сделок на нерыночных условиях не выявлено, финансовые операции согласовывались с ФИО8 и ФИО10

Ответчики ссылаются на пояснения представителя ФИО8 и ФИО10 о том, что обращение в суд выступало, в данном случае, как один из способов разрешения корпоративного конфликта; в ходе дела о банкротстве убыточных для Общества сделок не выявлено.

В отзыве на апелляционные жалобы конкурсные кредиторы ООО «Велес-К» и ООО «Калининградский плодопитомник» частично подержали доводы апелляционных жалоб, полагая, что между Обществом и ФИО8 и ФИО10 имеется корпоративный конфликт, требования кредиторов вытекают из корпоративных правоотношений, в связи с чем, им не может быть предоставлена защита в виде требования к контролирующим должника лицам о привлечении их к субсидиарной ответственности, которая подлежит предоставлению лишь независимым кредиторам. Кредиторы просили удовлетворить заявленные требования в части привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам перед ФНС России, ООО «Калининградский плодопитомник», ООО «Велес-К». 

В отзыве на апелляционные жалобы СППСК «Зеленоградский» против их удовлетворения возражает, отрицая, что является единственным скупщиком продукции Общества; настаивает на том, что отношения между ним и Обществом носят партнерский характер. 

В отзыве на апелляционные жалобы ФИО7 возражает против их удовлетворения, ссылаясь на то, что передал документацию Общества конкурсному управляющему по актам от 15.11.2021 и от ноября 2021 года, а также посредством почтового отправления от 10.12.2021. 

ФИО7 полагает, что конкурсный управляющий действует исключительно в интересах конкурсных кредиторов ФИО8 и ФИО10, о чем, по мнению ответчика, свидетельствует отказ конкурсного управляющего от заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 

Ответчик считает, что отсутствие документации должника не повлекло, в данном случае, невозможность формирования конкурсной массы.

ФИО7 полагает, что субсидиарная ответственность, в любом случае, не может быть применена в отношении требований кредитора, заинтересованного по отношению к должнику. 

Возражая против отзыва ФИО7, ФИО8 обращает внимание на отсутствие документов, обосновывающих списание с расчетного счета должника главным бухгалтерском ФИО9 денежных средств в размере 2 161  293 руб., а ФИО5 – в размере 2 943 500 руб.

ФИО8 полагает, что доводы ФИО7 о вине кредиторов ФИО8 и ФИО10 в банкротстве должника не основаны на материалах дела. 

Возражая против отзыва кредиторов ООО «Велес-К» и ООО «Калининградский плодопитомник» ФИО8 настаивает на том, что его требования вытекают из гражданско-правовых отношений между ним и должником. ФИО8 полагает,  что независимость указанных кредиторов вызывает сомнения, так как они обратились с требованием к должнику в деле о банкротстве спустя продолжительный период времени после возбуждения дела о банкротстве. 

Возражая относительно доводов отзыва ФИО9, ФИО13, ООО «Магнат», ФИО8 ссылается на отсутствие доказательств того, что обязанности по приобретению сырья для деятельности Общества входили в перечень должностных обязанностей ФИО9; настаивает на отсутствие обоснования списания денежных средств в пользу контролирующих должника лиц с его расчетного счета. 

ФИО8 отмечает, что сведения о перечислении денежных средств отсутствуют, его запрос к Обществу о предоставлении документов о деятельности последнего был возвращен без вручения. 

Как отмечает ФИО8, ФИО5 представила отчеты о продажах, а не сведения о расходовании денежных средств. 

ФИО8 полагает, что обоснование причинно-следственной связи между корпоративным конфликтом и банкротством должника не представлено. 

Конкурсным управляющим представлены письменные пояснения, в которых он обращает внимание на то, что сокрытие активов должника, сведения о которых отражены в его бухгалтерской отчетности, является безусловным основанием для применения к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности. 

Конкурсный управляющий отмечает, что задолженность перед ФИО8 образовалась до его вступления в состав участников Общества, ФИО10 Участником Общества не являлся. ФИО10 И ФИО8 являются единственными лицами, которые в данном случае нуждаются в защите их нарушенных прав.

В отзыве на апелляционные жалобы ФИО6 возражает против их удовлетворения, ссылаясь на то, что не осуществляла руководство деятельностью Общества, полагая, что основания для применения к ней субсидиарной ответственности не приведены. 

ФИО8 заявил о фальсификации решения единственного участника Общества от 01.04.2019.

Представитель ФИО9, ФИО5, ООО «Магнат» возражает против удовлетворения заявления о фальсификации, ссылаясь на то, что решение участника от 01.04.2019 представлено в суд первой инстанции в составе регистрационного дела, и возражений относительно этого документа в суде первой инстанции не заявлено, указанный документ не имеет правового значения для рассмотрения спора; ранее ФИО8 полномочий ФИО6 в качестве участника Общества не отрицал. 

По смыслу части 1 положений статьи 161 АПК РФ, лицо вправе обратиться в суд с заявлением о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле.

Между тем, ни конкурсный управляющий, ни иные участники спора на решение от 01.04.2019 в обоснование своих доводов не ссылаются.

Копия указанного документа была представлена в материалы дела при его рассмотрении в суде первой инстанции, тем не менее, ФИО8 о фальсификации этого доказательства не заявлял, уважительных причин отсутствия такого заявления, а именно, реальных препятствий для подобного обращения, податель жалобы не представил.

Учитывая изложенное, в силу части 2 статьи 268 АПК РФ, ходатайство о фальсификации доказательства не подлежит рассмотрению апелляционным судом. 

В судебном заседании конкурсный управляющий и представитель ФИО8 поддержал доводы поданных ими апелляционных жалоб.

Представители ООО «Велес-К», ФИО9, ФИО5, ООО «Магнат», ООО «Калининградский плодопитомник» против удовлетворения апелляционных жалоб возражали по мотивам и доводам, изложенным в отзыве. 

Проверив законность и обоснованность принятого по делу судебного акта, суд приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 13.10.2015, основным видом деятельности Общества указано  выращивание овощей, бахчевых, корнеплодных и клубнеплодных культур, грибов и трюфелей.

Участником Общества с долей участия 100% была ФИО5

С 03.08.2018 в ЕГРЮЛ внесена запись об ФИО8 как об участнике Общества с долей участия 50%, на основании поданного им заявления о вступлении в состав участников Общества и внесении дополнительного вклада в уставный капитал Общества в размере 50 000 руб. 

С 08.05.2019 в ЕГРЮЛ внесена запись о ФИО6 как об участнике Общества с долей участия 50% в связи с выходом из  состава участников Общества ФИО5, переходом принадлежавшей ей доли участия к Обществу  и ее последующей реализации в пользу ФИО6

На момент признания Общества несостоятельным (банкротом), его руководителем, согласно данным ЕГРЮЛ, являлся ФИО7, запись о нем как о руководителе внесена в ЕГРЮЛ 08.05.2019.

В период с момента регистрации Общества в качестве юридического лица и до 07.05.2019 его руководителем являлась ФИО5 

Как указал конкурсный управляющий при обращении в суд ФИО7 18.10.2021 передал ему часть документации Общества, а также заявление о досрочном расторжении трудового договора с ним как с руководителем от 28.02.2020 с приложением приказа о расторжении трудового договора от 30.03.2020.

Обращаясь в суд с требованием о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий, ссылался в том числе на то, что ему не передана документация в отношении активов Общества, отраженных в бухгалтерской отчетности должника по состоянию на 31.12.2020, а именно, материальных внеоборотных активов на сумму 1 836 0000 руб. и финансовых и иных оборотных активов на суму 3 889 000 руб., всего на сумму                5 724 000 руб.

Кроме того, конкурсный управляющий отметил отсутствие сведений об основаниях уменьшения активов по итогам 2020 года по сравнению со стоимостью активов по состоянию на 31.12.2019: материальные внеоборотные активы - 442 000 руб.; нематериальные финансовые и другие внеоборотные активы - 18 000 руб.; запасы - 1 242 000 руб.; денежные эквивалентны - 52 000 руб.; финансовый и другие оборотные активы - 8 654 000 руб. 

Со ссылкой на отсутствие документации должника, конкурсный управляющий просил привлечь ФИО7 к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

ФИО9 ыполняла в Обществе обязанности главного бухгалтера, требование к ней предъявлено конкурсным управляющим со ссылкой на увольнение ФИО7 30.03.2020 и отсутствие иных контролирующих должника лиц, которые несли бы после этой даты ответственность за деятельность должника.

ФИО5 представила в материалы дела письменные пояснения, в которых указала на то, что являлась руководителем должника до момента вхождения в состав его участников ФИО8, а после этого выступала лишь номинальным участником должника. По утверждению этого ответчика, с 2018 года фактическое управление Обществом осуществлялось ФИО8 и              ФИО10, для чего на имя последнего был оформлен электронный доступ к счетам должника, все расходы Общества согласовывались с фактическими владельцами. 

Уточняя требование о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий сослался на то, что конкурсная масса не сформирована, а также на выявление перечислений с расчетного счета Общества в пользу ФИО9 период с 06.04.2018 по 04.09.2020 в размере 2 161 293 руб., в отношении которых не представлено авансовых отчетов о расходовании денежных средств.

Конкурсный управляющий отметил отсутствие первичной документации и по иным операциям должника. 

При отсутствии обоснования, по утверждению заявителя, в период с 01.07.2018 по 31.12.2018 с расчетного счета должника было списано в пользу ФИО5 в общей сумме 2 943 500 руб. 

В обоснование привлечения к субсидиарной ответственности СППСК «Зеленоградский» и ООО «Магнат» конкурсный управляющий сослался на то, что должником, в том числе, приобретался товар у ООО «Магнат» и реализовался, в большей части, в пользу СППСК «Зеленоградский». При этом, по утверждению конкурсного управляющего, выплаты в ползу ООО «Магнат» превышали стоимость полученной от него продукции.

Как полагал конкурсный управляющий, в пользу ООО «Магнат» были переведены, в том числе, привлеченные Обществом заемные денежные средства. Кроме того, СППСК «Зеленоградский» предоставлял Обществу финансирование в форме займов.

Дело о несостоятельности (банкротстве) Общества возбуждено по заявлению ФИО8, поступившему в суд 29.03.2021.

Основанием для обращения послужило наличие задолженности, установленной вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Калининградской области от 22.10.2020 по делу № А21-7000/2020 по договору займа от 09.07.2018 № 1 (сумма основного долга в размере 1 250 000 руб.), срок возврата займа был согласован 31.12.2018. 

При проверке обоснованности требований ФИО8 была дана  их оценка на предмет квалификации требований как предоставление компенсационного финансирования.

Как отражено в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.08.2022, между кредитором и Обществом возникли реальные правоотношения займа, на момент предоставления которого у Общества не имелось признаков неплатежеспособности; займ предоставлен на рыночных условиях, которые соответствуют типичным условиям сделки займа между независимыми участниками подобных правоотношений.

Таким образом, доводы ответчиков о наличии вины в банкротстве Общества ФИО8 не могут быть приняты.

Ссылаясь на то, что второй кредитор – ФИО10 имел доступ к электронному ключу доступа к расчетному счету Общества, ответчики, тем не менее, не указали  на какие-либо конкретные действия, которые были совершены ФИО10 в отношении Общества и могли бы привести к его банкротству.

Оснований для вывода о том, что невозможность осуществления Обществом расчетов с кредиторами имела место по  причинам, не связанным с действиями (бездействием) лиц, входящих в органы его управления, в частности, осуществлявшими руководство текущей деятельностью Общества, не имеется.

Как указано в пункте 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» если иное не предусмотрено Законом о  банкротстве, в целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как отмечено в пункте 2 приведенного положения, возможность определять действия должника может достигаться, в том числе: в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в пункте 3 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Ни ФИО5, ни ФИО7 не представили доказательств, опровергающих реальное исполнение ими обязанностей руководителей должника, таким образом, указанные ответчики несут ответственность за деятельность Общества исходя из объема предоставленных им полномочий в качестве исполнительных органов должника.

В свою очередь, в материалы дела не представлено доказательств, что ФИО9 обладала полномочиями по управлению деятельностью должника, давала указания, обязательные для исполнения в ходе деятельности Общества. В частности, в материалах дела не имеется доказательств возможности у ФИО9 распоряжаться денежными средствами должника; сделки по перечислению в ее пользу денежных средств совершены не ФИО9,  а руководителем должника, имевшим право подписи платежных документов. 

В силу разъяснений пункта 7 постановления Пленума № 53,  предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим. 

Решением Ленинградского районного суда 15.09.2022 по делу №2-2596/2022 установлено, что полученные ФИО9 от Общества денежные средства не были ее обогащением, а израсходованы на нужды Общества.

При таких обстоятельствах, оснований для признания за ФИО9 статуса контролирующего должника лица не имелось, суд обоснованно отказал в удовлетворении требований к этому лицу.

Утверждения о создании ответчиками схемы деятельности Общества с участием СППСК «Зеленоградский»  и ООО «Магнат» конкурсный управляющий не привел расчетов, из которых следует, что правоотношения должника с указанными лицами носили убыточный характер.

В материалы дела представлен акт сверки расчетов с ООО «Магнат» по состоянию на 31.12.2020, из которого следует равнозначность встречного предоставления со стороны Общества и указанного лица.

Определениями от 31.05.2022 установлено совершение Обществом сделок по отчуждению основных средств в пользу ООО «Магнат» при наличии соразмерного встречного предоставления; обстоятельств отчуждения имущества в пользу СППСК «Зеленоградский» также не установлено.

При таких обстоятельствах, даже при  наличии признаков фактической или юридической аффилированности указанных организаций по отношению к должнику, оснований для вывода о наличии у них статуса контролирующих должника лиц и привлечения их к субсидиарной ответственности не имеется. 

Как указано в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, псли полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрены презумпции вины контролирующих должника лиц в его несостоятельности, в частности, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

В отношении ФИО6 доводов о наличии презумпций ее вины в банкротстве должника не приведено, равно как и указания на то, какие именно действия (бездействие) этого ответчика могли привести к невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

Как разъяснено в пункте 22 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», наличие вины является обязательным элементом состава субсидиарной ответственности контролирующего должника лица за его банкротство. Отсутствие доказательств вины ФИО6 исключало применение к ней субсидиарной ответственности.  Выводы суда в этой части также являются правильными.

В силу разъяснений пунктов 16, 19 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

 Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Из материалов дела следует, что документация Общества представлена конкурсному управляющему не в полном объеме. Ответчиками не опровергнуты доводы конкурсного управляющего о том, что в составе переданной ему документации отсутствуют документы в отношении активов, сведения о которых отражены в бухгалтерской отчетности должника; факт искажения бухгалтерской отчетности в части отражения в ней дебиторской задолженности отражен в обжалуемом судебном акте.

Определением от 26.01.2022 отказано в истребовании документов у контролирующих должника лиц по причине отсутствия их у руководителя должника ФИО7, между тем, несмотря на частичную передачу документов конкурсному управляющему, вывод о надлежащем соблюдении руководителем должника требований пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве сделан не был. 

Отсутствие документов у руководителя Общества исключает возможность их истребования, но не его ответственность за обеспечение сохранности документации должника, вытекающую из положений статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и статьи 50 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». 

Отсутствие документов в отношении активов должника препятствует формированию конкурсной массы для расчетов с кредиторами.

При таких обстоятельствах, вывод об отсутствии вины ФИО7 в невозможности осуществления расчетов с кредиторами мог быть сделан лишь при условии представления им опровержения этого обстоятельства, в частности, обоснования иных причин несостоятельности (банкротства) Общества. ФИО7 таких доказательств не представил, таким образом, имеют место основания для применения к нему субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Как разъяснено в пункте 23. согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Как указывает конкурсный управляющий, ФИО5 получила с расчетного счета должника 2 943 500 руб.  Ответчиком данное обстоятельство не оспаривается.

При этом, доводы ответчика о том, что указанные денежные средства затрачены на нужды должника не подтверждены относимыми доказательствами. Представление отчетов о реализации продукции Общества не свидетельствует о том, что указанные операции имели место за счет средств, полученных с расчетного счета должника ФИО5 

Списание денежных средств с расчетного счета Общества при отсутствии встречного предоставления является убыточной операций. Сумма списанных денежных средств превышает размер задолженности, послужившей основанием для возбуждения дела о банкротстве, является значительной относительно оборотов Общества, сведения о которых имеются в материалах дела.

В силу приведенных обстоятельств, презюмируется вина ФИО5 в банкротстве должника, и данным ответчиком эта презумпция не опровергнута, имеются основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Исходя из изложенного определение суда в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО5 следует отменить и принять в этой части новый судебный акт об установлении оснований для применения к ним субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Поскольку из материалов дела не следует, что мероприятия по формированию конкурсной массы завершены, в части установления размера субсидиарной ответственности апелляционный суд полагает, что имеются основания для приостановления производства по обособленному спору в порядке пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, до формирования конкурсной массы. 

Вопрос о возобновлении производства по делу передать на рассмотрение суда первой инстанции.

 В остальной части определение суда следует оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  Калининградской области от 21.04.2023 по делу №А21-2895-10/2021 отменить в части отказа в удовлетворении заявленных требований в отношении ФИО7 и ФИО5.

Принять в указанной части новый судебный акт.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО5 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «АгроПанона».

Производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО5 приостановить до окончания расчетов с кредиторами.

Вопрос о возобновлении производства по обособленному спору и установлении размера субсидиарной ответственности направить в суд первой инстанции.

В остальной части обжалуемое определение оставить без изменения, апелляционные жалобы индивидуального предпринимателя ФИО8 и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «АгроПанона» ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

А.Ю. Сереброва

 

Судьи

 

Е.В. Бударина

 

 Н.А. Морозова