АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8004/21 

Екатеринбург

05 декабря 2023 г.

 

  Дело № А60-12881/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 04 декабря 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 декабря 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Шавейниковой О.Э., Тихоновского Ф.И.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьиФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием систем веб-конференции кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Каркаде» (далее – общество «Каркаде») на определение Арбитражного суда Свердловской области от 13.06.2023 по делу№ А60-12881/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.09.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времении месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет». 

В судебном заседании в суде округа принял участие представитель конкурсного управляющего ФИО2 –ФИО2 (доверенность от 15.04.2015 66АА № 2903693).

При открытии судом кассационной инстанции судебного заседания, назначенного к проведению с использованием онлайн-сервиса «Картотека арбитражных дел», неполадки в работе которого не установлены, представитель общества «Каркаде» - ФИО3 (доверенностьот 10.12.2022 № 1049/2023), которому обеспечен доступ к участию в судебном заседании с использованием систем веб-конференции, к каналу связине подключился, что свидетельствует о его неявке. В связи с изложенным видеозапись и протоколирование судебного заседания не велись.

Установив, что средства связи суда воспроизводят видео- и аудиосигнал надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют, представителю ФИО3 обеспечена возможность дистанционного участия в процессе, которая не в полной мере реализована по причинам, находящимся в сфере его контроля, суд округа не усмотрел предусмотренных статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отложения судебного заседания.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 30.05.2022 общество с ограниченной ответственностью «Топливно-энергетический комплекс «Чкаловский» (далее – общество «ТЭК «Чкаловский», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введено конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО2

В арбитражный суд 05.10.2022 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2, которая с учетом уточнений от 14.12.2022, от 25.05.2023 просит признать недействительным дополнительное соглашение от 11.11.2018 к договору лизинга от 28.09.2017 № 6794 о переводе выкупного лизинга в невыкупной; признать недействительными условия пункта 2.6 соглашения от 06.12.2018 о расторжении договора лизинга от 28.09.2017 № 6794 (отсутствие претензий лизингополучателя, связанных с расторжением договора лизинга – то есть отказ от применения порядка расчетов взаимных предоставлений по договору лизинга); а также просит взыскать с общества «Каркаде» в пользу должника 2 781 937 руб. 89 коп. 

К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО4.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.06.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.09.2023, заявление конкурсного управляющего удовлетворено, признаны недействительными дополнительное соглашение от 11.11.2018 к договору лизинга от 28.09.2017№6794 о переводе выкупного лизинга в невыкупной и условия пункта 2.6 соглашения от 06.12.2018 о расторжении договора лизинга от 28.09.2017 №6794 (отсутствие претензий лизингодателя, связанных с расторжением договора лизинга); применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «Каркаде» в пользу должника 2 781 937 руб. 89 коп. 

В кассационной жалобе общество «Каркаде» просит определение от 13.06.2023 и постановление от 26.09.2023 отменить, направить спор на новое рассмотрение, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. По мнению заявителя, суды не учли, что расчет сальдо встречных обязательств выходит за пределы реституции спорных сделок, не связан с их совершением и фактически является самостоятельным требованием, поскольку ни признание недействительными условий об отсутствии претензий лизингополучателя, связанных с расторжением договора лизинга, ни возврат в договор лизинга условий о его выкупном характере, исключенных спорным дополнительным соглашением, не связаны с примененными последствиями в виде взыскания в пользу должника денежных средств в сумме 2 781 937 руб. 89 коп., а предполагают лишь восстановление прав должника подать иск о взыскании неосновательного обогащения вне рамок дела о банкротстве. Заявитель указывает, что с учетом правовой позиции о том, что исковая давность по требованиям об исполнении завершающего обязательства одной стороны в отношении другой в случае расторжения договора лизинга исчисляется с момента реализации предмета лизинга (пункт 23 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021), и, исходя из того, что в данном случае предмет лизинга реализован обществом «Каркаде» по договору купли-продажи № 6794-2017SPS, акт приема-передачи к которому подписан 04.02.2019, а с требованием о взыскании сальдо встречных обязательств управляющий обратился 05.10.2022, то срок исковой давности по настоящему требованию пропущен. Заявитель считает, что при расчете сальдо встречных обязательств надлежало исходить из суммы продажи, полученной им от реализации в разумный срок (2 месяца с момента возврата) предмета лизинга по договору купли-продажи № 6794-2017-SPS - 5 800 000 руб., так как данная сумма свидетельствует о размерах фактического возврата предоставленного финансирования в денежной форме, а доказательства того, что при определении цены продажи предмета лизинга лизингодатель действовал недобросовестно или неразумно, что привело к занижению при расчете сторон стоимости предмета лизинга, который мог быть реализован по более высокой цене, не представлены, поэтому оснований для применения отчета оценщика не имелось. По мнению заявителя, оценщик не провел дополнительное снижение стоимости изъятого предмета лизинга, которое при срочной продаже (3 месяца) может составлять до 15%, не произвел визуальный осмотр и обмер объекта оценки, и, в отсутствие информации о его техническом состоянии, заключение является примерным, а рыночная стоимость – вероятной; разница между рыночной стоимостью предмета лизинга, определенной экспертом, и стоимостью его реализации по договору купли-продажи составляет 23 % и не является существенной, поэтому при наличии таких недостатков заключения подлежала применению стоимость, определенная в договоре купли-продажи, по которому реализован предмет лизинга, исходя из чего сальдо встречных обязательств складывается в пользу лизингополучателя на 1 002 101 руб. 40 коп., и оснований для удовлетворения требований в заявленном размере нет.

Конкурсный управляющий в отзыве просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 28.09.2017 между обществом «Каркаде» (лизингодатель) и обществом «ТЭК «Чкаловский» (лизингополучатель) заключен договор лизинга № 6794/2017, по условиям которого лизингодатель на условиях согласованного с лизингополучателем договора купли-продажи обязуется приобрести в собственность у выбранного лизингополучателем продавца – общества с ограниченной ответственностью «Респект» имущество (предмет лизинга), указанное в спецификации предмета лизинга: Porsche Panamera 4, 2017 г.в., VIN 

<

***>, цвет серый, ПТС 78 УХ 320012 (далее – спорный автомобиль), которое обязуется предоставить лизингополучателю за плату во временное владение и пользование с правом последующего выкупа.

За период с 28.09.2017 по 28.11.2018 со стороны должника в адрес лизингодателя уплачены лизинговые платежи на сумму 5 997 071 руб. 15 коп.

Между обществом «Каркаде» обществом «ТЭК «Чкаловский» 06.12.2018 заключено соглашение к договору лизинга от 28.09.2017 № 6794/2017 о расторжении договора лизинга, во исполнение которого спорный автомобиль возвращен лизингодателю (ответчику), и, в соответствии с пунктом 3.3 соглашения о расторжении стороны согласовали отказ от применения порядка расчетов взаимных предоставлений (сальдо) по договору лизинга.

Ссылаясь на то, что установление отказа от расчета сальдо встречных обязательств нарушает баланс интересов сторон, ставит лизингополучателя в заведомо невыгодное положение и лишает его прав, обычно предоставляемых по договорам выкупного лизинга, таким образом, условия договора лизинга (соглашения о расторжении договора), защищающие интересы только одной стороны в ущерб другой, ставящие лизингодателя в заведомо лучшее положение, чем он находился бы при надлежащем исполнении договора лизинга, и навязанные лизингополучателю при заключении договора с учетом конкретных обстоятельств дела могут быть квалифицированы как ничтожные на основании положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым требованием о признании сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В ходе судебного разбирательства проведена судебная экспертиза по вопросу об определении рыночной стоимости возвращенного по договору лизинга от 28.09.2017 №6794 предмета лизинга – спорного автомобиля, по результатам которой рыночная стоимость спорного автомобиля по состоянию на 26.12.2018 с учетом нормального износа за период эксплуатации с 28.09.2017 составила 7 548 200 руб.

С учетом выводов экспертного заключения и соответствующих документов управляющий уточнил требования, просил признать дополнительное соглашение от 11.11.2018 о переводе выкупного лизинга в невыкупной и условия пункта 2.6 соглашения от 06.12.2018 о расторжении договора лизинга (отсутствие претензий лизингодателя, связанных с расторжением договора – т.е. отказ от применения порядка расчетов взаимных предоставлений (сальдо встречных обязательств) по договору лизинга) недействительными, применить последствия недействительности сделки: взыскать с общества «Каркаде» в пользу должника 2 781 937 руб. 89 коп.

В абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением Главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» дано разъяснение, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации; при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом); с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию управляющего может быть признана недействительной совершенная до (после) возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности банкротстве)»).

Согласно пункту 20 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 27.10.2021 (далее – Обзор), если продажа предмета лизинга произведена без проведения открытых торгов, то при существенном расхождении между ценой реализации предмета лизинга и рыночной стоимостью на лизингодателя возлагается бремя доказывания разумности и добросовестности его действий при организации продажи предмета лизинга.

В соответствии с пунктом 35 Обзора, по основаниям, предусмотренным подпунктами 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, недействительными могут быть признаны условия договора лизинга (соглашения о его расторжении), ущемляющие лизингополучателя в праве на получение сальдо встречных предоставлений по договору, так суд на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве признал недействительным соглашение о расторжении договора лизинга, заключенное в преддверии банкротства лизингополучателя, которым предусматривалась компенсация за расторжение договора лизинга, при этом, как установил суд, величина предусмотренной соглашением компенсации являлась существенно более низкой в сравнении с величиной сальдо встречных предоставлений, на получение которого лизингополучатель имел бы право при отсутствии спорного условия в соглашении, что свидетельствует об ущемлении прав кредиторов оспариваемой сделкой.

Пунктом 28 Обзора разъяснено, что условия договора лизинга, ставящие лизингодателя в заведомо лучшее положение, чем он находился бы при надлежащем исполнении договора лизинга, и навязанные лизингополучателю при заключении договора, с учетом конкретных обстоятельств дела могут быть признаны ничтожными на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, и, исходя из этого, условия договора лизинга (соглашения о расторжении договора), защищающие интересы только одной стороны в ущерб другой, ставящие лизингодателя в заведомо лучшее положение, чем он находился бы при надлежащем исполнении договора лизинга, и навязанные лизингополучателю при заключении договора, с учетом конкретных обстоятельств дела могут быть квалифицированы как ничтожные на основании положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса и в таком случае не могут применяться судом при разрешении спора. 

При этом о существенном нарушении интересов сторон договора лизинга может свидетельствовать то, что в результате применения соответствующего договорного условия лизингодатель создает себе имущественные выгоды, явно несоразмерные собственному предоставлению, а лизингополучатель лишается прав, обычно предоставляемых по договорам выкупного лизинга (например, становится из кредитора лизингодателя его должником). При этом должно приниматься во внимание, находился ли лизингополучатель в положении, затрудняющем согласование иного содержания отдельных условий договора, например, имело ли место уклонение одной из сторон договора от предоставления другой стороне необходимой информации, иное недобросовестное сокрытие информации.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, установив, что, как следует из материалов дела, предмет лизинга продан обществом «Каркаде» в пользу ФИО5, который являлся представителем должника при передаче автомобиля (акт приема передачи предмета лизинга по договору от 28.09.2017 № 6794/2017) и получил от должника доверенность на управление автомобилем с момента его передачи, и, таким образом, договор заключен с лицом, связанным с должником, в период возникновения у последнего признаков неплатежеспособности, наличие которых установлено постановлением апелляционного суда от 21.02.2023 по настоящему делу, суды пришли к выводу, что фактически общество «ТЭК «Чкаловский» приобрело в лизинг автомобиль, которым с самого начала пользовался ФИО5 в личных целях, а когда возникла перспектива банкротства должника, чтобы не возвращать автомобиль лизингодателю, между сторонами достигнута договоренность по переоформлению через отказ от выкупа общества «ТЭК «Чкаловский» и оформления договора купли-продажи с ФИО5 по цене существенно ниже рыночной, что лицами, участвующими в деле, не оспаривается, доказательства иного в дело не представлены.

Кроме того, по результатам исследования и оценки материалов дела и представленных доказательств, исходя из сложившейся судебной практики относительно того, что лизингодатель, реализуя предмет лизинга, должен учитывать интересы лизингополучателя, избегая причинения последнему неоправданных потерь, предоставляя лизингополучателю необходимую информацию об условиях продажи изъятого имущества, в том числе, сведения о результатах оценки имущества и о предполагаемой цене его продажи, и должен принять меры, необходимые для получения наибольшей выручки от продажи предмета лизинга и обеспечения возврата финансирования за счет переданного по договору лизинга имущества, и, установив, что в данном случае торги по продаже имущества не проводились, предмет лизинга реализован лизингодателем напрямую непосредственно покупателю, который найден лизингодателем самостоятельно, названному выше ФИО5, в связи с чем на лизингодателя возлагается бремя доказывания разумности и добросовестности его действий при продаже предмета лизинга, а также, установив, что при возврате автомобиля каких-либо оценок не производилось, стоимость 5 800 000 руб. по договору купли-продажи с ФИО5 является остаточной стоимостью предмета лизинга, а, следовательно, заведомо не отвечает рыночной стоимости предмета лизинга на момент его изъятия, которая зависит как от степени износа имущества, так и от изменения рыночной конъюнктуры на момент продажи, при том, что по результатам проведенной по настоящему делу судебной экспертизы, рыночная стоимость спорного автомобиля по состоянию на 26.12.2018 с учетом нормального износа за период эксплуатации с 28.09.2017 составила 7 548 200 руб., суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела, что обществом «Каркаде» приняты разумные меры по извлечению наибольшей выручки от распоряжения предметом лизинга, тогда как доказательства иного в материалы дела не представлены, а довод о приоритетном значении стоимости предмета лизинга, по которой обществом «Каркаде» заключен новый договор с ФИО5, не соответствуют нормам права, регулирующим отношения сторон.

Учитывая изложенное, исследовав и оценив все материалы дела и представленные доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что в данном случае между сторонами подписано соглашение о возврате предмета лизинга, которое содержит отказ лизингополучателя от права на взыскание с лизингодателя любых сумм, вытекающих из обязательств по договору лизинга, исходя того, что при изложенных выше обстоятельствах существенного занижения цены продажи имущества такое условие договора лизинга, исключающее возможность определения сальдо встречных предоставлений на основании данных о рыночной стоимости предмета лизинга, реализованного без проведения открытых торгов, вступает в противоречие с существом законодательного регулирования данного вида обязательств, возлагая на лизингополучателя неблагоприятные последствия неразумного и недобросовестного поведения лизингодателя, учитывая отсутствие доказательств иного и то, что из акта приема-передачи (акта изъятия) не следует, что при его составлении лизинговой компанией стороны обладали информацией о рыночной стоимости предмета лизинга, исходя из которой предполагалось установить начальный уровень цены продажи имущества и было возможным определить достаточность цены для погашения требований лизингодателя, что, в свою очередь, означает, что на момент изъятия предмета лизинга истец не мог знать, без принятия дополнительных мер, от какого права (требования) он отказывается на данной стадии, а лизинговая компания извлекла преимущество из сокрытия информации о стоимости предмета лизинга, которая должна быть предоставлена лизингополучателю до заключения сделки, определяющей имущественные последствия расторжения договора, суды признали доказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что спорные условия, будучи навязанными лизингополучателю при расторжении договора лизинга, ставят лизингодателя в заведомо лучшее положение, чем он находился бы при надлежащем исполнении договора лизинга, тогда как иное не доказано и из материалов дела не следует.

Исходя из вышеизложенного, по результатам исследования и оценки всех материалов дела и всех представленных доказательств, учитывая, что оспариваемые соглашение о переводе выкупного лизинга в невыкупной от 11.11.2018 и последующее за ним соглашение от 01.12.2018 о расторжении договора лизинга автомобиля № 6794 от 28.09.2017 фактически является единой сделкой, направленной на достижение конкретного противоправного результата, в связи с чем отдельных выводов о недействительности каждой из названных сделок не требуется, а иное не доказано, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для признания спорных сделок недействительными на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и, поскольку данные сделки нарушают права как самого должника, так и кредиторов должника, признали подлежащими последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества «Каркаде» в виде взыскания суммы согласно представленному конкурсным управляющим расчету сальдо встречных обязательств - 2 781 937 руб. 89 коп., проверенному судами и признанному верным, при том, что иной расчет сальдо встречных обязательств ответчиком не обоснован и документально не подтвержден, а ссылки на стоимость предмета лизинга по договору купли-продажи с ФИО5 (5 800 000 руб.) отклонены судами по приведенным выше основаниям.

Заявление ответчика о пропуске срока исковой давности обращения с размариваемым требованием являлось предметом оценки суда апелляционной инстанции и по результатам исследования и оценки материалов дела отклонено как несостоятельное, поскольку ответчик необоснованно связывает начало течения срока исковой давности с моментом возврата предмета лизинга 06.12.2018, ссылаясь на соответствующую правовую позицию, не подлежащую применению в рамках настоящего дела о банкротстве, так как законодательство связывает начало течения срока исковой давности с моментом, когда лицо узнало о нарушении своего права и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность узнать о нарушении права, тогда как в данном случае ФИО2 утверждена временным управляющим должником определением от 23.12.2021 года, а конкурсным управляющим – решением от 30.05.2022 (резолютивная часть от 23.05.2022), а с заявлением о признании сделки недействительной обратилась 05.10.2022, то есть с соблюдением годичного срока исковой давности, исчисляемого с момента открытия процедуры конкурсного производства, ввиду чего оснований для вывода о пропуске срока исковой давности в данном случае не имеется, а иное не доказано и из материалов дела не следует.

Таким образом, удовлетворяя требования, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для признания оспариваемых сделок недействительными и применения последствий их недействительности, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций и являлись предметом оценки судов, не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты отмене не подлежат, оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 13.06.2023по делу № А60-12881/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.09.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Каркаде» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                           Ю.А. Оденцова 

 

Судьи                                                                                        О.Э. Шавейникова 

 

                                                                                                  Ф.И. Тихоновский