АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

22 июня 2022 года

Дело №

А56-117071/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 20 июня 2022 года. 

Полный текст постановления изготовлен 22 июня 2022 года.

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Казарян К.Г., судей Воробьевой Ю.В., Троховой М.В., 

при участии представителя ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 13.04.2022, представителя конкурсного управляющего АО «Телемарк» ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 09.02.2022,

рассмотрев 20.06.2022 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО5, ФИО6 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.12.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022 по делу             № А56-117071/2019/з.3,

у с т а н о в и л:

В рамках конкурсного производства, открытого в отношении акционерного общества «Телемарк», адрес: 192029, Санкт-Петербург, Большой Смоленский пр., д. 2, лит. А, пом. 7-Н, комн. 38, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.08.2020, конкурсный управляющий ФИО7 обратился с заявлением о привлечении ФИО5, ФИО6 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда первой инстанции от 21.12.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022, ФИО5, ФИО6 и ФИО1 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по обособленному спору в части размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В связи с освобождением ФИО7 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника определением от 01.02.2022 новым конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

ФИО5, ФИО6 и ФИО1 обратились с кассационными жалобами, в которых просят отменить определение от 21.12.2021 и постановление от 18.03.2022, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать.

По мнению ФИО1, в деле отсутствуют доказательства, свидетельствующие о наличии у нее возможности давать обязательные для исполнения должником указания либо каким-либо иным образом влиять на финансово-экономическую деятельность Общества, в связи с чем полагает необоснованным вывод судов о наличии оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности.   

ФИО6 в кассационной жалобе, ссылаясь на прекращение его полномочий генерального директора должника 13.04.2017 и отсутствие у него каких-либо документов Общества, полагает, что суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства об истребовании дополнительных доказательств, не дал оценки доводам о непринятии конкурсным управляющим достаточных мер по наполнению конкурсной массы, пришел к преждевременным выводам о невозможности погашения требований кредиторов должника и наличии его вины в доведении должника до банкротства. 

По мнению ФИО6, наличие вступившего в законную силу судебного акт о взыскании с ответчика убытков исключает возможность привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по тем же основаниям, поскольку влечет двойную ответственность контролирующего лица. 

ФИО5 в кассационной жалобе полагает недоказанной конкурсным управляющим невозможность формирования конкурсной массы должника в связи с непередачей ему документации Общества; считает, что при определении момента наступления объективного банкротства должника суды не приняли во внимание наличие у Общества в спорный период дебиторской задолженности, возможной к взысканию.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы своей кассационной жалобы, разрешение жалоб иных ответчиков оставил на усмотрение суда. Представитель конкурсного управляющего просил в удовлетворении кассационных жалоб отказать по основаниям, изложенным в отзыве, оставить обжалуемые судебные акты без изменения.  

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, ФИО6 осуществлял функции единоличного исполнительного органа Общества с 15.11.2016 по 13.04.2017, ФИО5 являлся единственным акционером Общества, а также его генеральным директором с 13.04.2017 по дату открытия процедуры конкурсного производства. 

По мнению конкурсного управляющего, ФИО1 также являлась контролирующим должника лицом и его конечным бенефициаром.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал на совершение названными лицами убыточных для должника сделок, приведших к невозможности удовлетворения требований кредиторов Общества; непередачу ФИО5 и ФИО6 документации Общества конкурсному управляющему; необращение ФИО5 в суд с заявлением о признании должника банкротом. 

Суд первой инстанции, с выводами которого согласился апелляционный суд, признал доказанной совокупность обстоятельств для привлечения ФИО5,  ФИО6 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

Поскольку предполагаемые действия ответчиков были совершены в период с 29.08.2016 по 13.08.2020, к правоотношениям сторон подлежат применению как положения статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) до внесения в него изменений Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ), так и положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. 

Аналогичные положения содержались в абзаце третьем пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Суды установили, что в период руководства ФИО6 и ФИО5 Общество совершило ряд сделок, направленных на вывод имущества, в частности:

- с 29.08.2016 по 02.08.2017 перечислило в пользу МКА «Линия защиты» 1 150 000 руб. с указанием в назначении платежа на оплату за юридическую помощь по соглашению с адвокатом от 01.03.2016;

- с 02.02.2017 по 16.10.2017 перечислило в пользу закрытого акционерного общества «Ленальп» 90 000 руб. с указанием в назначении платежа на оплату по договору № 12-2017 за аренду нежилых помещений;

- 20.12.2016 перечислило на счет ФИО1 500 000 руб. с указанием в назначении платежа на перечисление денежных средств по договору займа от 20.12.2016; 

- с 02.05.2017 по 16.11.2017 перечислило на счета ФИО6, ФИО5 и индивидуального предпринимателя ФИО8 922 330 руб. с указанием назначения платежа «за оказание услуг по бухгалтерскому обслуживанию по договору от 17.04.2017», «перечисление денежных средств под аванс», «оплата по договору на оказание услуг по делопроизводству и ведению архива» соответственно. 

Суды выяснили, что спорные перечисления совершены в отсутствие равноценного встречного предоставления в условиях снижения капитала и резерва Общества и нахождения должника в кризисном финансовом положении. 

В этой связи и приняв во внимание установленные вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.08.2021 по обособленному спору                            № А56-117071/2019/з.2 обстоятельства виновности ФИО5 и ФИО6 в причинении Обществу убытков, суды пришли к выводу о совершении названными лицами умышленных и целенаправленных действий по выводу из конкурсной массы должника ликвидного имущества, что привело к невозможности осуществления дальнейшей хозяйственной деятельности Общества и, как следствие, удовлетворения требований кредиторов. 

Суд кассационной инстанции не находит оснований не согласиться с указанным выводом. Перечисления денежных средств с расчетного счета Общества носят убыточный характер и совершены при отсутствии их экономического обоснования, в условиях неисполнении последним принятых на себя обязательств, то есть, содержат признаки подозрительной сделки, указанные в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Указанные последствия вывода должником имущества в пользу третьих лиц (аффилированных лиц) могут иметь место и в том случае, если факты нарушения обязательств перед кредиторами имели место и после совершения очевидно убыточных для должника сделок, когда возникшая вследствие неправомерных действий такого рода недостаточность имущества должника имеет длящийся характер, и ущерб, причиненный должнику в результате вывода его имущества при отсутствии встречного предоставления, не компенсирован до момента наступления срока осуществления расчетов с кредиторами.

В нарушение положений статьи 65 АПК РФ доказательств, опровергающих установленную пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпцию, ответчики не представили, экономическую целесообразность совершенных сделок не раскрыли.

В отношении наличия у ФИО1 статуса контролировавшего должника лица суд кассационной инстанции полагает необходимым отметить следующее.  

 В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Предполагается также, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота) совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

 В рассматриваемом случае суды приняли во внимание пояснения ФИО5 и ФИО6 о том, что ФИО1 давала обязательные для должника указания и являлась конечным бенефициаром Общества, факт перечисления должником в пользу ФИО1 денежных средств в отсутствие встречного предоставления, а также обстоятельства, установленные в обособленном споре А56-117071/2019/тр.3, в соответствии с которыми Общество фактически использовалось для перераспределения денежных средств, поступающих от общества с ограниченной ответственностью «Криптон», руководителем которого является ФИО1 

Вхождение ФИО5, ФИО6 и ФИО1 в одну группу лиц, осведомленность ФИО1 о противоправном характере отдельных хозяйственных операций Общества и непосредственное участие в таких операциях свидетельствуют о получении ФИО1 необоснованной и существенной выгоды в результате возможности влиять на финансово-экономическую деятельность должника.

При таких обстоятельствах вывод судов о том, что ФИО1 являлась контролирующим должника лицом, не опровергнутый подателем жалобы, следует признать обоснованным и соответствующим обстоятельствам дела.

С учетом изложенного, выводы судов о наличии оснований для применения к ФИО5,  ФИО6 и ФИО1 субсидиарной ответственности по обязательствам Общества по основаниям пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве является верным, а характер примененной ответственности (солидарной), соответствует разъяснениям пункта 22 Постановления № 53.

Согласно подпунктам 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют, искажены или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как следует из разъяснений, данных в пункте 24 Постановление № 53, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. 

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суды пришли к выводу, что документы бухгалтерского учета (отчетности) Общества, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, не переданы конкурсному управляющему.

Доказательств обратного подателями кассационных  жалоб не представлено.

Вопреки доводам ФИО5 отсутствие у конкурсного управляющего первичных бухгалтерских и иных финансовых документов является объективным препятствием для формирования конкурсной массы и проведения последующих расчетов с кредиторами, поскольку лишает конкурсного управляющего возможности своевременно и в полном объеме проинвентаризировать имущество, имущественные права, дебиторскую задолженность и денежные обязательства должника с целью их оценки и продажи для погашения требований кредиторов, сформировать конкурсную массу должника, в том числе, путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

В отсутствие доказательств передачи первичной документации Общества по дебиторской задолженности ссылка ФИО5 и ФИО6 на наличие у конкурсного управляющего возможности самостоятельно обратиться с заявлениями о взыскании задолженности с третьих лиц и оспаривании сделок должника является несостоятельной.

Проверяя довод конкурсного управляющего о неисполнении ФИО5 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества, суды пришли к выводу о возникновении такой обязанности у руководителя должника не позднее 18.08.2017.

Указанная дата определена судом, исходя из момента прекращения расчетов Общества с ООО «Поларис-Нева», неисполнение обязательств перед которым по предварительному договору от 18.01.2016 явилось основанием для возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Приняв во внимание отсутствие сведений о наличии у должника по состоянию на 18.08.2017 денежных средств в размере, достаточном для исполнения обязательств перед кредиторами, суды пришли к выводу о нахождении Общества на указанную даты в состоянии имущественного кризиса, что составляет признак неплатежеспособности, сформулированный в пункте 2 Закона о банкротстве. 

Появление признака неплатежеспособности влечет согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве возникновение у руководителя Общества обязанности по обращению в суд с заявлением должника, которая должна быть исполнена в срок, установленный пунктом 2 указанной статьи, то есть в течение месяца.

Неисполнение указанной обязанности влечет применение к руководителю должника субсидиарной ответственности по обязательствам перед кредиторами, возникшим после даты исполнения обязанности по обращению в суд в силу нормы статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Суды отметили, что ФИО5, будучи руководителем должника, знал о возникновении у должника обязательства перед кредитором по состоянию на 18.07.2017, однако каких-либо мер к его исполнению не принял, и в условиях появления признаков неплатежеспособности с заявлением о признании должника банкротом не обратился, что привело к наращиванию задолженности, в том числе, перед Федеральной налоговой службой в размере 4 000 руб., ООО «Поларис-Нева» в размере 1 126 794 руб. 52 коп.

При таких обстоятельствах и приняв во внимание отсутствие доказательств принятия ФИО5 каких-либо мер, направленных на погашение задолженности, суды правомерно признали действия ФИО5 не соответствующими критериям разумности и добросовестности, и пришли к выводу о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренном пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Довод ФИО5 о наличии у должника в спорный период дебиторской задолженности перед обществом с ограниченной ответственностью «Федекс и Ко», взысканной решением суда по делу № А40-236961/2016, был предметом исследования судов и обоснованно отклонен ими.

При рассмотрении дела и вынесении обжалуемых актов судами установлены все существенные для дела обстоятельства и им дана надлежащая правовая оценка. Нормы материального права применены правильно. Нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, не установлено. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.12.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022 по делу № А56-117071/2019 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО5, ФИО6 и ФИО1 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

 

Ю.В. Воробьева

М.В. Трохова