ДВЕНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

410002, г. Саратов, ул. Лермонтова д. 30 корп. 2 тел: (8452) 74-90-90, 8-800-200-12-77; факс: (8452) 74-90-91,

http://12aas.arbitr.ru; e-mail: info@12aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело №А57-27775/2017

г. Саратов

01 августа 2018 года

Резолютивная часть определения объявлена  «25» июля 2018  года

Полный текст определения изготовлен  «01» августа 2018  года

 

Двенадцатый арбитражный апелляционный суд в составе 

председательствующего судьи Макарова И.А., 

судей Грабко О.В., Степуры С.М.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев  в открытом судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 (443041, 

<

...>, ОГРНИП 311631101200012, ИНН 

<

***>),

на определение Арбитражного суда Саратовской области от 14 июня 2018 года по делу № А57-27775/2017 (судья Макарихина Л.А.)

по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника, 

в рамках дела о признании должника - общества с ограниченной ответственностью «Молоко Поволжья» (413841, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), несостоятельным (банкротом),

без участия в судебном заседании представителей лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания; 

 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Саратовской области (далее также – суд первой инстанции) от 17.11.2017 возбуждено производство о признании ООО «Молоко Поволжья» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 17.01.2018 (резолютивная часть от 15.01.2018) заявление ООО «Волжский продукт» о признании должника - ООО «Молоко Поволжья» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, введена процедура наблюдение. Временным управляющим утвержден ФИО3, член Саморегулируемая организация «Ассоциация арбитражных управляющих «Паритет».

Сообщение о введении процедуры банкротства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №15 от 27.01.2018.

19.02.2018 г. в Арбитражный суд Саратовской области поступило требование индивидуального предпринимателя ФИО2 (далее – ИП ФИО2) о включении в реестр требований кредиторов должника для удовлетворения в третью очередь требования: по договору займа № 1 от 01.04.2016 года в сумме 5 703 561,65 рублей, в т.ч. 5 000 000,00 рублей — основной долг, 703 561,65 рублей — начисленные проценты за пользование заёмными средствами; по договору займа № 27 от 15.02.2016 года в сумме 3 000 000,00 рублей основного долга.

19.02.2018 г. в Арбитражный суд Саратовской области поступило требование ИП ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника для удовлетворения в третью очередь требования в размере 1 830 000 руб. 

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 16.05.2018 выделено в отдельное производство требование кредитора – ИП ФИО2 о включении в реестр задолженности по договору займа № 1 от 18.01.2016 в размере 1 200 000,00 руб.

Суд в порядке статьи 130 АПК РФ объединил в одно производство для совместного рассмотрения требования ИП ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по договору займа № 1 от 01.04.2016 года в сумме 5 703 561,65 рублей, в т.ч. 5 000 000,00 рублей — основной долг, 703 561,65 рублей — начисленные проценты за пользование заёмными средствами; по договору займа № 27 от 15.02.2016 года в сумме 3 000 000,00 рублей; по договору займа № 1 от 18.01.2016 в размере 1 200 000,00 руб.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 14.06.2018 в удовлетворении требований ИП ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника отказано.

Не согласившись с указанным определением суда, ИП ФИО2, обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой.

Апелляционная жалоба мотивирована отсутствием доказательств объективно свидетельствующих о том, что банкротство должника обусловлено прямыми или косвенными действиями ИП ФИО2, поскольку не осуществлял влияния на принятие управленческих решений.

В письменном отзыве на апелляционную жалобу, конкурсный управляющий должника ФИО3 просит оставить обжалуемое определение без изменения.

Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства путем направления определения, выполненного в форме электронного документа, в соответствии со статьей 186 АПК РФ посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступ.

В соответствии с частью 3 статьи 156 АПК РФ при неявке в судебное заседание иных лиц, участвующих в деле и надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд рассматривает дело в их отсутствие.

Судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных и не явившихся в судебное заседание.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела, 18 января 2016 года между ФИО2 (Заимодавец) и ООО «Молоко Поволжья» (Заёмщик) заключен договор займа № 1 (далее по тексту - Договор). 

В соответствии с п. 1.1. Договора — по настоящему договору Заимодавец передает Заёмщику беспроцентный заём на сумму 1 200 000,00 рублей, а Заёмщик обязуется вернуть указанную сумму займа в обусловленный срок. Согласно п. 1.2. Договора Заём выдан на пополнение оборотных средств заёмщика. На основании п. 2.2. Договора — Заём по настоящему договору выдан на срок до 18.01.2017. Платежным поручением № 344143 от 19.01.2016 ФИО2 перечислил 1 200 000,00 рублей на р/с ООО «Молоко Поволжья».

15 февраля 2016 года между ФИО2 (Заимодавец) и ООО «Молоко Поволжья» (Заёмщик) заключен договор займа № 27 (далее по тексту - Договор). 

В соответствии с п. 1.1. Договора — по настоящему договору Заимодавец передает Заёмщику беспроцентный заём на сумму 3.000.000,00 рублей, а Заёмщик обязуется вернуть указанную сумму займа в обусловленный срок. 

Согласно п. 1.2. Договора Заём выдан на пополнение оборотных средств заёмщика. На основании п. 2.2. Договора — Заём по настоящему договору выдан на срок до 16.02.2017. Платежным поручением № 713316 от 16.02.2016 ФИО2 перечислил 3 000 000,00 рублей на р/с ООО «Молоко Поволжья».

01 апреля 2016 года между ФИО2 (Заимодавец) и ООО «Молоко Поволжья» (Заёмщик) заключен договор займа № 9 (далее по тексту - Договор). В соответствии с п. 1.1. Договора — по настоящему договору Заимодавец передает Заёмщику заём на сумму 5.000.000,00 рублей, а Заёмщик обязуется вернуть указанную сумму займа в обусловленный срок. 

Согласно п. 1.2. Договора — Размер процентов по настоящему договору составляет 16 % годовых. Согласно п. 1.3. Договора — Заём выдан на пополнение оборотных средств заёмщика. На основании п. 2.2. Договора — Заём по настоящему договору выдан на срок до 31 марта 2019 года. Платежным поручением № 18 от 01.04.2016 ФИО2 перечислил 5 000 000,00 рублей на р/с ООО «Молоко Поволжья». Общая сумма начисленных и просроченных процентов за пользование займом составляет 703 561,65 рублей.

В связи с неисполнением обязанностей по возврату в срок сумм займов по вышеуказанным договорам, кредитор обратился с настоящим требованием о включении в реестр.

В соответствии со статьей 71 Закона о банкротстве  для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения. Указанные требования направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований. Указанные требования включаются в реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда о включении указанных требований в реестр требований кредиторов.

Согласно пункту 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Суд апелляционной соглашается с выводами суда первой инстанции и не находит оснований для их переоценки в силу следующего:

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ООО «Молоко Поволжья», ООО «Экомилк» является учредителем должника с долей в размере 15 %.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ООО «Экомилк», ФИО2 является учредителем ООО «Экомилк» с долей в размере 51 %.

По смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, ФИО2 является аффилированным, заинтересованным лицом по отношению к ООО «Молоко Поволжья».

Обязательства ООО «Молоко Поволжья» по договорам займа, заключенным с ФИО2 только формально имеют гражданско-правовую природу. Их возникновение и существование было бы невозможно, если бы ООО «Экомилк» не являлось участником общества.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается.

Кроме того, тот факт, что аффилированный кредитор должника является его займодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017)», утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

Исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

Соответствующая правовая позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации № 308-ЭС17-1556 от 06.07.2017, № 305-Эс17-17208 от 15.02.2018, № 310-ЭС17-17994 (1, 2) от 21.02.2018.

При этом, если участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (п. 3 ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734 (4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208).

К тому же изъятие вложенного названным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны участника (акционера) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208 и 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994 (1, 2)

При этом закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Как усматривается из материалов дела, в том числе из заявления о включении требований в реестр требований кредиторов должника, требования ФИО2 мотивированы ненадлежащим исполнением ООО «Молоко Поволжья» обязательств по договорам займа.

Учитывая, что ФИО2 на момент заключения договора займа и в настоящее время являлся заинтересованным лицом должника, и то, что доказательства, свидетельствующие об ином в материалы спора не представлены, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что спорные правоотношения по передаче заемных денежных средств кредитором должнику следует квалифицировать в качестве имеющих корпоративный характер, что исключает возможность включения данных требований в реестр требований кредиторов должника.

В пользу корпоративной (не гражданско-правовой) природы отношений между ФИО2 и обществом свидетельствуют тот факт, что все займы предоставлены ФИО2 обществу в отсутствие всякого обеспечения. Согласно условиям Договоров займа денежные средства передавались должнику на срок до 5 лет без уплаты каких-либо процентов за пользование заемными денежными средствами (лишь один договор под 16% годовых). За весь период финансирования ни по одному из договоров займа обществом ФИО2  денежные средства не возвращены.

Указанное свидетельствует о том, что произведенное аффилированным лицом финансирование должника являлось безвозмездным и фактически безвозвратным. Такое поведение названных лиц, являющихся аффилированными, при осуществлении предпринимательской деятельности не соответствует целям этой деятельности, направленной прежде всего на извлечение прибыли.

Таким образом, финансирование ФИО2 подконтрольного ему общества осуществлялось на нестандартных/нерыночных условиях - условиях недоступных обычному субъекту гражданского оборота.

Корпоративной природе отношений между ФИО2 и ООО «Молоко Поволжья» соответствует и характер финансирования. 

Займы предоставлялись ФИО2 посредством точечного (по мере возникновения у ООО «Молоко Поволжья» потребности в оборотных средствах) внесения наличных денежных средств на расчетный счет общества. Выдачей займов ФИО2 восполнял недостаток у ООО «Молоко Поволжья» собственных денежных средств для осуществления обществом текущих расходов (как пояснил представитель должника на выплату заработной платы). Внесением наличных денежных средств ФИО2 обеспечивал повседневную деятельность общества.

Более того, все договоры займа содержит прямое указание на цель заключения договора займа - пополнение оборотных активов.

С учетом изложенное, арбитражный суд не может признать доказанным факт предоставления денежных средств по Договорам займа не в рамках оборота денежных средств внутри группы аффилированных лиц.

Пояснений относительно экономического обоснования целесообразности заключения договоров займа в материалах дела не имеется.

Следовательно, экономическое обоснование целесообразности таких сделок для ФИО2 и положительный экономический эффект от их осуществления является внутрикорпоративным и выражается в увеличении оборотов общества.

Ссылаясь на неприменимость в рассматриваемом случае правовой позиции, изложенной в определениях Верховного Суда РФ от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(1) и № 308-ЭС17-1556(2) по делу № А32-19056/2014, ФИО2 указывает на то, что ни он, ни ООО «Экомилк» не влияли на принятие должником каких-либо корпоративных решений, поскольку ООО «Экомилк» не обладало большинством голосов на общем собрании, фактически не осуществляло от имени должника никаких действий.

Утверждение о невозможности влияния кредитора на деятельность общества через участника ФИО2 документально не доказано. ФИО2 является участником ООО «Экомилк», в ООО «Экомилк» ФИО2 принадлежит 51% доли в уставном капитале, о наличии какого-либо конфликта с другими участниками общества не заявлено.

То обстоятельство, что ни ООО «Экомилк», ни ФИО2 не получали доходов от должника, за счет которых могли быть предоставлены спорные займы об отсутствии оснований для применения вышеуказанной правовой позиции не свидетельствует.

Таким образом, указание ФИО2 в апелляционной жалобе на то, что указанные ранее практикообразующие определения экономической коллегии Верховного Суда Российской Федерации не применимы в данном деле в связи с незначительной долей участия ООО «Экомилк» (15%) в нем, поскольку совместные действия участников с 2015 года напротив свидетельствуют о направленности на восстановление платежеспособности общества, в связи, с чем размер доли ООО «Экомилк» значения не имеет.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или не наступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ) (пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Принимая во внимание правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, приведенную определениях Судебной коллегии по экономическим спорам N 308-ЭС17-1556(1) и (2) от 06.07.2017, оформленное договорами займа требование ФИО2 в действительности имеет статус корпоративного, что служит основанием для отказа во включении его в реестр (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве).

Довод о том, что на момент предоставления денежных средств ФИО2 и ООО «Молоко Поволжья» не были аффилированными лицами, обоснованно отклонен судом.

Действительная природа правоотношений ООО «ЭКОМИЛК» и ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» изначально имела корпоративный характер, что подтверждается договором о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года, приобщенным апелляционным судом к материалам дела.

В соответствии с условиями договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года стороны - единственный на тот момент участник ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» ФИО4 и ООО «ЭКОМИЛК», исходя из того, что их интересы направлены на куплю-продажу части доли в уставном капитале ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» вплоть до выкупа 100 % уставного капитала.

Стороны договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года - единственный на тот момент участник ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» ФИО4 и ООО «ЭКОМИЛК» согласовали определенную договором дорожную карту мероприятий по фактической передаче ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» в полную единоличную собственность ООО «ЭКОМИЛК».

Сроки передачи (продажи) уставного капитала ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» ООО «ЭКОМИЛК» установлены п. 1.5 договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года.

При этом, пунктами 1.7.8, 1.8 договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года предусмотрено осуществление ООО «ЭКОМИЛК» дополнительных выплат в пользу ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» в общем размере более 4 000 000 руб. вне непосредственной связи с запланированными договорами купли-продажи частей доли в уставном капитале ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ».

При этом, пунктом 2.3 договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года предусмотрен платеж в размере 6 000 000 руб., осуществляемый ООО «ЭКОМИЛК» в пользу ФИО4 в счет оплаты приобретаемых долей, но производимый в рамках договора о намерениях, а не в рамках договора купли-продажи доли (части доли) в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью.

Условиями договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года стороны предусмотрели порядок последовательных действий по управлению ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ», направленных на: реорганизацию ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ»; назначение генерального директора ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» по согласованию с ООО «КОМИЛК»; определению принадлежности имущества ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» и его (имущества) дальнейшей судьбы; вывод активов ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» в пользу ООО «ЭКОМИЛК» (п. 1.7 договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года); прочие действия по управлению обществом.

В соответствии с п.п. 3.1, 3.2 договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года с даты его заключения действующий (единственный) участник ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» ФИО4 принял на себя обязательство не совершать с другими, помимо ООО «ЭКОМИЛК», лицами, сделок по купле-продажи долей в уставном капитале ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ».

Таким образом, договором о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года ООО «ЭКОМИЛК» предоставлен комплекс прав и обязанностей по управлению юридическим лицом, в том числе полномочий, которые в силу прямого указания закона (в т.ч. ст. 33, ч. 2 ст. 55 и др. Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») отнесены к компетенции общего собрания участников общества с ограниченной ответственностью.

Дальнейшие действия ФИО2, в том числе предоставление денежных средств ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» по договорам беспроцентного займа на пополнение оборотных средств, обусловлено фактической реализацией ФИО2 прав участника общества с ограниченной ответственностью применительно к управлению ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ».

ФИО2 в апелляционной жалобе отмечает, что в числе прочего, его действия не носили корпоративного характера, ФИО2 не влиял на принятие управленческих решений ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ».

В соответствии с договором о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года ООО «ЭКОМИЛК» фактически реализовало полномочия по принятию управленческих и бизнес решений, возложив ряд обязанностей и ограничений на ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ», в том числе по реорганизации Общества, по выводу активов и перераспределению имущества ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» иным образом.

Таким образом, довод ФИО2 в данной части являются несостоятельным.

Не могут быть приняты в качестве основания для отмены или изменения обжалуемого определения довод ФИО2 о миноритарном характере его участия опосредованно через ООО «ЭКОМИЛК» в уставном капитале ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ».

Как следует из вышеупомянутого договора о намерениях б/н от 27 февраля 2015 года, ООО «ЭКОМИЛК», закрепив своё намерение на приобретение 100 % доли в уставном капитале ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ», фактически продиктовало управленческие и бизнес решения, которые могут быть приняты либо большинством голосов участников общества с ограниченной ответственностью либо единогласно (решения о реорганизации, о перераспределении имущества ООО «МОЛОКО ПОВОЛЖЬЯ» и т.п.).

О фальсификации представленного договора о намерениях лицами, участвующими в обособленном споре не заявлено.

С учетом изложенного, у арбитражного суда апелляционной инстанции не имеется правовых оснований для отмены обжалуемого судебного акта в соответствии с положениями статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Аналогичная правовая позиция изложена относительно рассмотрения требований ФИО2, основанных на аналогичных договорах займа, , изложена в постановлении Двенадцатого арбитражного апелляционного суда  от 09.06.2018 по делу №А57-27775/2017.

Руководствуясь статьями 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Саратовской области от 14 июня 2018 года по делу № А57-27775/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в кассационном порядке в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме через арбитражный суд первой инстанции, принявший определение.

 

Председательствующий судья                                                              И.А. Макаров 

 

 

Судьи                                                                                                       О.В. Грабко

 

 

                                                                                                         С.М. Степура