ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-53405/2021

15 июня 2023 года

г. Санкт-Петербург

/сд.1

Резолютивная часть постановления объявлена 07 июня 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  15 июня 2023 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Тарасовой М.В.,

судей Герасимовой Е.А., Кротова С.М., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,   

при участии:

от конкурсного управляющего – представителя ФИО2 (доверенность от 04.04.2022), 

от ООО «Фаина» - представителя ФИО3 (доверенность от 01.06.2021), 

от ФИО4 – представителя ФИО5 (доверенность от 10.10.2022), 

от ФИО6 – представителя ФИО5 (доверенность от 27.09.2022), 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО  «Бентли» ФИО7 (регистрационный номер 13АП-11147/2023) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.02.2023 по обособленному спору №А56-53405/2021/сд.1 (судья Антипинская М.В.), принятое по заявлению конкурсного управляющего о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Бентли», 

ответчики: ООО  «Барокко», ФИО6, ФИО4, 

установил:

ООО «Фаина» обратилось в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ООО «Бентли» несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 12.07.2021 заявление ООО «Фаина» принято к производству, возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением от 14.09.2021 (резолютивная часть от 13.09.2021) арбитражный суд признал заявление ООО «Фаина» обоснованным, ввел в отношении ООО «Бентли» процедуру наблюдения и утвердил временным управляющим должника ФИО7.

Решением от 15.03.2022 (резолютивная часть от 14.03.2022) арбитражный суд признал ООО «Бентли» несостоятельным (банкротом), открыл в отношении него процедуру конкурсного производства и утвердил конкурсным управляющим ФИО7

В арбитражный суд обратился конкурсный управляющий с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительной цепочки сделок - договора купли-продажи нежилого помещения от 10.08.2020 №18КПБ/08/20 между должником и ООО «Барокко», а также последующих договоров с указанным объектом недвижимости: договора купли-продажи нежилого помещения от 05.11.2020 №22КП-бк/11/20 между ООО «Барокко» и ФИО6, брачного договора от 11.03.2021 между ФИО6 и ФИО4 в части передачи супруге прав на нежилое помещение.

В качестве применения последствий недействительности сделки конкурсный управляющий просил вернуть нежилое помещение площадью 141,7 кв.м, расположенное по адресу: 

<

...>, лит.Б, пом. 7-Н, кадастровый номер 78:31:0001272:2145, в конкурсную массу ООО «Бентли».

Определением от 07.02.2023 суд признал недействительной первоначальную сделку - договор купли-продажи нежилого помещения от 10.08.2020 №18КПБ/08/20 между ООО «Бентли» и ООО «Барокко», взыскал с ООО «Барокко» в пользу должника денежные средства в размере 4 955 063,49 рублей. В удовлетворении остальной части требований суд отказал.

   Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение от 07.02.2023 отменить и принять по делу новый судебный акт, которым удовлетворить заявленные требования в полном объеме. 

В обоснование податель жалобы указывает, что суд первой инстанции при определении размера взыскания необоснованно воспользовался данными о кадастровой стоимости объекта, которые значительно ниже цены объекта, установленной и в отчете конкурсного управляющего, и в отчете ответчика. Использование кадастровой стоимости в таком случае нецелесообразно и не отражает действительной стоимости спорного имущества. В этой связи суд первой инстанции ошибочно не учел, что сделка с ФИО6 имеет признаки существенного занижения рыночной цены объекта, что в совокупности с недостаточной проверкой покупателем правоустанавливающих документов по объекту свидетельствует о недобросовестности последнего. Конкурсный управляющий полагает, что представленные ФИО6 документы об исполнении обязательств покупателя по уплате цены не являются достаточными доказательствами. Принимая во внимание, что у ООО «Барокко» не имеется зарегистрированной кассы для расчетов с физическими лицами, совокупность факта занижения рыночной цены, отсутствия подтверждения оплаты нежилого помещения, а также непроведение ФИО6 проверки правоустанавливающих документов объекта недвижимости, по мнению апеллянта, свидетельствуют о фактической аффилированности сторон. Что касается брачного договора, то конкурсный управляющий настаивает на взаимосвязи всех сделок, поскольку ФИО6 безвозмездно и не в связи с расторжением брака передал ФИО4 спорное помещение; брачный договор прикрывает дарение между супругами.

В отзыве ФИО6 и ФИО4 против удовлетворения жалобы возражают, полагая судебный акт законным и обоснованным.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

В настоящем судебном заседании представитель конкурсного управляющего настаивал на удовлетворении апелляционной жалобы; представитель ФИО6 и ФИО4 поддержал доводы, изложенные в отзыве.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в споре, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дело рассмотрено в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы, правовую позицию ФИО6 и ФИО4 в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Как следует из материалов дела, должнику ранее принадлежало нежилое помещение площадью 141,7 кв.м, расположенное по адресу: 

<

...>, лит.Б, пом. 7-Н, кадастровый номер 78:31:0001272:2145. Кадастровая стоимость объекта 4 955 063,49 рублей.

В отношении спорного имущества был совершен ряд сделок, в результате которых оно выбыло из собственности ООО «Бентли», в частности, 10.08.2020 между должником и ООО «Барокко» заключен договор купли-продажи помещения за 200 000 рублей.

Позиция ООО «Барокко» относительно порядка установления стоимости помещения в материалах спора, как и доказательства оплаты цены по договору отсутствуют (ООО «Барокко» участия в судебном разбирательстве не приняло, представителя в судебные заседания не направило, отзывов не представило).

Затем 05.11.2020 спорное помещение отчуждено ООО «Барокко» в пользу ФИО6 за 3 900 000 рублей.

На основании брачного договора от 11.03.2021 между супругами В-выми спорное помещение перешло в собственность ФИО4

Конкурсный управляющий полагает, что все три сделки представляют собой цепочку сделок, преследующих своей целью вывод ликвидного актива (нежилого помещения) по заниженной стоимости и в отсутствии оплаты как таковой в пользу внешне не заинтересованного, но формально аффилированного к должнику лица – ФИО4

Первоначальный договор, по мнению конкурсного управляющего, является недействительным по основаниям пункта 1 и 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), поскольку ООО «Бентли» и ООО «Барокко» являются заинтересованными лицами через своих руководителей, состоящих в родственных отношениях; стоимость договора не соответствует рыночной, оплата не произведена; на дату совершения сделки у должника имелся непогашенный долг перед ООО «Фаина» - заявителя по делу о банкротстве. Второй договор (с ФИО6) квалифицирован конкурсным управляющим в качестве мнимой сделки, заключенной лишь формально для целей затруднения возврата указанного имущества должнику при его банкротстве, а брачный договор – в качестве притворной сделки, прикрывающей дарение имущества. 

ФИО6 в ходе рассмотрения спора наличие знакомства с должником, ООО «Барокко» отрицал; пояснил, что объект недвижимости найден его риелтором посредством изучения рекламных объявлений; представил отчет о рыночной стоимости спорного объекта недвижимости по состоянию на 05.11.2020, согласно которому помещение оценено в 5 790 000 рублей; сообщил, что причиной снижения цены объекта на 20% от кадастровой, явился его статус как объекта культурного наследия, влекущий дополнительные обязанности собственника обеспечивать его сохранность. В отношении брачного договора ФИО6 пояснил, что в случае расторжения брака его супруга должна будет выплатить ему значительную денежную компенсацию.

Конкурсным управляющим также был представлен отчет о рыночной стоимости спорного нежилого помещения по состоянию на 05.11.2020, согласно которому оно оценено в 9 800 000 рублей.

Оценив представленные доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, руководствуясь пунктом 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, подпунктами 3 пункта 1 статьи 3 Федерального закона от 03.07.2016 №237-ФЗ «О государственной кадастровой оценке», правовой позицией в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.06.2013 №10761/11, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 05.12.2016 №305-ЭС16-11170, от 22.02.2018 №306-ЭС17-17171, от 12.02.2018 №305-ЭС17-11710 (3), учитывая разъяснения в пунктах  4, 6, 7, 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», суд первой инстанции пришел к выводу о недействительности первоначальной сделки, совершенной между должником и ООО «Барокко» по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку на дату ее совершения должник обладал признаками неплатежеспособности, в результате должник не получил равноценного встречного предоставления, что причинило вред имущественным правам кредиторов, о чем ООО «Барокко» не могло не знать, будучи заинтересованным лицом. Доводы конкурсного управляющего о недействительности данной сделки по общегражданским основаниям отклонены судом, поскольку не доказано наличие пороков, выходящих за пределы подозрительности сделок. Что касается последующей передачи права собственности по договору от 05.11.2020, то поскольку денежные средства по договору уплачены ФИО6 в полном объеме, переход права собственности зарегистрирован, признаков мнимости суд первой инстанции не усмотрел. В условиях конкуренции выводов, сделанных разными независимыми оценщиками, принимая внимание отсутствие ходатайств со стороны участников спора о назначении судебной экспертизы, суд первой инстанции счел возможным исходить из кадастровой стоимости объекта недвижимости. Признав разницу между оплаченной ФИО6 ценой за помещение и кадастровой стоимостью незначительной и объяснимой, суд отклонил доводы о существенном занижении цены, как и доводы о наличии фактической заинтересованности между всеми участниками оспариваемой цепочки сделок. В отношении брачного договора суд указал, что конкурсный управляющий ошибочно толкует нормы семейного права и не учитывает все условия брачного договора, свидетельствующие о справедливом распределении имущества между супругами в случае расторжения брака. В совокупности изложенное позволило суду первой инстанции прийти к выводу о недоказанности наличия взаимосвязи между сделками с нежилым помещением, а значит, признания цепочки сделок недействительной.

Доводы подателя жалобы не создают оснований для отмены судебного акта.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 №301-ЭС17-19678 изложена следующая правовая позиция.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 №6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)» - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам.

Конкурсный управляющий не привел убедительных доказательств взаимосвязи всех последующих сделок, совершенных после продажи имущества в пользу ООО «Барокко», потому суд первой инстанции обоснованно остановился на рассмотрении вопроса о недействительности первой сделки с учетом требований и доводов конкурсного управляющего, касающихся договора от 10.08.2020. 

Возражений относительно признания договора между должником и ООО «Барокко» недействительной сделкой на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве апелляционная жалоба не содержит, потому в указанной части судебный акт пересмотру не подлежит.

Апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания всех трех договоров цепочкой сделок, объединенных одним умыслом и единой целью. Каких-либо убедительных доводов относительно заинтересованности всех участников рассматриваемых правоотношений конкурсный управляющий не привел. Единственным аргументом апеллянта фактически является заниженная цена по договору с ФИО6

Вместе с тем, суд первой инстанции в сложившейся ситуации пришел к верному выводу о возможности использования кадастровой стоимости нежилого помещения.

Вопреки доводам подателя жалобы разница между ценой договора с ФИО6 и кадастровой стоимостью составляет чуть более 20%, что с учетом особенностей объекта продажи, наличия у него специального статуса, обуславливающего необходимость несения дополнительных обязанностей по поддержанию и сохранению его состояния, составляет адекватную скидку на приобретение такого рода имущества. 

Сопоставив отчеты об оценке спорного объекта недвижимости, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что отчет ФИО6 является более убедительным и достоверным, поскольку в отличие от исследования, проведенного по заказу конкурсного управляющего, основан на более полных характеристиках нежилого помещения (изучена не только выписка из Единого государственного реестра недвижимости, но технический паспорт объекта, ведомость помещений и их площадей), проведен с выходом на объект для его визуального осмотра (отчет конкурсного управляющего проведен только по фотографиям здания снаружи); в качестве аналогов подвергнуты сравнению пять объектов (отчет конкурсного управляющего содержит четыре аналога). 

При этом разница между кадастровой стоимостью объекта и его рыночной стоимостью, установленной в отчете об оценке, представленном ФИО6, не является столь существенной, чтобы сделать вывод о недобросовестности приобретателя, покупающего имущество по заниженной цене с одновременным осознанием противоправной цели его продажи. 

 Выбранный способ расчетов между ООО «Барокко» и ФИО6 посредством аренды сейфа не содержит в себе видимых пороков. Финансовая возможность осуществления оплаты ФИО6 подтверждена надлежащими доказательствами и конкурсным управляющим не опровергнута. Доводы подателя жалобы в отсутствие доказательств аффилированности сторон носят характер предположений и не могут быть положены в основу признания сделки мнимой.

Все последующие сделки с имуществом при таких обстоятельствах также не подлежат оценке ввиду недоказанности единого умысла на их совершение. Обстоятельства их исполнения не имеют правового значения.

Апелляционный суд, соглашаясь с выводами суда, полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом установлены верно, все доказательства исследованы в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, неверная квалификация сделки не привела к неправильному решению. 

Нарушений судом норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.  

Руководствуясь статьями 269-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

постановил:

определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.02.2023 по обособленному спору №А56-53405/2021/сд.1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.   

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

Е.А. Герасимова

 С.М. Кротов