ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А21-11182/2018

26 декабря 2022 года

г. Санкт-Петербург

 

Резолютивная часть постановления объявлена 20 декабря 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 26 декабря 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего И.В. Сотова

судей О.В. Горбатовской, И.Ю. Тойвонена

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

при участии: 

конкурсный управляющий ФИО2 

представитель И.М. Сочивко – ФИО3 по доверенности от 30.05.2020 г.

ФИО4 

представитель ФИО5 и ФИО6 – ФИО7 по доверенностям от 12.01.2021 и 31.07.2022 г., соответственно

представитель ФИО8, ФИО9, А.Н. Колодяжного и ФИО10 – ФИО11 по доверенностям от 27.01.2021, 26.03.2021, 25.07.2022 и 23.06.2022 г., соответственно 

представитель В.Г. Михолдыко и М.А. Шуляренко – Н.А. Булка по доверенности от 30.04.2021 г. (путем использования сервиса «онлайн-заседание»)

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-30692/2022) конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Калининградской области от 19.08.2022 г. по делу № А21-11182/2018, принятое

по заявлению конкурсного управляющего 

к ФИО12, ООО «Гидроремтехника», ФИО13, ФИО14, ФИО5, ФИО6, ФИО4, ФИО15, ФИО8, ФИО16, ФИО9, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО10 и ФИО21 

о привлечении к субсидиарной ответственности

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Балтремстройсеть» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

установил:

Определением Арбитражного суда Калининградской области (далее – арбитражный суд) от 25.10.2018 г. (резолютивная часть оглашена 23.10.2018 г.), вынесенным по заявлению кредитора - общества с ограниченной ответственностью «Вертикаль» (принято к производству суда (возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве)) определением от 20.09.2018 г.), в отношении общества с ограниченной ответственностью «Балтремстройсеть» (далее – должник, Общество) введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО22, а решением суда от 12.04.2019 г. (резолютивная часть оглашена 09.04.2019 г.) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введено конкурсное производство, конкурсным управляющим также утвержден ФИО22.  

В ходе последней процедуры, а именно - 09.04.2020 г. – управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, в котором он просил привлечь в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам Общества с указанием суммы, подлежащей взысканию с лица (лиц), привлеченного к субсидиарной ответственности, с учетом выбранного кредиторами способа распоряжения полученным правом требования, предусмотренного статьей 61.17 федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) – в размере совокупного размера требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника, следующих лиц:

1. ФИО12;

2. ООО «Гидроремтехника» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>);  

3. ФИО13;  

4. ФИО14;  

5. ФИО15.

Также управляющий просил привлечь в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4 и ФИО23 - с указанием суммы, подлежащей взысканию с лица (лиц), привлеченного к субсидиарной ответственности, с учетом выбранного кредиторами способа распоряжения полученным правом требования, предусмотренного статьей 61.17 Закона о банкротстве – в размере обязательств Общества, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника.

Данное заявление принято к производству суда определением от 24.04.2020 г.; впоследствие, управляющий в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ) неоднократно уточнял (дополнял) свои требования, в т.ч. в части круга ответчиков по спору, а именно (в силу последнего уточнения в редакции от 13.08.2022 г. (здесь и дела – дата подачи документов через систему «Мой Арбитр»)): 

- просил привлечь в качестве таковых также ФИО5 и ФИО6 (вместо ФИО23) - с указанием суммы, подлежащей взысканию с лица (лиц), привлеченного к субсидиарной ответственности, с учетом выбранного кредиторами способа распоряжения полученным правом требования, предусмотренного статьей 61.17 Закона о банкротстве – в размере совокупного размера требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника; в пределах стоимости полученного от ФИО24 по наследству имущества, составлявшего наследственную массу умершего ФИО23, и в пределах стоимости офисного помещения с кадастровым номером 39:15:121046:679, которое было получено ФИО24 от ООО «Гидроремтехника» (заявлено об их привлечении 29.06.2020 г.); 

- согласно уточнению от 26.01.2021 г., управляющий просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника с учетом выбранного кредиторами способа распоряжения полученным правом требования, предусмотренного статьей 61.17 Закона о банкротстве – в размере совокупного размера требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника, следующих лиц:  

1. ФИО8 – в пределах стоимости имущественного комплекса, состоящего из трех объектов собственности с кадастровыми номерами: 39:12:030402:235 (здание), 39:12:030036:48 (земельный участок), 39:12:030036:10 (земельный участок) и прав аренды на земельные участки с кадастровыми номерами 39:12:030036:19, 39:12:030036:21, 39:12:030036:23, 39:12:030036:41, 39:12:030036:42, 39:12:030036:43, а также расположенных на них строений;  

2. ФИО16 - в пределах стоимости  ¼ доли в праве на земельный участок с кадастровым номером: 39:12:030036:48 и прав аренды на земельные участки с кадастровыми номерами 39:12:030036:19, 39:12:030036:21, 39:12:030036:23, 39:12:030036:41, 39:12:030036:42, 39:12:030036:43, а также расположенных на них строений;  

3. ФИО9 - в пределах стоимости ¼ доли в праве на земельный участок с кадастровым номером: 39:12:030036:48 и прав аренды земельных участков с кадастровыми номерами 39:12:030036:19, 39:12:030036:21, 39:12:030036:23, 39:12:030036:41, 39:12:030036:42, 39:12:030036:43, а также расположенных на них строений;  

- в соответствии с заявлением от 23.03.2021 г., управляющий просил солидарно с лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, привлечь в качестве соответчиков лиц, чьи умышленные действия создают невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, в пределах стоимости объектов недвижимости, а именно:  

1) по квартире с кадастровым номером 39:15:111004:286 - ФИО17 (в пределах стоимости квартиры);

2) по квартире с кадастровым номером 39:15:121021:111 - ФИО18 и ФИО19 (исходя из принципов совместной собственности: в пределах 50 % рыночной стоимости каждого);

3) по квартире с кадастровым номером 39:15:121021:89 - ФИО20 (в пределах стоимости квартиры).  

- а из ходатайства об уточнении управляющим своих требований от 21.06.2022 г. следует, что он просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника с учетом выбранного кредиторами способа распоряжения полученным правом требования, предусмотренного статьей 61.17 Закона о банкротстве – в размере совокупного размера требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника также ФИО10 - в пределах стоимости прав аренды земельных участков с кадастровыми номерами: 39:12:030036:19, 39:12:030036:21, 39:12:030036:23, 39:12:030036:41, 39:12:030036:42 и расположенных на них строений, а кроме того - ФИО21 - в пределах стоимости офисного помещения с кадастровым номером 39:15:121046:679 по адресу: Калининград, Комсомольская ул., д. 85. 

При этом, определение суда от 13.04.2021 г. (резолютивная часть от 06.04.2021 г.) ФИО22 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего; определением суда от 20.07.2021 г. (резолютивная часть от 13.07.2021 г.) конкурсным управляющим утверждена ФИО2 (далее – управляющий, заявитель), а определением от 19.08.2022 г. в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности отказано в полном объеме.

Последнее определение обжаловано управляющим в апелляционном порядке; в жалобе ее податель просит определение отменить; принять новый судебный акт, которым удовлетворит заявленные требования, полагая неправильным применение судом первой инстанции норм процессуального и материального права, и в частности – заявленных управляющим в обоснование ответственности контролирующих должника лиц, а именно: подпунктов 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 и статьи 61.12 Закона о банкротстве, а также общих норм о возмещении убытков и разъяснений, содержащихся в пунктах 22 и 23 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда 10.06.2020 г.

В этой связи, апеллянт приводит в жалобе конкретные обстоятельства, влекущие, по его мнению, ответственность, и в частности: 

- совершение бывшим – в период с 12.06.2016 по 10.01.2018 г. (по дату его смерти, ввиду чего ответственность по его обязательствам несут наследники - ФИО5 и ФИО6) – директором Общества ФИО23 сделок по отчуждению имущества должника, в т.ч. в пользу его единственного участника ООО «Гидроремтехника», признанных впоследствие недействительными в рамках настоящего дела – о несостоятельности (банкротстве) должника; 

- отчуждение ООО «Гидроремтехника» в целях избежания обращения взыскания на него в пользу ФИО24 (наследниками которой опять же являются ФИО5 и ФИО6) принадлежащего ему офисного помещения по адресу: Калининград, ул. Комсомольская, д. 85 (с учетом ничтожности (мнимости), по мнению управляющего сделок, послуживших основанием для такого отчуждения, от исследования чего суд неправомерно уклонился) 

- непередача И.М. Сочивко (директор Общества с 24.01.2018 по 09.04.2019 г. при внесении в ЕГЮЛ записи о недостоверности сведений о нем, как директоре только 06.12.2018 г.), ФИО14 (назначен на должность директора должника решением единственного участника от 16.04.2018 г. с одновременной передачей ему от И.М. Сочивко соответствующей документации и – в то же время – отказом в государственной регистрации сведений о нем как о директоре), ООО «Гидроремтехника» (документация должника у которого истребовалась в соответствии с определением суда от 26.03.2019 г.), ФИО13 (руководитель ООО «Гидроремтехника», документация Общества у которого истребовалась уже определением от 17.12.2019 г.) и ФИО15 (руководитель ООО «Гидроремтехника» с 09.04.2018 по 11.09.2018 г.)  конкурсному управляющему в нарушение пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве документации и имущества должника, включая 8 единиц техники (транспортных средств) при нераскрытии также числящихся по бухгалтерскому балансу должника активов на общую сумму 36 млн.руб.

- необращение ФИО4 (директор Общества с 17.06.2010 по 12.06.2016 г.), ФИО23 (как уже указано выше, наследники - ФИО5 и ФИО6), И.М. Сочивко и ООО «Гидроремтехника» в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в соответствии с обязанностью, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, при возникновении у должника соответствующих признаков (неплатежеспособности/недостаточности имущества), как полагает управляющий, с момента вступления в законную силу решения арбитражного суда по делу № А21-6869/2015 от 24.09.2015 г. об обязании Общества устранить недостатки выполненных работ, при том, что впоследствие соответствующий кредитор в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) обратился в суд с требованиями о включении в реестр сумм убытков, возникших у него ввиду неисполнения судебных актов по указанному, а также иным (аналогичным - № А21-447/2017 и № А21-2418/2017) делам; 

- отчуждение в пользу ФИО17, М.А. Шуляренко, В.Г. Михолдыко, ФИО20 и ФИО21 по сделкам за период с октября по декабрь 2020 г. и в августе 2021 г. недвижимого имущества ответчиков по настоящему спору - ФИО5 и ФИО6 - в целях недопущения обращения взыскания на него и, соответственно, причинения вреда кредитором Общества; 

- отчуждение в аналогичных целях сначала в пользу ФИО8 (сделки от ноября 2017 г.), а впоследствие – в пользу А.Н. Колодяжного, ФИО9 и ФИО10 (по сделкам от июля и ноября 2020 г.) прав на недвижимое имущество контролирующего должника лица – ФИО23.

В настоящем судебном заседании апелляционного суда управляющий поддержал доводы своей жалобы с учетом представленных по предложению суда письменных пояснений, согласно которым, она, помимо прочего, просила признать доказанными наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества с приостановлением производства по спору в части определения размера субсидиарной ответственности.

Представители ответчиков И.М. Сочивко, ФИО5, ФИО6, ФИО8, ФИО9, А.Н. Колодяжного, ФИО10, В.Г.Михолдыко и и М.А. Шуляренко (представитель двух последних - путем участия в заседании посредством использования сервиса «онлайн-заседание»), а также лично ФИО4 в заседании возражали против удовлетворения жалобы управляющего, в т.ч. по мотивам, изложенным в ранее представленных отзывах.

Иные ответчики отзывов на рассматриваемую жалобу не представили; в заседание не явились, однако, о месте и времени судебного разбирательства считаются извещенными в силу части 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ) - с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 АПК РФ, в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 данного Кодекса дело (апелляционная жалоба) рассмотрено без их участия при отсутствии также с их стороны каких-либо ходатайств, обосновывающих невозможность явки в заседание.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого определения в порядке, предусмотренном статьями 223, 266, 268 и 272 АПК РФ, апелляционный суд пришел к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ, дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом № 266-ФЗ Закон о банкротстве дополнен главой III.2, и согласно статье 4 Закона № 266-ФЗ, указанный федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых настоящей статьей установлен иной срок вступления их в силу;  при этом, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017 г., производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ, а положения новой главы (III.2) применяются  с учетом разъяснений, которые были даны в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 г. № 137 «О  некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 г. № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которым, после вступления в силу новых норм, регулирующих положения о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, основания для применения субсидиарной ответственности квалифицируются исходя из законодательства, действовавшего на тот момент, когда соответствующие обстоятельства имели место, а процедура привлечения к ответственности применяется согласно новой редакции Закона о банкротстве.  

В частности, в соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.  

При этом, согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий, а согласно подпункту 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии. 

В данном случае, заявляя, помимо прочего, о привлечении к субсидиарной ответственности И.М. Сочивко, ООО «Гидроремтехника», ФИО13, ФИО14 и ФИО15, управляющий сослался на подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, согласно которому , пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В этой связи суд первой инстанции указал на то, что положения данной нормы, в силу пункта 4 статьи 61.11 Закона, применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности по организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника, а также ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве), и поскольку подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлена презумпция того, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия бывшего руководителя, не передавшего документацию управляющему, то лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, на которое непосредственно возложена обязанность передачи документации, должно доказать, что его действия (бездействие) не привели к невозможности формирования конкурсной массы должника и расчетов с кредиторами.  

Кроме того, согласно разъяснению, данному в абзаце 6 пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: 

 - невозможность определения основных активов должника и их идентификации; 

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;  

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. 

При этом, наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона, в связи с чем руководитель должника обязан доказывать наличие уважительных причин непредставления документации, а пунктом 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация и т.п.) обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно; в  случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением, а в соответствии со статьей 401 Гражданского кодекса РФ, суд должен установить как объективную сторону правонарушения - неисполнение обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, так и субъективную сторону - наличие вины субъекта ответственности, оценив, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.  

Также в силу пункта 2 статьи 401 и пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ, отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности; кроме того, суд должен установить причинно-следственную связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а в соответствии с частью первой статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, при том, что согласно части 2 статьи 9 АПК РФ, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.  

В данном случае суд первой инстанции установил, что исходя из пояснений И.М. Сочивко, последний был переведен временно на должность генерального директора Общества с должности технического директора с 12.01.2018 по 12.02.2018 г., что подтверждается решением № 1 участника должника от 12.01.2018 г.: дополнительным соглашением к трудовому договору от 10.01.2008 г. № 8 от 12.01.2018 г. был установлен иной срок осуществления полномочий И.М.Сочивко в качестве директора - до 01.04.2018 г., что подтверждается решением № 2 участника с той же датой – 01.04.2018 г.; его же решением № 3 от 16.04.2018 г. И.М. Сочивко был освобожден от должности генерального директора с 17.04.2018 г. и на эту должность назначен ФИО14, которому 16.04.2018 г. были переданы печать и документация общества в соответствии с актом приемом-передачи дел при смене директора от 16.04.2018 г.  

Также в соответствии с представленными документами из МРИ ФНС № 1 по Калининградской области усматривается, что 10.05.2018 г. избранный руководителем ФИО14 подал документы на государственную регистрацию изменений по смене генерального директора Общества, в том числе заявление по форме Р14001, где подлинность подписи заявителя была заверена нотариусом: однако, 18.05.2018 г. регистрирующим органом было вынесено решение о приостановлении в государственной регистрации, которое лично получил ФИО14, и согласно которому ему предлагалось явиться для дачи пояснений в МРИ ФНС № 1 до 15.06.2018 г., а 18.06.2018 г. было вынесено решение об отказе в государственной регистрации изменений, в связи с неявкой ФИО14 в налоговый орган. 

Впоследствие, участником Общества и избранным руководителем действия для внесения изменений в ЕГРЮЛ не предпринимались, а И.М. Сочивко подал 2 заявления о недостоверности сведений о нем в ЕГРЮЛ – 25.10.2018 г. (во внесении недостоверности было отказано) и 29.11.2018 г. (на основании которого 06.12.2018 г. в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности о И.М. Сочивко как о директоре должника), и поскольку полномочия лица, занимающего должность директора, возникают и прекращаются с момента принятия соответствующих решений уполномоченным органом управления юридического лица и не зависят от внесения соответствующих записей в ЕГРЮЛ, как и от оформления в письменном виде с лицом, занимающим должность директора, трудового договора либо соответствующего приказа, суд первой инстанции признал, что И.М. Сочивко не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по данному основанию. 

Применительно же к ФИО14 суд в этой связи (с учетом возможности применения к нему ответственности по заявленным основаниям) полагал, что конкурсным управляющим не доказана причинно-следственная связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, и в частности - управляющим не указано, отсутствие каких документов вызвало затруднительность проведения процедуры банкротства и что явилось причиной невозможности формирования конкурсной массы (препятствовало осуществлению мер по выявлению имущества должника или оспариванию сделок с имуществом должника и т.д.). 

В отношении ООО «Гидроремтехника», ФИО13 и ФИО15 суд установил, что они являются: первый - учредителем и 100 % участником должника, второй - руководителем ООО «Гидроремтехника», а третий - осуществлял функции единоличного исполнительного органа (генеральный директор) последнего с 09.04.2018 по 11.09.2018 г., и поскольку положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника, а также ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве), суд полагал, что указанные лица не могут привлечены к субсидиарной ответственности по данному основанию.  

Таким образом, и руководствуясь вышеприведенными нормами и разъяснениями, суд признал не доказанной конкурсным управляющим совокупность условий, необходимых для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по основанию подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

 Однако, апелляционный суд не может согласиться с изложенными выводами, поскольку отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве, и т.д.

При этом, согласно разъяснениям, приведенным в пункте 19 Постановления № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства; также, согласно разъяснениям, приведенным в абзаце четвертом пункта 24 Постановления № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства; привлекаемое же к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась, при том, что под существенным затруднением проведения процедур банкротства, в этой связи и в силу приведенных разъяснений, понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, определения основных активов должника и их идентификации, выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы, а также невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов (абзац шестой пункта 24 Постановления № 53).  

В данном случае, как обосновано утверждает управляющий (документально ответчиками не опровергнуто) на момент признания должника несостоятельным (банкротом) за ним числилось, помимо прочего, 8 единиц техники (транспортных средств), местонахождение которых управляющим в ходе процедуры так и не было выявлено, а согласно бухгалтерскому балансу, за должником числись активы на общую сумму 36 млн.руб., содержание и судьба которых также кем-либо из заинтересованных лиц не нераскрыта, что явно повлияло на возможность погашения кредиторской задолженности Общества (формирование конкурсной массы).

В этой связи и применительно к конкретным субъектам ответственности по рассматриваемому основанию апелляционный суд признает таковыми всех привлекаемых управляющих лиц (и отклоняя, в частности, соответствующие возражения И.М. Сочивко), исходя из того, что последний фактически исполнял обязанности, как минимум с 12.01.2018 г. (будучи временно исполняющим обязанности) до момента внесения в ЕГРЮЛ записи о недостоверности о нем, как о директоре должника - 06.12.2018 г., при отсутствии при этом в ЕГРЮЛ сведений об ином лице, имеющим право действовать без предоставления доверенности, вплоть до признания должника несостоятельным (банкротом) и, следовательно, перехода таких полномочий к конкурсному управляющему; равным образом, подлежит привлечению к ответственности по этому оснований и ФИО14, сведения о котором, как о директоре, хотя и не были внесены в ЕГРЮЛ, но который был назначен таковым решением единственного участника Общества от 16.04.2018 г. и по акту от той же даты ему со стороны И.М. Сочивко были переданы печать и документация должника, применительно к чему, в то же время, апелляционная коллегия отмечает отсутствие сведений о том, какие именно документы были переданы по этому акту, как отсутствуют в нем и сведения о передаче какого-либо имущества.

Кроме того, суд учитывает, что сам по себе номинальный характер полномочий директора (безотносительно к тому, кто был таким – номинальным - директором в спорный период: ФИО14 или И.М. Сочивко) в силу разъяснений, содержащихся в пункте 6 Постановления № 53, не освобождает его (их), наряду с фактическом руководителем, от ответственности за непередачу документации, а наличие оснований для привлечения И.М. Сочивко к ответственности по рассматриваемому основанию подтверждается, помимо прочего, фактом вынесения судом определения от 26.03.2019 г. об истребовании у него документации Общества. 

Применительно же к ООО «Гидроремтехника», как единственному участнику Общества, а также ФИО13 и ФИО15, как руководителям  ООО «Гидроремтехника», действительно, они формально не являются лицами, отвечающими за обеспечение ведения и сохранности документации Общества, вместе с тем, как обоснованно ссылается управляющий, данная документация была у них истребована судом – согласно определениям от 26.03.2019 г. (в процедуре наблюдения) и от 17.12.2019 г. (в конкурсном производстве), а соответственно, сам суд признал данных лиц (в т.ч. руководителя ООО «Гидроремтехника», как единственного участника должника, что позволяет распространить данный подход (презумции их ответственности) и к последующему его руководителю - ФИО15) отвечающими за обеспечение сохранности документации Общества.

Таким образом, по мнению суда, к ответственности за непередачу (несохранность) документации и товарно-материальных ценностей подлежат привлечению все перечисленные лица, поскольку именно в результате их совокупных действий должник безвозвратно лишился ряда ликвидных активов (и в частности - упомянутых ранее 8 единиц транспортных средств), а вследствие отсутствия первичных документов управляющий был лишен сформировать в полном объеме конкурсную массу, в т.ч. выявить отраженные в балансе активы на общую сумму 36 млн.руб.

Равным образом, суд полагает подлежащими привлечению к ответственности по обязательствам Общества ФИО23 – руководителя Общества в период с 12.06.2016 по 10.01.2018 г. (в лице его наследников: ФИО5 и ФИО6 (через промежуточного наследника - ФИО24) – в пределах перешедшей к ним наследственной массы) – ввиду совершения им в этот период целого ряда сделок по отчуждению принадлежащего должнику имущества, которые впоследствие были признаны недействительными в рамках настоящего дела – о несостоятельности (банкротстве) должника, при том, что сумма эти сделок составила более 17 млн.руб. при общем размере требований кредиторов, включенных в реестр – 28,7 млн.руб., что свидетельствует о существенном влиянии этих сделок на деятельность Общества и влечет привлечение ФИО5 и ФИО6.(как наследников ФИО23) к ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона, согласно которому, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Ввиду этих же обстоятельств к ответственности по названному основанию подлежит и участник Общества - ООО «Гидроремтехника», поскольку две из указанных сделок (на сумму более 12 млн.руб., что также является существенным и значимым для должника) совершены именно в его пользу, а в этой связи апелляционный суд обращает внимание, что суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте оценке этим обстоятельствам и соответствующим доводам (требованиям) управляющего не дал.

Вместе с тем, апелляционный суд соглашается с отказом в удовлетворении требований управляющего, заявленным по иным основаниям и к иным лицам.

В частности, управляющий полагает, что – ФИО4 (как директор Общества с 17.06.2010 по 12.06.2016 г.), наследники ФИО23 (последующего директора) - ФИО5 и ФИО6, а также И.М. Сочивко и ООО «Гидроремтехника» (как единственный участник Общества и на основании п. 3.1 статья 9 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ имеющий право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника) подлежат привлечению к ответственности за неисполнение предусмотренной предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве обязанности -по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом); в то же время, по мнению суда, управляющий в нарушение части 1 статьи 65 АПК РФ надлежащего не доказала (не обосновала) момент возникновения обстоятельств, влекущих возникновение этой обязанности, а именно – возникновения у Общества признаков неплатежеспособности и/или недостаточности имущества.

В этой связи апелляционный суд отмечает, что оба этих признаков связаны с наличием у должника неисполненных (просроченных) денежных обязательств; однако, управляющий связывает их возникновение у Общества с моментом принятия решения (вступления его законную силу) арбитражного суда по делу № А21-6869/2015 от 24.09.2015 г., которое, в первую очередь, предусматривает возложение на должника не денежного обязательства (выплатить денежные средства), а исполнения обязательства в натуре – устранения недостатков выполненных работ, и только дополнительно – возмещения истцу по указанному делу судебных расходов; вместе с тем, как правильно отметил суд, для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, как судебная практика и исходит из того, что наличие неисполненного денежного обязательства само по себе не свидетельствует о наличии у должника указанных признаков.

Равным образом, последующие судебные акты (по делам № А21-447/2017 и № А21-2418/201), на которые указывает управляющий в обоснование возникновения у должника соответствующих признаков, сводятся опять не к взысканию с Общества денежных средств, а к исполнению обязательств в натуре; ссылаясь же на то, что в последующем в реестр требований кредиторов должника были включены требования о возмещении убытков, вытекающие из неисполнения приведенных обязательств в натуре (стоимости устранения недостатков и т.п.), управляющий эти доводы документально не подтвердил, в т.ч. не представил эти (о включении в реестр) судебные акты или – хотя бы их реквизиты, не привел иных документально обоснованных данных, когда возникли эти – денежные – обязательства (когда обязанность по исполнению обязательства в натуре трансформировалась в денежное обязательство), несмотря на то, что апелляционный суд предлагал ему это сделать при отложении слушания дела (апелляционной жалобы).

Также, по мнению апелляционного суда, суд первой инстанции правомерно не усмотрел оснований для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, требования к которым заявлены управляющим не как к контролирующим должника лицам, а как к лицам, в результате действий которых (сделок) произошло отчуждение недвижимого имущества (прав на них) таких – контролирующих должника – лиц, а именно: ФИО17, М.А. Шуляренко, В.Г.Михолдыко, ФИО20 и ФИО21 (по эпизодам отчуждения в их пользу имущества ФИО5 и ФИО6 по сделкам за период с октября по декабрь 2020 г. и в августе 2021 г.); ФИО8 (сделки по отчуждению имущества (прав) ФИО23 от ноября 2017 г.) и последующих приобретателей уже от ФИО8: А.Н. Колодяжного, ФИО9 и ФИО10 (по сделкам от июля и ноября 2020 г.), а также самих ФИО5 и ФИО6 - по сделке отчуждения ООО «Гидроремтехника» принадлежащего ему офисного помещения по адресу: Калининград, ул. Комсомольская, д. 85 в пользу ФИО24, наследниками которой являются ФИО5 и ФИО6.

В этой связи суд правильно установил, что данное имущество не принадлежало должнику и в любом случае не подлежало включению в его конкурсную массу, а перечисленные лица не отвечали признакам контролирующих Общество лиц в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, в т.ч. не являлись выгодоприобретателями в результате каких-либо совершенных им сделок и его деятельности в целом (пункт 7 Постановления № 53). 

Вместе с тем апелляционный отмечает, что позиция управляющего в этой части (привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности) основана на правовом подходе, изложенном в  разъяснениях, содержащихся в пункте 23 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда 10.06.2020 г., в соответствии с которым лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причиненные кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества.

Однако, исходя из буквального толкования данных разъяснений, соответствующее лицо может быть привлечено к ответственности по этому основанию только при наличии безусловных доказательств его вины, а именно – направленности его действий именно на недобросовестное отчуждение (приобретение) имущества в целях недопущения на него взыскания по обязательствам контролирующего должника лица, т.е. совершение им этих действий при заведомом злоупотреблении правом, что в данном случае, по мнению суда, управляющим не доказано и из материалов дела не следует с учетом, помимо прочего, того, что добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается; какой-либо взаимосвязи (аффилированности) всех перечисленных лиц (кроме, ООО «Гидроремтехника» и ФИО24), что могло бы влечь в достаточной степени мотивированный вывод о наличии у них указанной цели, заявителем надлежаще не обосновано, а само по себе желание у того или иного участника гражданского оборота приобрести ликвидное имущество не может быть квалифицировано как недобросовестное, тем более, что все эти ответчики являются физическими лицами и им не может быть вменено в вину неразумное или неосмотрительное поведение, выразившееся в недостаточной проверке возможных последствий приобретения имущества у лиц, которые, потенциально могут быть впоследствие привлечены к той или иной ответственности, что – такая проверка - предполагает изучение финансово-хозяйственных показателей Общества, степень аффилированности с ним контролирующих его лиц, их вины в доведении должника до банкротства и т.д., что, в свою очередь, доступно для профессиональных участников соответствующих правоотношений (в сфере банкротства, юриспруденции и т.п.), к которым перечисленные выше ответчики не относятся (иного управляющим опять же надлежаще не обосновано).

Таким образом, в силу вышеизложенного обжалуемое определение, как принятое в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО13, ООО «Гидроремтехника», ФИО14, И.М. Сочивко, ФИО5, ФИО6 и ФИО15 при неполном исследовании судом первой инстанции обстоятельств (материалов) дела и несоответствии изложенных в нем выводов этим - фактическим - обстоятельствам (материалам), а также неправильном применении норм материального права, подлежит отмене с принятием в этой части нового судебного акта – об удовлетворении заявленных требований, предъявленных к этим ответчикам, по указанным основаниям, с оставлением судебного акта в остальной части без изменения, а апелляционной жалобы управляющего в этой части – без удовлетворения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда Калининградской области от 19.08.2022 г. по делу № А21-11182-20/2018 отменить в части отказа в удовлетворения требований к ФИО13, ООО «Гидроремтехника», ФИО14, И.М.Сочивко, ФИО5, ФИО6 и ФИО15.

Принять в этой части новый судебный акт.

Заявление конкурсного управляющего ООО «Балтремстройсеть» ФИО2 в этой части удовлетворить.

Признать доказанными наличие оснований для привлечения в солидарном порядке ФИО13, ООО «Гидроремтехника», ФИО14, ФИО12, ФИО15, а также – в пределах наследственной массы, перешедшей последовательно от ФИО23 и ФИО24 - ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Балтремстройсеть».

Производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности указанных лиц приостановить до окончания расчетов с кредиторами.

Рассмотрение вопроса о возобновлении производства по спору в этой части направить на рассмотрение в суд первой инстанции.

В остальной части определение Арбитражного суда Калининградской области от 19.08.2022 г. по делу № А21-11182-20/2018 оставить без изменения, а апелляционную жалобу конкурсного  управляющего - без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.В. Сотов

 

Судьи

 

О.В. Горбатовская

И.Ю. Тойвонен