СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, 

<

...>

e-mail:17aas.info@arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№17АП-3179/2021(9)-АК

Дело №А60-15326/2020

11 июля 2025 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 07 июля 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 11 июля 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Л.М. Зарифуллиной,

судей                                 Л.В. Саликовой, Т.Н. Устюговой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания А.Л. Ковалевой, 

при участии в судебном заседании:

от кредитора индивидуального предпринимателя ФИО1 – ФИО2, паспорт, доверенность от 01.06.2025,

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу кредитора индивидуального предпринимателя ФИО1

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 26 марта 2025 года

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО4, ФИО5 по обязательствам должника,

вынесенное судьей Т.С. Зыряновой

в рамках дела №А60-15326/2020  

о признании общества с ограниченной ответственностью «Ингазтех Автоматизация» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

заинтересованные лица с правами ответчиков ФИО4, ФИО5, ФИО6,

установил:

в Арбитражный суд Свердловской области 30.03.2020 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажная сварочная лаборатория» (далее – ООО «СМСЛ») о признании общества с ограниченной ответственностью «Ингазтех Автоматизация» (далее – ООО «Ингазтех Автоматизация», должник) несостоятельным (банкротом), которое определением от 17.04.2020 принято к производству суда. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 16.07.2020 требование ООО «СМСЛ» о признании ООО «Ингазтех Автоматизация» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным; в отношении ООО «Ингазтех Автоматизация» введена процедура наблюдения; временным управляющим должника утверждена ФИО7 (далее – ФИО7), член ассоциации «Урало-Сибирское объединение арбитражных управляющих».

Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» №131(6852) от 25.07.2020, стр.174. 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 10.11.2020 процедура наблюдения в отношении ООО «Ингазтех Автоматизация» прекращена. ООО «Ингазтех Автоматизация» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев; конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3 (далее – ФИО3), член ассоциации СРО «МЦПУ».

Сообщение об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №214(6935) от 21.11.2020, стр.102.

В Арбитражный суд Свердловской области 24.03.2022 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Инновационная металлообрабатывающая компания» (далее – ООО «ИМК») о процессуальном правопреемстве (замене кредитора в реестре требований кредиторов должника).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 04.05.2022  произведена замена кредитора по делу №А60-15326/2020 в реестре требований кредиторов ООО «Ингазтех Автоматизация» с ООО «СМСЛ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) на ООО «ИМК» (ИНН 

<

***>) в связи с заключением договора уступки прав требований.

В Арбитражный суд Свердловской области 08.11.2021 поступило заявление конкурсного управляющего ООО «Ингазтех Автоматизация» ФИО3 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО4 (далее – ФИО4), ФИО5 (далее – ФИО5) по обязательствам ООО «Ингазтех Автоматизация».

Определением от 10.11.2021 указанное заявление принято судом к рассмотрению.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.05.2022 (резолютивная часть от 19.05.2022) производство по делу №А60-15326/2020 о банкротстве ООО «Ингазтех Автоматизация» прекращено ввиду отсутствия у должника средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Определением арбитражного суда от 16.08.2022 к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены ФИО6, ФИО6.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.12.2022 рассмотрение обособленного спора по заявлению конкурсного управляющего должника ФИО3 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц приостановлено до вступления в законную  силу судебного акта по  итогам рассмотрения дела №А60-60667/2019.

Определением суда от 29.11.2024 производство по настоящему обособленному спору возобновлено.

Определением арбитражного суда от 08.02.2024 произведена замена истца ООО «ИМК» индивидуального предпринимателя ФИО1 (далее – ИП ФИО1). Решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2024 по делу №А60-60667/2019 с ООО «Ингазтех Автоматизация» в пользу ИП ФИО1 взыскан долг в размере 659 123,00 рублей, неустойка за период с 23.07.2019 по 18.10.2019 в размере 58 002,82 рубля, с продолжением начисления неустойки на сумму основного долга, начиная с 19.10.2019 исходя из ставки 0,1% за каждый день просрочки по день фактического исполнения обязательства, а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 17 343,00 рублей. Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.09.2024 решение Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2024 оставлено без изменения.

Определением арбитражного суда от 29.11.2024 в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий ФИО6 ФИО8. 

В Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление ИП ФИО1 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника ООО «Ингазтех Автоматизация» лиц ФИО4, ФИО5, ФИО6 по обязательствам ООО «Ингазтех Автоматизация», взыскании солидарно с ФИО4, ФИО5 и ФИО6 в пользу ИП ФИО1 денежные средства в размере 933 750,28 рубля, в том числе 659 123,00 рублей основного долга; 237 284,28 рубля неустойка за период с 23.07.2019 по 16.07.2020; 17 343,00 рублей расходов по уплате государственной пошлины; 20 000,00 рублей судебных расходов на оплату услуг представителя (с учетом уточнения, принятого судом в порядке статьи 49 АПК РФ).

Определением арбитражного суда от 27.12.2024 производство по заявлению в части требований к ФИО6 прекращено.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.03.2025 (резолютивная часть от 17.03.2025) в удовлетворении требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, кредитор ИП ФИО1 подала апелляционную жалобу, в которой просит определение суда от 26.03.2025 отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

Заявитель жалобы указывает на то, что судом первой инстанции не установлен круг контролирующих должника лиц, основания признания их таковыми; неверно применены разъяснения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017г. №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», касающиеся оснований привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов ввиду отсутствия изначального намерения осуществлять законную предпринимательскую деятельность с целью получения прибыли; неверно установлены фактические обстоятельства заключения и исполнения договора между ООО «СМСЛ» и ООО «Ингазтех Автоматизация», которые, как следствие, привели к неправильному выводу об осведомленности кредитора о существующей схеме работы холдинга; не рассмотрены заявленные кредитором основания для привлечения к субсидиарной ответственности, а именно: сокрытие имущества, вывод его из конкурсной массы; необеспечение поступления денежных средств на расчетные счета ООО «Ингазтех Автоматизация» от деятельности в ООО «Зико-Ингазтех»; нарушение принципа имущественной обособленности, смешение активов, обязательств ООО «Ингазтех Автоматизация» и ООО «Зико-Ингазтех»; нарушен принцип состязательности сторон, ввиду неверного распределения бремени доказывания обстоятельств по делу; проигнорированы обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами. ФИО6 является фактическим руководителем, который определял действия должника путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (пункт 5 части 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве); именно ФИО6 предложил ФИО5 «купить» долю в ООО «Ингазтех Автоматизация» и давал дальнейшие указания относительно деятельности общества; в рамках настоящего дела ФИО6 самостоятельно подтвержден статус контролирующего должника лица путем приобщения к материалам дела первичных документов, касающихся деятельности ООО «Ингазтех Автоматизация», подписанных разными руководителями (ФИО5, ФИО9), а также оборотно-сальдовой ведомости. ФИО5, будучи единственным участником в период с 02.10.2018 по 16.10.2019, а также единоличным исполнительным органом в период с 02.10.2018 по 04.06.2019, в силу части 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве являлась контролирующим должника лицом; при этом, ФИО5 нельзя назвать номинальным руководителем компании, она знала и понимала, как выстроен бизнес, была в курсе происходящих событий, участвовала в разработанной схеме – обеспечения деятельности ООО «Зико-Ингазтех», влияла на политику холдинга.

Как указывает апеллянт, ФИО4 в период с 17.10.2019 по настоящее время в силу части 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве являлся контролирующим должника лицом; несмотря на то, что ФИО4 являлся номинальным руководителем и участником, он не утратил контроль за организацией, имел возможность совершения определенных действий, обязан был обеспечить надлежащую работу системы управления юридическим лицом. Заявитель жалобы ссылается на то, что контролирующие должника лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов в результате недобросовестных действий и бездействий заинтересованных лиц: отсутствие изначального намерения осуществлять законную предпринимательскую деятельность с целью получения прибыли; нарушен принцип имущественной обособленности, осуществлено смешение активов, обязательств ООО «Ингазтех Автоматизация» и ООО «Зико-Ингазтех» (не рассмотрен судом первой инстанции); не обеспечено поступление денежных средств на расчетные счета ООО «Ингазтех Автоматизация» от деятельности в ООО «Зико-Ингазтех» (не рассмотрен судом первой инстанции); сокрытие имущества, вывод имущества из конкурсной массы (не рассмотрен судом первой инстанции). Фактически ООО «Зико-Ингазтех» и ООО «Ингазтех Автоматизация» являлись компаниями одного холдинга, в котором была выстроена определенная цепочка действий, руководство деятельностью которого осуществляли одни и те же лица, либо аффилированные друг другу лица по одному юридическому адресу. Вся схема взаимодействия компаний одного холдинга установлена вступившими в законную силу судебными актами в рамках дел №А60-23097/2017 (банкротство ООО «НПО Ингазтех»), №А60-15326/2020 (банкротство ООО «Ингазтех Автоматизация»). Так, приобретение товара у зарубежных производителей осуществлялось именно через ООО «ЗИКО-Ингазтех», поскольку прямые поставки осуществлялись только компаниям с долей участия зарубежного капитала производителя. Именно для этих целей в 2013 году ООО «НПО Ингазтех» совместно с компанией «ЗИКО Раша Холдингс» создано дочернее общество «Зико-Ингазтех». Ведение хозяйственной деятельности аффилированных лиц ООО «НПО Ингазтех» и ООО «ЗИКО-Ингазтех» налажено таком образом, где ООО «НПО Ингазтех» заключало договоры на поставку иностранного нефтегазового оборудования, покупку которого обеспечивало ООО «ЗИКО-Ингазтех», являясь лицом с долей иностранного капитала. При этом первоначально заключались договоры поставки с российскими контрагентами, по ним производилась оплата в пользу ООО «НПО Ингазтех», денежные средства направлялись ООО «ЗИКО-Ингазтех» на покупку иностранного оборудования. Данные выводы основаны на вступившем в законную силу судебном акте – постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.08.2020 по делу №А60-23097/2017. В свою очередь, ООО «Ингазтех Автоматизация» расходовало исключительно денежные  средства, выведенные из конкурсной массы ООО «Зико-Ингазтех», т.е. являлось транзитом для денежного потока ООО «Зико-Ингазтех», что установлено определением Арбитражного суда Свердловской области от 16.02.2022 по делу №А60-15326/2020. Фактически предпринимательская деятельность ООО «Ингазтех Автоматизация» не велась, денежные средства, поступавшие на расчетные счета, принадлежали ООО «Зико-Ингазтех» и были предназначены для расчетов с контрагентами ООО «Зико-Ингазтех» или для обеспечения деятельности ООО «Зико-Ингазтех». Фактически ООО «Ингазтех Автоматизация» являлось «технической» компанией, созданной исключительно с целью транзита денежных средств, причитающихся ООО «Зико-Ингазтех».  За все время существования ООО «Ингазтех Автоматизация» не имело ни имущества, ни собственных денежных средств, что подтверждается выписками по расчетным счетам, доказательств обратного в материалы дела не представлено, в ходе процедуры банкротства не установлено. Невозможность удовлетворения требований кредиторов в такой ситуации становится прямым следствием того, что «техническое» контролирующими лицами юридическое лицо лишено собственных денежных средств и, как следствие, возможности исполнения обязательств по погашению задолженности, что является основанием для привлечения ФИО6, ФИО5, ФИО4 к субсидиарной ответственности. Вопреки позиции суда первой инстанции, ООО «СМСЛ» не было осведомлено о предполагаемой модели управления холдингом. Позиция кредитора основана исключительно на доказательствах, полученных в ходе рассмотрения настоящего дела и дела №А60-60667/2019. Доказательства, свидетельствующие об обратном, в материалы дела не представлены. Отсутствие хозяйственной деятельности общества и введение ООО «СМСЛ» в заблуждение относительно факта осуществления законной предпринимательской деятельности ООО «Ингазтех Автоматизация» являются основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Прибыль от деятельности ООО «Зико-Ингазтех» на расчетный счет ООО «Ингазтех Автоматизация», как участника общества, не поступала. Период владения и отчуждения доли ООО «Ингазтех Автоматизация» в ООО «Зико-Ингазтех» приходится на период руководства ФИО5, которая в дальнейшем (после выхода ООО «Ингазтех Автоматизация» из ООО «Зико-Ингазтех») не обеспечила поступление причитающихся денежных средств. ФИО4, продолжая деятельность обществом, также не обеспечил поступление денежных средств на расчетные счета ООО «Ингазтех Автоматизация». В свою очередь, ФИО6 не проконтролировал и не предпринял необходимых действий, направленных по возврату денежных средств, причитающихся ООО «Ингазтех Автоматизация». Таким образом, ФИО6, ФИО5, ФИО4 также подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов в результате бездействий контролирующих должника лиц, выразившихся в необеспечении поступления денежных средств на расчетные счета ООО «Ингазтех Автоматизация» от деятельности в ООО «Зико-Ингазтех». Вышеизложенное обстоятельство при рассмотрении дела судом первой инстанции проигнорировано, оценка данному доводу в судебном акте не дана. По мнению апеллянта, имеет место недобросовестное поведение, направленное на сокрытие имущества (постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.09.2021 суд обязал ФИО4 передать управляющему автоматизированную водоочистную станцию с подстанцией водонапорной ИГГ/ОВ-КСВ-30-ПВ, автоматизированная водоочистную станцию с подстанцией водонапорной ИГГ/ОВ-КСВ-20-ПВ), за счет которого могли быть погашены требования кредитора, данное обстоятельство при рассмотрении дела судом первой инстанции проигнорировано, оценка данному доводу в судебном акте не дана. ФИО6, ФИО5, ФИО4 совершали действия по выводу активов должника, реализовывали договоренности, направленные на причинение вреда кредиторам, уклонялись от исполнения обязательств и иным образом проявляли недобросовестность. Судом первой инстанции неверно установлены фактические обстоятельства: проигнорирован судебный акт – определение Арбитражного суда Свердловской области от 08.07.2021 по делу №А60-15326/2020, устанавливающий факт имущественного кризиса должника уже в феврале 2019 года; неверно определена дата подачи заявления о признании должника банкротом; неправомерно исключены требования ИП ФИО1 из состава субсидиарной ответственности по данному основанию. В июне 2018 – феврале 2019 гг. ООО «Зико-Ингазтех» осуществляло за ООО «Ингазтех Автоматизация» организационные платежи (подписка, аренда, комиссия) на общую сумму 61 994 руб. 00 коп. Приведенные платежи свидетельствуют о том, что в 2018-2019 гг. ООО «Ингазтех Автоматизация» фактически не осуществляло предпринимательской деятельности, платежи имели исключительно организационный характер, направленный на поддержание доступа к банковским счетам, аренды. В связи с чем, при рассмотрении заявления ООО «Зико-Ингазтех» о включении в реестр требований кредиторов ООО «Ингазтех Автоматизация» суд первой инстанции правомерно отметил, что должник уже находился в ситуации имущественного кризиса. ФИО5, как участник и руководитель на момент совершения платежей, должна была понимать и осознавать наличие имущественного кризиса в компании, и как следствие, предпринять действия по подаче заявления о признании в срок не позднее 18.03.2019 (18.02.2019 + 1 месяц = 18.03.2019). ФИО4, принимая функции единоличного исполнительного органа, должен был проанализировать существующее положение компании и предпринять необходимые действия, в том числе подать на банкротство ООО «Ингазтех Автоматизация», однако, в установленные сроки заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) не подано, напротив заинтересованные лица, продолжали заключать договоры, тем самым  наращивая кредиторскую задолженность, в том числе и перед ООО «СМСЛ» (правопреемник ИП  ФИО1). В связи с чем, имеются основания для привлечения ФИО5 и ФИО4 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом). Судом первой инстанции нарушен принцип состязательности сторон, ввиду неверного распределения бремени доказывания, что привело к принятию незаконного судебного акта. В рассматриваемом случае кредитором с помощью косвенных доказательств приведены убедительные доводы о наличии у привлекаемых к ответственности лиц статуса контролирующих и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие их действий, в связи с чем, бремя опровержения данных утверждений перешло на лиц, контролирующих должника, которые должны, раскрыв свои документы, представить объяснения того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность. Однако, убедительных пояснений и опровергающих доводы кредитора доказательств заинтересованными лицами так и не представлено. При этом, какая-либо разумная экономическая цель создания ООО «Ингазтех Автоматизация» не раскрыта. 

При подаче апелляционной жалобы заявителем уплачена государственная пошлина в размере 30 000,00 рублей, что подтверждается платежным поручением №15 от 09.06.2025, приобщенным к материалам дела.

До начала судебного заседания от заинтересованного лица с правами ответчика ФИО5 поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на то, что в рассматриваемом случае модель ведения бизнеса холдингом, в который входило ООО «Ингазтех-Автоматизация», ООО «Зико-Ингазтех» и ООО «НПО Ингазтех», не носила противозаконный характер. Должник не выступал ни центром «убытков» и не являлся «брошенным» юридическим лицом. Наоборот, каждая из входящих в группу организаций выполняла свой функционал. Так, ООО «Ингазтех Автоматизация» было зарегистрировано в 2016 году, и основным видом его деятельности была разработка проектов промышленных процессов и производств, относящихся к электротехнике, электронной технике, горному делу, химической технологии, машиностроению, а также в области промышленного строительства, системотехники и техники безопасности, которая неразрывно связана с деятельностью остальных участников холдинга. Уставной капитал должника составлял 1 000 000,00 рублей. Согласно выпискам по расчетным счетам должника и представленным в дело доказательствам, ООО «Ингазтех Автоматизация» осуществляло хозяйственную деятельность вплоть до 2019 года. При этом, как ошибочно полагает апеллянт, отсутствие критерия существенности оборотов по счетам должника, не может свидетельствовать об обратном. Из представленных самим кредитором выписок следует, что должником оплачивалась аренда, производились платежи, связанные с хозяйственными нуждами предприятия. Кроме того, использование расчетного счета должника для исполнения обязательств ООО «Зико-Ингазтех» перед кредиторами холдинга в определённый период времени, не может свидетельствовать о недобросовестности. В связи с принятием обеспечительных мер в отношении расчетных счетов ООО «Зико-Ингазтех» определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.04.2019 по делу №А60-23097/2017 с целью недопущения банкротства группы компаний, расчеты с контрагентами холдинга в указанный период осуществлялись через расчётные счета должника, т.е. использование подобной схемы расчетов было продиктовано объективными обстоятельствами, а не противозаконными действиями участников группы компаний и носило непродолжительный характер. При этом, кредитор намеренно вводит суд в заблуждение о том, что он не был осведомлен о сложившейся в 2019 году схеме расчетов холдинга. Как неоднократно устанавливалось судами, между ООО «Иркутская нефтяная компания» (далее - кредитор) и ООО «Зико-Ингазтех» (далее – должник) был заключен договор поставки с условием о шеф-монтажных и пусконаладочных работах №1115/34-08/17 от 29.08.2017, в рамках которого должник принял обязательство поставить кредитору продукцию производственно-технического назначения (далее – товар) в соответствии с условиями договора и спецификациями, которые являются неотъемлемой частью договора, и выполнить шеф-монтажные и пусконаладочные работы. В рамках исполнения указанного договора ООО «Зико-Ингазтех» привлекает ООО «СМСЛ» для  оказания услуг по контролю качества изготовленного имущества по договору №1115/34-08/17 от 29.08.2017. При этом, определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.03.2019 в рамках дела №А60-23097/2017 по ходатайству конкурсного управляющего ООО «НПО Ингазтех» ФИО10 в отношении ООО «Зико-Ингазтех» были приняты обеспечительные меры в виде ареста на имеющиеся на банковских счетах ООО «Зико-Ингазтех» (ИНН 

<

***>) денежные средства, а также денежные средства, которые поступят на счет ООО «Зико-Ингазтех» и корреспондентский счет банка для ООО «Зико-Ингазтех» в будущем, в пределах суммы заявленных требований 51 933 785,12 рубля. Ввиду принятия вышеуказанных обеспечительных мер, договор с ООО «СМСЛ» заключается с ООО «Ингазтех Автоматизация», о чем ООО «СМСЛ» было явно осведомлено. Указанные обстоятельства также подтверждаются в последующем в рамках дела №А60-60667/2019. Поскольку  кредитор фактически был осведомлен обо всех обстоятельствах, сложившихся между ним и ООО «Зико-Ингазтех» правоотношениях, и сознательно в них вступил, наличие виновных действий в данном случае ООО «Ингазтех Автоматизация» исключено. Выплата действительной стоимости доли участия должника в составе ООО «Зико-Ингазтех» было вызвано объективными обстоятельствами, а не явилось следствием недобросовестных действий контролирующих должника лиц, как ошибочно полагает кредитор. В рамках дела №А60-20352/2019 судами неоднократно устанавливалось наличие признаков неплатежеспособности у ООО «Зико-Ингазтех» в 2018-2019 гг. Выход должника из состава учредителем (участников) ООО «Зико-Ингазтех» осуществлен в период, когда ООО «Зико-Ингазтех» находилось в предбанкротном состоянии и имело признаки неплатежеспособности. В подобном случае выплата действительной стоимости доли в пользу ООО «Ингазтех Автоматизации» явилось бы ничем иным, как недействительной сделкой в силу статей 61.2., 61.3 Закона о банкротстве, последствием которой явился бы возврат полученной стоимости в конкурсную массу ООО «Зико-Ингазтех». При этом, кредитор ошибочно полагает, что в данном случае задолженность по выплате действительной стоимости доли являлась бы ликвидной дебиторской задолженность ООО «Ингазтех-Автоматизация». В силу специфического характера требования по выплате действительной стоимости доли, оно не подлежало бы удовлетворению в рамках дела №А60-203562/2019 наравне с требования других кредиторов ООО «Зико-Ингазтех».  По заявленным кредитором доводам о необеспечении ФИО5 поступления денежных средств на расчетные счета должника от деятельности ООО «Зико-Ингазтех» пропущен срок исковой давности. Вменяемое ФИО5 противоправное деяние в виде необеспечении поступления денежных средств на счета должника от деятельности ООО «Зико-Ингазтех» по своей правовой природе является новым основанием субсидиарной ответственности, т.е. кредитор ссылается на новые фактически обстоятельства, которые ранее предметом рассмотрения не являлись. При этом, каких-либо объективных препятствий для заявления данного основания ранее у кредитора не имелось. Следовательно, на момент заявления указанных дополнительных оснований субсидиарной ответственности срок исковой давности истек. Применение срока исковой давности в таком случае поддерживается судебной практикой по конкретным делам. Довод кредитора о неправильном распределении бремени доказывания является несостоятельным. ФИО5, действуя добросовестно и разумно, в полном объеме раскрыла обстоятельства осуществления деятельности должника в период ее нахождения в составе учредителей (участников), равно как и известные ей причины неисполнения обязательства перед кредитором. В свою очередь, заявителем не представлено доказательств, в том числе косвенных, позволяющих предположить обратное, что в силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, свидетельствует об отсутствии оснований для перераспределения бремени доказывания и разрешения спора на основе предположения кредитора о недобросовестности поведения ответчика. Заявителем, вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ, не доказано смешение имущества должника и ООО «Зико-Ингазтех», а также не доказано, что в рамках деятельности группы компаний ООО «Ингазтех-Автоматизация» использовалось в противоправных действиях и осуществляло незаконную предпринимательскую деятельность. Кроме того, кредитором не представлено в материалы дела доказательств получения какой-либо имущественной выгоды ФИО5 (будь то вывод денежных средств, дивиденды и т.п.), заключения каких-либо сделок, причинивших вред должнику (с аккумулированием задолженности на должнике и т.п.), совершения иных недобросовестных и неразумных действий, которые выходили бы за пределы осуществления гражданских прав. В период нахождения ФИО5 в качестве директора (02.10.2018 по 05.06.2019) и единственного учредителя (участника) (02.10.2018 по 16.10.2019) ООО «Ингазтех Автоматизация» не имело признаков неплатежеспособности. При этом, возникновение задолженности перед единственным кредитором ООО «СМСЛ» само по себе не может свидетельствовать об обратном. Заявителем не представлено доказательств того, что ФИО5 осуществляла текущий контроль за хозяйственной деятельностью общества, давала указания на совершение сделок, одобряла их, либо хотя бы знала об обстоятельствах и условиях их совершения. Доказательств, свидетельствующих об имевших место фактах дачи ФИО5 руководителю общества (ФИО4) обязательных для исполнения указаний, как при совершении данной сделки, так и в рамках иных хозяйственных операций общества, не представлено. Кроме того, сделка, неисполнение которой привело к подаче заявления о банкротстве ООО «Ингазтех Автоматизация», носила обычный характер хозяйственно-финансовой деятельности должника и не требовала ее одобрения учредителем должника в порядке, определенном действующим законодательством. Правом подписи договора и иных сопутствующих документов на момент совершения сделки обладал директор должника ФИО4 На дату выхода ФИО5 из состава участников ООО «Ингазтех автоматизация», предприятие в имущественном кризисе не находилось, что прямо следует из бухгалтерского баланса должника. При этом, бухгалтерский баланс должника за 2019 год (период, когда, по мнению заявителя, у ФИО5, как у участника должника, существовала обязанность потребовать проведение досрочного проведения общего собрания участников для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом) мог быть рассмотрен и утвержден только в марте-апреле 2020 года, когда она фактически участником не являлась и все полномочия были переданы ФИО4 

В судебном заседании представитель кредитора ИП ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержал, просил определение суда отменить, заявленные требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности удовлетворить. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом явку своих представителей в суд не обеспечили, что в силу положений статьи 156 АПК РФ не препятствует рассмотрению апелляционной жалобы в их отсутствие. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью «Ингазтех Автоматизация» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица при его создании 25.05.2016 инспекцией Федеральной налоговой службы по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга.

Основным видом деятельности ООО «Ингазтех Автоматизация» является разработка проектов промышленных процессов и производств, относящихся к электротехнике, электронной технике, горному делу, химической технологии, машиностроению, а также в области промышленного строительства, системотехники и техники безопасности (ОКВЭД 71.12.12), дополнительными видами деятельности – производство электрической распределительной и регулирующей аппаратуры (ОКВЭД 27.12), производство прочих проводов и кабелей для электронного и электрического оборудования (ОКВЭД 27.32), производство прочего электрического оборудования (ОКВЭД 27.90), ремонт электрического оборудования (ОКВЭД 33.14), монтаж промышленных машин и оборудования (ОКВЭД 33.20), строительство инженерных коммуникаций для водоснабжения и водоотведения, газоснабжения (ОКВЭД 42.21) и другие. 

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, в период с 02.10.2018 по 16.10.2019 ФИО5 являлась единственным участником должника, при этом, в период с 02.10.2018 по 05.06.2019 она являлась директором общества.  ФИО4 с 06.06.2019 являлся единоличным исполнительным органом, а с 17.10.2019  участником общества с долей участия 100%.

Дело о банкротстве должника ООО «Ингазтех Автоматизация» возбуждено определением арбитражного суда от 17.04.2020 на основании заявления ООО «СМСЛ».

Определением суда от 16.07.2020 в отношении ООО «Ингазтех Автоматизация» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО7

Решением арбитражного суда от 10.11.2020 ООО «Ингазтех Автоматизация» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

Определением суда от 04.05.2022  произведена замена кредитора по делу №А60-15326/2020 в реестре требований кредиторов ООО «Ингазтех Автоматизация» с ООО «СМСЛ» на ООО «ИМК».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.05.2022 производство по делу №А60-15326/2020 о банкротстве ООО «Ингазтех Автоматизация» прекращено ввиду отсутствия у должника средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Определением арбитражного суда от 08.02.2024 произведена замена истца ООО «ИМК» ИП ФИО1

В обоснование заявленных требований ИП ФИО1 ссылался на следующие обстоятельства.

Относительно оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ИП ФИО1 указывает следующее.

ФИО6 является контролирующим должника лицом – фактическим руководителем. Именно ФИО6 предложил ФИО5 «купить» долю в ООО «Ингазтех Автоматизация» и давал дальнейшие указания относительно деятельности общества. Кроме того, активное процессуальное поведение при рассмотрении дела №А60-60667/2019 свидетельствует о заинтересованности ФИО6 в исходе дела о взыскании задолженности с ООО «Ингазтех Автоматизация». 

Недобросовестность действий ФИО6 заключается в отсутствии изначального намерения осуществлять законную предпринимательскую деятельность с целью получения прибыли.

ИФНС по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга 19.03.2013 зарегистрировано юридическое лицо общество с ограниченной ответственностью «Зико-Ингазтех» (ИНН 

<

***>). 

Участниками юридического лица являлись: компания с ограниченной ответственностью «Зико Раша Холдингс», США, дочерняя компания Zeeco Inc. – 49% уставного капитала, в период с 13.03.2013 по сегодняшний день); общество с ограниченной ответственностью «НПО Ингазтех» (ИНН 

<

***>) – 51% уставного капитала, в период с 19.03.2013 по 10.04.20017; общество с ограниченной ответственностью «Ингазтех Автоматизация» (ИНН 

<

***>) – 51% уставного капитала; общество с ограниченной ответственностью «Партнер № 1» (ИНН 

<

***>) – 51%  уставного капитала.

Единоличным исполнительным органом с момента создания ООО «Зико-Ингазтех» (с 19.03.2013) по дату введения в отношении него процедуры (по 16.07.2020) являлся ФИО6.

Фактически ООО «Зико-Ингазтех» и ООО «Ингазтех Автоматизация» являлись компаниями одного холдинга, в котором была выстроена определенная цепочка действий, руководство деятельностью которого осуществляли одни и те же лица, либо аффилированные друг другу лица по одному юридическому адресу.

Кроме того, вся схема взаимодействия компаний одного холдинга установлена вступившими в законную силу судебными актами в рамках дел №А60-23097/2017 (банкротство ООО «НПО Ингазтех»), №А60-15326/2020 (банкротство ООО «Ингазтех Автоматизация»).

Так, приобретение товара у зарубежных производителей осуществлялось именно через ООО «ЗИКО-Ингазтех», поскольку прямые поставки осуществлялись только компаниям с долей участия зарубежного капитала производителя. Именно для этих целей в 2013 году ООО «НПО Ингазтех» совместно с компанией «ЗИКО Раша Холдингс» создано дочернее общество – ООО «ЗИКО-Ингазтех». 

Согласно пункту 2.2 договора об осуществлении прав и обязанностей участников в отношении ООО «ЗИКО-Ингазтех» от 11.01.2013, заключенному между Компанией «Зико Раша Холдингз», ООО «НПО Ингазтех» и ООО «ЗИКО-Ингазтех», ООО «ЗИКО-Ингазтех» является операционной компанией, учрежденной с целью развития и успешного осуществления Бизнеса в Регионе. 

Ведение хозяйственной деятельности аффилированных лиц ООО «НПО Ингазтех» и ООО «ЗИКО-Ингахтех» налажено таком образом, где ООО «НПО Ингазтех» заключало договоры на поставку иностранного нефтегазового оборудования, покупку которого обеспечивало ООО «ЗИКО-Ингазтех», являясь лицом с долей иностранного капитала. При этом, первоначально заключались договоры поставки с российскими контрагентами, по ним производилась оплата в пользу ООО «НПО Ингазтех», денежные средства направлялись ООО «ЗИКО-Ингазтех» на покупку иностранного оборудования.

Данные выводы основаны на вступившем в законную силу судебном акте – постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.08.2020 по делу №А60-23097/2017.

В свою очередь, ООО «Ингазтех Автоматизация» расходовало исключительно денежные средства, выведенные из конкурсной массы ООО «Зико-Ингазтех», т.е. являлось транзитом для денежного потока ООО «Зико-Ингазтех», что установлено определением Арбитражного суда Свердловской области от 16.02.2022 по делу №А60-15326/2020.

По мнению заявителя, вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что преследовалась лишь одна цель – обеспечить деятельность ООО «Зико-Ингазтех» путем вывода денежных средств и оказании иной финансовой помощи (например, заключение договора поручительства).

Фактически доводы заявителя сводятся к техническому характеру деятельности ООО «Ингазтех Автоматизация», фактическому отсутствию активов, принятию на себя заведомо неисполнимых обязательств, ввиду отсутствия какой либо самостоятельной, обособленной  деятельности.

Недобросовестность действий заключается в нарушение принципа имущественной обособленности допущено смешение активов, создавшее условия невозможности осуществления расчетов с кредитором.

Так, 17.06.2019 между ООО «СМСЛ» (исполнитель) и ООО «Ингазтех Автоматизация» (заказчик) заключен договор №25М/19 на оказание услуг по контролю качества сварных соединений (далее по тексту – договор).

В соответствии с пунктом 1.1 договора исполнитель обязуется оказать услуги по проведению неразрушающего контроля сварных соединений на объекте заказчика, а заказчик обязуется принять и оплатить данные услуги на условиях и в порядке, предусмотренных договором.

Согласно Приложению №1 к договору, местом нахождения объекта – ствола факельного ф-218/2, является Ярактинское нефтегазоконденсатное месторождение, УКПГ-2: 250 км от г. Усть-Кут.

Оператором данного месторождения является общество с ограниченной ответственностью «Иркутская нефтяная компания» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 17.11.2023 по делу №А60-60667/2019 у ООО «ИНК» истребованы сведения о том, заключались ли в период с 26.09.2019 по 05.07.2019 договоры с ООО «Ингазтех Автоматизация (ИНН 

<

***>) на предмет выполнения работ на объекте «Строительство: «Ярактинское нефтегазоконденсатное месторождение. Участок комплексной подготовки газа-2», обеспечивается ли указанная территория пропускным или иным охранным режимом.

ООО «Иркутская нефтяная компания» предоставлен ответ на запрос суда, согласно которому заявки на оформление пропусков на сотрудников ООО «СМСЛ» ФИО11 и ФИО12 поступали от ООО «Зико-Ингазтех» за подписью управляющего ФИО6

Судебными актами в рамках дела о признании ООО «Зико-Ингазтех» несостоятельным (банкротом) неоднократно устанавливалось, что именно контролирующим лицом проекта с ООО «Иркутская нефтяная компания» являлся ФИО6:

– определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.03.2021 по делу №А60-20352/2019 ФИО6 обязали передать оборудование стоимостью порядка 60 000 000,00 рублей, приобретенное ООО «Зико-Ингазтех» для выполнения контракта ООО «Иркутская нефтяная компания», комплектующие к факельной системе;

– определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.10.2022 по делу №А60-20352/2019, оставленное без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2023, постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 03.05.2023, с ФИО6 в пользу ООО «Зико-Ингазтех» взысканы убытки в размере  19 521 000,00 рублей, причиненные в результате вывоза факельной установки, предназначенной для ООО «Иркутская нефтяная компания».

Таким образом, как указывает заявитель, договор, заключенный между ООО «СМСЛ» и ООО «Ингазтех Автоматизация», был направлен на исполнение обязательств ООО «Зико-Ингазтех» перед ООО «ИНК» и контролировался ФИО6 Однако, денежные средства за исполнение обязательств в адрес ООО «СМСЛ» не перечислены ни ООО «Ингазтех Автоматизация», ни ООО «Зико-Ингазтех». 

Относительно оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ИП ФИО1 ссылается на следующие обстоятельства.

ФИО5 являлась единственным участником ООО «Ингазтех Автоматизация» в период с 02.10.2018 по 16.10.2019, а также единоличным исполнительным органом в период с 02.10.2018 по 04.06.2019. Таким образом, в период с 02.10.2018 по 16.10.2019 ФИО5 в силу части 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве являлась контролирующим должника лицом.

Несмотря на то, что, как утверждает ФИО5, она формально входила в состав юридического лица, фактически не осуществляла управление обществом, принимала решения по указанию третьего лица (фактического руководителя), она имела возможность оказать влияние на должника, выбрать иного представителя, осуществлять контроль за действиями (бездействием) фактического руководителя, а также обеспечивать надлежащую работу системы управления юридическим лицом.

Недобросовестность действий ФИО5 заключается в отсутствии изначального намерения осуществлять законную предпринимательскую деятельность с целью получения прибыли.

ФИО5 не только знала о разработанной ФИО6 схеме, целью которой было обеспечение деятельности ООО «Зико-Ингазтех», вывод денежных средств и оказание иной финансовой помощи (например, заключение договора поручительства), но и участвовала в ней.

Так, в рамках дела №А60-23097/2017 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «НПО Ингазтех» рассматривалось заявление АО «Уралхиммаш» о признании сделки по перечислению должником обществу с ограниченной ответственностью «Зико-Ингазтех» в период с 28.02.2017 по 26.05.2017 в общей сложности 43 333 785,12 рублей с назначением платежа «Оплата по договору поставки №23012 от 05.08.2013».

Первоначально конкурсный кредитор настаивал на том, что в результате совершения платежей обществу «Зико-Ингазтех» было оказано предпочтение по сравнению с иными кредиторами должника (статья 61.3 Закона о банкротстве). В ходе судебного разбирательства АО «Уралхиммаш» в порядке статьи 49 АПК РФ уточнило основания заявленных требований, настаивая на том, что платежи совершены в отсутствие какого-либо встречного исполнения (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве), а договор поставки №23012 от 05.08.2013 является мнимой сделкой.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 11.02.2019  заявление АО «Уралхиммаш» удовлетворено, признана недействительной сделка в виде перечисления денежных средств в размере 43 333 785,12 рубля с указанием назначения платежа «Оплата по договору поставки №23012 от 05.08.2013» в пользу ООО «Зико-Ингазтех». Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Зико-Ингазтех» в пользу ООО «НПО Инновационные газовые технологии» вышеуказанных денежных средств.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2019 определение Арбитражного суда Свердловской области от 11.02.2019 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 19.08.2019 определение Арбитражного суда Свердловской области от 11.02.2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2019 оставлены без изменения.

На протяжении всего времени рассмотрения вышеуказанного обособленного спора интересы ООО «Зико-Ингазтех» представляла ФИО5, излагая не только позицию по делу, но и заявляя ходатайства.

По мнению заявителя, вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО5 не являлась номинальным директором в ООО «Ингазтех Автоматизация», ей была известна схема ФИО6 по выводу денежных средств.

Относительно оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ИП ФИО1 ссылается на следующие обстоятельства.

ФИО4 являлся единственным участником ООО «Ингазтех Автоматизация» в период с 17.10.2019 по настоящее время, а также единоличным исполнительным органом в период с 05.06.2019 по настоящее время. Таким образом, в период с 17.10.2019 по настоящее время ФИО4 в силу части 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве являлся контролирующим должника лицом.

Недобросовестность действий ФИО4 заключается в сокрытии имущества, выводе имущества из конкурсной массы.

В ходе конкурсного производства конкурсным управляющим ФИО3 установлено, что ООО «Пластэко-Групп» в адрес ООО «Ингазтех Автоматизация» поставлена продукция, состоящая из автоматизированной водоочистной станции с подстанцией водонапорной ИГГ/ОВ-КСВ-30-ПВ стоимостью 4 991 973,00 рублей, автоматизированной водоочистной станции с подстанцией водонапорной ИГГ/ОВ-КСВ-20-ПВ стоимостью 4 991 973,00 рублей.

Конкурсный управляющий ФИО3 обратился в Арбитражный суд Свердловской области с заявлением об истребовании вышеуказанного имущества.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.06.2021 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.09.2021 определение Арбитражного суда Свердловской области от 30.06.2021 отменено в части отказа в передаче имущества, суд обязал ФИО4 передать конкурсному управляющему ООО «Ингазтех Автоматизация» автоматизированную водоочистную станцию с подстанцией водонапорной ИГГ/ОВ-КСВ-30-ПВ, автоматизированную водоочистную станцию с подстанцией водонапорной ИГГ/ОВ-КСВ-20-ПВ.

Судебный акт ФИО4 не обжаловался, не исполнен.

По мнению заявителя, данное обстоятельство свидетельствует о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие имущества, за счет которого могли быть погашения требования кредитора. Таким образом, имеются основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной  ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов в результате недобросовестных действий и бездействий.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, ИП ФИО1 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО4, ФИО5, ФИО6 по обязательствам ООО «Ингазтех Автоматизация», взыскании солидарно с ФИО4, ФИО5 и ФИО6 в пользу ИП ФИО1 денежных средств в размере 933 750,28 рублей.

При рассмотрении настоящего спора заинтересованным лицом с правами ответчика ФИО5 были заявлены возражения с указанием на то, что в период нахождения ФИО5 в качестве директора (02.10.2018 по 05.06.2019) и единственного учредителя (участника) (02.10.2018 по 16.10.2019) ООО «Ингазтех Автоматизация» не имело признаков неплатежеспособности. При этом, возникновение задолженности перед единственным кредитором ООО «СМСЛ» само по себе не может свидетельствовать об обратном. Заявителем не представлено доказательств того, что ФИО5 осуществляла текущий контроль за хозяйственной деятельностью общества, давала указания на совершение сделок, одобряла их, либо хотя бы знала об обстоятельствах и условиях их совершения. Доказательств, свидетельствующих об имевших место фактах дачи ФИО5 руководителю общества (ФИО4) обязательных для исполнения указаний, как при совершении данной сделки, так и в рамках иных хозяйственных операций общества, не представлено. Кроме того, сделка, неисполнение которой привело к подаче заявления о банкротстве ООО «Ингазтех Автоматизация», носила обычный характер хозяйственно-финансовой деятельности должника и не требовала ее одобрения учредителем должника в порядке, определенном действующим законодательством. Правом подписи договора и иных сопутствующих документов на момент совершения сделки обладал директор должника ФИО4 На дату выхода ФИО5 из состава участников ООО «Ингазтех автоматизация», предприятие в имущественном кризисе не находилось, что прямо следует из бухгалтерского баланса должника. При этом, бухгалтерский баланс должника за 2019 год (период, когда, по мнению заявителя, у ФИО5, как у участника должника, существовала обязанность потребовать проведение досрочного проведения общего собрания участников для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом) мог быть рассмотрен и утвержден только в марте-апреле 2020 года, когда она фактически участником не являлась и все полномочия были переданы ФИО4

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных требований, исходил из недоказанности противоправных действий контролирующих должника лиц, которые привели к невозможности погашения требований кредиторов, банкротству должника или существенно ухудшили его финансовое состояние, невозможность погашения требований общества «СМСЛ» возникла не ввиду неправомерных действий контролирующих должника лиц, а ввиду  последовательного стечения внешних факторов: сначала принятия обеспечительных мер в отношении общества «Зико-Ингазтех» (30.04.2019), последующего банкротство общества «Зико-Ингазтех»; ФИО4, ФИО5 не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности перед обществом «СМСЛ» за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о признании должника банкротом, с учетом определенной даты подачи – 23.08.2019 – неисполнение обязательств перед «СМСЛ», поскольку в соответствии с диспозицией статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом равен размеру обязательств, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2-4 статьи 9 настоящего Федерального закона, то есть размер обязательства перед обществом «СМСЛ» не включается в состав субсидиарной ответственности.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы, отзыва на нее, письменные пояснения, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, заслушав представителя ИП ФИО1, участвующего в судебном заседании, проверив правильность применения судом норм материального права и соблюдения норм процессуального права, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в силу следующих обстоятельств.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 №266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

Переходные положения изложены в статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ; положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11, пунктов 3 - 6 статьи 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 №137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 №12-П и от 15.02.2016 №3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и имеет универсальное значение, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма ВАС РФ от 27.04.2010 №137, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Заявление конкурсного управляющего должника ФИО3 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника поступило в арбитражный суд 08.11.2021, заявление ФИО1 поступило 19.12.2024, обстоятельства, с которыми связано привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место после вступления в законную силу Закона №266-ФЗ.

С учетом изложенного, к данным правоотношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве, действовавшие в указанный период времени.

Определяя статус ответчиков в качестве контролирующих должника лиц, суд первой инстанции исходил из следующего.

Согласно пунктам 1 и 3 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением (пункт 6 статьи 61.10 закона о банкротстве).

В пунктах 3 и 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление  от 21.12.2017 №53) указано на то, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Как следует из материалов дела, согласно сведениям из ЕГРЮЛ, в период с 02.10.2018 по 16.10.2019 ФИО5 являлась единственным участником должника, при этом, в период с 02.10.2018 по 05.06.2019 она являлась директором общества. ФИО4 с 06.06.2019 являлся единоличным исполнительным органом, а с 17.10.2019  участником общества с долей участия 100%.

Таким образом, ФИО5 и ФИО4 являются контролирующими должника лицами.

В качестве основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника кредитором указано на неисполнение ими обязанности по принятию решения и подаче в арбитражный суд заявления о признании общества несостоятельным (банкротом) при наличии у него признаков неплатежеспособности.

Оценив доводы истца в указанной части, сопоставив их с представленными в материалы дела доказательствами, суд первой инстанции обоснованно исходил из отсутствия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по указанным основаниям на основании следующих обстоятельств. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона банкротстве размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

В размер ответственности в соответствии с настоящей статьей не включаются обязательства, до возникновения которых конкурсный кредитор знал или должен был знать о том, что имели место основания для возникновения обязанности, предусмотренной статьей 9 настоящего Федерального закона, за исключением требований об уплате обязательных платежей и требований, возникших из договоров, заключение которых являлось обязательным для контрагента должника (пункт 3 статьи 61.12 Закона банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что если в течение предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока: собственник имущества должника - унитарного предприятия обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника.

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, его учредителя, которые, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В пункте 9 постановления от 21.12.2017 №53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 №14-П, нормальное финансовое состояние общества предполагает, что его чистые активы, стоимость которых представляет собой разницу между балансовой стоимостью активов (имущества) и размером обязательств данного общества, с течением времени растут по сравнению с первоначально вложенными в уставный капитал средствами. Уменьшение стоимости чистых активов свидетельствует о неудовлетворительном управлении делами общества. Если же стоимость чистых активов принимает отрицательное значение, это означает, что средств, полученных от продажи имущества общества, может не хватить для того, чтобы расплатиться со всеми кредиторами. Из этого следует, что формально-нормативные показатели, с которыми законодатель связывает необходимость ликвидации общества, должны объективно отображать наступление критического для такого общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц. 

При этом заявитель должен доказать не просто существование у должника задолженности перед кредиторами, а наличие оснований, обязывающих руководителя обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом, в частности, наличие у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо наличие других обстоятельств, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

 По смыслу приведенных разъяснений, неподача заявления после возникновения обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечёт привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если: эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника; и эти обстоятельства как внешние признаки объективного банкротства воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 4 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.03.2005 №3-П, выступая от имени организации, руководитель должен действовать в ее интересах добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации). От качества работы руководителя во многом зависят соответствие результатов деятельности организации целям, ради достижения которых она создавалась, сохранность ее имущества, а зачастую и само существование организации.

Неплатежеспособность по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве определяется ситуацией, когда прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер.

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ №2(2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, а также недостаточность конкурсной массы для удовлетворения всех требований кредиторов.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной статьей 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, а также недостаточность конкурсной массы для удовлетворения всех требований кредиторов.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что если в течение предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока: собственник имущества должника - унитарного предприятия обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника.

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, его учредителя, которые, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Из содержания приведенных норм права следует необходимость определения точной даты возникновения у руководителя должника соответствующей обязанности.

При этом, арбитражный суд не связан умышленным или ошибочным указанием со стороны управляющего неверной даты возникновения у должника признаков объективного банкротства и должен самостоятельно, исходя из обстоятельств дела и представленных доказательств, установить такую дату (определение Верховного Суда РФ от 20.07.2017 №309-ЭС17-1801).

Согласно пункту 2 статьи 33 Закона о банкротстве, в редакции, действовавшей в спорный период, заявление о признании должника банкротом принимается арбитражным судом, если требования к должнику - юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем пятьсот тысяч рублей.

Согласно пункту 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, и исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующая обязанность не исполнена им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Согласно абзацам тридцать третьему и тридцать четвертому статьи 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. Под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Следовательно, для правильного разрешения настоящего спора имеет значение установление того обстоятельства, явились ли действия руководителя причиной его банкротства или существенного ухудшения его состояния (в этом случае ответчик должен привлекаться к субсидиарной ответственности), либо же такого влияния на финансово-хозяйственное положение должника сделки не оказали, но причинили должнику и его кредиторам вред (в этом случае ответчик должен привлекаться к ответственности за причиненные убытки). 

Таким образом, за неподачу в суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) ответственность руководителя должника наступает за принятие на должника, уже отвечающего признакам банкротства, дополнительных обязательств.

Размер ответственности определяется размером тех обязательств, которые возникли после наступления у должника признаков объективного банкротства.

В рассматриваемом случае, с учетом определенной даты подачи заявления о признании должника банкротом (23.08.2019), принимая во внимание, что в соответствии с диспозицией статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом равен размеру обязательств, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, то есть размер обязательства перед обществом «СМСЛ» в данном случае не включается в состав субсидиарной ответственности, поскольку обязательства перед указанным лицом, правопреемником которого является истце, возникли до даты объективного банкротства должника, суд первой инстанции правомерно признал, что ФИО4 и ФИО5 в любом случае не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности перед обществом «СМСЛ» за непринятие решения о необходимости обращения в суд  и за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о признании должника банкротом.

При этом, доводы апеллянта в указанной части не опровергают правильности выводов суда первой инстанции. В связи с чем, подлежат отклонению как необоснованные. 

Вторым основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, кредитором указано на совершение ответчиками действий, направленных на недопущение исполнения обязательств перед кредиторами. 

Как указывалось выше, доводы ИП ФИО1 сводятся к тому, что деятельность ООО «Ингазтех Автоматизация» носила технический характер, у общества отсутствовали фактически активы, общество приняло на себя заведомо неисполнимые обязательства, ввиду отсутствия какой-либо самостоятельной, обособленной  деятельности. 

Так, 17.06.2019 между ООО «СМСЛ» (исполнитель) и ООО «Ингазтех Автоматизация» (заказчик) заключен договор №25М/19 на оказание услуг по контролю качества сварных соединений (далее – договор), оплата должна быть произведена не позднее 23.07.2019. Данный договор был направлен на исполнение обязательств ООО «Зико-Ингазтех» перед ООО «ИНК», поскольку в соответствии с пунктом 1.1 договора, исполнитель обязуется оказать услуги по проведению неразрушающего контроля сварных соединений на объекте заказчика, а заказчик обязуется принять и оплатить данные услуги на условиях и в порядке, предусмотренных договором. Согласно Приложению №1 к договору, местом нахождения объекта – ствола факельного ф-218/2, является Ярактинское нефтегазоконденсатное месторождение, УКПГ-2: 250 км от г. Усть Кут. Заявки на оформление пропусков на сотрудников ООО «СМСЛ» ФИО11 и ФИО12 поступали от ООО «Зико-Ингазтех» за подписью управляющего ФИО6

На основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве перечислены обстоятельства, в соответствии с которыми предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица пока не доказано иное.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

В пункте 19 постановление  от 21.12.2017 №53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 постановления от 21.12.2017 №53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 17 постановления от 21.12.2017 №53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В пункте 18 постановления от 21.12.2017 №53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 23 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Согласно статье 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности

В соответствии с частью 1 статьи 64, статей 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств.

Из материалов дела следует, что в реестр требований кредиторов должника включены следующие неисполненные обязательства перед независимыми кредиторами: общество с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажная сварочная лаборатория»/правопреемник ФИО1 – дата возникновения обязательства 23.07.2019; уполномоченный орган - дата возникновения обязательства 4 кв. 2019; общество с ограниченной ответственностью «ТТ Логистика» - дата возникновения обязательства 15.09.2019. То есть наиболее раннее обязательство возникло в июле 2019 года.

Как установлено судом, в период заключения сделки с ООО «СМСЛ» имели место следующие обстоятельства: 

1) в отношении ООО «ЗИКО-Ингазтех» действовали обеспечительные меры: определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.04.2019 по делу №А60-23097/2017 были приняты обеспечительные меры в виде наложения ареста на имеющиеся на банковских счетах ООО «ЗИКО-Ингазтех» денежные средства, а также на средства, которые поступят на счет ООО «ЗИКО-Ингазтех» и корреспондентский счет банка для ООО «ЗИКО-Ингазтех» в будущем в размере 306 498 442,00 рубля;

2) в отношении ООО «ЗИКО-Ингазтех» было возбуждено дело о банкротстве: определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.05.2019 по делу №А60-20352/2019 принято к производству заявления ООО «НПО Ингазтех» о признании ООО «ЗИКО-Ингазтех» банкротом;

3) на момент заключения договора с ООО «СМСЛ» (17.06.2019) в отношении общества «ЗИКО-Ингазтех» было опубликовано два сообщения кредиторов о намерении обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом от 25.02.2019, от 29.03.2019.

При этом, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что ООО «СМСЛ» о соответствующих обстоятельствах было осведомлено, поскольку фактически приняло решение об участии в договоре, в пользу третьей стороны при непосредственном участии соответствующей третьей стороны (заявки на оформление пропусков для сотрудников общества «СМСЛ»), соответственно, понимало что фактическим плательщиком выступит именно  общество «ЗИКО-Ингазтех», что с учетом вышеизложенных обстоятельств суд квалифицировал в качестве предпринимательского риска ООО «СМСЛ», не принесшего желаемых результатов. 

Проанализировав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, суд первой инстанции правомерно признал, что в данном случае  невозможность погашения требований ООО «СМСЛ» возникла не ввиду неправомерных действий контролирующих должника лиц, а ввиду  последовательного стечения внешних факторов: сначала принятия обеспечительных мер в отношении общества  «ЗИКО-Ингазтех» (30.04.2019), последующее банкротство общества  «ЗИКО-Ингазтех», в одну группу с которым и входит должник. 

Обстоятельства фактического контроля ФИО6 деятельности должника в рассматриваемом случае правового значения не имеет, поскольку доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО6, ФИО4, ФИО5 совершали действия по выводу активов должника, реализовывали договоренности, направленные на причинение вреда кредиторам, уклонялись от исполнения обязательств или иным образом проявляли недобросовестность, в материалах дела отсутствуют.

Не представлены такие доказательства и суду апелляционной инстанции. 

Само по себе отсутствие хозяйственной деятельности общества в отсутствие доказательств введения кредитора в заблуждение относительно данного обстоятельства, к неправомерным действиям не относится, учитывая осведомленность кредитора о предполагаемой модели последующего расчета  - денежными средствами иного общества, в пользу которого и заключен договор. 

При этом, следует обратить внимание на то обстоятельство, что истец приобретая право требования к должнику, был осведомлен от неплатежеспособности общества. Тем не менее, согласился приобрести право требования к несостоятельному должнику. Пояснения представителя истца о возможности удовлетворения требований за счет привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, не доказывает экономическую целесообразность приобретения такого права требования. Соответственно, правопреемник общества «СМСЛ» несет риск наступления соответствующих последствий. По мнению судебной коллегии, в отсутствии правовых оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, наличие кредиторской задолженности не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. 

Вопреки доводам заявителя, в рассматриваемом случае, невозможность полного удовлетворения требований кредиторов охватывается предпринимательским риском юридического лица и возникновением разрыва между кредиторской задолженностью и дебиторской задолженностью.

Соответственно, оснований полагать, что невозможность погашения требований кредиторов связана с противоправными действиями ответчиков, у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Следует принять во внимание, что по своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. Привлечение к субсидиарной ответственности является исключительной мерой, к которой конкурсный управляющий (в данном случае кредитор) прибегает после исчерпания иных способов для пополнения конкурсной массы.

В рассматриваемом случае каких-либо доказательств совершения контролирующими лицами должника ФИО6, ФИО5, ФИО4 неправомерных действий, которые бы привели к банкротству должника или существенно ухудшили его финансовое состояние, в материалы дела не представлено, судом не установлено.

Вхождение должника в одну группу предприятий Зико-Ингазтех не свидетельствует о номинальном (техническом) характере деятельности должника, поскольку  в группе предприятий распределены обязанности. Каждое из звеньев выполняет определенную функцию в целях выполнения уставной деятельности обществ, о чем первоначальный кредитор был извещен.

При изложенных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО6, ФИО5, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в связи с чем, правомерно отказал в удовлетворении заявленных ИП ФИО1 требований о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к положениям статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Судом первой инстанции при рассмотрении дела установлены и исследованы все существенные для принятия правильного судебного акта обстоятельства, им дана надлежащая правовая оценка, выводы, изложенные в судебном акте, основаны на имеющихся в деле доказательствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и действующему законодательству.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции и не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, повторяют доводы возражений, представленные суду при рассмотрении настоящего гражданского дела, не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции. В связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, не влекущими отмену обжалуемого судебного акта.  

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, апелляционная жалоба не содержит, доводы жалобы выражают несогласие с ними и в целом направлены на переоценку доказательств при отсутствии к тому правовых оснований, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, оснований для отмены судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы у суда апелляционной инстанции не имеется.

При подаче апелляционной жалобы на решение арбитражного суда подлежит уплате государственная пошлина в порядке и размере, определенном  пунктом 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на ее заявителя в соответствии со статьей 110 АПК РФ.

По делам, рассматриваемым Верховным Судом Российской Федерации в соответствии с арбитражным процессуальным законодательством Российской Федерации, арбитражными судами, государственная пошлина при подаче апелляционной жалобы для физических лиц уплачивается в размере 10 000 руб. (подпункт 19 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации (ред. от 08.08.2024) (с изм. и доп., вступ. в силу с 08.09.2024)). 

Таким образом, при подаче апелляционной жалобы по настоящему делу  размер государственной пошлины составляет 10 000,00 рублей.  

Соответственно, излишне уплаченная апеллянтом государственная пошлина по апелляционной жалобе в размере 20 000,00 рублей подлежит возврату ИП ФИО1

На основании изложенного и руководствуясь статьями 104, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 26 марта 2025 года по делу №А60-15326/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Возвратить индивидуальному предпринимателю Хуснуллиной Зиле Хакимулловне (ИНН 

<

***>) из федерального бюджета излишне уплаченную государственную пошлину по апелляционной жалобе в сумме 20 000,00 рублей (платежное поручение №15 от 09.06.2025). 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Л.М. Зарифуллина 

Судьи

Л.В. Саликова 

Т.Н. Устюгова